Родственники

В фильмах про солдат часто показывают боевые флешбэки, одолевающие героев в мирной жизни. Вот и Бьянку сегодня преследовали флешбэки, только не на военную тематику, а наоборот – в памяти всплывали фрагменты минувшей ночи. Всплывали так, что щёки вспыхивали, и губы сами расплывались в улыбке. - Бьянка, что ты с собой сделала? – словно сговорившись, допытывались коллеги. - Ничего. - Ты вся сияешь! Посвежела! - Я не накрашена, вот и всё. - Ну-ну! У неё не получалось сделать суровое лицо, чтобы допросчики отстали. Пришлось прямым текстом объявить, что следующий, кто поинтересуется, что с ней происходит, не выиграла ли она в лотерею или не вступила ли в секту, будет побит фотоаппаратом. В обеденный перерыв примчался (перенёсся) Крис. Его вызвал Алекс, чтобы задним числом подписать контракт на вчерашние съёмки. Памятуя о предупреждениях Бьянки, Крис вежливо отказался. Он не из-за денег старался, а, как порядочный человек, выручил в трудную минуту. Нет-нет, и не уговаривайте, он не возьмёт за это плату! Но если Алексу сильно хочется его отблагодарить, пусть разрешит поставить в «Аметисте» ещё несколько коробок для вторсырья, в дополнение к коробке для батареек. Разгрузку и вынос Крис тоже берёт на себя. Поговорив с Алексом, Крис пошёл в комнату отдыха (которую стоило бы называть кухней, ибо главными элементами отдыха были электрочайник, микроволновка и холодильник), куда ранее юркнула Бьянка. Кроме них двоих там никого не было, чем влюблённые незамедлительно воспользовались. Они настолько увлеклись поцелуем, что чуть не опрокинули банку с растворимым кофе, стоявшую на краю стола; Крис поймал в последний момент. - Надо бы и себе домой купить что-нибудь подобное, - пробормотал он. Вернул банку на столешницу, а руку на талию Бьянки. – И вино заодно. Не то ко мне в гости опять придёт красивая девушка, а я снова буду не готов принять её по всем правилам этикета. - И когда к тебе придёт красивая девушка? - Я надеялся, что сегодня вечером. - У тебя другие планы. - Разве? - Ты же собирался рыдать в подушку. - А, это только в том случае, если меня никто не пожалеет и не утешит. – Он состроил просительно-жалобную рожицу. - Ну, как я могу бросить тебя, бедняжку, на произвол судьбы? - Надеюсь, что никак. Внезапно они поняли, что больше не одни. В дверях стоял Алекс. Пусть Бьянка и Крис уже не целовались, они по-прежнему обнимались, притом недвусмысленно. Отскакивать друг от друга не стали – поздно. Спрашивать, что Алекс здесь делает, было бы глупо, но он сам пояснил: - Я за дозой кофеина. - Чайник только что вскипел, - сообщила с виду невозмутимая Бьянка. Алекс тоже оставался невозмутимым. Преспокойненько достал свою кружку, чайную ложку, отсыпал кофе из банки, залил кипятком. Направился было к выходу, но таки полюбопытствовал: - Ребята, а вы насколько близкие родственники? - Нинасколько. - Я приёмный ребёнок. - Слава богу. - Вчера Вас ничего не смущало, - припомнил Крис. - Меня и сегодня не смущает. Так, малость настораживает. Мне не нужен разврат и инцест в моём агентстве. Достаточно одного разврата. Или нескольких. Что? Думаете, вы первые, кого я застукал? Да вы ещё ничего – хотя бы одеты и не на столе. Бьянка брезгливо скривилась в адрес упомянутой мебели. - Больше никогда не буду за ним есть. - Как угодно, - хмыкнул Алекс уже из-за порога. – Главное, не используй его для других целей.

***

Уж если коллеги заметили перемены, скрыть оные от семьи Бьянка даже не надеялась. Раньше всех она увиделась с Мелиндой, и та немедленно учинила допрос. Пришлось признаваться: - У меня появился парень. - Ух ты! А кто он? Вы давно встречаетесь? Как вы познакомились? А мне его покажешь, хотя бы на фото для начала? Ответить Бьянка могла лишь на один из вопросов. Она и Крис не собирались посвящать родных – пока. А может, и совсем. Кто знает, надолго ли всё? Если они расстанутся, то мирно, но остальных такой расклад смутит, родственники не будут понимать, как себя лучше вести, на чью сторону встать. Нет уж, меньше знают – крепче спят. Бьянка с Крисом договорились подождать год. Если за это время не передумают быть вместе и окончательно убедятся в серьёзности своих чувств и намерений - откроются близким. Если нет - обойдётся без общей неловкости и трещины в семейных отношениях. - Мы вместе недавно. Меньше суток. - Ого! - А на остальные вопросы я не отвечу. – Бьянка прикусила губу. – Прости. Мелинда захлопала глазами. - Ты что, мне ничего не расскажешь? - Не обижайся, Мэл. Я ничего не расскажу никому, не только тебе. Понимаешь, я… Я боюсь, что всё испортится. Мы с ним сами ещё не очень понимаем, что и как у нас будет. Не хочу забегать вперёд. Я пока не готова рассказать – ни тебе, ни кому-то другому. Мэл покапризничала для проформы, но согласилась. Подобная конспирация была не нова. В семье Холливеллов подросшие дети нередко отказывались говорить о своих романтических увлечениях до определённого момента, ибо в противном случае родственники, узнав личность увлечения, рвались проверять его и зачастую не только на предмет магических связей/навыков/проступков или их отсутствия. Перекапывали биографию целиком – из лучших побуждений, но приятного мало. Потому ни Мелинду сейчас, ни других членов семьи позже скрытность Бьянки не удивила.

***

Через день после начала модельной карьеры Криса в «Аметисте» скромно появилась коробка с надписью от руки: «Для отработанных батареек». На этом событии никто не застрял внимания. Большинство фотографов начали складировать туда использованные батарейки, а Крис исправно относил содержимое в ближайший торговый центр, где стоял большой контейнер-накопитель, батарейки из коего отправляли на переработку. Теперь добавились коробки с надписями «Для макулатуры (тетрапак и грязную бумагу/картон не бросать!)», «Для металла», «Для пластика (Только маркированного! Просьба: тару из-под напитков предварительно сполоснуть, из-под еды – вымыть)». Очень скоро у всех было ощущение, будто коробки эти стояли тут всегда. Среди тех, кто добросовестно бросал в них полагающееся сырьё, был Уилл. Криса настигла модельная слава, правда, в узком семейном кругу и по большей части юмористическая. Первым опубликованным снимком с участием Криса стало фото его рук в наручниках, иллюстрировавшее статью о брачном аферисте, которого разыскивали в двенадцати штатах. Физиономия преступника была в центре страницы крупным планом, а под «наручной» фотографией, приютившейся в верхнем углу, располагались статистические данные о похожих преступлениях, проценте поимок и вынесенных приговорах. Вопреки отчаянным протестам Криса, Пайпер вырезала статью из газеты, чтобы сохранить на память. Любопытства ради Крис и Бьянка заказали книгу, для обложки которой снимались. Впрямь типичный роман для наивных мечтательниц. - Лучшее в этой книге – обложка, - заключил Крис. – Предлагаю отрезать и поставить в рамку, благо, переплет мягкий. Всё остальное можно смело сдавать в макулатуру. Время потихоньку шло, и Бьянка всё отчётливее понимала: с ней что-то не так. Не в плохом смысле, а в непривычном. Она много лет была счастливым человеком – как же иначе с любящей семьёй, с интересными увлечениями, впоследствии с любимой работой. Но это тихое повседневное счастье, к которому рано или поздно привыкаешь, – ты не перестаёшь его замечать, однако оно становится частью повседневности. Счастье, подаренное Крисом, было совсем другим. Оно бурлило и норовило вырваться наружу, Бьянка еле-еле его контролировала. Наверное, у обычных людей так с невыносимой болью, а у неё вот невыносимая радость. Видимо, фениксам, в чьём клане веками оттачивалась суровость натуры, легче держать под контролем боль, чем счастье. Глупо, но ничего не поделаешь. Бьянке ужасно, ужасно хотелось выговориться.

***

Лео возился в гараже с машиной, а Пайпер сидела на кровати в их спальне и смотрела семейные альбомы. Она улыбнулась, увидев в дверях Бьянку. - Заходи, - похлопала ладонью по месту подле себя. – Садись. Бьянка так и сделала. - Сколько мне здесь? – Она аккуратно ткнула пальцем в снимок, где была запечатлена вместе с Уайеттом, Крисом и Мэл - они все вместе сидели на диване. – Четырнадцать? - Тринадцать с половиной. - Я-то думала, что выгляжу крутой, а у меня, оказывается, было глупейшее выражение лица. - Нормальное выражение. И потом, ты здесь специально сжимаешь губы. Из-за брекетов, помнишь? - О, эти брекеты! Я мечтала о дне, когда их с меня снимут. - А когда их сняли, стоматолог сказал, что нужно два месяца носить пластинку постоянно и ещё год – по ночам. Вот тогда выражение лица у тебя действительно было… - Пайпер хихикнула, - интересное. - К счастью, в этот момент фотоаппарата под рукой ни у кого не было. Среди альбомов лежала папка, которую в семье прозвали Памятной. В Памятной папке хранился, например, лист студенческой газеты с фото и небольшим интервью Уайетта, занимавшегося тогда баскетболом и что-то сказавшего по случаю победы их команды. Программка школьного спектакля, в котором играла Мэл. Статья про какую-то экологическую акцию – на одной из иллюстраций можно было разглядеть совсем ещё юного Криса на «задворках» волонтёрской толпы. Неужели опус о брачном аферисте тоже где-то здесь? Полюбопытствуем. - Ого… - Бьянка застыла с очередной газетной вырезкой в руке. – Не знала, что ты это сохранила. - Шутишь? Как я могла это не сохранить? Твой первый опубликованный снимок! Снимок был простейший: бутерброд на блюдце и стакан сока рядом. У коллеги Фиби в «Бэй Миррор» возникли проблемы с иллюстрациями для колонки о правильном и не правильном питании, нужно было срочно что-то добыть. Фиби позвонила шестнадцатилетней племяннице, объяснила техзадание, племянница быстро сделала и послала несколько снимков. - Как давно это было. – Бьянка покачала головой. Выудила ещё одну статью со своей работой. – И это тоже. «Нью-Йорк Таймс». Не передовица, но всё равно мечта почти любого фотографа. Бьянка тогда оказалась в нужное время в нужном месте (конкретно – в толпе протестующих у здания ООН), чтобы сделать нужные кадры, которые у неё выкупили. В штат её так и не взяли, но лишь потому, что не было ни единой свободной вакансии фотокорреспондента, иначе Бьянку точно наняли бы. Так ей сказал один из заместителей главного редактора, снизойдя до звонка по телефону вместо текстового сообщения. - Давно? Всего три года назад. - Мэл говорила, что ты показала эту статью едва ли не всем родным, друзьям и соседям. - Естественно. А тем, кого пропустила я, показывал Лео. По-моему, он зацепил и нескольких случайных прохожих на улице в порыве энтузиазма. Они гордились ею. Гордились не надменно, а по-доброму и чуточку наивно. Бьянка всегда это знала, но никогда не говорила им, как это для неё важно. Впрочем, Лео с Пайпер и без слов прекрасно понимали. На неё накатила волна тепла. Отложив газетные вырезки, Бьянка буквально кинулась на Пайпер с объятьями. Та взвизгнула и рассмеялась, опрокинувшись на спину. Бьянка упала рядом, не отпуская Пайпер. Сейчас непременно назвала бы её мамой, если бы не ненавидела это слово. Пайпер, хоть и смеялась, полностью сознавала, что произошло невиданное – Бьянка обняла первой. Но лезть с расспросами не стала. Если Бьянка захочет объяснить, что происходит, она и так объяснит, а если не захочет, от неё ничего не добьёшься. Бьянка захотела. - Я влюбилась. По-настоящему. - Это же здорово. – Пайпер увидела в глазах Бьянки растерянность. – Разве нет? - Здорово. Но странно. - Почему? - Потому что раньше со мной такого не было. – Бьянка перевернулась на живот, подтянула к себе подушку, в которую уткнулась подбородком, просунув под неё руки. – У меня были парни – не один, не два и даже не три. Были свидания, поцелуи, секс. С одним я вообще жила. - Постой, ты съезжалась с парнем? - Да, в Нью-Йорке. - И не рассказала нам? - Рассказывать особенно не о чем. Я сбежала от него на третий день совместной жизни – поняла, что это не моё. - А сейчас – твоё? - Моё. – Бьянка повернулась к Пайпер, легла щекой на подушку. – Это я и хотела сказать. У меня были парни, мужчины, но я ни в кого из них не влюблялась. А теперь влюбилась. И это странно - непривычно, понимаешь? - Думаю, понимаю. На пороге появился Лео. Он с весёлым недоумением оглядел Пайпер и Бьянку, развалившихся на кровати среди фотоальбомов. - Что тут у вас? Пайпер заговорщически посмотрела на Бьянку. - Можно ему сказать? - Можно. Переведя взгляд на мужа, Пайпер объявила: - Мы влюбились. - Неужели? – Лео широко улыбнулся. Зашёл в комнату и присел на постель. – В того самого парня, которого ты прячешь от нас уже месяц? - Да, в него, - промолвила Бьянка. - Хотелось бы его увидеть. «Вы видите его уже двадцать два с лишним года». - Пока рано. Как только мы будем готовы, я вам его представлю. Не торопите нас. - Ладно, не будем. – Лео погладил её по плечу. – Он тебя не обижает? Не смейся. Я знаю, что ты можешь за себя постоять. Но бывает ведь не только физическое насилие. Есть ещё психологическое, эмоциональное… Мы волнуемся. Эта ваша скрытность… Он, случаем, не сектант? - Нет. - Не наркоман? - Нет. - Не алкоголик? - Нет. - Ты уверена? - Абсолютно. Пайпер закатила глаза. - Представляю, какое дознание Лео устроит ему при встрече. - Обязательно, - подтвердил Лео. – Я уже начал составлять список вопросов. - Бедный парень, - прыснула Пайпер. – Ох, я вспомнила мальчика, который вёл Бьянку на школьный выпускной. Шейн, кажется. - Шон, - поправила Бьянка и воззрилась на Лео. – Ты ему что-то сказал, пока я была в своей комнате? Пришлось Лео сознаться: - Провёл превентивную беседу. - То-то несчастный Шон заикался полвечера! – Не заикался, а лишь был молчаливо-настороженным, но Бьянка не удержалась от приукрашивания. - Я ему не угрожал! Я просто напомнил, как подобает себя вести воспитанному молодому человеку. Бьянка представила эту беседу и расхохоталась. Затем быстро поднялась и обняла Лео. - Спасибо, что волнуешься за меня. Лео обалдел, но это не помешало ему тоже обнять Бьянку, а заодно украдкой послать вопросительный взгляд жене. Пайпер лишь пожала плечом да чуть выгнула бровь.

***

- Как считаешь, её новый парень – это Крис? – спросил Лео у Пайпер после ухода Бьянки. - Не знаю. Возможно. Крис последний месяц тоже как-то уж очень доволен жизнью. - Но думает, что этого никто не замечает. - Наивная душа.

***

После Рождества Криса раскусили. Уайетт предложил познакомить его с подругой своей девушки – умной, красивой, забавной, короче, ходячим совершенством. Старший братец оказался настырным сводником, и Крис никак не мог отвязаться – пока не признался, что у него уже есть девушка. - Расскажи нам о ней! – требовала Мэл, когда они сидели за столиком в кафе. Они – это Крис, Мелинда, Уайетт и Бьянка. - Нет. - Крис, и ты туда же! Мало того, что Бьянка развела секретность, так и ты захотел поиграть в агента под прикрытием?! На мгновение Крис и Бьянка решили, что их конспирации конец. Сейчас до Мэл и Уайетта всё дойдёт, они сообразят, что тут не совпадение. - Сколько ты сама молчала про своего парня? – Крис попробовал, что называется, перевести стрелки. - Две недели! - Больше! - Может, три. - А Уайетт сколько не говорил нам о Лизе? Уайетт ухмыльнулся. - Два месяца. А сколько ты уже встречаешься со своей девушкой? Врать Крис не собирался, но если сказать правду, Уайетт и Мэл мигом сопоставят временные рамки! Пришлось увиливать: - Недостаточно, чтобы устраивать официальное знакомство. - Зачем официальное знакомство? – Мэл не теряла надежды вытянуть из Криса хотя бы минимум информации. – Можешь даже не показывать нам её, пока. Просто скажи, как её зовут, как вы познакомились. - Позже, Мэл. Позже. Мелинда застонала. Такая таинственность для её любознательной натуры была настоящей пыткой. - Расскажи хоть что-нибудь! Какая она? - Замечательная. - Не сомневаюсь. А немножко подробнее? - Ну, у неё две руки. - Уже неплохо, - хмыкнул Уайетт. - Две ноги. - Ещё лучше, - вновь прокомментировал братец. - Голова. - Весьма немаловажно. - И совершенно изумительный нос. Бьянка сама не поняла, как умудрилась внешне не отреагировать на эту реплику. Она лишь бросила на Криса искрящийся взгляд, на долю мгновения поймала ответные искры в его глазах, и тут же отвела свои. Большего из Криса не вытянули. Мэл досадовала, однако ничего не заподозрила. А Уайетт… А Уайетт предпочёл оставить свои соображения при себе. Эти соображения возникли у него давно. Они время от времени появлялись, осматривались по сторонам, не находили доказательств, пожимали плечами и исчезали. Но сегодня решили задержаться. Когда Бьянку удочерили, Уайетту было девять лет. Он понимал больше, чем младшие брат и сестра. Он слышал обрывки разговоров родителей друг с другом, с тётей Фиби, с тётей Пейдж. Настоящий смысл тех разговоров дошёл до него позже, и Уайетт лет с шестнадцати допускал, что Крис и Бьянка однажды будут вместе.

***

В начале мая, на заработанно-накопленные деньги, Крис и Бьянка полетели в Лос-Анджелес. Самолётом, как нравилось Бьянке. Они сняли номер в небольшом отеле. Днём гуляли по городу, ночью занимались любовью. Отдыхали как обычная пара, не боясь попасться на глаза родным или друзьям семьи. Крис не был бы Крисом, если б не затащил Бьянку на пляж. Она упиралась до последнего и даже уже на берегу отказывалась лезть в воду, пускай и разделась до купальника. - Нет! - Почему? - Не хочу! - Ты же умеешь плавать! - И что? Я и жгут накладывать умею, но не делаю этого без необходимости! - Ты отказываешься искупаться со мной? - Отказываюсь. - А вдруг на меня нападёт акула? - Она нападёт независимо от того, сколько человек барахтается в воде. Или надеешься, что акула сначала нацелится на меня и ты успеешь спастись? - Как плохо ты думаешь обо мне! Я надеюсь, что акула впадёт в ступор от вида твоих шикарных ног и мы оба успеем спастись. - Как хорошо ты думаешь обо мне. Точнее, о моих ногах. - Да, я о них очень высокого мнения. - Если ждёшь, что я растаю от комплиментов и зайду в воду, то твой гениальный план не сработал. - Тогда план Б. - Какой? Эй! Отпусти! - Сама виновата. Надо было купиться на комплименты, пока предлагали. - Крис, нет! Поставь меня! Крис! Крис! Ай! Вода холодная! - Тебе просто кажется с непривычки! - Ай! Ну вот!.. Доволен? Ты представляешь, сколько мне потом придётся мучиться с причёской? - Не имею ни малейшего понятия. Но раз причёска всё равно безвозвратно испорчена, торопиться обратно на сушу уже нет смысла, правильно? Побудь со мной. – Последние слова он произнёс полушёпотом, без единого грамма иронии или ехидства – это до того контрастировало с интонацией предыдущих предложений, что обезоружило Бьянку. Что ж. В конце-то концов, от воды она не растает. Крис прав – не столь уж холодно. Особенно, если тебя горячо обнимают. Вокруг было много людей, посему дальше объятий и пары-тройки вполне пристойных поцелуев дело не зашло. Но всё равно было здорово. На час, если не больше, Бьянка забыла о нелюбви к купанию. Как ни странно, инициатором возвращения на берег стал Крис. - Пора выходить, не то простынешь. - Какой ты заботливый. - Ага, сам себе не нарадуюсь. Он накинул ей на плечи полотенце, и они долго сидели в обнимку, любуясь великолепием океана. Бьянка пожалела, что её фотоаппарат остался в номере. Можно бы переместиться и забрать, но не хотелось прерывать то, что происходило сейчас. Ей было очень хорошо. - Ты часто накладывала жгут? – неожиданно спросил Крис. - Что? - Ты сказала про жгут, как про что-то банальное. Часто? - Раз десять. - Себе или другим? - Чаще себе. – Она догадывалась, что он на это скажет, и не стала дожидаться. – Зачем дёргать Уайетта или Пейдж из-за каждой пустяковой раны? Крис насупился. - Из-за пустяковых ран жгуты не накладывают. Бьянка мягко провела указательным пальцем по его щеке и подбородку. - Сколько мне повторять, что на фениксах всё заживает почти сразу? И шрамов не остаётся. Если бы действительно был вопрос жизни и смерти, я позвала бы Уайетта либо Пейдж и попросила меня исцелить. Бьянка знала, что Крис за неё волнуется, что он хотел бы, чтоб её вторая работа была безопаснее или вовсе не существовала. Крис знал, что Бьянка от этой работы не откажется, а ещё – что она переживает за него и за всех родственников не меньше, чем они за неё, им ведь тоже постоянно приходится сталкиваться с нечистью. Вместо дискуссий они обнялись крепче и замолчали. А несколько минут спустя Бьянка глухо произнесла: - Однажды я накладывала жгут после драки с Анной. – Она не собиралась, как-то само собой слетело с языка. Крис посмотрел на неё удивлённо и обеспокоенно. - С какой Анной? Подожди… – Беспокойства и удивления стало больше. – С твоей сестрой Анной? Бьянка покивала. - Два года назад она вызвала меня на поединок. У фениксов есть такая традиция, правда, пользуются ею редко. Феникс может бросить вызов фениксу – любой любому, независимо от разницы в возрасте и статусе. И вызванный не имеет права отказаться, иначе его или её уничтожат свои же. Объяснять причину вызова желательно, но не обязательно. Она смолкла. Крис понимал: ей хочется договорить, да она сомневается – нужно ли. Поэтому стал расспрашивать, понемногу, издалека: - Анна объяснила? - Нет. – Бьянка взяла маленький камушек, лежавший под рукой, и бросила в воду – с силой, однако аккуратно, чтоб никого не задело. - Но всё и так было ясно, даже посторонним, а мне и подавно. - Её надоумила Линн? - Кто ещё? Представить боюсь, как она проедала Анне мозг год за годом. Линн наверняка была в ярости. Сначала она выгнала меня, потому что я её подвела. Все надежды автоматически легли на Анну. Потом выяснилось, что я занимаюсь заказами и при этом я одна из лучших. Получалось, что я стала отличным фениксом и без воспитания Линн, а может, именно благодаря тому, что меня воспитывала не она. Спорю на что угодно: Линн не могла ни спать, ни есть спокойно, пока не доказано, что Анна лучше меня, а значит, что сама Линн лучшая, что она ни в чём не ошиблась, что она идеальный феникс. – Бьянка выдохнула. – Неудивительно, что Анна меня так ненавидела. Если б она выиграла, убила бы меня без раздумий. - Но выиграла ты? - С огромным трудом. Несколько раз я думала, что мне конец. - Что стало с Анной? - Она жива и, как мне рассказывали, больше не общается с Линн. - А с тобой? - Я ей не нужна. И она мне. Подрались – и разошлись навсегда. – Бьянке вспомнилась маленькая девочка, лежащая в колыбельке и смотрящая на неё, Бьянку, блестящими глазками. Смеющаяся, когда Бьянка её щекотала, а иногда улыбающаяся от одного лишь голоса старшей сестры. Но та девочка осталась слишком далеко в прошлом, её не вернуть. - Ты не боишься, что Анна или Линн захотят отомстить? - Нет. Я выиграла честно, и по законам клана это освобождает меня от любых преследований. Нарушение закона карается смертью. Если б и не каралось, Линн сроду не посягнула бы на законы клана. А Анне, насколько понимаю, уже всё равно, она не хочет больше вспоминать ни обо мне, ни о Линн. Линн так жаждала, чтоб хоть одна из её дочерей была идеальной, что лишилась обеих, сама же оттолкнула их и осталась одна. Но жалеть её Крис не собирался. В нём кипело иное чувство – запоздалый страх. - Почему ты не рассказала никому из нас?! Бьянка знала, что он ей это предъявит. Её губ коснулась немного виноватая, немного усталая улыбка. - Сначала не хотела вас волновать, потом не хотела, чтоб вы меня ругали. – Она взяла его под руку. – Так что не ругайся. А ему хотелось поругаться, ох как хотелось! Но какой теперь смысл? И Бьянке было не так-то легко открыться. Посему, Кристофер Перри Холливелл, возьми себя в руки и попробуй успокоиться. - Не буду, если пообещаешь больше не скрывать подобные вещи. Хотя бы от меня. Солнце ласково грело кожу, синева океана сияла тысячами бликов. Крис сидел рядом и смотрел нежно, трогательно. Спорить в таких обстоятельствах не хотелось совсем. - Обещаю. Они опять глядели на океан, ощущая себя маленькими-маленькими в сравнении с этим бескрайним простором. - Бьянка. - Что? - Год ещё не прошёл, но я не хочу больше ждать. Почему-то это не застало её врасплох, ничуть. - Предлагаешь рассказать о нас семье? - Да. Скоро мой День Рождения. Соберём всех и расскажем. Как ты на это смотришь? - С ужасом, но положительно.