Ложная Вечеринка

После странного вечера, который Арсений продолжает называть воссоединением про себя, дни начинают тянуться как обычно. Он стабильно ходит на работу, переходя из одного квест-рума их сети в другой. Понимает, что таким образом ему приятнее работать, потому что один и тот же квест, день за днем, успевает набить оскомину и достать до скрежета в зубах. Только вот Арсений совсем не понимает, почему не думал изменить свой график до этого. Бесился, но ходил туда, куда сказали. Неудачник на то и неудачник, чтобы застрять в рутине и никогда больше не пытаться ее менять, разве нет? А потом вспоминает и улыбается как дурак. Это же Антон тем вечером – воссоединения – возмутился: «Арс, ты баклан что ли или я че то не понимаю? Не нравится тебе так работать, так меняй точки. Кто тебе запретит-то?» Антон тогда еще тактично обошел стороной болезненный вопрос: «А что ты не уйдешь оттуда пробоваться на кастингах, ты же актер?» Этого вопроса Арс бы не выдержал. — Арсений, ты чего застыл-то? Группа будет через 10 минут, давай, вставай на позиции. Алена с Серегой ждут уже, — недовольно-шутливый голос Стаса прерывает сопливые размышления, и Арсений встряхивает себя, натягивая красную балаклаву. Сегодня у них квест по фильму «Психо» и всем плевать, что никаких балаклав там не должно быть. Арсу плевать тем более. — Уже бегу на всех парах, Стас, — быстро говорит Арсений и сразу же идет к своим коллегам через комнату для персонала, еще быть затащенным в паутину нудных разговоров с администратором ему не хватало. Вообще, Стас был приятным парнем, довольно молодым, но уже с проглядывающей лысиной, поэтому чаще всего его можно было увидеть в кепке, и он был открытым, но очень прилипчивым. Когда Арсений только устроился работать сюда, ему казалось милым, что Стас пытается поддержать любой разговор, но постепенно это начало превращаться в поддержание неутихающего звукового фона. Поэтому Арсений рад, что ему больше не нужно избегать администратора любыми способами, а можно просто бывать на этой точке раз в неделю. Спасибо Антону. Начинает складываться ощущение, что любая смысловая цепочка неминуемо приводит к нему. ~~~ Где-то через неделю в город приходит ежедневное солнце, и Арсений начинает носить подаренные Антоном очки. Мир в них такой яркий, что хочется улыбаться, а зная, кто сделал этот подарок, будучи не обязанным даже приходить, делает мир еще ярче, а на душе всё тоже раскрашивается в теплый оранжевый. И как только где-то после пары дней носки, Арсений, опомнившись, хочет сказать дарителю простое человеческое «спасибо», понимает, что номерами они так и не обменялись. Заговорились или Антон намеренно этого не хотел и поэтому, уходя, промолчал – неясно. Но что-то внутри от понимания, что это «увидимся» оказалось просто утешением, никак не связанным с реальностью, больно скручивает внутренности и подъем, который Арс ощущал с того вечера закашливается и немного выдыхается. ~~~

*Монти Механик – Не оставляй*

В следующий раз они встречаются совершенно случайно. Арсений идет по центру города просто куда глаза глядят. В последнее время снова становится сложно справляться с накатывающей тоской, и он злится на себя за это. Казалось бы, привык уже проводить время в кафе, когда никто не сидит напротив, готовить – что он ненавидит делать, на самом деле – на одну порцию, кофе по утрам не варить, потому что сам Арсений пьет чай. Привык на двуспальной кровати спать звездочкой ровно по середине, но каждый раз, выходя из дома, в момент, когда хочется разделить впечатление, все равно осекается и стопорит себя. Поэтому, когда Арсений сидит на лавочке в парке, как какой-нибудь старичок, кидая индифферентным уткам кусочки белого хлеба, незаметно кладя в рот мякиш и себе, вздрагивает от неожиданности, когда над ухом раздается смешливое: — Вкусно? Арсений оборачивается, все еще держа хлеб в руках, и утыкается взглядом в черную толстовку со строчкой из какой-то песни. Задирает голову и видит улыбающееся лицо Антона, который как по команде начинает двигаться, обходя лавочку и садясь рядом, на расстоянии вытянутой руки, как ни в чем не бывало. Как будто они договорились встретиться здесь заранее, просто Антон опоздал. Почему-то Арсению совсем не хочется разрушать эту легенду, образовавшуюся у него в голове, поэтому просто отвечает: — Да. Хочешь? — и протягивает оставшуюся половину батона с неровными краями, нагретого от рук, белого-белого внутри. — Давай, — и отламывает себе кусок, сразу запихивая его в рот. И все еще улыбается, как не давится-то этой улыбкой теплой. И хлебом. Они сидят так какое-то время, молча, наблюдают за равнодушными утками, плавающими в пруду и за заходящим за облака солнцем. Не хочется ничего говорить больше, хочется сидеть вот так вечность, и представлять, как они вместе пойдут домой, перед этим зайдя в магазин по пути. Кажется, что именно в этот момент между ними протягивается тонкая ниточка, которая заменяет то, что оборвалось пять лет назад резко, как вырванное ураганом дерево со всей глубоко разросшейся корневой системой. Сейчас все уже зажило и заросло, не осталось даже ямы, только небольшая лунка, и поэтому может сформироваться нечто новое. Даже с тем же человеком. На это глупо надеется Арсений и понятия не имеет, что у Антона в голове на этот счет, и вообще сейчас. — Мы номерами не обменялись. — Все-таки нарушает уютную тишину Арсений и старается при этом не звучать обиженно, потому что считает, что не имеет на это чувство никакого права, да и не хочет выглядеть ребенком. Антон и так слишком похож на взрослого. — Бля, точно. Ты прости. Я подумал, у меня остался твой номер. А потом уже поздно было. Решил, если встречу тебя где-нибудь, значит, судьба, — Антон поворачивает к нему голову и щурится радостно, от того квартирного спокойствия и отчужденности некоторой нет и следа. Он ощущается таким легким, что Арсу хочется прикоснуться к его руке, лишь бы удержать, если начнет взлетать в воздух. Удерживать по-настоящему Арсений больше не хочет. Он не хочет остаться один, но и насильно кого-то оставлять рядом считает неправильным. Насильно мил не будешь, так ведь говорят? Поэтому на слова Антона только улыбается мягко, надеясь, что не грустно, и говорит полушепотом: — Значит, и правда судьба? Неуверенно ждет ответа. — Ага, она. — Легко отвечают слева. — Хочешь в гости ко мне? Я тут живу неподалеку. Минут двадцать пешком. Арсений снова глупо вздрагивает, не ожидая такого приглашения. Он думал, они посидят здесь вдвоем, может, пойдут попить кофе и на этом обменяются номерами и разойдутся. Может, Антон и правда прикладывает к этой случайной встрече какой-то смысл? Арсению хотелось бы так думать. — Только сначала ты дашь мне свой номер. А то я не готов буду снова ждать, когда мы случайно столкнемся где-нибудь или у дома тебя караулить, — усмехается. Правда, в следующую секунду он кажется себе чересчур навязчивым и уже хочет извиниться за поспешность, но Антон в очередной раз опережает его и молча протягивает свой телефон. Арсений в ответ протягивает свой, и они забивают в контакты номера друг друга. — Только ты меня сам назови как хочешь, а то мало ли. — Арсений отдает мобильный обратно, а сам думает, что видеть себя у Антона в контактах достаточно. Как бы он там его не записал, хоть «тот Попов, который херово сделал мне предложение». Хотя нет, в строку не влезет, но суть и так ясна. — А ты меня запиши только как «Антоха-моя судьба» или «Антон-лавочка». Как будто мы и не встречались никогда до этого, — Антон начинает шутливо, и Арсений уже успевает смутиться, но в конце его взгляд серьезнеет, как тогда в квартире, и смущаться уже не хочется. Хочется извиняться перед сидящим рядом мужчиной раз за разом, хотя они уже вроде как все обсудили. Антон встряхивается как собака, вышедшая из пруда, рядом с которым они сидят, и снова начинает улыбаться: — Ну что, пойдем ко мне? Это «ко мне» звучит так хорошо, так по-родному, что сил хватает только кивнуть. Они одновременно встают с лавочки, и Арсений начинает идти чуть позади, чтобы Антону было удобнее показывать дорогу. А тот постоянно озвучивает, куда дальше. Заранее предупреждает, что после сквера им налево, перед светофором направо, и прямо до дворов. Поэтому очень скоро они идут почти в ногу, иногда соприкасаясь руками при ходьбе, а Арсений каждый раз чуть косит взгляд на Антона, проверяя, не раздражает ли его это. Но Антон, и не замечая, продолжает идти все также рядом, и выверено предупреждает о маршруте, будто только бы они так и шли плечом к плечу. Доходят до нужного дома они очень скоро, Арсений даже не успевает заметить. Не сказать, что беседа не иссякает и за этим незаметно проходит время, просто так же, как и в момент, когда они сидели вдвоем на лавочке, невероятно уютно и это ровным счетом никак не поддается обоснованию. Подниматься приходится на седьмой этаж, Антон предупреждает наперед, шутливо и с улыбкой, мол, слабо тебе подняться, не запыхавшись. Арсению слабо, он знает заранее. Он себе-то квартиру выбрал специально на втором, чтобы далеко не подниматься, потому что в его девятиэтажке лифта нет. У Антона же лифт есть, просто не работает, дом довольно новый, его можно назвать одной из тех высоток, на которые неприятно смотреть в старых спальных районах, но это здание удивительным образом смотрится органично. Арсений решает не задумываться, не является ли решающим фактом то, кто здесь с недавнего времени живет. Они поднимаются быстро, наперегонки, как 15-летние подростки и от этого становится совсем хорошо. Оба запыхавшиеся, – выигравших и проигравших нет – вваливаются в квартиру. — Ты не разувайся, Арс, тут все равно пока грязно. Не успел еще обжиться, живу как на стройке, — быстро говорит Антон, вытирая испарину со лба и маша руками на попытки Арсения разуться. — Давай-давай в комнату, не снимай ничего, говорю же. Арсений быстро сдается и проходит в самую большую комнату – предположительно, гостиную/кабинет/спальню (?). Кругом стоят коробки, одна на другой и напоминает каждая такая верхотура Пизанскую башню, которая нет-нет, да скоро упадет с грохотом. Посреди комнаты разложен матрас, никакой кровати не наблюдается, рядом стоят коробки-тумбочки, Арсений понимает это по разложенным там мелочам, а оттуда уже видна открытая дверь, ведущая на кухню. По планировке очень похоже на его квартиру, только в несколько раз просторнее. Антон как раз исчезает на кухне и начинает там чем-то греметь. Арсений еще пару минут осматривает Пизанские башни, замечает уже подключенную приставку и стоящий там же на полу телевизор – любовь к Фифе не прошла за это время. Хотелось бы сказать Антону, что тому уже почти тридцать, и пора бы завязывать с мальчишескими игрушками, но язык автоматически прикусывается: если он сам большую часть времени ведет себя как десятилетка, инфантильничая в отношениях, ему ли про это говорить. Даже взрослые дяди, работающие руководителями отделов со сложными названиями, имеют право расслабиться, поиграв в футбольчик. За телевизором Арс замечает большие окна вместе с балконом и интуитивно идет туда, даже не спрашивая разрешения. Поворачивает ручку и выходит на довольно современный балкон, видит притулившуюся у входа на подоконнике пепельницу, полную коричневых Харвест. Значит, все также курит все те же. Хотя Арсений ясно помнит, что за ту их последнюю встречу, и сегодня, Антон не выкурил ни одной сигареты. И дымом от него не пахло, странно. Арсений всё смотрит на эти Харвест и вспоминает, как они вместе тогда их курили, раскуривая одну на двоих и таким образом как будто целуясь. Конечно, они целовались и так, без каких-либо преград, но тогда было забавно. Арсений помнит вкус этого ванильного фильтра и то, как он не пускал дым в легкие, а сразу выдыхал его, после облизывая губы и каждый раз смотрел, как глубоко затягивается Антон. Тот курил «правильно», иногда пуская колечки. Было так приятно за ним наблюдать и как только Антон замечал, что за ним наблюдают, он улыбался тепло-тепло и мягко целовал в губы, искря своими зелеными глазами. Арсений падает в эти воспоминания как-то резко и неминуемо, всё настоящее, прошлое и даже будущее стираются и остается только тот момент – те бесчисленные и бесчисленные моменты совместного курения, перемежающегося поцелуями в висок, в нос, а потом неминуемо в губы. — О, ты уже успел балкон отыскать. Как раз сам хотел похвастаться. Кайфовый вид, да? — Антонов голос возникает за спиной неожиданно, и Арсений в сотый раз за день вздрагивает, тут же поднимая взгляд на упомянутый вид и признает внутри, что правда впечатляет. Город открывается в захватывающей перспективе, солнце уже почти село, остаются лишь закатные отсветы, но те воспоминания, из которых Арс только вынырнул, тоже стоят того, поэтому он только кивает на прозвучавший вопрос. — На, держи. Вино решил не открывать, а то споить тебя еще не хватало. Виноградный сок. Тебе вроде нравился тогда, — Антон протягивает кружку, советскую какую-то, даже странно видеть ее в такой современной, пусть и не обжитой квартире, и как-то смущенно глядит исподлобья. Будто Арсений будет ругать его за напоминание о прошлом. — Да, да, все еще люблю… — звучит как-то двусмысленно, или только кажется так, но Арсений решает не акцентировать на этом внимание. — За что пьем? — За судьбу. — Хороший тост. Они встают бок о бок, опираясь о перекладины, и тихо переговариваются ни о чем: обсуждают трудности переездов, а также их прелести. Арсений говорит о том, что очень хотел бы сменить уже набившую оскомину желтую квартиру на что-то новое. Обязательно бы забрал с собой свой диван. А Антон в свою очередь говорит, что как раз не может найти хороший, поэтому пока есть только матрас. Они не акцентируют на этом внимание. Арсений забывает, что сегодня утром было тоскливо. ~~~ Когда они видятся впервые, он курит третью сигарету подряд. Сообщает об этом спустя минуты две от начала разговора и потом резко закашливается. Холодный воздух вкупе с выкуренным табаком вызывает сильный приступ кашля, Арсению приходится бить незнакомого человека по спине, чтобы хоть как-то помочь, пусть даже исключительно делать вид, что помогаешь. Он, такой лохматый, со слезящимися глазами и подсевшим голосом, вызывает сочувствие и улыбку. Спустя пару фраз и еще один приступ кашля, они безответственно раскуривают одну сигарету на двоихи рассматривают на пачке легкие курильщика. Даже не шутят, что это их будущее. Только поочередно тыкают то в одну часть легкого, то в другую, умудряясь на мелкой картинке рассматривать пугающие детали. Кажется, что, если смотреть туда долго и пристально, можно будет разглядеть прорывающую легочную ткань ручку ребенка или формирующегося внутри чужого. Они шутят, отвлекаясь от страшилок, которые сами себе придумали и решают выпить кофе, убив кофеином ущерб никотина. Глупость, но никто из них об этом не думает.