Взаперти

— Что ж, — слышу я его на удивление спокойный и даже с ноткой некой радости и предвкушения голос. Кажется, он вовсе не был обескуражен этим фактом. — Ничего страшного. Значит, пришло время научиться.       Забыв про страх, я поднимаю на него удивлённый взгляд. Он что, правда собирается учить меня? Крепче сжимаю в пальцах стебелёк невянущего цветка — он придаёт уверенности, словно отдаёт свою энергию мне, переливает через соприкосновение с ладонью свой тёплый живой свет.       Он смотрит на меня с лёгкой усмешкой. Не язвительной — странно понимающей и даже сочувствующей.       Взмахнув палочкой ещё раз, он принялся объяснять мне правила игры. Объяснял он на удивление толково. Я внимала каждому слову, потому что чувствовала: второй раз повторять не будут, и права на ошибку у меня нет. Он касался концом палочки какой-нибудь фигуры, отчего та взлетала вверх, охваченная холодным голубым свечением, а потом останавливалась и плавно левитировала, медленно покачиваясь перед моим лицом. Он рассказывал о том, какое значение имеет каждая фигура: какая ценнее, а какой не жалко пожертвовать.       Так как шахматы были волшебными, пешки, услышав о себе нелестный комментарий вроде «пушечного мяса» или оскорбившись тем фактом, что в шахматной терминологии их даже не принято называть «фигурами», принимались отпускать недовольные взгляды или били деревянными ручками по древку волшебной палочки. Король или ферзь наоборот же, каждый раз, когда слышали о своей незаменимости и значимости, высокомерно вскидывали голову, скрестив руки на груди, или вовсе расталкивали в стороны остальные фигуры, почувствовав вседозволенность и мнимое над ними превосходство.       Дэн рассказал, как могут ходить фигуры. Оказалось, что у каждой из них был свой характер и даже манера двигаться по полю. Он показывал на белых фигурах. Король вальяжно делал один шаг вперёд или по диагонали, гордо вздёрнув подбородок. Ферзь твердой поступью уверенно шёл на указанное игроком количество клеток по полю. Ладья мерно, неторопливо скользила по полю по вертикали или горизонтали. Она была похожа на неприступную, тяжёлую каменную башню, о стены которой разбивается вражеское войско. У меня было чувство, что именно ладья способна принести победу игроку, снеся всех противников, что стояли на пути, с доски. Слон тараном бежал по полю, но, в отличии от ладьи, он двигался только по диагонали. Конь весело перепрыгивал с клетки на клетку, звонко стуча копытами по чёрным и белым квадратам. Пешки же, уязвлённые пренебрежительным к себе отношением, теперь двигались крайне неохотно. Приходилось несколько раз повторять команду, чтобы маленький рыцарь в конце концов все же встал на указанное ему место. У чёрных фигур было всё иначе. Король и ферзь твердой походкой двигались по полю, отчего их плащи развевались, как от порыва ветра. Ладья и слон напролом летели в указанном им направлении. Конь шёл тяжёлым шагом, неторопливо передвигая ногами. Чёрные пешки, хотя тоже были не в восторге от того, как о них отозвались, покорно делали свой ход, воинственно размахивая мечами. Видимо, характеры владельцев фигур определяют то, как будет вести себя возглавляемая ими армия. Чёрные фигуры были настроены воинственно. Убирая фигуру противника с поля, они заносили над несчастной меч и наносили удар с такой силой, что у бедного воина откалывалась часть тела и с гулким стуком падала на пол. К счастью, в таком состоянии они находились недолго, и отсечённая конечность быстро возвращалась к своему владельцу, правда, потом потрёпанный боец до конца партии смотрел на своего нерадивого полководца с видом, словно его предали, находясь теперь в стане врага. Белые были более гуманными. Они роняли противника на пересечение чёрной и белой клетки, и последний с позором покидал поле боя. Иногда (так почему-то делали только пешки, видимо, которых больше остальных задели слова Дэна) белые воины хватались за часть тела соперника и раскручивали, а потом отпускали, тем самым скидывая их с шахматной доски. Побеждённый отлетал на пару метров, ибо белые не брезговали применять всю возможную силу, но всё же поднимался и покорно шёл в лагерь захватчиков. После поражения воин не смотрел на командира с презрением. Видимо, чёрные фигуры из этого набора были не злопамятными. В отличии от белых, что после проигрыша в следующей партии не гнушались напомнить, как игрок опрометчиво сделал неверный ход, что в последствии послужил потерей нескольких пешек или других, более ценных фигур.

***

Шах, мат, пат, эндшпиль — вскоре эти непонятные мне слова стали обычными выражениями, которые я нередко использовала. Я выучила всё достаточно быстро — игра и вправду оказалось не такой сложной, как казалось. Тем более, уходя, Дэн оставлял шахматную доску парить перед моим холстом, так что, договорившись с фигурами, я смогла практиковаться, и обучение шло значительно быстрее.

***

      Во время наших уроков он изменился. Смягчился, черты лица сгладились и всё реже к ним возвращалось привычное жестокое выражение. Он позволял себе даже незаметную улыбку, когда понимал, что я сделала весьма удачный ход или слишком сильно приблизила свою пешку к противоположному краю доски, намереваясь провести её в ферзи. — Ферзь Е5.       Чёрный воин гордо прошествовал через почти половину игрового поля, занёс меч и наотмашь снёс голову маленькому белому рыцарю, после чего последнего скинули с доски. — Слон бъёт Е5.       Слон, до того незаметно стоящий на белой клетке в самом углу доски, с бешеной скоростью понёсся на беззащитного ферзя и со всей сили врезался в него, от чего побеждённый пролетел через диагональ, свободную от других фигур, и свалился с доски, гулко ударившись об пол. Неплохой размен — моя пешка за самую сильную вражескую фигуру. Дэн даже коротко улыбнулся.       Фигур оставалось всё меньше. Ещё пара удачных ходов, и его ладья и конь покорно покинули игровое поле. — Конь G6.       Белый конь, перепрыгнув чёрную пешку, мягко приземлился на клетку недалеко от короля, защита которого становилась всё слабее. Увидев это, Дэн поспешил передвинуть короля в угол поля, спасая его от наступления белого всадника. Он снова не заметил мою фигуру, одиноко стоящую с краю. Дэн избежал нападения моего коня на короля, но, сконцентрировав внимание лишь на одном фланге и обороне монарха партии, сам же поставил последнего под удар белой ладьи. — Шах       Король теперь стоял беззащитным и, к несчастью своего предводителя, спасти теперь его было некому, ибо стоял он в окружении пешек, ни одна из которых не могла сделать шаг назад, чтобы заслонить своего господина от белокаменной башни, вот-вот готовой нанести решающий удар. — И мат.       После этой команды ладья полетела на сжавшегося от страха чёрного короля и столкнула его с обрыва — края доски.       Чистая моя победа, но Дэн, казалось, был этому даже рад. Он одобрительно кивнул мне, взмахивая палочкой и расставляя фигуры на прежние места. Я не могла сдержать улыбки при мысли, что смогла его обыграть, но тут же попыталась стереть её с лица, увидев, что Дэн сверлит меня изучающим взглядом. — Я требую реванша. Завтра.       Он не злился. Сказал это скорее так, ради приличия, ведь побеждённые обязаны требовать реванша, чтобы восстановить некую справедливость. Может, он даже гордился тем, что ученик смог превзойти учителя.