Экзамен для препода

      Ибо приехал в парк, как и просили. Он уже остановился и заглушил мотор, а Сяо Чжаня всё не торопился расцеплять рук.       — Эй, ты в порядке? — бережно коснулся его кисти Ибо.       — В относительном. Но в целом было здорово, — признался Сяо Чжань сдавленным голосом и принялся расстёгивать шлем непослушными руками.       — Дай, я сам, — немедленно вызвался помочь Ибо.       — Да, пожалуй, так будет лучше, а то я действительно что-нибудь сломаю, — слабо улыбнулся Сяо Чжань.       Это заставило Ван Ибо почувствовать стыд за то, что подверг его такому испытанию. Да и застёжку расстегнуть он хотел вовсе не потому, что боялся за шлем. Ему было плевать, даже если Сяо Чжань бросит его с размаху об асфальт. Бледный лоб и покрасневший от ветра подбородок сейчас беспокоили Ибо сильнее.       — На обратном пути я дам тебе свой шлем, — проговорил он и дотронулся до холодной щеки. Губы Сяо Чжаня дрогнули.       — Всё хорошо, — пробормотал тот и попытался отвернуться, но Ибо обхватил его лицо, согревая ладонями.       — Теперь, да, — с уверенностью заявил он.       Сяо Чжань вспыхнул. Его взгляд забегал в поисках потенциальной опасности, но поблизости никого не было — Ибо специально остановился под тенью раскидистого дуба, вдали от основной аллеи. Тогда Сяо Чжань выдохнул и медленно отвёл горячие кисти. Поднялся, но от долгого напряжения тело подвело, и его качнуло.       Ибо немедленно придержал за талию, напрочь забывая обещание не трогать без спроса. Данный случай ведь можно засчитать как экстренный? Он предотвращал аварию.       Небеса, какой Сяо Чжань тонкий! Можно обхватить одной рукой. И, наверное, лёгкий как пушинка. Ибо без труда поднимет его на руки. Или забросит на плечо, как добычу.       — Спасибо, я такой неуклюжий, — смутился Сяо Чажнь, твёрдо вставая на асфальт. — Давай пройдёмся по набережной, — предложил он, оглядываясь.       Издали доносились «вжих-вжих» колёс по рампе. Ибо знал это место, иногда катался тут. Но сейчас он оглядывал всё точно в первый раз, потому что рядом вышагивал Сяо Чжань. Только это сейчас волновало.       Ибо удивился, когда он достал из сумки завёрнутый в салфетку хлеб и принялся крошить его для птиц. Те мгновенно слетелись к скамейке и чуть ли не на голову Ибо уселись, так хотели оказаться поближе к кормушке. Он дул губы, пока Сяо Чжань с необъяснимым восторгом бросал хлебные крошки себе под ноги.       — И часто ты этим занимаешься? — спросил Ван Ибо после того, когда ладони Сяо Чжаня опустели, крошки оказались подъедены, а птицы разлетелись.       — Почти всегда, когда прихожу сюда. Я люблю животных. Давно хочу завести кошку, но боюсь, что не смогу хорошо о ней заботиться, она заскучает без меня дома. Я пропадаю в университете, а в свободное время хожу в литературный клуб или на художественные выставки. Но искусство — это увлечение, я в нём не очень понимаю, просто люблю смотреть на красивое, — он бросил короткий взгляд на Ибо. — Ещё я люблю готовить, ведь это — тоже своего рода искусство.       А потом он начал рассказывать о своём любимом художнике, о последней прочитанной книге и всех её экранизациях. Ибо почувствовал себя в лекционной аудитории и тем сильнее хмурился, чем больше воодушевлялся Сяо Чжань. Потому что во всех затронутых темах они расходились как тёплое и холодное течение в океане.       Сяо Чжань же так увлёкся, что не заметил, как помрачнел Ибо. Но на очередном вираже его расцветшего красноречия тот не выдержал.       — Ничего не выйдет! — он сжал и разжал кулаки, а потом что было силы стукнул по скамейке. Оставшиеся птицы вспорхнули, а Сяо Чжань чуть не подпрыгнул и оторопело уставился на него. — Я понял, что ты задумал, и вот хрен тебе!       Ибо вскочил на ноги и навис над ним, упирая руки в скамейку по обе стороны от его плеч. Но на подёрнувшийся рябью испуга взгляд смешался.       — То есть я ничего такого не имел в виду… Я про другое… Ты хочешь отвадить меня нашей непохожестью, да? Но я не боюсь этих различий, не отступлю и не откажусь от тебя! Загрузи ты меня хоть всеми томами энциклопедии!       — Ибо… — пробормотал Сяо Чжань, недоуменно глядя на него.       — Я хотел бы завести собаку: добермана или дога! Но кошек тоже люблю, они милые. И я, конечно же, не читал Хемингуэя и Сэлинджера, которых ты так расхваливаешь, но обязательно прочитаю! Готовить не умею, если я на кухне — это бедствие! В живописи не смыслю ни хрена, с натягом отличу акварель от пастели, но с тобой бы сходил на выставку! Я вообще… скейтборд люблю, мотоциклы, футбол и лыжи… — закончил он уже тише, сбавляя обороты под поражённым взглядом.       Пристальным, въедливым. Кажется, зрачки в глазах Сяо Чжаня задрожали то ли от волнения, то ли от испуга. Дьявол! Ибо же опять…       — Извини, не хотел на тебя кричать, просто… — он собирался отстраниться, как тёплые руки мягко его удержали, а потом притянули.       Сяо Чжань так легко и правильно ткнулся в его губы, что по телу прошла сокрушительная дрожь. После того, как в аудитории Ибо засовывал ему язык в рот, сейчас это почти целомудренное касание било электрическим током небывалой силы. Ибо не застонал только усилием воли и сжал пальцы на скамейке так, что дерево затрещало.       Сяо Чжань усмехнулся на звук, а после щекотно скользнул мокрым языком по губам, нежно и неспешно толкнулся между ними. Ибо всерьёз опасался потерять голову от такой ленивой ласки. Поэтому когда Сяо Чжань отстранился, он едва мог дышать.       — Собак я немного побаиваюсь. Но доберманы красивые и благородные, — сказал Сяо Чжань. — На лыжах в последний раз я катался в университете, а сейчас больше люблю коньки. Иногда хожу на каток. На мотоцикле проехал сегодня впервые в жизни. И мне понравилось. Я не собирался тебя отваживать, Ибо. А разболтался потому что… Хотелось рассказать сразу обо всём. Такое странное чувство. Так ещё ни с кем не было. Мне с тобой легко и комфортно, даже когда ты вот так нависаешь. Но, пожалуйста, лучше сядь, — он покраснел и похлопал рядом с собой.       «Так ещё ни с кем не было».       А как было? И с кем конкретно? Ибо больно прикусил язык, потому что чуть не спросил этот бред, чуть всё не испортил. Глупая ревность чуть не увела его от главного.       От того, что Сяо Чжаню с ним хорошо.       С ним.       Может, когда-нибудь Ибо справится с тем, что у Сяо Чжаня кто-то был до него, и пусть он никогда не переплюнет бывших партнёров по опытности в отношениях и искусству любви, но сейчас Сяо Чжаню важен именно он, и все опасения Ибо по поводу, какие они разные, растаяли как дым. Сердце наполнилось радостью, гордостью и смелостью.       Он покорно уселся рядом и принялся слушать. Но слушал недолго. Сяо Чжань вовлёк его в разговор. И вот уже Ибо, малоразговорчивый в обычном состоянии, поведал обо всём, что его волновало, что заставляло кровь бежать быстрее.       И это оказалось совсем не страшно. Потому что Сяо Чжань слушал внимательно, задавал вопросы и так очаровательно щурился за очками, что у Ибо замирало сердце.       Потом они гуляли вдоль реки, и тонкую фигуру Сяо Чжаня то и дело сносило ветром в сторону Ибо. Тот легонько придерживал, восстанавливая устойчивое положение, и даже это короткое касание пропускало через тело молнии. Поэтому когда никого не было рядом, Ибо смелел и ловил узкую кисть, сплетал пальцы, гладил их, замечая, что с каждым новым разом Сяо Чжань предпринимает всё меньше попыток выдернуть руку.       Они перекусили в забегаловке на свежем воздухе, и Сяо Чжань чуть не испачкал костюм горчичным соусом. Чувство комфорта между ними лишь усилилось, шутки теперь проскальзывали чаще. Сяо Чжань почти не походил на строгую университетскую версию, став смешливым, весёлым и безумно милым. Ибо забывал, что они студент и преподаватель, и распухал от удовольствия от того, что они на самом настоящем свидании.       Он забывал есть, глядя на Сяо Чжаня, и тот, соблазнительно смущаясь и рдея, подталкивал его ногой под столом или посылал сигналы глазами.       Несмотря на то, что сладости, которые они ели потом, были нанизаны на палочки, все руки стали липкими. Ибо даже не пытался ничего с этим сделать, а вот Сяо Чжаню вздумалось облизать пальцы, засовывая их в рот. Вряд ли он понимал, как сексуально выглядел в тот момент, когда творил откровенный разврат.       Потемневший взгляд он почувствовал раньше, чем заметил. И мгновенно залился краской. Ибо не смог сказать ничего вразумительного, просто потащил Сяо Чжаня в парк развлечений. У него, ещё не до конца избавившегося от возбуждения, зажглась мысль, как остаться наедине и наконец-то нормально поцеловаться. Сяо Чжань уже тоже нервно реагировал на присутствие Ибо в своей интимной зоне, поэтому без разговоров согласился прокатиться на колесе обозрения, понимая, чем грозит замкнутое пространство кабины.       Интерес к природе за окном Ван Ибо потерял практически сразу. Его больше заботило, что Сяо Чжань позволил прижаться к себе бедром и сомкнуть кисти. Как забавно, и вместе с тем горячо, смотрелись крупные пальцы с широкими суставами в перевивку с тонкими длинными.       Ибо пялился на их руки, пока Сяо Чжань с завораживающей улыбкой наблюдал, как легонько покачивается кабина, поднимаясь всё выше.       — Несколько лет не катался. Последний раз ещё в юности, — признался он, подтягивая очки глубже на нос.       — В юности, — Ибо аж фыркнул. — Сейчас же ты престарелый! Седые волосы есть? Дай посмотрю!       — Не болтай, — шутливо возмутился Сяо Чжань, тыкая его в бок.       Промазал, потому что Ибо изогнул спину, как большая кошка. Приняв промах за личное поражение, Сяо Чжань взялся за дело ответственнее и закончил тем, что забрался ладонями Ибо под куртку. Тот только того и ждал. Заблокировав подмышками его кисти, он рванулся вперёд и врезался в тёплые губы. Сяо Чжань издал похожий на всхлип звук, а Ибо немедленно зацепил верхнюю губу языком.       — Ибо… здесь нельзя, — выдохнул Сяо Чжань, пытаясь отстраниться.       — Может быть. Но не будут же из-за нас останавливать механизм.       И, не давая времени опомниться или перебить пустым возражением, снова набросился на губы. Кабина ползла всё выше, нужно было успеть насладиться друг другом.       Сяо Чжань некоторое время ещё сопротивлялся, но вскоре сдался. Вот он уже отвечал на поцелуи, что-то согласно бормотал и придвигался ближе. Раскрывал рот и позволял языку Ибо творить там что угодно, вытанцовывать, возбуждать. Сяо Чжань даже разрешал обнимать себя, но все попытки забраться ему в штаны мягко пресекал. Сначала дозволял коснуться там, а потом отводил руки. Ибо настырно лез снова, сжимал через ткань сильнее, указывая на желание подарить ласку, но Сяо Чжань перекладывал его ладони на бёдра или переплетал пальцы.       Сдавать позиции Ибо не собирался. Сделав вид, что потерял интерес к так соблазнительно натянувшему ткань члену, он обхватил Сяо Чжаня за талию, теснее прижимая к себе и увлекая в такой головокружительно глубокий поцелуй, что чуть сам не забыл о своих шпионских намерениях.       Уловка сработала. Сяо Чжань прикрыл глаза, по щекам разлился бурный румянец, он впился в плечи Ибо, то ли желая притянуть, то ли отодвинуть. И пока он колебался, Ибо проделал задуманное. Мягко сжимая одной рукой его бок, другой медленно расстегнул пуговицу брюк, нащупал и потянул вниз «собачку» замка.       Свободу в нижней части тела Сяо Чжань заметил с опозданием, когда Ибо уже довёл застёжку до конца, запустил внутрь руку и крепко сжал. Конечно, хотелось обнаглеть до крайности, и сразу в трусы, но внутреннее чутье соблазнителя подсказывало: ещё рано.       Ведь и того, что он сделал, оказалось с лихвой. Сяо Чжань отлип от жадных губ, вцепился в запястье и выдернул руку из брюк.       — Ибо, пожалуйста, не надо!       — Почему? — упрямо спросил тот, круговым движением меняя захват. Теперь уже он держал Сяо Чжаня за руку и с нажимом поглаживал большим пальцем. — Стесняешься? Боишься за репутацию приличного преподавателя? Ты ведь хочешь, не отрицай.       — Ты слишком… — начал тот, но Ибо заслышав это опасное слово, завёлся так, что сорвало заслоны:       — Тороплюсь? Многое себе позволяю? Я пытаюсь сбавить обороты, но с тобой рядом это невозможно…       — Слишком сильно сжимаешь, — выдавил Сяо Чжань, краснея.       Ибо аж рот раскрыл.       Твою мать, привык вцепляться в руль мотоцикла до побелевших костяшек. А теперь перед ним живой, тонко чувствующий человек. Себя-то он так не хватал, а с Сяо Чжанем завёлся настолько, что не контролировал силу. Но это не оправдание, конечно.       Чувствуя, как густой алый цвет заливает щёки, Ибо тут же вспыхнул:       — Блядь! Прости, я не…       — Ван Ибо, я уже просил не выражаться при мне! — тут же осадил его Сяо Чжань приободрившимся голосом, снова почувствовав власть на привычной тропе наставничества. — И вообще мы в общественном месте. Хорошо, что в соседних кабинках никого, но тут камеры, а внизу охранник. Каким взглядом он нас встретит? Я не хочу, чтобы всё, что мы с тобой аккуратно выстраиваем, пошло прахом.       Ван Ибо показалось, что внутри вспыхнуло пламя. Высокое, сокрушительное, буйное. Неистовая дрожь охватила руки, ноги, всё тело, пульс застучал в висках. Он вскочил, лишь сейчас заметив, что до сих пор держит Сяо Чжаня за руку.       От избытка нахлынувших эмоций он не мог соображать. Но он услышал, прочувствовал, понял.       Отношения. Именно про них сказал Сяо Чжань. Он не хотел прекращать!       Окрылённый Ибо немедленно просочился на сидение ему за спину, обхватил руками и тесно прижался.       — Ты не слышал, что я сейчас сказал? — ахнул тот, но коснулся обнимающих его рук деликатно и ласково.       — Слышал, прекрасно слышал! Не думай, что я дебил, — жарко выдохнул Ибо ему в шею, от чего Сяо Чжань передёрнул плечами, прогоняя мурашки. — Но ничего не могу с собой поделать! Я буду ласково, обещаю. Камеру я закрыл спиной, а на взгляды охранника мне срать с высокой колокольни. Пусть завидует молча.       — Ван Ибо! — возмутился Сяо Чжань, пытаясь обернуться, но Ибо повалил его на себя и набросился сразу на всё, что мог.       Ласкал руками грудь и живот, а губами — шею, тонко пахнущую свежестью хвойного леса и пряностями. Почти как в магазине специй, но лучше, приятнее. Из таких отделов Ибо всегда уходил с красными глазами и распухшим носом, надышавшись острого перца, а парфюм Сяо Чжаня ему нравился. Хотелось его распробовать. И Сяо Чжаня, и парфюм. Поэтому он набрался смелости и провёл языком по длинной шее от воротника пиджака до уха и плотно прижался губами. А потом облизнулся. Горько.       Сяо Чжань затрепыхался, но мгновение спустя расслабленно вжался в него спиной.       — Только без следов, пожалуйста, — тихо, будто в забытьи, сказал он, и Ибо снова ощутил невероятный подъём. Ему дали доступ!       От нахлынувшего энтузиазма он надавил губами сильнее, всасывая кожу, и немедленно отпрянул, в панике глядя на быстро краснеющий след.       — Ты игнорируешь всё, что я говорю, да? — вздохнул Сяо Чжань. — Ну, и что мне с тобой делать?       — Два варианта, Сяо лаоши! Либо перевоспитать, — и Ибо снова принялся покрывать поцелуями его шею и ключицы, но на этот раз без нажима, невесомо, щекоча, отчего Сяо Чжань еле заметно вздрагивал и будто бы тянулся за его губами. А так как до этого Ибо совершенно не заметил в голосе недовольства, то сейчас скользнул через грудь в так и не застёгнутые брюки. — Либо принять как должное.       Сяо Чжань закусил губу и дёрнулся, выстанывая очередную просьбу прекратить и устыдиться. Но Ибо нечего было стыдиться, точно не сейчас, когда сокрушительный жар охватил тело, ведь он наконец сомкнул ладонь на его члене без каких-либо преград. Сяо Чжань охнул, и Ибо ослабил хватку, хотя был уверен, что сжал несильно. Теперь он контролировал себя. Но вскоре он понял, что этот вздох означал не боль, а удовольствие. Тогда он нежно погладил шёлковую горячую плоть, несильно сдавил под головкой, а после заскользил по всей длине, осторожно прижимая пальцами.       Сяо Чжань пару раз опасливо огляделся, будто здесь кто-то мог его увидеть. Например, наблюдать с вершин деревьев с биноклем. Однако, несмотря на то, что он смирился с ласкающей рукой, всё равно подтянул полы пиджака, прикрывая работающий кулак. И только после этого расслабился.       Ощутив тяжесть его головы на плече, Ибо испытал едва ли не экстаз. Его собственный член налился уже в полную силу и теперь навязчиво напоминал о себе, врезаясь в джинсы и, можно было не сомневаться, в копчик Сяо Чжаню. Ибо хотелось усадить его выше, дать почувствовать своё желание. Раз уж он стал его причиной.       Кабина почти достигла верхней точки, но Ибо даже головы не повернул на пейзажи за стеклом. Настоящая красота разворачивалась перед ним, трепетала от страсти в его руках. Не прекращая ласк, Ибо засматривался на блестящие чёрные волосы, пышной волной рассыпавшиеся по его плечу, на контраст светлой кожи и пробивающегося пятнами румянца, на пылающие губы и чёрные точки родинок.       Ибо не сдержался и лизнул приоткрытые губы, а после всё-таки подтянул Сяо Чжаня повыше и обхватил губами содрогающийся кадык. Он почувствовал, как от гулкого стона задрожало горло, как вибрация защекотала губы, а ладонь стала скользить более влажно.       А после чуть не задохнулся, когда ощутил, как пальцы Сяо Чжаня зарываются в его волосы и надавливают, притягивая. Другая его рука скользнула по внутренней стороне бедра Ибо и мягко впилась под коленом.       Открытость и податливость Сяо Чжаня сводили с ума. Безумно хотелось видеть и ощущать больше. Расстегнуть его рубашку, зацеловать соски и живот, спустить брюки, рассмотреть и распробовать. Ибо чуть не застонал от того, что приходилось так жёстко ограничивать желания.       Он скребнул зубами по кадыку, а после присосался сильнее, лелея мысль, когда-нибудь проделать ту же процедуру с другой частью тела обожаемого Сяо Чжаня. С той, которая отвердев до предела, текла в крепком кулаке.       А потом Ибо таки позорно всхлипнул, когда Сяо Чжань пошевелился, приподнимаясь, и уселся так, что Ибо теперь упирался в него сзади, прямо куда нужно. Ему показалось, Сяо Чжань замер, испугавшись, что позволил слишком много. Да, Ибо, конечно, хотел этого «много», но наглеть нужно постепенно. Сегодня ему разрешили коснуться рукой, завтра, возможно, допустят губы, а послезавтра…       Он собирался следовать этому грандиозному плану по пунктам.       За подобными размышлениями он чуть не пропустил, как Сяо Чжань охнул в его руках и сбивчиво затараторил:       — Ибо, я сейчас… Уже почти…       Ибо с готовностью кивнул, но не понимал, чего от него хотят. Остановиться? В нём сразу всё запротестовало. Ведь увидеть, как кончает его дорогой преподаватель, давно стало навязчивой идеей. А если продолжать, то куда он… Не на свой же шикарный костюм.       Ибо получил ответы на свои вопросы и полное удовлетворение тайных желаний, когда Сяо Чжань, перестав судорожно вцепляться в полы пиджака, отогнул трусы, перехватил себя поверх ладони Ибо и парой ритмичных движений довёл до пика.       Но Ибо так толком ничего и не увидел, но даже не потому, что Сяо Чжань прикрыл всё безобразие белым носовом платком, хрен пойми, как заранее заготовленным, а потому что не мог оторвать взгляда от его лица, трепещущих ресниц и дрожащих губ, исторгающих сладкие стоны. А когда Сяо Чжань медленно открыл глаза, Ибо чуть не провалился в сумасшедшее удовольствие, затихающее в пьяном взгляде.       — Что ты так смотришь? — тут же смутился тот, рывком поднимаясь и быстро приводя себя в порядок.       За какие-то несколько секунд он подчистил следы преступления: обтёрся, застегнулся, поправил одежду и даже встряхнул волосы. Надел личину приличного человека, уничтожая развратную и сладкую версию.       Ибо разозлился. Отсев, Сяо Чжань снова стал недоступным и холодным. Будто не он мгновение назад тёрся об него задницей, подставлял шею под поцелуи и подстёгивал вздохами. Глядя на то, как воздушно, кончиками пальцев, Сяо Чжань держал свой испачканный платок, Ибо насупился и процедил сквозь зубы:       — А второго платка у тебя, случайно, нет? Или мне можно кончить в этот?       Заслышав раздражённые интонации Сяо Чжань обернулся, а после удивлённо округлил глаза. Ибо без стеснения расстегнул джинсы и принялся доводить себя рукой. Но прикрывать курткой, конечно же, не стал, представая перед ошарашенным Сяо Чжанем во всей красе. Злость ещё не прошла, и смешавшееся с ней возбуждение заставляло совершать резкие, порывистые движения. Ибо больше дёргал, чем ласкал. И это совсем не приближало желанный финал. Ещё и растерянный взгляд Сяо Чжаня совершенно не добавлял огня. Запал постепенно сходил на нет.       — Терпение — не твоя добродетель, да, Ван Ибо? — покачал головой Сяо Чжань. — Естественно, я не забыл про тебя. Но не знал, что нужно просить время пережить дело твоих потрясающих рук.       Теперь уже Ибо удивлённо уставился на него. Сяо Чжань научился язвить? А у него неплохо получалось. И взгляд был не холодный, а коварный и жадный. От такого Сяо Чжаня Ибо возбуждался снова, и его опавший, было, член быстро вернул форму.       — Полегче, Ибо, пощади. Он не заслужил такого отношения. Почему бы не сделать это ласково, как со мной…       Сколько оказывается Ибо ещё не знал о своём преподавателе. Например, что после оргазма он становился смелее. Получив удовольствие, готов был отдавать.       Интересно, со сколькими он так? Чьи ласки доводили его до исступления, чьим рукам он отдавался? Ибо ощутил жгучую ревность и снова сорвался с ритма.       — Нет, так дело не пойдёт. Похоже, мне придётся брать дело в свои руки.       Сяо Чжань усмехнулся и подсел ближе, пощекотал кончики судорожно сжатых пальцев Ибо, призывая отпустить. И сам завладел его членом.       Ощутив тёплое ненавязчивое давление, невесомое и ласковое, Ибо чуть не взвился под потолок. Он вжался в стену кабины спиной и от наплыва ощущений был готов биться затылком. Острое возбуждение охватило тело, как только он перестал дёргать себя и отдался нежным рукам. Тонкие пальцы на его большом члене смотрелись ужасно горячо. Ибо облизал губы, чувствуя, как пересыхает горло, и как набирает скорость сердце, нещадно и громко долбя в виски.       — Уже лучше, правда? — Сяо Чжань мягко улыбнулся и опустил взгляд.       — Тебе нравится? То, что видишь? — не удержался Ибо от самодовольного вопроса.       — Он ещё спрашивает, — проворчал тот, придвигаясь ближе и склоняясь к губам.       Ибо было лень целоваться, особенно сейчас, когда тело тяжелело и насыщалось тягуче сладкой истомой. Поэтому он позволил Сяо Чжаню самому проявить инициативу.       Тот обдал его губы жарким дыханием, едва коснулся их своими, и от проскочившей щекотки Ибо дёрнулся. А когда Сяо Чжань дразня прошёлся острым кончиком языка, то выгнул спину, глубже толкаясь в неплотный кулак. Ему хотелось резче, грубее, а его томили неспешными ласками.       Но на удивление, они сшибали так сильно, что после пары попыток насильно ускорить ритм, тело обмякло, а Ибо сдался, смотря, как Сяо Чжань ласкает его. Как крепко, но нежно поглаживает и придавливает. И это было так великолепно, что Ибо понял: ещё немного и он кончит на эти красивые пальцы.       Ему показалось, что кабина сорвалась с удерживающих опор — неистовая щекотка пронзила пах, плотный жар охватил ноги. Под прикрытыми веками засверкали белые вспышки. Ибо пришёл в себя с хриплым стоном. Почувствовал себя студнем. Ни шевелиться, ни говорить не хотелось. Сяо Чжань обтирал его… всё тем же белым носовым платком.       — Мы смешали свои жидкости. Пиздец, как романтично.       — Ван Ибо, сколько раз тебе говорить! — вздохнул Сяо Чжань и немедленно поддел в ответ: — Справился за пару минут.       — Я не всегда такой быстрый, — тут же взвился Ибо, резко садясь и застёгивая джинсы. — Просто… нужно было, мы ведь уже снижаемся.       — Я тоже об этом подумал, — Сяо Чжань закусил улыбку.       — Чего ржёшь? Надо мной? — зашипел Ибо и стукнул его в плечо.       Такого он себе прежде не позволял, поэтому тут же заработал удивлённый взгляд и предостерегающе вскинутый палец. Само собой, Ибо тут же зажал его в ладони.       — Охранник… смотрит, — предостерёг Сяо Чжань.       — Насрать, — упрямо проговорил Ибо и, поддавшись странному порыву, прижал его палец к груди.       Сяо Чжань улыбнулся, подался к Ибо, но остановился, ведь всё ещё держал во второй руке носовой платок, который постигла двойная злая участь.       Ибо показалось, что его хотели погладить по щеке или как-то ещё проявить нежные чувства. Не передать словами, с каким трудом он оторвал от Сяо Чжаня взгляд, с каким усилием над собой отпустил его руку. Он вышел из кабинки с каменным лицом, даже не глядя на технических работников. Собственно, те тоже на них не смотрели.       Вот только Сяо Чжань палил их чрезмерной вежливостью и пылающими ушами. Треклятый платок он выкинул так «незаметно», что промахнулся мимо урны, а потом бросился, как ошпаренный, когда охранник собрался его поднять. Ибо мысленно расшиб себе лоб «фэйспалмами», а потом вцепился в локоть Сяо Чжаня и утащил его с площадки.       Да, Ибо определённо было над чем поработать.       Но первое свидание, по его мнению, удалось.