Тень Солнца

– Крис? Куда мы идём? Мне нужно заниматься с Хани, – сыпал словами Феликс, ведомый маршалом за руки уже несколько минут. Его глаза не были скрыты повязкой, но он смиренно держал их закрытыми, как и просил старший. – Джисон сказал, что ты неплохо продвинулся, и разрешил украсть тебя на денёк, – маршал ступал медленно, спиной вперёд, и неотрывно смотрел на принца: на его носик кнопочкой, на россыпь веснушек, на мелко дрожащие при моргании ресницы — он наконец чувствовал себя настолько свободно, чтобы беззастенчиво разглядывать Феликса в любое время дня и ночи. – Ничего такого, просто проведём время вместе. Ли Минхо приедет только завтра. А пока отдохнём… – он оглянулся и заметил ступеньки, – так, здесь аккуратнее. Держись за меня. Они осторожно спустились, прошли ещё несколько шагов и через раскрытые слугами двери очутились на улице — Феликс понял это по внезапно охладевшему воздуху. Вообще, принц хорошо ориентировался в поместье маршала, но его вели с закрытыми глазами с самой спальни, и он успел вконец запутаться в мысленной карте. – Пришли. Можешь открывать, – Кристофер отпустил его руки и встал сбоку; Феликс открыл глаза. И тут же поморщился от резко напомнившей о себе пояснице. И копчике. – О, боги, только не верховая езда, – взмолился он, со вселенской тоской глядя на лошадей. Кристофер смутился: – Что-то… не так? Феликс повернулся к нему с усталым выражением лица: – На днях я проспорил Хани, и он потащил меня на скачки. С препятствиями. А моя лошадь… скажем, не самая нежная. Моя задница пока не готова к новым потрясениям. Он говорил о том дне, когда проиграл Джисону 20 раз подряд в простейшем рукопашном бое — тот сжалился и вместо пения на центральной площади поволок его на местные соревнования наездников. Примечательно, что Хан был уверен в проигрыше Феликса, но всё равно поставил на него все деньги, которые были у него с собой. А потом бегал в лавку к лекарю за лечебной мазью для драгоценной задницы друга — разумеется, за его деньги, раз свои он просадил. Принц не мог не признать, что это было весело — благодаря Хан Джисону. Как всегда. – Ох… Прости, Феликс, я должен был понять это, видя, что ты кушаешь стоя. Феликс пошутил: – А ты, должно быть, подумал, что так «больше войдёт». – Феликс. – В детстве я правда так думал! Но ты, видимо, нет. Что ж, – он пожал плечами. Принц взглянул на маршала: тот выглядел расстроенным, даже поникшим. Хотел сделать приятное, но прогадал — любой бы расстроился. Феликс подумал, какой в этом случае может быть компромисс; почти сразу на ум пришла одна идея, и он положил ладонь на плечо маршала, озвучивая её: – Я возьму меховую настилку и подложу под себя. Какое-то время покатаемся. Будем делать остановки почаще. Идёт? – Настилка будет скользить по седлу — ты можешь упасть, если поедешь сам, – заметил Кристофер. – Лучше вдвоём на одной лошади, чтобы я мог тебя подстраховать. Как тебе? Феликс улыбнулся: – Да, хорошо. – Хорошо, – маршал кивнул, просияв глазами; у принца отлегло от сердца. Шли неспешно, размеренным ходом. Феликс опирался спиной о грудь старшего, который окольцовывал его руками, крепко держащими поводья. Всё время молчали — договорились не упоминать до завтрашнего дня любые вещи, связанные с повторной аудиенцией, а поговорить, казалось, больше не о чем. Впрочем, молчание было для них более чем привычным: было время, когда маршал не говорил почти ничего, и Феликс довольствовался тем, что тот просто рядом. Кристофер очень изменился с тех пор. Как и Феликс. Принц улыбнулся этой мысли; он поднял поднял руку и на ощупь коснулся кудрявых волос старшего, легко погладив. – Узнаёшь место? – внезапно нарушил тишину Кристофер, и рука принца застыла в воздухе. Феликс повернул голову направо, потом налево и нахмурился: – Не совсем? Выглядит знакомо. Кристофер приблизился к его уху и шепнул, щекоча дыханием и пуская по телу волну мурашек: – Мы почти подъехали к нашему лесу. Лес, в который они сбегали, чтобы спокойно, без лишних ушей поговорить. Лес, в котором они впервые поцеловались. Губы Феликса приоткрылись в немом «о». Кристофер, заглянувший через плечо в его лицо, засмеялся. – Я, правда, не узнал это место? – удивлённо произнёс принц. – Ваше Высочество, вас часом склероз не мучает? Феликс помолчал немного и вздохнул: – Я даже не могу обижаться на твои шутки, потому что ты наконец-то научился шутить. В ответ Кристофер оставил на его щеке поцелуй. Уже через несколько минут они заехали за окраину леса, спешились с лошади и повели её за поводья к небольшой поляне, где когда-то проводили много времени. Были последние дни, когда можно полежать на уже суховатой, но ещё зелёной траве. Лошадь принялась жевать зелень. Принц с разбегу плюхнулся в кучу опавших листьев, хохоча; маршал, собиравшийся по привычке спокойно опуститься на траву, подумал с пару мгновений и повторил за младшим — они оказались лежащими друг рядом с другом, в унисон смеялись и переглядывались, пока в один момент Феликс не навис над маршалом, беря в ладони его лицо и прижимаясь к губам поцелуем. Насколько сладок мёд, настолько сладко было целовать губы, цветущие улыбкой. Феликс гладил большими пальцами щёки старшего, млел от привычного тепла рук на талии, и целовал то губы, то нос, то прикрытые веки, то лоб, то под подбородком; он шуршал листьями под собой, придвигаясь ближе, шептал имя и безудержно улыбался. А Кристофер ликовал от внутренней свободы и охотно отвечал, не стесняя свои действия давящими мыслями — не думая вообще ни о чём, кроме того, что Феликс Ли. Оказывается, быть обычным человеком, который любит, так волшебно. Феликс с тихим чмоком оторвался от губ маршала — тот открыл глаза и встретился с бегающим по его лицу ясным взглядом принца. Против его воли щёки порозовели, выдав смущение. Губы Феликса дрогнули в улыбке, а брови умилённо надломились. – Ты наконец-то позволил себе просто любить, – утверждение. Больше принц ничего не сказал, ласково глядя сверху вниз, но по его взгляду маршал прочёл то, что заставило слёзы выступить в уголках глаз, — вот видишь: ты не машина, годная только для воин, — ты тоже можешь быть обычным человеком с обычными чувствами. Внезапно Феликс подскочил с места, стянул обувь и побежал босиком по траве, подпрыгивая через каждые несколько шагов — сухая зелень шуршала под его ногами и разлеталась в стороны от создаваемых воздушных потоков. В конце концов, он замер посередине поляны, раскинув руки в стороны и подставив лицо под тепло солнечных лучей, отбрасывающих бледно-золотистую тень на макушки деревьев. Молча наблюдавший за ним маршал, который так и лежал в куче листьев, посмотрел на небо — на нём, разумеется, ничего не было; только облачная пелена и клочок пробивающегося сквозь неё солнца. После принц предложил съездить в город — маршал не был там очень долгое время, а самому принцу хотелось поглядеть на горожан. Лошадь ритмично цокала копытами по дороге, издалека начали доноситься детские крики — кажется, местные ребята играли в догонялки. Кристофер, одной рукой держась за поводья, второй придерживал Феликса за талию и — слишком — часто спрашивал, в порядке ли он (в какой-то момент принц выразительно посмотрел ему в глаза, заставив прикрыть рот). Он несколько перегибал палку; впрочем, такое бывает, когда из одной крайности попадаешь в другую, и уже после учишься быть «посередине» — в случае Кристофера это неумение заботиться о других, чрезмерная опека и, однажды, золотая середина. Оставив лошадь на попечение работника городской конюшни, двое двинулись пешком по улицам: Феликс показывал новые здания и рассказывал о последних изменениях — несущественных, несмотря на долгое отсутствие маршала в столице; Кристофер старался вести себя незаметно, но из-за известной внешности наследного принца люди догадывались, что рядом с ним Великий маршал, и часто подходили на поклон. С непривычки Кристофер — к безудержному и влюблённому смеху Феликса — хотел сбежать в укромный угол. Однако он этого не сделал. В конце концов, плутая по многочисленным улицам города, они дошли до аллеи — той самой, немноголюдной, с длинной чередой лавочек и не столь давним разговором принца и Хан Джисона. И снова повторилась та история: они сидели на той же скамейке, и мимо них прошла супружеская пара с двумя детьми, приковав к себе внимание принца. – Дежавю, – усмехнулся он, поймав себя на мысли, что думает о том же, что и тогда. – М? – Мы с Джисони в прошлый раз тоже видели семью. – Это что-то необычное? Феликс покачал головой: – Нет. Просто… вид этих людей натолкнул меня на некоторые мысли. Мне вдруг стало интересно, действительно ли они счастливы? Хотели ли они семью и детей? Возможно, им навязали эти «желания», – тут он замолк, заметив во взгляде Кристофера понимание. – Потому что так «надо», да? – Ты тоже думал об этом? – удивлённо. – В тот день, когда допустил ошибку — после беседы с Его Величеством. Тогда я очень много думал. Феликс сложил руки у рта в деланно удивлённом жесте: – Ва-а-а… Это действительно тот человек, которого я знаю? Кристофер улыбнулся его игре и продолжил: – Мысль о «как надо» была одной из тех вещей, которые подтолкнули меня к действию. Если от меня требуют делать «как надо», значит я создам своё «надо». Такое «надо», которое будет идти в ногу с твоим, точно как я иду в ногу с тобой. Феликс взял старшего за руку, переплёл их пальцы и положил замок из ладоней на своё колено: – Спасибо тебе. За то, что помогаешь нашим путям пересечься. * Все в сборе: наследный принц, королева, маршал Бан и, чуть поодаль, Хан Джисон. Слуги отворили главные ворота, и через считанные минуты на территорию дворца верхом на коне въехал Ли Минхо — совершенно один, без сопровождающих и излишнего багажа. Феликс в очередной раз восхитился старшим кузеном: тот не напрягал других людей по мелочам, предпочитая делать всё самостоятельно. Он не был похож на большинство представителей аристократии и их государства, и мира в целом. Ли Минхо со своими принципами был для наследного принца примером для подражания. Спрыгнув с коня, старший Ли поприветствовал королеву почтительным кивком и коротко обнял Феликса, похлопав ладонью по спине. Затем он обменялся формальными фразами знакомства с Великим маршалом и стоящим в отдалении Ханом, чем озадачил его, но вызвал дружелюбную улыбку. Феликс обратил внимание на их небольшое взаимодействие и незаметно улыбнулся. Королева пригласила герцога Ли пойти за ней — они скрылись за дверями, направляясь на аудиенцию к королю: в этот день Ли Минхо должен был показать свою компетентность и завоевать доверие короля. На пару с ним — член комиссии военного министерства, приглашённый маршалом. Уже на следующий день решится судьба наследного принца. Хан Джисон повёл коня Минхо в стойло, маршал молча стоял и смотрел на небо, а принц ненадолго погрузился в свои мысли, после чего позвал старшего немного развеяться на тренировочное поле — Кристофер поддержал его идею. * Феликс предполагал, что второе слушание будет проходить так же, как первое. Однако утром, во время завтрака, к ним с маршалом подоспел гонец и передал письменное приглашение на званый обед от Его Величества. Кристофер высказал надежду на то, что лёд тронулся — неформальная обстановка тому знак. Помимо короля, присутствовали ещё двое: королева и Ли Минхо. Последний, пренебрегая правилами этикета, приподнял руку и помахал вошедшим в трапезную принца и маршала. Феликс занял место рядом с королевой, Кристофер — рядом с ним. По другую сторону оказались герцог и Его Величество. Атмосфера обычного семейного обеда заставила тревожное ожидание утихнуть и залечь туманом глубоко внутри: королева активно спрашивала об увлечениях Минхо, тот отвечал и, в свою очередь, задавал вопросы маршалу, как человеку, которым искренне восхищался с первых же упоминаний о нём в народе и соответствующих кругах. Король молчал, однако улыбался — ярко, словно отзеркаливая светившее через стекло больших окон солнце. В этот момент, как и всегда, когда он позволял себе свободную улыбку, он был очень похож на своего сына. Вернее, конечно, сын был похож на него. Феликс любил отцовскую улыбчивость — единственную явную деталь, которая связывала их внешне. Быть похожим на любимых родителей — это здорово. Король улыбался, и принцу казалось, что улыбка эта предвещала хорошие новости. К тому же, то, как он смотрел на Ли Минхо, говорило о явном одобрении. Феликс подумал, что, должно быть, удача повернулась к нему лицом, но когда подали чай, и отец, наконец, заговорил, – Я отклоняю твоё прошение, Феликс. На этот раз окончательно. он понял, что ошибался. Маршал и королева молчали, ожидая дальнейших слов. – Но… Ваше Величество, в чём причина? – недоумённо посмотрел на короля Ли Минхо. – Вы сказали, что можете спать спокойно, зная, что рядом с вами такой человек как я. Король медленно отпил из своей чашки, поставил её обратно на стол и утвердительно кивнул: – Сказал. Я посодействую твоему продвижению. И буду искренне рад видеть тебя своим приближённым в палате министров. Ты, я уверен, сослужишь добрую службу этому государству. – тут он обратился к принцу, указав на балкон: – подышим немного? Феликс положил столовые приборы, снял с колен расшитую лазурными нитями салфетку и встал с места, последовав за ним. В целом, он не был огорчён — он был готов к разным исходам заранее, зная, что со своей природной эмоциональностью ему по-прежнему трудно совладать. Но в горле всё равно образовался колючий неприятный ком, который ни запить, ни вытащить. Улица встретила теплом полудня и полным отсутствием ветра — не тот случай, когда можно вдохнуть полной грудью свежий воздух. Феликс встал, опираясь ладонями о каменную оградку; рядом с ним, сложив руки на груди, возвысился король. – Листья уже опадают, – бессмысленное замечание, чтобы разрядить обстановку. – Ты же понимаешь, почему я отказал? Феликс кивнул. Король продолжил: – Как твой отец, я, в конце концов, постараюсь принять что угодно. Да, я считаю твои стремления и любовь не совсем… – он осёкся, – правильными, но вы — ты и маршал Бан — дети этого государства, мои дети; вы хорошие люди, поэтому мне легче принять это. Как правитель я не могу дать добро на столь опрометчивые поступки. Я решаю за всё государство. Пожалуйста, постарайся меня понять. Феликс повернул голову и поднял взгляд на отца, всматриваясь: он искренен, он действительно думает о благе — в своём собственном представлении. Он не тиран, подавляющий мечты своего сына. Он достойный своего звания правитель, однако есть кое-что, чего ему явно не хватает. Феликс много времени посвятил изучению всемирной истории и вынес для себя несколько важных уроков из поступков людей, сыгравших большую в ней роль. Один из них — иди на риск, чтобы узнать, работает ли твоя гипотеза, и только тогда ты получишь результат. Можно плыть по известному течению, но однажды это приведёт к страшному застою и последствиям. Отец не умеет рисковать. Постояв на балконе ещё минуту, король и принц вернулись в трапезную. Остаток обеда присутствующие успешно избегали прежней темы. * Принц и маршал вышли из столовой последними; слуги закрыли за ними двери изнутри и принялись за уборку, оставляя их двоих наедине в пустом коридоре. Феликс возвёл глаза к потолку и устало вздохнул: – Я думал, по крайней мере, отец позволит мне отправиться с тобой на некоторое время. Но после всего он оказался против. Кристофер коснулся ладони младшего и переплёл их пальцы. – Пока я здесь, он ещё может передумать. – маршал хихикнул своим мыслям: – Возможно, я мог бы побыть приставучей мухой и мозолить ему глаза каждые два дня. Феликс улыбнулся ему, погладив большим пальцем ребро ладони. – Подождём. Время на нашей стороне. Обменявшись поддерживающими взглядами, они двинулись к выходу из дворца; но не успели сделать и десяти шагов, как сзади грянуло: – Великий маршал! Великий маршал! Постойте! – это бежал к ним гонец. Кристофер принял письмо из его рук, развернул и пробежался глазами по содержимому. Феликс, стоявший сбоку, наблюдал, как брови старшего всё сильнее сводятся к переносице. – Срочно возвращайтесь. Без вас долго не протянем, – гонец откланялся и исчез так же быстро, как появился. Отвечая на немой вопрос принца, маршал протянул ему письмо и произнёс: – Максимальный срок — сутки. Послезавтра ранним утром нужно выдвигаться. Только не паникуй, хорошо? Феликс на это лишь криво улыбнулся. * Чуть позже, поместье Великого маршала. Джисон и Кристофер, расположившиеся в креслах, уже несколько минут — а может, уже целый час — наблюдали за Феликсом, который мерял шагами комнату. Глазами туда-сюда, туда-сюда. – Слушай, – шепнул Хан маршалу; тот наклонился к нему, боком продолжая следить за принцем, – он вроде невысокий, а ноги длиннющие. Вон какие шажища. – Красиво. Они переглянулись. – Согласен. Феликс, казалось, их не слышал: он ходил туда-сюда, меняя длину шага, угол наклона корпуса и положение рук. Иногда останавливался, смотрел по сторонам, смотрел под ноги и начинал ходить заново. Пока, в конце концов, не остановился чётко по центру комнаты, повернулся на пятках, лицом к Кристоферу, и выпалил: – Давай сбежим? Челюсть Джисона чудом не рухнула на пол. А у Феликса загорелись глаза. Играть, так по-крупному. Он уже придумывал в своей голове аргументы, которыми будет бороться с отговорами старших — он был уверен, что придётся. Фактически, это мятеж и госизмена, неподчинение приказу. Очень, очень, очень серьёзно. Хан, взявший себя в руки и собиравшийся что-то сказать, бросил взгляд на часы и резко подорвался с места, быстро прощаясь и обещая с первыми петухами нагрянуть к ним за выяснением подробностей. Хан-старший взял с сына слово, что тот вернётся до десяти, а часы пробили уже половину. Короче говоря, Хану хана. Кристофер вытянулся в сторону двери и крикнул ему вдогонку: – Удачи, Джисон! Феликс на цыпочках подошёл к старшему, опустился на колени рядом и положил голову щекой на его колено, ожидая. Кристофер обратил на него внимание и, гладя по волосам, закивал. Принц вопросительно поднял брови. – Я не буду тебя отговаривать, – поцелуй в лоб. Феликс моргнул. – Ты… не шутишь сейчас? Маршал покачал головой: – Признаться, я сам думал об этом, но не решался озвучивать. Особенно после слов твоего отца про совращение инакомыслием. Он был бы вправе отрубить мою голову к чертям, предложи я тебе такое. – Знаешь, что? – Феликс неконтролируемо улыбнулся, заваливая Кристофера искорками своей радости и заставляя его самого загореться; его глаза сверкнули, и у младшего затрепетало сердце – Что? Принц поднялся на ноги, склонился над ним и, невесомо коснувшись кончиками пальцев его скул, крепко поцеловал. Кристофер взял его лицо в ладони в ответ, закрыл глаза, встал и, продолжая целовать, медленно двинулся в сторону спальни, ведя за собой. Очутившись в комнате, они случайно задели угол комода и врезались в кровать, на мгновение отрываясь друг от друга и смеясь со своей неуклюжести. Кристофер ласково зачесал волосы младшего назад, открывая лучший вид на его лицо — покрасневшее, слегка блестящее от выступившего пота, с сияющими шоколадными глазами, — и его губы непроизвольно растянулись в широкой улыбке, заставляя Феликса отзеркалить её и свести брови к переносице в приступе нежности. – Такое чувство, – зашептал Кристофер, – словно весь мир сосредоточился в тебе. – У меня тоже, – шёпот в ответ. Глаза принца сверкнули бисеринками слёз. Маршал бережно, почти невесомо взял его лицо в свои ладони и наклонился вперёд, чтобы поцеловать — Феликс размяк, подставляясь под поцелуи, и только чудом устоял на ногах. Вдоволь осыпав принца прикосновениями губ, Кристофер сел на край кровати и притянул младшего за талию, чтобы тот встал напротив и было удобнее расстегнуть пуговицы на верхних одеждах. Он несколько нетерпеливо стянул с принца рубашку, тут же покраснев от смущения и вызвав смешок у младшего. – Ради всего святого, Крис, где твои манеры? – Феликс не говорил это с упрёком, но уши маршала стали совсем малиновыми, и он, кашлянув, исправился: – Это… приятно, на самом деле. Я привык, что приходится проявлять инициативу, иногда даже упрашивать тебя не зажиматься и не думать. Ты сильно изменился за этот месяц. Мне кажется, что теперь мы по-настоящему на одной волне — я говорю не только о физическом контакте. Кристофер слегка нахмурился и опустил взгляд, задумавшись: – Я не анализировал это, но у меня больше не маячит перед глазами «вся ответственность на мне», когда я просто хочу коснуться тебя, – словно для наглядности, он прошёлся ладонями по рукам принца; тихий звук трения кожи о кожу приятно лёг на слух. – Ты знаешь, я готов взять за тебя ответственность, даже если это нерационально, когда мы оба взрослые люди. Просто раньше это было чем-то вроде «Его Величество лично отсечёт мою голову, если я причиню боль наследному принцу». И я боялся, что в тебе говорят гормоны, и ты можешь не до конца отдавать себе отчёт. Я не хотел, чтобы ты жалел впоследствии. Раньше эти слова задели бы Феликса — они прозвучали бы для него как сомнение в его чувствах, но сейчас он понимает, что так маршал безмолвно заботится о нём. Он вспомнил их первый раз, который длился несколько недель: уговоров, попыток приблизиться, даже обид — со стороны младшего. Принц все эти дни много думал и много раз сомневался в том, что делает, потому что им движили не столько его желания, сколько чувство обязанности: он начитался книг, в которых, сейчас он понимает, продемонстрированы далеко не лучшие отношения людей — не на такие стоит опираться, когда строишь свои собственные. Он прочёл, как молодая девушка легла в постель с мужчиной из чувства долга, и, возможно, благодарности — не потому, что хотела. Просто так «надо», и она сделала. Феликс почувствовал стыд, поняв, что их с Кристофером отношения длятся больше года, и они никогда не заходили дальше объятий и редких, очень редких безобидных поцелуев. Все эти несколько недель он пытался дотронуться до старшего, но тот каждый раз усмирял его, не позволяя совершить глупость. Кристофер мало смыслил в людях, но он чувствовал нутром — что-то не так, и беспокоился о младшем, которого считал своим подопечным. Уже после, в один из выходных вечеров в поместье маршала, всё произошло само собой; без обязанностей, без самопринуждений — оба просто делали, что хотели, и делились друг с другом своим удовольствием. И вот, спустя время, они вновь в этой комнате. Феликс улыбнулся и сел на колени старшего, положив ладони на его плечи. – Чего ты хотел бы? – спросил Кристофер, гладя обнажённую спину и смотря принцу в глаза. – М-м-м… – Феликс ненадолго задумался. – Как насчёт растяжки пальцами? Мне нравится, как ты это делаешь. Кристофер согласно кивнул: – Хорошо. Только нужно откопать масло. Мы давно не использовали его здесь, и я не уверен, где в последний раз его видел. Феликс встал, подошёл к шкафу, поочерёдно заглянул в несколько ящиков и довольно быстро вернулся обратно, снова располагаясь на коленях старшего, бёдрами по бокам его ног. Он вручил ему бутылёк и коротко поцеловал: – Делов-то. Ты складируешь все свои вещи в одном месте. – Как и ты, – отметил маршал. – А, да, Ваше Высочество, ты всё ещё в штанах, – он кивнул вниз. – Не думаю, что сидя на мне их будет удобно снимать. Феликс моргнул, осознав, что забыл про это, и поспешно встал, развязывая узелок на поясе и избавляясь от оставшейся одежды. Затем он снова опустился на колени маршала и охотно ответил на поцелуй, попутно расстёгивая пуговицы на его рубашке, чтобы после, оторвавшись от его губ, стянуть её и отложить в сторону. Кристофер вынул из бутылька пробку и вылил немного масла на свою ладонь, растирая его между пальцев и согревая. Он собирался было завести руку за спину Феликса, как заметил на себе чужой взгляд — младший с глуповато-счастливой улыбкой бегал глазами по его лицу, и одному Богу известно, о чём тот думал сейчас. Какой бы ни была причина, маршал улыбнулся в ответ, и следом на его плечи легли небольшие мозолистые ладони — теперь такие же грубоватые, как его собственные. Они стали более похожими друг на друга, чем когда-либо в жизни. Дождавшись побуждающего кивка принца, Кристофер завёл руку ему за спину, начиная массировать кольцо мышц по поверхности. Феликс непроизвольно муркнул, склонив голову и уткнувшись лбом в плечо старшего. Он обвил его шею, свесив руки за спиной, и позволил себе ненадолго отключиться, отдавая разум ощущениям. В конце концов, это и было его целью на сегодняшнюю ночь — последнюю спокойную и полностью свободную. Кристофер отчего-то всегда был необыкновенно горячим, как большой пушистый пёс, живший у них при дворе. Феликс часто шутил про то, что он мог бы заменять печку зимой, и вызывал этим улыбку у старшего. Но шутки шутками, а контраст температур заставлял покрыться мурашками и забиться быстрее сердце. Какое-то время Кристофер просто очерчивал пальцами контур входа, слушая дыхание младшего под ухом. После, добавив пару капель масла, он ввёл один палец — неторопливо, постоянно наблюдая за реакцией принца, который мелко дрожал и поджимал пальцы ног; Кристофер не мог не потеплеть сердцем, глядя на него, ставшего совсем маленьким в его руках. – Скажи, если будет дискомфортно, – напомнил маршал, и принц согласно промычал, оставив поцелуй у основания его шеи. Кристофер поворачивал палец в разные стороны, мягко надавливал на стенки, слушая, как Феликс тихо выдыхал теплом ему в ключицу. Ему нравилась тишина, позволяющая сосредоточиться на мелочах, которые в обычное время не замечаешь — как, например, лёгкое сопение при вдохе у принца из-за искривлённой от рождения носовой перегородки; или его веснушки: на лице их всегда видно, а те, что на спине, обычно скрыты одеждой. Они совсем бледные из-за того, что на них попадает мало солнца, но такие же привлекательные и феликсовы. Кристофер видел веснушки на лице королевы: тоже красивые, похожие на созвездия, но у Феликса они были особенными; вероятно, потому что это Феликс — его первая и, пожалуй, последняя любовь. Нет, маршал не верил в вечную любовь: он толком о любви-то ничего не знал, кроме того, к чему приходил вместе с младшим. Просто такое чувство. Феликс неотъемлемая его часть, как желудок или почки, которые всегда были с ним и всегда будут. Просто он не уверен, что способен по-настоящему любить, если это не Феликс. – Можешь добавить второй, – шепнул принц, и старший послушно ввёл ещё один палец. – У тебя не устала поясница? – спросил он. Феликс ответил не сразу, несколько мгновений прислушиваясь к ощущениям. – Некритично. Но ты мог бы погладить меня по ней своей чудесной лапкой, чтобы было легче. – он блаженно вздохнул, когда тёплая ладонь опустилась ему на поясницу, начиная очерчивать большим пальцем ямочки на ней. – Да, вот так. Прекрасно. Кристофер тем временем продолжал неспешную растяжку, периодически входя глубже и вынимая пальцы почти до конца. Феликс принялся лениво выцеловывать его плечи, пытаясь окончательно не размякнуть от умиротворения — как бы это не звучало, учитывая пальцы в его заднице. Потом он, намереваясь спуститься поцелуями на ключицы и грудь, чуть отстранился, двинувшись назад, и в этот момент Кристофер протолкнул пальцы глубже, надавив на стенку в месте, где находилась простата — Феликс дёрнулся от неожиданности и шумно выдохнул, уткнувшись в грудь маршала. – Не против небольшого массажа? – вполголоса поинтересовался Кристофер, с лёгким давлением массируя простату подушечками пальцев. Принц вздохнул и согласно промычал — он всегда был слишком чувствительным, и сейчас сказать хоть что-то было затруднительно. Маршал подтянул его ближе за поясницу и опустил подбородок на макушку. Комнату заполнили негромкие мелодичные стоны — баритон, иногда срывающийся на тенор. А ещё, кажется, температура воздуха изрядно поднялась: Феликсу стало душно, и голова пошла кругом вперемешку с приятными ощущениями от стимуляции. В макушку тепло дышал маршал, внутри — горячие пальцы. Какой же приятный кошмар. – Ты в порядке? – заметив испарину на виске и неровное, иногда надрывное дыхание у принца, спросил Кристофер. – Мне открыть окно? Или, может, прекрати- – Нет! – воскликнул Феликс, неожиданно даже для себя; он часто заморгал, заставляя разум проясниться, – давай откроем окно, хорошая идея. Маршал вынул из него пальцы, но вместо того, чтобы отпустить, подхватил под бёдрами руками и встал с принцем на весу, заставляя того охнуть и после — засмеяться. Феликс обвил руками шею старшего и наклонился, чтобы поцеловать в лоб: – Знаешь, что-то в этом есть — в том, чтобы тебя носили на руках. Кристофер приподнял голову, внимая ему. Феликс улыбнулся и продолжил: – Полное доверие. Человек может в любой момент бросить тебя, а может — бережно держать, – он наклонился снова, оставляя на губах старшего недолгий поцелуй, и шумно вдохнул через нос, получив ответный. Кристофер подошёл к окну и повернулся так, чтобы Феликс мог дотянуться до створок и открыть их нараспашку, впуская ночной прохладный воздух, наполненный ароматами хвойных деревьев. Оба глубоко вдохнули. Здорово. – Вернёмся? – принц прошёлся кончиками пальцев по кромке волос на шее старшего. Кристофер посадил Феликса обратно на кровать, и тот двинулся чуть назад, предоставляя место и опускаясь на спину. Он протянул руки к старшему, который забрался к нему и вовлёк в новый долгий поцелуй, чистой от масла рукой гладя за ушком, а другой вновь входя внутрь и сразу же нащупывая простату. Стон утонул в поцелуе, а сам Феликс — в неспокойном море, в котором волны смешивают прохладную глубинную воду с нагретой солнцем с поверхности. Вопреки ожиданиям, Кристофер не стал ускорять темп, выдерживая медленный, неторопливый, дразнящий. Он сосредоточился больше на поцелуях, мягко сминая губы размякшего под ним Феликса и ласково двигая пальцами внутри него. Он лишь изредка ускорялся на несколько секунд, вновь возвращаясь к медленному темпу и заставляя младшего тихо скулить от перевозбуждения — у Феликса дрожали бёдра и невыносимо, словно у загнанной в угол клетки маленькой птички, билось сердце. – Умница, – шепнул Кристофер, неотрывно глядя в раскрасневшееся лицо с надломленными бровями и приоткрытыми губами, сквозь которые проходило неровное дыхание; услышав его похвалу, принц проскулил и откинул голову набок, щекой на прохладное покрывало. – Прижми бёдра к груди, – обдав теплом, шепнул он на ушко. Феликс послушно сделал это, получив влажный поцелуй чуть ниже линии челюсти. Кристофер подсел ближе, обдавая младшего волной жара своего тела, и несколько минут продолжал играть на его терпеливости, после чего внезапно ускорился — Феликс едва продержался полминуты, крупно вздрогнув всем телом и крепко схватившись за покрывало, комкая в руке. Кристофер осторожно вынул пальцы и вытер их подолом лежащей рядом рубашки. Затем он вновь повернулся к принцу, любуясь хрупкостью, которую он выражал сейчас как никогда явно. – Поцелуй? – спросил он у него и, дождавшись обессиленного кивка, припал к его губам, горячим, как и всё тело; принц едва ли мог ответить и просто подставлялся под поцелуи старшего, по-прежнему ненавязчивые и нежные, как колыбель. Кристофер отстранился с лёгкой улыбкой, обращённой к Феликсу, чьи глаза, прояснившись, так красиво сияли — он вытянул ноги, сложив руки замком на животе, и блаженно смотрел в ответ. Маршал поинтересовался: – Это настолько приятно? – Очень, – Феликс слабо улыбнулся. – Дай мне минутку. Потом продолжим. Чего бы ты хотел? Маршал кивнул и прилёг рядом, перебирая растрепавшиеся пепельные волосы принца; он наблюдал за тем, как его грудь с каждым вдохом-выдохом всё меньше вздымается, взгляд становится яснее — словно с небес на землю, точно ангел. Феликс повернулся набок, лицом к нему, и вопросительно поднял брови. Кристофер моргнул, замерев с рукой, запутанной в светлой копне волос, — всего на мгновение, тут же проведя до самых кончиков и отнимая ладонь. – Сделаешь то же самое для меня? – Ты уверен? – с тенью сомнения на лице спросил принц; маршал кивнул. – Не думаю, что ты когда-либо до этого был в принимающей роли. – Почему нет? Кто сказал, что мы не можем? – Глупые традиционные устои, – закатил глаза Феликс, вызывая у старшего лёгкий смех; он сел на постели, жестом призывая последовать за ним. – Попробуем. Если не понравится или будет неприятно, бросим эту затею. Хорошо? – Кажется, из нас двоих больше волнуешься ты. Феликс бросил на него многозначительный взгляд: – Для меня в первый раз было очень странно. Меньше всего я хочу доставить тебе дискомфорт. – Всё в порядке, – заверил Кристофер. – Что мне сделать? Феликс дотянулся рукой до бутылька с маслом, выливая немного себе на ладонь и растирая между пальцами. Он оценивающе взглянул на старшего, прежде чем сказать: – Сядь, нет, лучше ляг. И согни ноги в коленях. Кристофер послушно опустился обратно, спиной на отдающее прохладой покрывало, и раздвинул ноги, давая Феликсу пространство — тот придвинулся ближе, чистой рукой погладив колено старшего и с толикой сомнения смотря чуть выше его головы. После, глубоко вдохнув, он поднёс масляные пальцы ко входу и на пробу слегка ввёл один. Он тут же поднял взгляд на лицо старшего, проверяя реакцию — Кристофер просто смотрел в потолок, не выражая никакого дискомфорта. Мысленно выдохнув, Феликс принялся осторожно двигать одним пальцем, постепенно проталкивая глубже. – Всё хорошо? – он задал вопрос через минуту или около того. – Можешь добавить второй. – Как ощущения? Кристофер неопределённо вскинул брови и покосился на младшего: – Пока никак. Давай просто продолжим. – Хорошо, – на выдохе; ему всё это очень волнительно. – Нелепое сравнение, но… знаешь, Хани всегда готовил мне кашу сам, а в один день выдал ингредиенты и сказал попробовать мне сделать это. Я видел процесс приготовления бесчисленное множество раз, но когда пришлось делать это самому, я растерялся и не знал, как мне быть. Сейчас так же. Кристофер приподнялся на локте и протянул руку, чтобы мягко, успокаивающе коснуться щеки беспокойного младшего: – Подумай о том, как приятно бывает тебе, когда я это делаю. – Но это другое- – Нет, Феликс. Мне так же хорошо ото всего, что делаешь ты. Потому что я тебя люблю. Понимаешь? Принц шмыгнул носом и тряхнул головой, скрывая глаза за волосами. Кристофер мгновенно нахмурился и сел прямо, взявшись за его плечи и заглянул в его лицо снизу. – Ты плачешь? Так переволновался? – глаза старшего забегали по его лицу. – Ну, – притянул к себе, заключая в объятия, – всё хорошо. Наверное, не стоило этого просить. Прости, – поцелуй в косточку на плече, – давай сделаем что-нибудь ещё, а это оставим на другой раз. – Да, хорошо, – охотно согласился принц, слабо хохоча от облегчения; он покрепче схватился за маршала и повалил их на постель, оказываясь под старшим. – Так гораздо привычнее. Кристофер зарылся носом в изгиб переходящей в плечо шеи и опустил ладони на талию принца, гладя большими пальцами покрытую испариной кожу. Феликс обвил руками его шею и довольно выдохнул, расслабленный привычным положением. – Тогда… – протянул принц через некоторое время, – что бы ты хотел сделать? – Мы можем просто лечь спать. Ты устал, – ответил маршал. – Это нечестно по отношению к тебе. Я хочу что-нибудь для тебя сделать. Кристофер сдался и согласно промычал: – М, хорошо, – и приподнялся, садясь на колени; наклонился и мимолётно коснулся губами сначала скулы Феликса, потом подбородка, кадыка, ключицы, груди, пока не достиг живота — он остановился, отстранившись, и положил на него ладонь. Принц, до этого лежавший без движения и затаивший дыхание, поднялся на локте и взглянул на старшего: – Что-то не так? Коротко посмотрев в ответ, Кристофер вернул взгляд на покоящуюся на животе Феликса ладонь и, погладив невесомо, убрал её, вновь наклоняясь и целуя в районе пупка. Его губы расцвели в счастливой улыбке. – Крис? – Ты хорошо кушаешь — меня это радует. – А, это… – Феликс поджал губы, избегая взглядом своего живота, – лекарь предупреждал, что после истощения вес может быть нестабилен. Я много занимаюсь, так что, думаю, скоро избавлюсь от него. – Не говори так, – маршал снова поцеловал его у пупка, – очень хорошо, что ты смог набрать вес обратно. Значит, ты поправляешься. И, – он протянул руку, чтобы зачесать назад волосы младшего, открывая лучший вид на его глаза, – я скучал по твоему животику. Он милый. Феликс откинулся обратно на постель и покачал головой, закрыв ладонью лицо, но Кристофер заметил, как тот украдкой улыбался. Затем он, следуя протянутым к нему рукам, забрался ближе и опустился под давлением ладоней. Феликс заёрзал, пристраивая своё бедро между ног старшего; повернув голову к его уху, он произнёс: – Толкайся. Поняв, что тот от него хочет, Кристофер оставил благодарный поцелуй на его щеке, и после на пробу двинул бёдрами; Феликс шумно выдохнул. Он приподнял ногу, прижимая к паху старшего, и тот толкнулся снова — кожа к коже, жар во всём теле. Принц мысленно радовался, слыша под ухом размеренные стоны маршала, который, казалось, полностью отдался ощущениям, хватаясь ладонями за его бока, и охотно отвечал на поцелуи, когда младший к нему тянулся. Феликс наблюдал за малейшими изменениями на лице старшего и думал о том, как же он красив, даже если говорил обратное. Кристофер, который статный главнокомандующий первой армии и волевой лидер, который так восхитительно выглядел в парадном камзоле, приковывал внимание всех от мала до велика, стоило им лишь бросить взгляд. Кристофер, который обнажённый телом и душой, с прикрытыми от удовольствия глазами и с именем принца на устах, был похож на восьмое чудо света, сотворённое самим Богом. В любых своих обличиях этот человек был по-настоящему красив; жаль, что он не мог видеть себя глазами других — глазами принца. Ночную тишину нарушало шумное, спутанное дыхание обоих: одно терялось в изгибе чужой шеи, другое — где-то под потолком, куда был устремлён взгляд. Две пары ног переплелись друг с другом, не оставляя ни миллиметра между, а ладони одного раз за разом находили ладони другого, мимолётно касаясь, сжимая с нежностью, и, отпуская, продолжали свой путь. Грудь к груди, сердце к сердцу, словно один пульс на двоих. Феликс скрестил руки за шеей Кристофера и притянул его лицом к своим ключицам — неосознанно, скорее инстинктивно, когда тот ускорился и беспорядочно тёрся о его чувствительное бедро. Маршал широко лизнул выпирающие ключицы, прижался к ним поцелуем и через несколько мгновений дрогнул, сдавленно промычав в кожу принца и излившись на его живот. Бешено колотящееся сердце отдавалось в висках, а лёгких едва хватало, чтобы насытиться кислородом — Феликс чувствовал ментальный оргазм от того, как хорошо было старшему; он почти уверен, что испытал всё то же самое. Придя в себя, Кристофер набросился с поцелуями на принца, который от неожиданности перестал дышать — ему ещё предстояло привыкнуть к «свободному» старшему, который прикасался к нему, выключив голову и не анализируя каждый свой шаг. Он обхватил ладонями его щёки и с отдачей ответил, сминая губы в такт движениям чужих. Уже через минуту Кристофер отстранился и уткнулся лбом в лоб младшего, тяжело выдыхая в его губы. – Пора спать, Крис, – шепнул Феликс, отдышавшись, – нам очень рано вставать. В ответ маршал устало кивнул; он наспех вытер их обоих и завалился рядом, тут же оказываясь в объятиях и получая тёплый поцелуй в висок. Он не видел, но чувствовал — принц улыбался, засыпая. * Когда говорят о раннем утре, используют выражение «с первыми петухами», но принц и маршал встали настолько рано, что им самим впору быть петухами. Лежа в постели глубокой ночью, Феликс думал о том, что нужно сделать за предстоящий день — единственный в их распоряжении. Лошадей подготовить — дело недолгое. Вещей они не возьмут много, поэтому на сборы нужно не более часа. Зашуршали простыни: Кристофер, который тоже не мог заснуть, повернулся на бок, протягивая руку к младшему и гладя по волосам. Феликс вынырнул из своих мыслей и спросил: – Что тебе нужно сделать завтра, то есть, сегодня? – Скорее всего, немного застряну в военном министерстве. Даже если мы сбегаем тайно, мне нужно официально занести тебя в базу моих солдат. Формальность, но этим не стоит пренебрегать. В остальном — только вещи. Феликс молчал, задумавшись. Маршал снова заговорил: – Нормально, если мы поедем отсюда? Всё необходимое здесь есть, нет нужды возвращаться во дворец. В открытое окно послышался стрекот сверчков и далёкий топот копыт — кто-то ехал верхом на коне по объездной дороге. Феликс озвучил свои мысли: – За мной сейчас наверняка следят, а вести с фронта дошли до отца. Если мы двинемся в путь вместе, нас тут же перехватят. – Думаешь, тебе стоит вернуться во дворец? – Да. Сделаю вид, что попрощался с тобой и вернулся. – пауза. – Едь сразу, как закончишь с делами здесь. Я выеду ранним утром следующего дня и догоню, – Феликс взял старшего за руку. Кристофер помолчал, обдумывая сказанное младшим. – Значит, нам нужен план побега из дворца. Я отправлю записку Хан Джисону, чтобы он пришёл к нам утром. Феликс покачал головой: – Нет, Крис, лучше нейтральная территория — кухня. В выходной день повара приходят туда к восьми, так что нам стоит прийти к четырём-пяти. – Через два часа? – в голосе маршала послышалось сомнение. – Думаешь, за это время записка успеет дойти до Джисона? Феликс повернул голову к старшему — тот заметил, как его глаза сверкнули отблеском лунного света. – Он, скорее всего, гуляет сейчас неподалёку от нас. Сбежал из дома, потому что от любопытства, – и беспокойства, – не мог уснуть. – Понял, – Кристофер расцепил замок их рук, чмокнул в губы и встал с постели, – попрошу сторожа передать Хан Джисону сообщение. А ты поспи. Если двухчасовой беспокойный сон можно назвать сном, то да, он поспал. Феликс широко зевнул, прикрыв рот ладонью, и откусил яблоко. Он сидел на краю стола, сонными совиными глазами наблюдая за тем, как маршал начищал до блеска свой меч. На часах четыре утра двадцать минут. Начало октября знаменовало поздний восход солнца: в крохотное кухонное окошко глядела серо-синяя тьма, едва рассеиваемая меркнущими перед рассветом звёздами. Становилось холоднее, и ранним утром хотелось поплотнее закутаться в одеяло; утеплённый китель маршала Бана оказался довольно уютным — Феликс немного утонул в нём и наслаждался едва уловимым запахом старшего. Открылась входная дверь; принц поёжился от порыва холодного воздуха. Подняв голову, он увидел, как в проёме показалась голова Джисона, а над ней вынырнула голова Минхо. Убедившись, что лишних ушей нет, они вошли внутрь; Минхо плотно закрыл дверь. Феликс вздёрнул бровь, вопросительно глядя на друга, рядом с которым поравнялся кузен: – И когда вы успели сблизиться? – Позавчера. Минхо-хёну нужна была его лошадь, чтобы отправиться на конную прогулку по окрестностям. Вот, взгляни, – Джисон повернулся спиной к принцу, указывая на ворот своей одежды, – он растянул мою любимую рубашку! Минхо закатил глаза: – Ты носишься как угорелый — это был единственный способ тебя поймать. – Но не ценой моей любимой рубашки! – Я купил тебе новую в тот же день, ты сам её не носишь. Кристофер посмотрел на Феликса, который — практически незаметно — грустно улыбался. – Я её сшил, – объяснил за друга принц; Минхо, поняв, в чём дело, виновато опустил плечи. – Всё в порядке, Джисони просто слишком эмоционален, – пауза. – Но как ты оказался здесь? Вы были с Хани? – Я не мог уснуть после вчерашнего и, пока гулял по окрестностям, столкнулся с ним, – Минхо кивнул на Джисона. – Как раз в этот момент нам передали записку от Великого маршала. Сидящий чуть в стороне Кристофер подал голос: – Можешь звать меня просто по имени. Все свои. Минхо кивнул ему. – У нас мало времени! – воскликнул Хан. – Хён, давай план. Я набросал кое-что, пока слонялся по улице, – он развернул на столе переданный Минхо лист бумаги, на котором был схематично нарисован план всего дворца, включая служебные ходы; Феликс подвинулся, освобождая место. – Помнишь путь, которым мы пользовались в детстве, когда сбегали гулять после отбоя? Его снова открыли, он пустует. Стражи там нет, но будет чуть после, где проход через кладовую. Можно свернуть до конца коридора, – Джисон провёл пальцем по намеченным линиям, – потом через котельную и наверх, а там — чёрный вход. Им начнут пользоваться только через неделю, когда наступят первые холода. Я перебросился парой слов с главным по поставке угля. Феликс поднял на друга взгляд: – Когда ты успел? – Буквально перед приходом сюда. Я знаю устройство дворца немного лучше тебя и знаю больше людей. Хотел помочь всем, чем смогу. Феликс приобнял друга сбоку, ткнувшись носом в его плечо: – Спасибо, Хани. Пока Кристофер изучал план, предложенный Джисоном, и задавал ему вопросы, Минхо обратился к принцу: – Собираешься рассказать Её Величеству? Я могу привести её сюда. Феликс кивнул, и Ли Минхо удалился. Конечно, мать поддержала сына. Она обняла и Кристофера, что-то шепнув ему на ухо, и обещала уладить проблемы, которые могли возникнуть после.