Экзамен для препода

      Ван Ибо относился к учёбе сдержанно. В средней школе предметы давались ему легко, он даже обошёлся без дополнительных занятий. Поэтому от первого курса университета подвоха и сверхнагрузки не ждал.       Бо́льшее рвение он всё равно проявлял на стадионе. Футбол, баскетбол, волейбол — Ибо был хорош во всем, а на скейте вообще катался, как бог.       Само собой, на его спортивные навыки быстро обратили внимание. Тренер с торжественным видом едва ли не за ручку повёл его к декану факультета.       Они, видите ли, уже давно искали того, кто мог бы отстоять честь университета на соревнованиях. Участие в них требовало изнурительных тренировок и сокращения свободного времени, но Ибо этим было не испугать. Декан, само собой, обещал пойти навстречу и договориться с преподавателями «несерьёзных» дисциплин, таких, как «социология», «философия», «литература», чтобы строго не спрашивали и закрывали глаза на пропуски.       Ибо активно пользовался предложенной возможностью. Но на первую лекцию по «договорной» литературе всё же пошёл. Тренировки начинались с обеда, заняться было нечем. В прошлый раз, прогуливая социологию, он чуть не взвыл с тоски один в коридорах. Тут хотя бы рядом будут друзья — Сонджу и Сынён — можно поржать над преподом, если окажется нудным. Или вздремнуть, а то эти ранние подъёмы совсем измотали.       Высокий худой преподаватель вошёл в аудиторию плавно и медленно, точно скользил по льду. Он был невероятно хорош собой. Выглядел стильно и свежо, буквально завораживал красотой. Такой сладкий, что язык к нёбу приклеивался.       Он казался небожителем в пантеоне преподавателей. Изящный, длинноногий, точно вырезанный из лощёной бумаги, если судить по гладкой сияющей коже. Чёлка распушилась по обе стороны высокого лба. Мягкие губы расплылись в доверчивую и лучезарную улыбку. Препод подслеповато сощурился за стёклами очков, поджал голову к плечу и нервным жестом потёр тонкую шею.       Ибо хмыкнул. Язык зачесался что-нибудь ляпнуть. Но пока он придумывал, как зацепить манерного литератора, тот вышел в центр и поклонился:       — Добрый день. Меня зовут Сяо Чжань. Я ваш преподаватель литературы на этот год. Приложу все усилия, чтобы передать вам знания и сделать лекции интересными. Давайте постараемся вместе. Желаю удачи!       Именно сюда уместно вставлялась едкая реплика или хулиганский выкрик. Таких «пожеланий удачи» они слышали уже несколько за прошлую неделю. Сзади громко фыркнул Сынён, а сосед по парте — Сонджу — саркастично выдохнул: «ну да, конечно». Ван Ибо здесь обычно криво усмехался и переглядывался с приятелями.       Но в этот раз что-то пошло не так. Желание ёрничать внезапно пропало.       Остальные преподы бубнили вступительную речь заученными фразами, смотрели потухшими глазами и выглядели такими отстранёнными, точно жизнь имела их, не вынимая, достаточно долгое время. Однако Сяо Чжаня она, похоже, ещё не успела затрахать или нечто абсурдное: ему это нравилось. Потому что говорил он искренне, дрожащим от волнения голосом.       Ван Ибо уважал преданность любимому делу, пусть даже скучной литературе.       Подкалывать расхотелось окончательно. Кто знает, насколько тонкая у него духовная организация? Не хлопнется ли в обморок, как порядочная барышня, от пошлой шутки? Да и глупо настраивать против себя препода, даже если «зачёт» уже практически в кармане.       Ибо всегда было плевать, что о нём думают, но сейчас неожиданно захотелось расположить к себе этого молодого наивного Сяо Чжаня.       — А сколько вам лет? — спросила одногруппница Мэн Цзыи, кокетливо улыбаясь.       — Мне… двадцать четыре, — ответил Сяо Чжань бесстрастным тоном.       Но споткнулся на фразе. Несильно, будто камешек под подошву попал, но всё же.       Хм, пунктик на возрасте? Ибо ещё не всех преподавателей видел, но пока Сяо Чжань был самым молодым. Собственно, по рядам девчонок прошло примерно такое же смятение, какое поднялось в душе Ван Ибо.       — А где вы учились? — поинтересовалась другая девушка.       — Я и сейчас учусь. В магистратуре, последний курс.       Сяо Чжаня буквально завалили вопросами, и он старательно на них отвечал. Может, надеялся таким образом расположить к себе студентов?       Как бы то ни было, сработало. Ибо понял это, когда обвёл аудиторию хмурым взглядом. Глаза девчонок горели восторгом, парты нещадно заливало слюнями. Поэтому следующий вопрос не вызвал у Ван Ибо удивления. Только странное колючее чувство внутри.       — А вы встречаетесь с кем-нибудь? — Мэн Цзыи явно положила на привлекательного препода глаз и не собиралась сдаваться.       Сяо Чжань вежливо улыбнулся и опустил взгляд. В тот краткий миг, пока он смотрел в пол, его щёки мило порозовели, а сам он зачем-то облизал губы. Наружу показался лишь кончик блестящего от слюны языка, а внутри Ван Ибо произошла странная метаморфоза. Лёгкие смялись к горлу, сердце заметалось в освободившемся пространстве, а желудок с тяжёлым металлическим звуком бухнулся куда-то в ноги. Или между.       Нет, похоже, не желудок…       Ибо незаметно для остальных накрыл пах рукой, пытаясь остановить запущенный процесс. Он изо всех сил пытался себя убедить, что у него начал вставать вовсе не из-за родинок преподавателя, не из-за его красивых полных губ или сияющих смущением тёмных глаз, а от формулировки вопроса. «С кем-нибудь», то есть не обязательно с девушкой.       И верно. Представить рядом с ним девушку не очень-то получалось. Сяо Чжань выглядел таким нежным и милым, что любая, даже самая раскрасавица, потерялась бы на его фоне. И поделом.       Ван Ибо задумался о парне в пару преподавателю. И столкнулся с ещё большей проблемой. Никого кроме себя, не удавалось подставить. Идеально подходил лишь он. По всем, мать его, параметрам.       Сообразив, что набравший силу стояк всё же по душу, вернее по телу, преподавателя, Ван Ибо неожиданно громко для себя застонал. К счастью, услышал его только Сонджу.       — Тоже бесит, да? — немедленно отреагировал он отчаянным бурчанием. — Меня уже минут пять колотит. Распустил, блин, хвост перед нашими девчонками!       Ван Ибо не понравилось, что друг сказал, но спорить он уже не мог. Возбуждение накатывало всё сильнее, в штанах стало ужасно тесно. Он сомкнул ноги, а после расставил, ища сносное положение, но член только сильнее упирался в плотную джинсовую ткань.       Эх, надо было всё-таки прогулять!       Ибо шумно сглотнул и постарался как можно незаметнее просунуть руку в джинсы.       Но звёзды сегодня для Львов встали неудачно. Сяо Чжань повернулся в его сторону, и несчастный студент застыл в нелепой позе, с рукой на полпути, не зная, что делать: нагло ползти дальше или с позором отступать? Оставалось только материться про себя и задыхаться от стыда.       Щёки Сяо Чжаня залились прелестным румянцем, он деликатно отвёл взгляд, делая вид, что не заметил неловкой ситуации, а потом произнёс неожиданно твёрдо для своего мягкого голоса:       — Давайте уже начнём лекцию, у меня много запланировано. Всё, что не успеем, задам на дом в виде эссе.       По аудитории прокатился ропот. Ван Ибо даже не пытался скрыть разочарования и обиды. Руку он таки вынул, решив, что возбуждение спадёт, когда начнётся скучная пара. Он упорно вкручивал себе в мозг мысль, что ему плевать на мелодичный приятный голос, мимику и воздушные жесты препода. Плевать…       Однако на следующую пару он, похоже, рисковал опоздать из-за одного неотложного дела. Это определённо выходило за рамки обычных лекций, и Ван Ибо со стоном уронил голову, стукаясь лбом об парту.              * * *              На следующей неделе ситуация повторилась с пугающей точностью.       Ван Ибо изо всех сил старался слушать, но быстро уплыл мыслями не туда. Спроси у него тему занятия, он тупо уставился бы на спрашивающего и всё, что смог сказать: «Сяо Чжань красивый».       Завораживающий. Утончённый и нежный, точно сотканный из солнечных лучей и нитей паутины. Казалось, тронешь, пойдёт рябью, как отражение в воде. Эфемерный, несбыточный, нереальный. Разве может обычный человек, не айдол и не артист, быть настолько прекрасным?       С влечением Ван Ибо смирился катастрофически быстро, хотя его должна была остановить куча факторов. Что Сяо Чжань старше. Что он преподаватель. Что у них разные цели и интересы. Что тот предпочитает в одежде «классику», а не спортивный стиль. Что понятия не имеет, с какой стороны подходить к скейтборду, и вряд ли любит футбол. Что на книге, выглядывающей из его сумки, Ибо не с первого раза прочитал имя автора, а после, найдя её в библиотеке, долго чесал репу, не понимая, серьёзно что ли Сяо Чжань читал её на досуге, в качестве лёгкого чтива? Тушите свет.       Всё это должно было насторожить и отвадить. Но не сбылось.       Потому что если нравится человек, принимаешь его со всеми заморочками.       Одна за другой лекции проходили, как в тумане. Ван Ибо пялился во все глаза. На то, как Сяо Чжань говорил. Как сидел, вытянув тонкую длинную шею и развернув плечи. Как слушал ответ на вопрос, задержав кисть возле щеки и слегка касаясь пальцами подбородка. Как одобрительно кивал и улыбался, или со вздохом качал головой. Как скользил взглядом по рядам, неизменно задевая Ван Ибо.       Тот сразу подбирался и молился, чтобы его не вызвали отвечать. Он не представлял, как выходить к доске с… таким обстоятельством. Наверное, пыхтел бы, краснел и хмурился, становясь посмешищем для группы и вожделенного преподавателя.       А не захотеть его было невозможно. Ван Ибо снова и снова пропускал мимо ушей то, что Сяо Чжань рассказывал о поэтах прошлого века, размышляя о более насущных, на его взгляд, вопросах. Какой он в постели? Ласковый, милый и покорный? Или страстный, требовательный и ненасытный? Как сладко целуется? И что ещё умеет делать ртом? Как выглядит, когда заводится? Как ведёт себя на пике удовольствия?       Банально, но Ван Ибо не раз фантазировал на тему, как заберётся под стол и отсосёт ему прямо во время лекции. Будет смотреть, как Сяо Чжань хватает воздух ртом и яростно вылизывает пересыхающие губы. Как затрепещут его ресницы, а лицо покроется румянцем. Каким властным станет взгляд, когда он, выстрелив тёплым семенем в горло, надавит Ибо на макушку, заставляя проглотить.       Но самые смачные фантазии накрывали, когда Сяо Чжань писал на доске, повернувшись спиной. Точнее, ко всем — спиной, а к Ибо персонально — охрененно длинными ногами и аккуратной круглой задницей, обтянутой серыми в полоску брюками. Как, наверное, неподражаемо хорошо она ощущалась в ладонях…       Ибо пытался отвлечься от гибельных мыслей, вспоминая, как ремонтировал мотоцикл на выходных, как текло за шиворот машинное масло, и в итоге он перепачкался, как поросёнок. Не работало. Наваждение не проходило.       Уходить с литературы со стояком уже вошло в долбанную привычку. И как бы Ибо ни прикрывал, такое не спрячешь. А Сяо Чжань будто нарочно каждый раз поднимал голову в тот самый момент, когда полы куртки распахивались, являя миру торчащую ширинку.       Преподаватель стекал взглядом с лица на пах и неизменно краснел. Хотя мог бы понять, в группе ведь столько красивых девушек…       Ибо отдал бы что угодно, чтобы дать ему знать, кто на самом деле виновник этого непотребства. Но не считать же стояк за подкат? Кого таким соблазнишь?       Да и как вообще соблазнить Сяо Чжаня? Он же, мать его, препод. Его не возьмёшь нахрапом. Нужно тонко, деликатно. А Ван Ибо в этом соображал на солидный ноль.       Ещё в школе он понял, что девушки его не интересуют. Единственная попытка завести отношения с другом обернулась крахом, а несколько знакомств в клубах опыта обольщения не прибавили. Партнёры уже были согласны и сами искали его внимания.       Поэтому как действовать сейчас, Ибо не представлял. Но сдаваться не собирался. И обратился за советом к другу, подкараулив его после занятий.       — Сонджу, ты же вроде спец в любовных делах? — спросил он в лоб.       — Не вроде, а спец, — ухмыльнулся тот, польщённый, что его авторитет признали. — Я вчера позвал на свидание Вэй Юйтин, а она, представляешь…       Ван Ибо некогда было слушать про похождения друга, так он лишь сильнее нервничал и сомневался в себе. Поэтому резким кашлем оборвал собравшегося пуститься в долгий, полный самолюбования рассказ Сонджу:       — Рад за тебя. Слушай, раз у тебя всё так гладко, дай совет.       — О-о-о! — восторженно протянул тот и хлопнул приятеля по плечу. — Неужели ледяное сердце Ван Ибо наконец-то растаяло?       — Типа того… Мне нравится кое-кто. Как дать знать или хотя бы намекнуть… И как понять, взаимно ли это? — Ибо засмущался, произнося вслух признание. Показалось, что все на заднем дворе повернули к нему головы и навострили уши.       — Как выразить симпатию и узнать, нравишься ли ты? — Сонджу расплылся в улыбке. — Ты что, никогда ни за кем не ухаживал?       — Обычно это не требовалось, — буркнул Ибо. — А сейчас не знаю, как подступиться.       — О, понимаю, — закивал друг и подмигнул. — Особый случай, да? Знаешь, бро, ухаживание — это целая наука! — Сонджу усмехнулся, моментально напуская на себя важность. — Но хорошо, что ты ко мне обратился, я тебе помогу. Семестр ещё не закончится, а тебе уже ответят взаимностью.       — Хм.       Восторг Сонджу насторожил Ибо. Он задумался, сказать или нет, кто ему нравится. Вернее, не кто, эту тайну он выдавать не собирался, но уточнить пол, возможно, было бы не лишним. Только он ведь не имел понятия, каким уловкам этой самой любовной науки собирался учить его друг. Вдруг они подходили обоим полам.       — Поверь своему хёну, — ухмыльнулся Сонджу, приятельски обнимая Ибо за плечи.       Ван Ибо на этот жест слегка напрягся, но информация была важнее.       — Итак, начнём с самого романтичного и действенного. Цветы. Всем нравятся цветы.       — Хм, — снова только и ответил Ибо.       — Даже не сомневайся! — заверил Сонджу. — Они могут говорить: нет, не люблю, увянет твой веник, но глазки-то сверкают. Так что цветы — беспроигрышный вариант. Насколько я понял, ты особо не в курсе предпочтений своей зазнобы?       Ван Ибо кивнул. А потом помотал головой.       — Тогда доверься интуиции. Поиграй в ассоциации. Подумай, какие цветы понравятся этому человеку. Выбирай с душой. Не слишком дорогие, не кажись крутым «папочкой», но и слишком дешёвые не бери. Решит, что жмот.       — Понял, — Ибо с трудом удержался от порыва вытащить блокнот и начать записывать.       — А ещё спрашиваешь, как узнать, запали ли на тебя? О, тут всё просто. Если хочешь подарить незаметно, покрутись где-нибудь рядом, чтобы увидеть реакцию. Так и поймёшь.       — И какая должна быть реакция? — нахмурился Ибо.       — Элементарно же! На кого солнце твоё расчудесное посмотрит в первую очередь, на того и думает. Если на тебя, значит, ты и нравишься. Психология, братишка!       Ван Ибо задумался. Идея была хороша, даже заманчива. И совсем не коробила. Цветы преподавателям дарили, это нормально. Сонджу годно придумал.       Ибо уже представлял, как зардеется румянцем Сяо Чжань. Нежный, изящный, прямо как… Да, он определённо знал, с какими цветами тот у него ассоциировался.              * * *              — Смотри-ка, и нашему скромняге кто-то цветы подарил, — усмехнулся Сонджу, подталкивая Ибо в бок.       Тот только угукнул в ответ и чуть не споткнулся, проходя на своё место. Ему не надо было смотреть, он прекрасно знал, кто рано утром крался в аудиторию с припрятанным букетом. Однако, избежав подозрений друга, всё-таки вздохнул с облегчением. Он всерьёз опасался, что после недавних расспросов Сонджу сопоставит факты и подумает на него.       Появление загадочного букета вызвало в аудитории маленькую сенсацию. Гомонили от души. И даже приход Сяо Чжаня не утихомирил расшумевшихся.       Преподаватель вошёл с неизменно приветливой улыбкой, вежливо поклонился и заметил «инородное тело». Собственно, не заметить его было трудно, сладкий аромат уже распространился по всей аудитории.       Сяо Чжань растерянно огляделся и что-то пробормотал, но его слова потонули в шуме восторженных студентов. Мэн Цзыи тут же отозвалась со своего места:       — Какая прелесть! Кто-то романтично признался в любви Сяо лаоши!       Ван Ибо и преподаватель вздрогнули одновременно.       Сяо Чжань смущённо улыбнулся, подошёл к столу и вынул заправленную между стеблей карточку. Ибо уже почти не дышал и смотрел на преподавателя во все глаза. Он с такой силой сжал кулаки, что кисти свело.       Прочитав короткое послание Сяо Чжань смешался окончательно, раскраснелся бурным цветом и поднял голову.       На Ван Ибо налетел шквалистый ветер. Потому что преподаватель смотрел прямо на него.