Взаперти

      Голова вновь закружилась, в нос ударил уже знакомый сладкий запах, а глаза застелила белёсая пелена. Меня уже не пугает сверкающий туман, опутывающий меня со всех сторон. Меня пугает то, что я могу сейчас увидеть.       Сколько стёрли из моей памяти? Много ли мучений заточено в таких же колбах? Не исключено ли, что я уже их видела, и не один раз, но их вновь и вновь вытаскивали из моей головы и заполняли ими стеклянные пробирки, закрывая мои страдания пробковыми крышками? Настолько ли Дэн жесток? Способен ли он ради развлечения раз за разом показывать мне худшие моменты моей жизни лишь затем, чтобы вновь смотреть на мою реакцию? Вдруг он специально так решил наказать меня за почти удавшийся побег? Он наверняка испугался, ведь, упустив меня из плена, долго бы не смог придерживаться своего плана. Я испортила бы все его замыслы. Решил ли он таким образом запугать меня, чтобы я больше и не думала о свободе?       Белые облака тумана рассеялись, и перед глазами вновь появилась знакомая мне камера.       Похоже, я довольно долго пробыла здесь до заточения в портрете.       Когда туман пропал полностью, и я могла разглядеть находящихся в помещении, у меня упало сердце: на полу всё ещё лежали два неподвижных тела.       Захотелось, чтобы этот белый дым быстрее выветрился из мой головы! Хватит, я не могу на это смотреть! Но он лишь впитывался сильнее, ибо изображения становились лишь чётче.       Я захотела отвернуться, но тут увидела, как пошевелился рукав зелёной мантии Аланзы. Она с трудом села и тут же схватилась за голову — похоже, что та нещадно болела. — Сеньора Рейкпик… — севшим голосом позвала она.       Ответа не последовало.       Я почувствовала, что мои мучения начинаются снова.       Аланза еле поднялась и, всё ещё держась за лоб, подошла ко мне из воспоминаний. Я тоже приблизилась к тёмному пятну на полу. В женщине в длинном платье, которое я ношу до сих пор, я с трудом узнала себя: бледное осунувшеся лицо, сейчас рассечённое алыми тонкими линиями, растрёпанным спутанные волосы, но самым страшным было другое — отсутствующий, пустой остекленелый взгляд.       Как после убивающего заклинания. Никто не мог закрыть глаз после того, как увидел зелёный луч.       Вот и она не моргала — невидящими глазами смотрела в потолок. А по её щекам текли слезы, смешиваясь с кровью, сочащейся из свежих ран на щеках. — Прости, Аланза, — еле прошептала она настолько тихо, что её слова можно было понять разве что по движению бескровных серых губ. — Прости… Из-за меня ты… — Вы ни в чём не виноваты! — решительно перебила её девушка, положив свою руку на моё плечо. Эта фраза придала её голосу сил — он перестал быть шелестящим и охрипшим.— Никто не виноват, просто так вышло…       Как возможно, что эта девочка, ещё такая юная и наивная, оказалась сильнее меня — Разрушительницы Проклятий, которая сейчас лежит на полу и заливается беззвучным слезами? Почему она успокаивает меня и говорит, что всё наладится? Почему не наоборот?       Пленница сжимает кулаки и, закусив губу до крови, пытается подняться. Она старается устоять на ногах, но они предательски дрожат и подкашиваются. Пошатнувшись, женщина чуть не упала, и если бы не Аланза, вовремя подхватившая ту под локоть, неприменно бы повалилась на пол. Тяжело вздохнув, она облокотилась об стену. — Как вы сюда попали, мисс Алвес? — дрожащим голосом спросила она. — Я не помню… — Что ж, ожидаемо, — произнесла тогда я, стирая кровь со щеки тыльной стороной ладони. — Последнее, что вы помните?       Аланза задумалась. Несколько минут прошли в молчании. Видно, что она тщетно пытается вспомнить хоть что-то, но у неё явно не выходит. Мадам Рейкпик из воспоминаний начала терять терпение. Сложив руки на груди, она перебирала пальцами рукав платья. Наконец поняв, что из воспоминаний девочки стёрли очень много, она, закатив глаза, сказала: — Понятно…       Повисла неловкая зловещая пауза. Аланза смотрела на меня, а я не могла к ней повернуться. Слишком больно было на неё смотреть. — Сеньора Рейкпик, у вас всё ещё…– сказала девушка, указывая на сочащуюся рану на моей скуле. — Мисс Алвес, — тяжело вздохнув, обратилась к ней я, — на вас только что использовали Круциатус, но больше всего сейчас вас волнует незначительная царапина на моей щеке?       После моего риторического вопроса Аланза поникла. Она стушевалиась, обидевшись, по всей видимости, на такую резкую фразу, поэтому пришлось быстро добавить: — Вы совсем не изменились.       После последних моих слов Аланза заметно расслабилась. Она даже слабо улыбнулась, но после этого сразу же опустила голову. — Послушай, Аланза, — вдруг сказала я, всё ещё теребя пальцами край рукава, — ты должна знать…       Я не смогла продолжить, увидев, как она смотрит на меня. Своими блестящими глазами она, казалось, видит меня насквозь. Если я скажу ей, возненавидит ли она меня? Если она узнает, что из-за меня на неё свалились все эти несчастья, отвернется ли она, перестанет ли смотреть на меня взглядом, лучащимся восторгом и уважением?       Но обманывать её было не в моих силах. Она должна знать правду — она заслуживает этого.       Набрав в грудь воздуха и собравшись с силами, я на одном дыхании, не поднимая на неё глаз, выпалила: — Аланза, из-за меня ты здесь. Им нужна лишь я — они пользуются моим обликом с помощью Оборотного Зелья, чтобы найти Проклятое Хранилище. Их предводитель проник в Хогвартс с этой целью. Но им нужно больше знать обо мне, поэтому они решили использовать тебя, потому что…       Я умолкла. Слова вовремя остановились на краю обрыва перед тем, как сорваться с языка.       Тогда я чуть не сказала ей то, что так старательно пыталась скрыть,       Всё то время, что я провела в Бразилии в её обществе, я лишь наблюдала за тем, как Аланза ведёт себя: подмечала, какая она искренняя, как она открыта этому миру, как готова делиться с ним своей безграничной любовью. Лишь наблюдала, но старалась не поддаваться этим чувствам сама. Да, я подыграла ей, когда пыталась высмотреть в кружевных сплетениях облаков причудливые фигуры, которые так восхищали её, и да, однажды я упала в грязь и вместе с ней смеялась своей неловкости, но в большинстве случаев я старалась держаться с ней отчуждённо. Старалась не подпускать её близко к сердцу. Даже в момент прощания на перроне я не смогла сказать ей того, что рвало меня изнутри.       Неозвученное чувство осталось тайной и тогда. — Потому что во время моей работы в Кастелобрушу мы иногда общались. Они подумали, что ты можешь быть им полезна — можешь знать что-то, что помогло бы им в поисках Хранилищ.       Нет!       Почему я уже который раз обманываю её! И пусть в первый раз я, фактически, сдержала своё обещание, ведь мы таки встретились снова, пусть и в плену, но всё же, то тогда я врала и сама же пыталась поверить своим словам! Почему я просто не могу озвучить свои настоящим чувства! «Ты здесь, Аланза, потому что стала мне дорога, и об этом узнал Дэн. Теперь же он планирует безгранично пользоваться моей привязанностью к тебе, чтобы, пригрозив мне расправой над тобой, узнать от меня всё, что я отказываюсь говорить ему добровольно! «, — что сложного было в том, чтобы произнести эту фразу?       Теперь, когда я вижу это, я зла сама на себя. Мне захотелось подойти к этой женщине и, схватив её за плечи, сильно встряхнуть, а потом, может быть, и наотмашь вылепить ей пощечину.       Но я не могу. Мои руки пройдут сквозь её тело.       Но Аланза, похоже, приняла мои слова за чистую монету, не разглядев за ними моих настоящих мыслей, что я так тщательно старалась скрыть и убрать как можно глубже в подсознание. — Это те самые Хранилища, из-за которых вы уехали? — спросила девочка, протягивая ко мне руку. — Да.       Но ответила Аланзе уже не я. На пороге комнаты беззвучно выросла фигура в длинном чёрном плаще. В его пальцах была моя палочка, а на губах играла самая зловещая улыбка. — Вы же всё запомнили, мисс Алвес? — спросил Дэн, сверля её изучающим взглядом. — Надеюсь, что всё, ибо вам придется попрощаться со своей памятью, и мне бы хотелось, чтобы последние воспоминания для вас были одними из самых ярких.       Глаза Аланзы округлились от услышанного. Она вжалась спиной в стену, словно желая пройти сквозь неё, чтобы сбежать от неминуемой участи лишиться своей памяти. — Попращайтесь с мадам Рейкпик, мисс Алвес…       После этой фразы Аланза испугалась ещё больше: у меня и самой по коже прошел неприятный холодок. Слова звучали так, словно Дэн намеревался или стереть Аланзе память вовсе, или ещё хуже — убить девочку вспышкой зелёной молнии, а сейчас ей об этом сообщает, великодушно позволяя даже сказать пару слов напоследок.       Дэн неспешно подошёл к стоящей у стены Аланзе, и черты его лица даже немного смягчились. Аланза невольно отпрянула от него, тем самым врезавшись в меня спиной. Дэн угрожающе крутил палочку в пальцах, но совершенно миролюбивым тоном продолжил: — Незачем так бояться. Я намерен вернуть вас в школу, потому как ваш «трехдневный больничный» и так затянулся на месяц. Не без вашей помощи, разумеется.       Последняя фраза была брошена уже мне, сопровождаемая язвительным тоном и холодным взглядом. На мгновение лицо мадам Рейкпик из воспоминаний озарилось пониманием. Похоже она, как и я сейчас, осознала, что сделал Дэн: он похитил Аланзу из Кастелобрушу на месяц, чтобы с её помощью узнать от меня всё, что ему требуется, а сейчас, похоже, узнав достаточно, он решил вернуть её обратно в школу. — Такая юная волшебница должна изучать науки, и я был бы крайне разочарован, узнав, что она отсутствует на занятиях больше, чем это необходимо. Но ведь для знаний в голове нужно место. Я предлагаю его освободить. Поэтому вам придется забыть о своём прибывания здесь, да и о своей «подруге» тоже. Вам же неприятен этот опыт, так почему бы не избавится от воспоминаний о нём? Небольшая плата за спокойную жизнь, правда же?       Он плавно направил ей в висок волшебную палочку. — Нет! — выкрикнула Аланза, неожиданно ударив Дэна по руке. Она выбила палочку у него из пальцев. — Неужели нельзя иначе? Я, я никому ничего не расскажу, обещаю! — Конечно не расскажешь, — даже не обернувшись, Дэн щёлкнул пальцами, и палочка плавно взлетела с пола и вернулась к нему в ладонь. — Ведь рассказывать будет нечего. Придется аккуратно вырезать из твоей памяти все воспоминания о ней, — он с пренебрежением кивнул в мою сторону, — при этом не повредив остальные, так что стой спокойно, иначе я сотру тебе что-нибудь важное.       Аланза лишь сильнее прижалась ко мне. Казалось, девочка сейчас обречённо заплачет. А я стояла в исступлении, не зная, что и сделать. — Но как же…       Она не успела договорить, как Дэн перебил её, явно поняв вопрос: — А тебе ли не всё равно, что с ней будет? Какая разница, если ты в любом случаи всё забудешь? А теперь отойди от неё, иначе я и ей что нибудь сотру. Если в её голове хоть что-то ещё осталось, — после он посмотрел на меня. — Боюсь, я стёр достаточно ваших воспоминаний ещё до нашего «официального знакомства». Хотя вы вряд-ли об этом вспомните.       Аланза не пошевелилась. Она округлившимися напуганными глазами смотрела на Дэна, который, похоже, уже начал терять терпение. Когда он сложил руки на груди и закатил глаза, я поняла, что он успешно вжился в мою роль, ибо выглядело очень похоже. — Ты хочешь увидеть, как она будет мучаться в агонии? Ты же знаешь каково это, так неужели ты будешь столь же эгоистична? Хотя в её случае это может быть даже поучительно.       Повторять не пришлось: Аланза нехотя вышла в центр комнаты и остановилась напротив Дэна, обречённо опустив голову. Воспоминания о недавних пытках были ещё очень свежи, поэтому девочка бесприкословно подчинилась его приказу. Аланза оказалась податливее меня и без раздумий поддалась манипуляции Дэна. — Хорошо. Все бы были такими послушными, — уже совершенно безумным тоном произнес он, наставляя на неё палочку. — Обливейт. Перед моими глазами всё происходящее далее выглядело как в замедленной съёмке. Я начала было думать, что белый туман наконец рассеивается, однако вскоре отмела эту идею, так как изображение осталась по-прежнему четким и ярким.       Кинопленка закрутилась передо мной.       Дэн направляет на Аланзу палочку и, зловеще улыбаясь произносит заклинание. В Аланзу стремительно летит блестящая молния, готовая выжечь её воспоминания, и. Ещё одна фигура освещена заклинанием. В его бликах я узнала себя! Я толкаю Аланзу на пол, стараюсь закрыть её собой. Мне было не жаль полностью лишиться памяти, хотя это было, в общем-то, бесполезно, ведь Дэн в любом случаи мог стереть Аланзе память ещё раз, и моё внезапное геройство спасло бы её на незначительное время. Но, видимо, оно даже и не спасло её.       В девочку таки попал сноп искр, ударив чуть выше лба. Если бы я была быстрее! Если бы толкнула её раньше, заклинание, может, успело бы провести только по её волосам, а может и совсем не задело бы! — Что вы наделали! — неистово закричал Дэн. Он обошел упавшую Аланзу и наклонился ко мне, а после с силой схватил за волосы, приказывая подняться. — Вы понимаете, что натворили? Вам совсем её не жаль?       Он направил палочку мне в горло, второй рукой прижимая меня к стене. Он был разъярён, ведь я в последний момент посмела помешать его плану. — Своим гриффиндорским безрассудным геройством вы сделали лишь хуже! Какой в этом был смысл?! — кричал он, но после мгновенно изменился в лице. — Что ж, теперь это будет на вашей совести. Я верну её в школу в таком состоянии. Если она начнёт рассказывать о том, что ещё, возможно, осталось в её памяти, ей все равно никто не поверит. И всё это благодаря вам.       Я пыталась сопротивляться и тянулась к палочке, пытаясь улучить момент, чтобы её отнять. Дэн это заметил, но тут же согнулся от боли — он получил в живот коленом. Ещё одна, хоть и незначительная, но победа с моей стороны вызвала в нем новую волну бешенства. — Вы мне надоели! — снова вышел он из себя. — Придется придумать для вас другую темницу. Депульсо!       И я лечу через комнату прямо в противоположную стену. Он вложил в заклинание всю ту ненависть, что сейчас питал ко мне. Как же её было много, раз заклинание подбросило меня вверх почти к потолку и с такой силой впечатало в стену, что, не знай я, что после такого удара останусь жива, подумала бы, что Дэн лишился «главного ингредиента» для Оборотного Зелья. После такого удара я больше не пыталась подняться.       А Дэн, словно ничего не произошло, поднял заклинанием безвольное тело Аланзы и вышел из помещения.       Туман стал рассеиваться. Голова вновь стала тяжёлой, а на своем плече я вдруг ощутила чью-То ладонь, впивающуюся острыми ногтями мне в кожу.