Экзамен для препода

      Любимый преподаватель.       Так Ван Ибо отвечал Сонджу, когда тот раз за разом спрашивал, чего тот вертится вокруг Сяо Чжаня. И самое приятное, что Ибо говорил чистую правду.       А вот другую правду, с кем же он всё-таки встречается, он старательно замалчивал. Но друг, конечно же, не сдавался:       — Она красивая? Старшекурсница? Кто-то из сотрудников? Или даже преподов? Не зря же ты упоминал «особый случай», — расходился в своих фантазиях Сонджу. — Да, расскажи ты уже, я ведь не болтун! — обижался он.       Сонджу, и правда, никогда не распускал слухи, даже наоборот, пресекал. Один слух вообще воспринял, как личную обиду. Когда группа девчонок громким шёпотом обсуждала личную жизнь Ван Ибо в средней школе.       — Не смейте болтать такого! Вы просто завидуете, что у него есть девушка!       — А ты уверен, что девушка? — хихикнула одна из заядлых сплетниц.       Сонджу осёкся, но быстро с собой справился:       — В любом случае, это не ваше дело!       Ван Ибо подслушал разговор с верхней площадки лестницы, откуда его никто не видел. Да, Сонджу заступился за его мужскую честь, потому что друг, но останется ли он им, узнав правду? Они ведь не так давно знакомы. И что делать, когда он спросит, а эта любопытная морда обязательно спросит… Соврать и пойти против природы? Или признаться и стать изгоем?       Сонджу провёл в задумчивости всю следующую пару, а в конце взял Ибо за рукав и потянул в сторону. Он выглядел таким сосредоточенным, что Ван Ибо понял: момент откровенности настал. Жаль, он так и не придумал, что говорить.       — Хотел сказать, тут про тебя девчонки нехорошие слухи распускали. Я их, конечно, приструнил, но не знаю, надолго ли. Показался бы ты хоть раз со своей пассией, может, они заткнулись бы, — протянул он укоризненно.       — Нет, я не буду ничего опровергать, — решительно качнул головой Ибо. — Не ради какой-то кучки сплетниц. Этот секрет принадлежит не мне одному, я не могу подставить любимого человека. Пусть болтают, если им так хочется. Нельзя быть хорошим для всех. Мне хватит и тех немногих, кто понимает мою природу, — он опустил взгляд, ожидая ответа.       Он дал достаточно намёков.       — Когда ты говорил «особый» случай, я даже не предполагал, что… Ну… Не о девушке речь, — Сонджу сделал паузу, давая другу последний шанс оправдаться.       Но тот молчал.       — В общем, я тут крепко подумал, — Сонджу потоптался, и Ибо уже приготовился к прощальной фразе. — Ты таким счастливым выглядишь в последнее время, что… Мне не важно, есть ли член у того, с кем ты встречаешься. До тех пор, пока ты свой от меня подальше держишь.       — Балбес! — выпалил Ибо, бросаясь ему на шею. — Спасибо. Я знал, что могу тебе доверять!       Он растрогался до глубины души от того, что Сонджу воспринял всё нормально.       — Конечно, можешь. Мы же друзья, — ответил тот, косясь. — Но ты давай-ка, сворачивай обнимашки, не хочу прослыть твоим новым парнем.       Ибо прыснул. Ничего, насторожённость пройдёт через несколько дней, когда Сонджу поймёт, что можно не опасаться за свои тылы.       — Раз мы друзья, — начал Ибо, — то я тоже помогу тебе. Настала моя очередь давать советы.       — Не знал, что они мне нужны.       — Не волнуйся, они будут дельными. Я знаю, как тебе подкатить к Мэн Цзыи, — заявил Ибо.       — Тише говори! Ты что спятил? Она же могла услышать! — Сонджу с паникой смотрел в сторону, где только что мелькнула красная юбка. — С чего ты решил, что я хочу к ней подкатить? — тут же возмутился он, когда нечего стало опасаться.       — Вот с того и решил, что ты постоянно в курсе, где она и что делает.       — Да это она трётся возле меня! Ещё бы, я ведь такой крутой, — горделиво выпятил он грудь. — Так что, захоти я её, уже получил бы. Не утруждайся, предлагая… Кстати, что ты хотел предложить?       — Болван ты! Сам мог додуматься. Цзыи состоит в театральном кружке и как раз ищет исполнителя на роль…       — Да знаю я, на какую, — перебил его Сонджу. — Но там петь надо и играть на гитаре, а я не собираюсь позориться, — надулся он, складывая руки на груди.       — Ты не опозоришься, ты классно поёшь. Просто подойди к ней и скажи, что хочешь поучаствовать в постановке, но волнуешься, потому что на публике никогда не выступал. Предложи ей послушать, оценить сначала самой. Договорись встретиться наедине, на нейтральной территории и порази её своим сладким голосом.       — Ой, да иди ты! Хотя погоди. Это, что, свидание, получается?       У Сонджу так мило заалели уши, что Ибо всерьёз засомневался, правда ли те смачные похождения, о которых он так распинался? Или Сонджу, в лучших традициях влюблённых парней, рядом с объектом симпатии превращался в конкретного дебила?       — Браво! Мозги не совсем заржавели, шевелятся.       — Вообще, можно, но… она ведь такая правильная. Отличница, из хорошей семьи, а я… — похоже, наконец-то Сонджу высказал свои истинные опасения.       — А ты классный, харизматичный парень. Играешь на гитаре, поёшь, бегаешь быстрее всех. Ну, не считая меня. А ещё… у тебя высокий рейтинг в мобильной игре с шариками.       Ибо подмигнул, решив пока не раскрывать главного козыря. Того, что он не раз замечал, как распрекрасная избранница Сонджу засматривалась на него во время лекций. Нечего его расхолаживать, пусть сам сподобится на шаг.       — Придурок! — засмеялся друг, но настроение от похвалы у него заметно улучшилось.       — Давай-давай! Удача улыбается храбрым. В конце каждой большой перемены она уходит в галерейный переход и читает там на подоконнике. Одна. Чтобы сегодня же подошёл. У тебя полчаса на подготовку.       — Сегодня? Сдурел? — округлил глаза Сонджу. — Нет-нет, ни за что!       — Конечно, сегодня! Где гарантии, что завтра она не найдёт актёра? Не дрейфь. Я тебя не брошу, буду где-нибудь поблизости. Если представится особый случай, то проеду мимо.       Не то, чтобы он всерьёз собрался выдать Сяо Чжаня. Галерейный переход имел честь называться самым красивым в университете. Там были большие панорамные окна с симпатичными занавесками и низкими подоконниками, на которых удобно сидеть и даже лежать. А гладкие ровные полы будто специально положили, чтобы кататься на скейте.       На стене висели репродукции знаменитых картин. Там всегда тусовалась едва ли не половина универа, и даже если Ибо проедет мимо Сонджу, тот вряд ли поймёт, кто из всей этой толпы его парень. К тому же Ибо искренне надеялся, что к моменту, как его друг разговорится с Мэн Цзыи, его любопытство до происходящего вокруг резко снизит градус.       — Ладно, я подумаю. Давай, чеши, мне надо настроиться, — удручённо отозвался Сонджу.       Ибо хмыкнул и бросил доску на пол. Он покатил по коридору, уверенно огибая живые препятствия. Сяо Чжань должен был ждать его где-то возле кафедры, и Ибо действительно увидел его в строгом сером костюме в клетку и бежевом пуловере под горло. Сегодня утром похолодало, наверное, замёрз.       Ибо живо представил, как они пойдут гулять вечером, грея руки друг друга в больших карманах пальто Сяо Чжаня, а окончательно задубев, оправятся к нему домой, пить горячий ароматный какао из милых кружек с котятами. А потом займутся таким же горячим…       Фантазия оказалась обжигающей и… сбивающей с ног. Колёсико скейта попало в стык неровно уложенных плит пола. Ибо слетел с доски, но на ногах удержался. Он помнил про эту выемку и всегда перепрыгивал её, делая зрелищный финт, а сейчас тупо засмотрелся на любимого преподавателя. Хорошо, не убился сам и никого не покалечил.       Зато прогремел на весь этаж. Но вот что удивительно, Сяо Чжань даже головы не повернул в его сторону, оживлённо с кем-то беседуя. О, с тем самым Чжу Цзаньцзинем, на которого постоянно жаловался! Тот не переставая пил его кровь, и уже сам Ибо размышлял, как осадить засранца, чтобы тот взглянуть боялся на Сяо Чжаня. Но не рукоприкладствовать же? Не его метод.       Преподаватель литературы выглядел взвинченным и нервным, жестикулировал и даже повышал голос. Похоже, крепко его в этот раз довёл Цзаньцзинь.       Ибо сжал кулаки. Выдержка полетела в бездну. Он вскочил на доску, оттолкнулся и помчал вперёд. Он подъехал уже достаточно близко, чтобы услышать:       — Сортировка картотеки? Вы всерьёз полагаете, что мне больше нечем заняться? Или специально поручаете мне бесполезные дела?       — Кто-то же должен этим заниматься, — ехидным голосом проговорил Цзаньцзинь перед тем, как Ибо силой ног оторвал доску от пола, пролетел между беседующими и задним колесом чётко приземлился на ботинок заведующего кафедрой.       — Ай! Проклятье! — совсем неблагопристойно взвизгнул тот и смешно запрыгал на одной ноге.       Ибо объехал его по кругу, круто развернул скейт и затормозил возле Сяо Чжаня. И пока никто не видел, коснулся руки.       — Ты что, слепой? То, что ты звезда университета, не даёт тебя права… — Чжу Цзаньцзинь аж покраснел от негодования. На лбу налились жилки, глаза засверкали, между зубов показался раздвоенный язык… А, нет, показалось.       — Ну я же не нарочно, — бесстрастно пожал плечами Ван Ибо, добавляя про себя: «а специально». Сяо Чжань рядом издал какой-то не поддающийся классификации звук, и Ибо заметил, что тот закусил губы, чтобы не засмеяться.       — Вам смешно? — Цзаньцзинь наконец перестал скакать и, хромая, подошёл. — Может, посмеёмся вместе в кабинете декана?       — О, с удовольствием! — мгновенно отозвался Сяо Чжань, расплываясь в такой широкой улыбке, что Ван Ибо засмотрелся, даже несмотря на её искусственность. — Я как раз ему расскажу, как вы нагружаете меня бестолковыми и неблагодарными заданиями, вероятно, из зависти или я ещё до конца не разобрался чего. Впредь каждое ваше поручение я буду согласовывать с господином Фэем и выполнять только, если он подтвердит его надобность. А к общественным мероприятиям я и сам проявляю живой интерес. Прежде чем подписать меня куда-то, пожалуйста, спрашивайте, согласен ли я!       Ван Ибо смотрел на него с восхищением. Осадил, так осадил, блестяще! Ладони зачесались, как захотелось похлопать.       Цзаньцзинь гневно смотрел снизу вверх на внезапно взбунтовавшегося подчинённого. Внешне Сяо Чжань выглядел невозмутимо, только уголок губ чуть подрагивал. Кто плохо его знал, никогда не понял бы, как он на самом деле волновался. Ибо понимал, поэтому хлопнув доской об пол, перетянул внимание на себя.       Он ещё и рта раскрыть не успел, как заведующий кафедрой сощурил на него свои змеиные глаза и прошипел:       — А с тобой мы ещё не закончили! Уж тебя-то я точно отведу к декану, не посмотрю на то, сколько ты медалей и кубков нам заработал. Правила надо соблюдать! Кататься на скейтборде по коридорам университета запрещено! Ты будешь наказан по всей строгости!       Упустив крупную добычу, он тут же переключился на мелкую и, по его мнению, более доступную. Ибо покосился на короткие пальцы змеёныша, вцепившиеся в его рукав, но не успел проникнуться отвращением, как Сяо Чжань стремительно подступил и смахнул руку Цзаньцзиня.       — Не думаю, что стоит отвлекать декана по таким пустякам, — заявил он. — Так как серьёзного вреда он вам не нанёс, думаю, можно ограничиться выговором. Я лично проведу с этим студентом разъяснительную беседу. Можете не сомневаться, отчитаю как следует, — он повернулся и окатил Ибо с головы до ног жарким взглядом.       До крайности возмущённый Чжу Цзаньцзинь этого не заметил. А Ибо не удержался от довольной усмешки и едкого замечания напоследок:       — Может, вам нужно в медпункт? Пусть осмотрят ногу. Вдруг синяк?       — Ван Ибо, прекрати! — немедленно выпалил Сяо Чжань, крепче вцепляясь в рукав его рубашки. — Ты сейчас же идёшь со мной! — на весь коридор возвестил он и потянул его подальше от побледневшего от гнева Чжу Цзаньцзиня.       Он втолкнул Ван Ибо на кафедру и запер дверь, отчего тот испытал яркое «дежавю». Само собой, он мгновенно начал возбуждаться и, едва заслышав поворот ключа, обхватил Сяо Чжаня за талию, прижимаясь к нему сзади.       — Так значит, отчитаешь как следует? — проговорил он на ухо.       Сяо Чжань дёрнул плечом, точно отгонял назойливую муху.       — Подожди, он ещё не ушёл, — осадил он Ибо, подглядывая из-за занавески.       Ван Ибо, конечно же, не послушался и скользнул ладонями под пиджак. Бежевый тонкий пуловер оказался мягким и приятным, но вот худой живот под ним манил сильнее. Сяо Чжань едва успел закусить губы, чтобы не застонать, а потом и вовсе принялся издавать нечленораздельные, булькающие звуки.       — Щекотно, что ли? Или холодно? — не понял Ибо, тут же отнимая ладони от напрягшегося живота.       — Нет… он… блин… хромает… Так смешно, не могу! — Сяо Чжань развернулся и заткнул себе рот руками, чтобы не заржать, но всё равно не выдержал и звонко прыснул.       — Дай! Дай посмотреть! — немедленно потребовал Ибо, отодвигая его.       Чжу Цзаньцзинь удалялся по коридору, нарочито сильно приволакивая ногу, и эта картина до того развеселила Ибо, что он засмеялся ещё громче. Сяо Чжань всполошился не на шутку и заткнул ему рот руками:       — Не смейся над убогими… слишком громко! Молчи же, ну!       — А ты заставь меня, — немедленно отозвался Ван Ибо, переключая внутреннее состояние с «веселья» на «возбуждение».       — Ох, я бы с радостью, но Чжочэн скоро вернётся из приёмной. У нас всего минут десять.       — У нас целых десять минут, — возразил Ибо, — на то, чтобы ты отругал меня за неподобающее поведение.       — Скорее, поощрил, — нежно улыбнулся Сяо Чжань. — Мой защитник.       — Да ты и сам прекрасно справился, — Ибо крепко смутился на его ласковый взгляд. — Лихо ты его на место поставил!       — Я просто… Не знаю, подумал, что надо учиться себя отстаивать. Морально соответствовать своему нынешнему статусу. Чтобы моему потрясающему парню не было стрёмно со мной, — пролепетал он, поправляя съехавшие очки.       Теперь они стояли друг перед другом с пылающими лицами, как два влюблённых идиота, и Ибо в жизни не дал бы Сяо Чжаню его физический возраст.       — Мне не стрёмно, мне повезло с тобой. Ты самый лучший! Я тобой горжусь.       — Мной? Я всего лишь читаю лекции студентам. А ты скоро заработаешь чемпионский кубок для университета. До сих пор не понимаю, чем заслужил тебя!       — Тем, что ты классный, умный, милый…       — Так-так, стоп! Ты решил меня вконец засмущать? Хватит, пожалуйста! — Сяо Чжань закрыл лицо руками, но Ибо немедленно их отвёл и забросил себе на плечи, опутывая талию и прижимая к себе.       — Раз не хочешь, чтобы я говорил, тогда буду тебя целовать. Девять прекрасных минут без остановки. Одну мы уже бездарно просрали.       Сяо Чжань кивнул и потянулся сам. Его пальцы вплелись в отросшие пряди на макушке Ибо, а рот раскрылся для его языка. Сегодня он просто превзошёл себя. Сладкий, согласный, смелый. И целовался так жадно, что у Ибо быстро снесло крышу.       Он толкнул Сяо Чжаня к двери, шаря руками по телу и не зная, где приласкать в первую очередь. Хотелось гладить грудь и живот, сжимать плечи или до полного забвения касаться ниже пояса. Сяо Чжань лишь добавлял жара его мучительному выбору, принимая язык так глубоко, что у Ибо перехватывало дыхание, или льнул так тесно и тёрся так голодно, словно для него не существовало запретов.       Что ж, первая попытка отстоять себя благотворно повлияла на Сяо Чжаня во всех сферах. Сейчас он не мог насытиться и целовался как в последний раз, желая получить столько ласки, сколько Ибо мог дать.       Ибо готов был отдать всё. Себя целиком. И именно сегодня собирался об этом сказать.       Правда, мысли совсем испарились из головы, когда Сяо Чжань надавил ему на затылок, целуя ещё глубже, ещё слаще, ещё отчаяннее, а потом закинул на него ногу, притягивая к распахнутому бедру.       — С ума сошёл! — Ибо с трудом оторвался, вжимаясь лбом в его шею и пережидая поднявшийся внутри шторм.       Само собой, он ощутил все заманчиво выпуклые изгибы твёрдого тела, и это нанесло сокрушительный удар по его выдержке. Кончики пальцев задрожали, когда он коснулся лица Сяо Чжаня.       — А что такого? — тихо и почти невинно произнёс тот.       И Ибо мог бы ему поверить, если бы не знал, каким ненасытным и бесстыдным Сяо Чжань становится, когда заводится. И он точно знал, что он мечтает сейчас услышать:       — Так хочу трахнуть тебя.       Сяо Чжань издал прерывистый стон.       — Позже… не трави. Сейчас… ещё две минуты, — бессвязно выдохнул он и снова прихватил губы Ибо своими распухшими и мокрыми.       Кровь не стучала, а уже ревела в висках. Желание сводило с ума, заставляло грубо хватать, пожирать, обладать.       За то, что Ван Ибо смог отстраниться от такого податливого Сяо Чжаня, ему нужно было вручить чемпионский кубок немедленно. Его буквально колотило, когда он вместо тонкой талии схватился за ручку двери. И чуть не выдрал её с корнем, когда Сяо Чжань, вместо того, чтобы дать ему успокоиться, принялся лизать его губы, желая урвать последние секунды наедине.       Ибо укусил его за язык и накрыл своим телом, не давая двигаться. Голова кружилась, руки тряслись, внизу живота всё сдавило мучительным спазмом.       — Галерейный переход, третье окно. Приходи, как приведёшь себя в порядок, — глухим голосом ответил он, поворачивая ключ в замке.       — Почему там? — не менее хрипло ответил Сяо Чжань и тут же закашлялся.       — Ты когда-то обещал мне выставку. Начинать надо с малого, — улыбнулся Ибо и выскользнул за дверь.              * * *              В галерейном переходе по обыкновению толклась куча народу.       Ополоснув лицо холодной водой в туалете, Ибо пришёл сюда. Он медленно проехался до противоположного конца коридора, осматривая обстановку. Полчаса, отпущенные Сонджу, ещё не истекли, и Мэн Цзыи в одиночестве скучала на подоконнике. Она подняла взгляд на Ибо, как ему показалось, с надеждой, но тут же вернулась к страницам книги, заметив, что он один. Ничего, не долго осталось ждать.       Ибо покатил обратно, лениво отталкиваясь ногой, пока не остановился возле третьего окна. Он обозначил это место для свидания, потому что напротив висела картина, на которой он хотел заострить внимание Сяо Чжаня. В живописи он не слишком шарил, но, когда смотрел на картину, внутри что-то откликалось.       А ещё он слишком быстро стал ассоциировать её со своими чувствами.       — Самое известное полотно Густава Климта, насколько я знаю, — послышался голос над ухом. — Мне тоже нравится.       Ван Ибо вздрогнул и уставился на подкравшегося Сяо Чжаня. Снова он потерялся во времени и пространстве, засмотревшись на абстрактные линии. И сколько так простоял?       — Быстро ты. Правда, нравится? — спросил он с надеждой.       Румянец уже сошёл со щёк Сяо Чжаня, волосы он пригладил, и в целом больше ничего не выдавало его девятиминутной слабости. Вот только взгляд, обращённый на Ван Ибо, никогда уже не был спокойным, даже на лекциях, и сейчас продолжал начатое на кафедре: медленно стаскивал с него рубашку, забирался под футболку, на голую кожу, играл с ремнём джинсов, по зубчику раскрывал замок, чтобы нырнуть внутрь, на горячее и твёрдое…       — Конечно, правда! Тона такие согревающие. Ты именно это хотел мне показать?       Ибо кивнул.       — Мне приятно, что ты потихоньку проникаешься искусством. В ней есть что-то особенное для тебя?       Чувствуя, что раскраснеется и не скажет ни слова, если будет и дальше смотреть на Сяо Чжаня, Ибо повернулся к картине.       — На первый взгляд, кажется, что ничего такого. Какая-то пестрота, аляповатость, но когда приглядишься… Влюблённая пара находится на цветочной поляне и одновременно где-то в своём собственном мире, а эти золотистые пылинки вокруг, как пыль мироздания, отделяют их от всех. Не знаю, как объяснить, но объятье такое нежное, а поцелуй… почти невинный и в то же время страстный. В их позах — желание и забота, — он сделал паузу и бросил короткий взгляд на Сяо Чжаня.       Тот слушал его, едва ли не раскрыв рот, боясь перебить и явно наслаждаясь каждым словом. А ещё подбадривающе кивал. Ибо сделал глубокий вдох, готовясь произнести главное.       Почему он не выбрал ресторан, домашний уют квартиры или тишину парка, а суету университета? Место, где они не могли до конца расслабиться и даже подержаться за руки?       Да потому, что их свёл именно университет. Он несоизмеримо много значил для них обоих. Сяо Чжань обожал свою работу, Ибо — спорт, а ещё это было главным местом свиданий.       Скажи кто Ибо в школе, что он не захочет уезжать после пар, он покрутил бы пальцем у виска. Но ведь никто не уточнял, что он будет ждать дорогого человека, чтобы отвезти его, усталого, домой, накормить и уложить в постель.       Ибо огляделся. Если рядом кто-то окажется, Сяо Чжань обязательно смутится, сменит тему и ретируется. По счастливой случайности рядом никого не было, и Ибо сказал:       — Глядя на эту картину, я думаю о тебе. Ты, как это золотистое свечение, отделяешь меня от всего мира. И мне больше никто не нужен. Хочу оберегать тебя, заботиться. Потому что люблю. Люблю так сильно, что… что… — он посмотрел на Сяо Чжаня, зачерпнул из его взгляда что-то мощное и необъяснимое, запнулся, и выдавил неловкое: — Пиздец.       Романтично, обделаться можно! Начал красиво и так облажался.       Ибо стремительно повернул голову и заметил на дальнем подоконнике Сонджу и Мэн Цзыи. Девушка что-то увлечённо рассказывала, её щёки всё явственнее становились под цвет юбки. Сонджу смотрел только на неё и не заметил бы друга, даже начни тот махать и подпрыгивать. Прекрасно, значит не увидит его позора.       Ибо боялся посмотреть на Сяо Чжаня и снова окунуться в этот странный сильный взгляд, от которого у него мурашки бежали. То, что он молчал, говорило о многом. Наверное, Ибо поторопился, и глубина чувств его парня ещё не так сильна. Сейчас он снова испугается, и всё, чего они добились, развеется, как золотая пыльца под порывом шквалистого ветра.       — Я тебя тоже, пиздец как. В смысле, сильно, — вдруг услышал он тихий голос и вскинул голову.       Сяо Чжань кусал губы и переминался с ноги на ногу. Румянец полыхал на щеках, а сам он выглядел таким милым, прекрасным и влюблённым, что Ибо почти потерял голову.       — Что? — ахнул он.       — Люблю тебя, говорю. Мне ещё никто так красиво не признавался, ещё и перед чудесной картиной. Я говорил, что люблю смотреть на прекрасное? Так вот, ты для меня — лучшее произведение искусства. Мне важен каждый день с тобой, каждый миг! Хочу, чтобы так было и впредь.       — Так и будет, обещаю, — рассеянно кивнул Ибо. — Никогда не расстанемся! Я так хочу тебя обнять. И поцеловать.       — Не здесь, — быстро сказал Сяо Чжань.       — А ты представь, что здесь. Поцелую при всех, и не так, — он кивнул на картину, где лоскутный мужчина целовал возлюбленную в щёку, — а по-настоящему, чтобы дыхания не осталось. Что ты сделаешь?       Ибо само собой просто дразнил, потому что сходил с ума от счастья.       — Закрою глаза. Вот так, — внезапно ответил Сяо Чжань и смежил веки.       Такого ответа Ибо не ожидал и удивлённо раскрыл рот, глядя, как Сяо Чжань медленно облизал губы, словно готовил их для поцелуя.       Сердце глухо застучало в висках.       Сяо Чжань ему доверился. Принял себя и свои чувства. Безвозвратно принял Ибо!       Он больше не боялся и позволил бы себя поцеловать, наплевав на карьеру, репутацию, коллег, студентов, на весь мир. Потому что Ибо ему важен, потому что он тоже любит!       Но Ибо никогда не допустит краха его надежд и чаяний. Потому что они для него значили теперь едва ли не больше, чем свои собственные.       — Я не такой стойкий, как ты думаешь. Мы можем уйти отсюда? Туда, где я правда могу тебя поцеловать? — проговорил Ибо дрожащим от предвкушения голосом.       Сяо Чжань раскрыл глаза и с теплом на него посмотрел.       — Компьютерный кабинет на пятом этаже возле лестницы, — объявил он заранее заготовленный вариант и скорым шагом пошёл по коридору.       Ибо уронил доску на пол и не сдержал улыбки. Поистине, галерейный переход — самое романтичное место в универе. И самое подходящее для признаний в любви.       Он не спешил, зная, что догонит Сяо Чжаня за несколько секунд.       Догонит и никогда уже не отпустит.