Экзамен для препода

      Идея следующего свидания пришла к Ибо спонтанно. Поэтому забрав Сяо Чжаня после занятий, он привёз его в кафе-мороженое.       — У тебя какая-то подозрительно знакомая футболка, — подслеповато сощурился он, когда Ибо расстегнул куртку, а потом ахнул. — Так это же моя!       — Твоя-твоя. Утащил, пока ты чай заваривал. Сам виноват, что шкаф не закрыл, — усмехнулся Ибо, а Сяо Чжань как-то странно на него посмотрел. — Да чего ты жмёшься? Я же верну, даже постираю. Там у тебя целая куча прикольных шмоток: толстовки, футболки, брюки. Хоть бы раз надел!       — Ха-ха, — выдал Сяо Чжань и подтянул очки на нос.       Войдя в кафе, он положил шлем рядом на сидение, по-прежнему пользуясь тем самым, первым и любимым, хотя Ибо предлагал другие. В целом Сяо Чжань вёл себя уже как заправский байкер. Ездил с удовольствием и крепко обнимал Ибо в пути совсем не от страха.       — Хочешь — забирай, тебе они больше сейчас пойдут. Ты выглядишь так…       Он засмотрелся, и от пропавшего в полах куртки взгляда стало жарко. Ибо быстро стянул верхнюю одежду и остался в одной футболке.       — Горячо? — тут же спросил он.       Сяо Чжань сглотнул и обречённо кивнул.       — Тогда я с толком выбрал место, — ухмыльнулся Ибо одной стороной рта, — сейчас охладишься, подожди.       Он быстро сгонял к стойке и забрал заказ. Сяо Чжань с улыбкой посмотрел на появившуюся перед ним вазочку мороженого со свежей клубникой и взбитыми сливками.       — Какая красота! — ахнул он, подтаскивая к себе маленькое произведение искусства.       — Должно быть вкусно, — Ибо возгордился так, будто сам приготовил.       Себе он взял ванильное мороженое с карамельным сиропом и шоколадной крошкой. И едва усевшись, тут же зачерпнул ложку с горкой, а следом ещё одну. Карамель растеклась на языке, шоколад растаял и смешался с ванильным холодом. Нереально вкусно!       Ибо прикрыл глаза от удовольствия, а когда раскрыл, то забыл о десерте, потому что Сяо Чжань отправил в рот ложку мороженого, а потом долго и старательно облизывал губы. Он аккуратно выковырял целую клубнику, круговым движением языка слизал мороженое, обхватил губами кончик и пососал прежде чем откусить.       Забытое мороженое закапало с ложки, а вся имеющаяся кровь по ощущениям устремилась вниз. Ибо сжал кулаки и напрягся, не в силах отвести взгляда от такого провокационного Сяо Чжаня.       — Что такое, Ван Ибо? — с ехидной улыбкой отозвался тот. — Растаял?       Тот безоговорочно кивнул, на что Сяо Чжаня мягко рассмеялся:       — Я вообще-то про десерт, но вижу к тебе это тоже относится.       Ибо наконец-то заметил, что заляпал стол, но ни капли не смутился. После того, что они творили в спальне, его уже мало что вгоняло в краску.       — Слушай, хорошо, что тут мало народу, а то я начал бы ревновать, — он вытер салфеткой стол и быстро оглядел зал. Девушка-продавец в розовой униформе залипала в телефоне, в дальнем углу парочка робко держалась за руки. — Никто кроме меня не должен видеть, как эротично ты лижешь ложку.       — Да, ты выбрал удобное место и время, — Сяо Чжань тоже повертел головой. Зараза, своей замечательной головой на длинной тонкой шее. — При куче народа я не рискнул бы так откровенно тебя соблазнять.       — А ты соблазняешь? — Ибо налегал на мороженое, лишь бы не залипать на Сяо Чжаня. Потом зачерпнул ложку и потянулся к нему. — Кстати, попробуй.       — Конечно, соблазняю, — будто даже оскорбился тот. — Знаешь, что я представляю на месте этой ложки? — и немедленно сомкнул на ней губы, заглатывая по самые пальцы.       Ибо понадобилось несколько секунд, чтобы совладать с телом. Оно внезапно стало жутко непослушным. Возвращая руку, он чуть не столкнул свою вазочку.       — М-м-м, так сладко. Дай ещё, — Сяо Чжань облизал губы, хотя на них и так ничего не осталось, а потом убрал руки вниз.       Ибо почувствовал, как прохладные пальцы сжали его колени под столом. Хвала небесам, выше Сяо Чжань не дотягивался. Там и так уже был полный абзац.       Рука Ибо не дрогнула, когда он потянулся через стол. Это Сяо Чжань стремительно наклонился, врезаясь в ложку. Мороженое размазалось по губам и даже немного попало на щёку.       — Ты опасный человек, Сяо Чжань, — сказал Ибо ощутимо севшим от возбуждения голосом и одарил его тяжёлым взглядом. — Не боишься, что наброшусь на тебя прямо здесь?       — Надеюсь, под «прямо здесь», ты подразумеваешь… — старательно вылизывая рот вокруг, Сяо Чжань стрельнул глазами в сторону туалетов, а потом словно себе в оправдание заявил: — Я соскучился! Ты так занят на тренировках, а меня совсем достал Цзаньцзинь с грядущей конференцией. И ладно бы заставлял готовить темы и речи, так он вешает на меня всякую организационную фигню: согласовать место проведения и подачу напитков, обзвонить участников, распечатать раздаточный материал. Напрягает!       — Разве ты не можешь заебать его своим нудным характером? — хмыкнул Ибо, делая вид, что всё направление мыслей не устремилось в замкнутое пространство мужской уборной и того, чем они с Сяо Чжанем могут там заняться.       — Не смешно, — невесело фыркнул тот, в несколько ложек доедая мороженое. — Он не воспринимает меня всерьёз, ещё и декану стучит, я уверен!       — Блядь! Сяо Чжань, дело реально труба, раз я не слышу привычного: «Не выражайся!», — серьёзно сказал Ибо, соскребая со дна остатки, после чего отложил ложку и встал. — Тебе срочно нужна разрядка. Действуем по старой схеме.       «Старая схема» была отработана, проста как мир и состояла в том, что Ибо уходил в туалет первым, проверял условия и, если не возвращался сразу, Сяо Чжань, отсчитав ровно минуту, шёл следом. И получал свою разрядку.       Проверив, что в кабинках никого, Ван Ибо повесил рюкзак на крючок и потратил свою минуту предвкушения на то, чтобы помыть руки, прополоскать рот и поправить уже возбуждённый член. Даже от такого простого касания по телу пробежала сладкая дрожь.       А потом в туалет влетел Сяо Чжань и быстро щёлкнул замком.       — Какой смелый, — хмыкнул Ибо перед тем, как его толкнули к стене и вжались в губы нетерпеливым поцелуем.       — Осмелеешь тут… когда… ничего не успеваешь, — проговорил Сяо Чжань, отрываясь от него с таким трудом, будто предварительно смазал губы клеем, и тот уже начал схватываться.       — Почему не успеваешь? — спросил Ибо и тут же укусил Сяо Чжаня за губу.       Ответ его не очень заботил. Останавливаться он не собирался не при каких обстоятельствах.       На губах Сяо Чжаня ещё остался вкус клубники и карамели. Ибо принялся его слизывать, пробираясь глубже в рот. Сяо Чжань застонал и зашарил по его талии, ища, как залезть под футболку. А Ибо, вместо того, чтобы помочь, придавил его к стене, зажимая между ними руки. Он не то, чтобы был против, просто его забавлял Сяо Чжань, которому возбуждение сносило контроль. Ибо не упускал возможности подразнить его в таком состоянии. Так и он сам заводился сильнее, пока страсть окончательно не сносила головы.       Однако он не учёл того, что Сяо Чжань не будет сокрушаться, что не залез под футболку, и немедленно переместит руки вниз. Ощутив тепло его ладони в паху, Ибо на миг оторвался от желанных губ и жадно глотнул воздух, будто задерживал его на долгое время. И Сяо Чжань воспользовался паузой, чтобы выпалить:       — Когда вставал, прогремел ножками стула, потом зацепился за край стола. Девушка за стойкой подозрительно на меня покосилась. Похоже, она всё поняла по моему лицу.       — Что поняла? Что честный и приличный преподаватель идёт в туалет трахаться с молодым горячим студентом? — ухмыльнулся Ибо, расстёгивая его брюки.       — Видимо, да. Я нас спалил. Мне жаль, но придётся уйти, — простонал он.       Руки же его, похоже, не дружили с мозгом, потому что продолжали вопреки словам гладить и ласково сжимать Ибо между ног.       — Снова твои уловки. Хочешь переложить на меня ответственность? — проговорил тот, принимаясь слюнявить чувствительные и нежные мочки ушей Сяо Чжаня, говоря нарочито низким и сексуальным голосом. — Ты же знаешь, что я тебя не отпущу, пока не удовлетворю?       Сяо Чжань задрожал, Ибо обхватил его за талию, потому что показалось, что тот со всем чувством, а точнее без чувств, брякнется сейчас на пол.       — Тогда сделай уже что-нибудь. Быстрее! — чуть не захныкал Сяо Чжань, толкаясь в него бёдрами. — Или мне самому себе дрочить?       — Нетерпеливый, — усмехнулся Ибо, почти не выдавая себя голосом, хотя отрицать, что перед глазами на миг потемнело от бурной вспышки желания, не мог.       Прикусывая кожу, он спустился на шею. Ласкал языком, целовал, посасывал, доводя до исступления их обоих. Руки снова зажили своей жизнью: расстёгивали, стаскивали, раскрывали.       — Брюки! — ахнул Сяо Чжань, хватаясь за скользнувшую по ногам ткань, но Ибо звонко рассмеялся и чуть отступил, давая насладиться зрелищем.       Плавя ласками, он умудрился пристегнуть Сяо Чжаня к себе карабинами, продев цепочки в шлёвки с обеих сторон. Теперь брюкам не грозило упасть на пол, а Сяо Чжаню — сбежать.       — Итак, ты в моей ловушке, — серьёзно заявил Ибо, вынимая из трусов его член и принимаясь неспешно двигать рукой, отчего Сяо Чжань задышал чаще.       Против такого плена он совершенно не протестовал. Тонкими пальцами он судорожно впивался в плечи Ибо, то сжимая крепко, то расслабляясь.       Ибо регулировал скорость и темп, то приближая его к краю, то оттаскивая его оттуда так далеко, что Сяо Чжань хрипел, скулил и кусался. Но почти сразу ластился и целовался так, что в ушах шумело. Прося, умоляя, доверяясь.       — Ты меня так с ума сведёшь, — признался наконец он и потянулся к джинсам Ибо. — Как чувствовал, что придётся самому.       Тот только усмехнулся на его ворчание, и не думая ускоряться. Он молча наблюдал за тем, что делал его поплывший мозгом парень. А потом закусил губу. Ласковые пальцы так приятно касались, а прохладные кончики неподражаемо ощущались на пылающей жаром плоти.       — Такой большой, такой красивый… Мой Ибо, — бормотал как в бреду Сяо Чжань, двигая кулаком. И это почти сработало. Удовольствие заставило ноги задрожать, тёплыми волнами разбиваясь о лодыжки.       — Собрался довести меня раньше? Надеешься задобрить? Хрена с два! Ван лаоши пока не разрешал тебе кончать, — ухмыльнулся Ибо, почти останавливая движения руки.       Он мучительно медленно провёл пальцами по ободку головки. Сяо Чжань с шумом втянул воздух и заворчал, как сердитый щенок.       А потом очередная волна удовольствия замерла, не дойдя до берега. Сяо Чжань снова проявил неожиданную силу, схватил Ибо за плечи и поменял их местами. Ибо чуть не вскрикнул: ткань футболки была настолько тонкой, что он будто лёг голой спиной на лёд. Но Сяо Чжаню показалось мало прижать его к холодному кафелю, он перехватил запястья Ибо и развёл над головой.       — Лаоши тут я, — пробормотал он на ухо и цапнул в шею.       Ибо, само собой, попытался вырваться, но Сяо Чжань держал крепко, напирал сильнее, снова крадя и без того редкий воздух. Всё это до абсурда напоминало ситуацию под преподавательским столом, отчего Ибо засмеялся.       А после чуть не захлебнулся всхлипом, потому что Сяо Чжань начал двигаться.       Он тёрся влажным стволом о шёлковую плоть, вжимаясь бёдрами, пачкая живот. Сопел на ухо и дышал таким жаром, что кожа моментально покрылась мурашками и испариной. Теперь холодок кафеля воспринимался, как островок спасения в открывшейся преисподней.       Личной преисподней Ван Ибо. И имя ей Сяо Чжань.       Тот быстро сообразил, что так не кончит, даже несмотря на то, что дошёл до грани, поэтому изловчился и перехватил кисти Ибо одной рукой, смыкая вторую вокруг их членов.       Не в силах захватить их полностью своей узкой маленькой ладонью, Сяо Чжань по-всякому изгибал запястье. Ван Ибо вздрагивал от удовольствия каждый раз, когда нежные пальцы гладили его, и кусал губы, когда лишался ласки, с нетерпением ожидая нового круга.       Руки над головой затекли, и он расслабил их, проседая в захвате. Он мог легко высвободиться, но давал эту маленькую большую власть, чтобы потом насладиться вволю. Коснувшись кончиками пальцев головы Сяо Чжаня, он легонько потянул его к себе за волосы, и уже через мгновение завладел прохладным влажным языком, облизывая и обсасывая. Сяо Чжань отпустил его руки, уперев ладонь в стену, а Ибо обнял его за шею.       — Мне совсем немного осталось… Ты близко? Пожалуйста, скажи, что да, — простонал Сяо Чжань, когда его язык освободили. Он двигал уже не только рукой, но и толкался бёдрами, резче и резче, выбивая из Ибо воздух.       — Да, — ответил тот и, втиснув руку между ними, обхватил их члены вместе с кистью Сяо Чжаня.       Этой тесной плотности, сладкого давления и прикосновения горячей большой ладони, точно и не хватало. Застонав, Сяо Чжань кончил первым, а Ибо — пару мгновений спустя, когда ощутил на пальцах тёплую липкую сперму.       — Ну вот, а ты говорил: «давай уйдём», нас даже никто не искал, — расслабленно выдохнул он, чистой рукой обхватывая дрожащего Сяо Чжаня за талию.       Тот сумел только промычать что-то нечленораздельное, но жутко довольное. Он хотел отстраниться, но забыл, что всё ещё пристёгнут.       — Твою мать, Ван Ибо! Как мы теперь расцепимся? У меня все руки… И у тебя!       Ибо засмеялся и грудью потеснил Сяо Чжаня. Попытка добраться до раковины со спущенными и сцепленными цепочкой штанами превратилась в аттракцион абсурда, а вымыть руки под одним краном, не мешая друг другу — невыполнимой задачей. Сяо Чжань ворчал, фыркал, толкался острыми локтями и вообще вёл себя под стать раздолбаю-подростку, но не тому, кто заботится о своей репутации.       Но задиристым или строгим, Ибо принимал его любым. Боготворил, обожал, любил…       Он осознал это просто. Мысль сформировалась уже давно и просто обитала в черепной коробке, чтобы всплыть, когда придёт время.       Любит, как Сяо Чжань морщит нос, когда умывается. Любит, как он подслеповато щурится, когда снимает очки, как неловко надевает дужки на уши. Любит каждую деталь и в целом. Любит, когда Сяо Чжань ругается, вяло сопротивляясь его приставаниям. Любит, когда он улыбается, рассказывая, как прошёл день. Любит его предмет, и как он его ведёт.       Любит за то, что Сяо Чжань просто есть на этой планете.       Признаваться в любви со спущенными до колен штанами — та ещё романтика, поэтому Ибо промолчал. Но ничего, он найдёт способ сделать это красиво.       Сяо Чжань привёл себя в порядок, натянул и застегнул брюки.       — Давай же, освободи меня, — он потянул за цепочку, — пора убираться отсюда.       Ибо взялся за карабины, но вместо того, чтобы расцепить, крепко сжал в кулаках.       — Будь моя воля, пристегнул бы тебя к себе навсегда, — пробурчал он под нос, опуская голову, чтобы Сяо Чжань не разгадал смущения в пылающем лице. А после сам не выдержал этого пламени в груди и направленного на себя обескураженного взгляда: подался вперёд и обхватил Сяо Чжаня руками.       — Эй-эй, — тот пошатнулся и по всей видимости хотел возмутиться. Но Ибо так сильно вжался в него, пряча лицо в сгибе шеи и утопая в его запахе, что тот обречённо вздохнул.       — Да разве я сбегаю от тебя, чудо? — ласково проговорил он. — Идём уже.       Ибо послушно расцепил карабины, натянул джинсы и куртку, закинул за спину рюкзак. И даже поторопил Сяо Чжаня, перебросив ему через голову ремень сумки и подтолкнув на выход.       Тот рдел и отворачивался, проходя мимо стойки, а Ибо напротив широко улыбнулся:       — Спасибо большое! Было безумно вкусно.       Сяо Чжань поперхнулся, закашлялся и раскраснелся, и после того, как привлёк к себе всеобщее внимание, пулей выскочил на улицу.       Нужно почаще вытаскивать его в люди. Может, рано или поздно, он научится не палить их так откровенно?