Мы станем одним

Вехикон неспешно прохаживался вдоль тюремных камер. Следить за заключёнными — задача проста, как палка. Он задержался у одной из камер, сквозь энергополе наблюдая за происходящим внутри. На полу лежал жёлтый минибот, в офлайне. Над ним склонился другой мех, похоже, медик. Его руки и инструменты казались лиловыми от энергона, обильно сочащегося из повреждённых магистралей. Медик работал сосредоточенно, соревнуясь со временем, быстро, но с ювелирной аккуратностью спаивая систему за системой, постепенно одерживая победу над угрозой дезактива. Третий бот, в ширину едва ли не больше, чем в высоту, включив фары, светил на место операции. Из-под неподвижной маски клона вырвалось нечто среднее между хмыканьем и смешком. Совсем недавно в этих самых камерах сидели Десептиконы. Наконец медбот закончил ремонт, тыльной стороной ладони коснулся лба по-прежнему отключенного минибота, произнёс что-то одними губами. Его взгляд, в котором читалась безмерная усталость, перешёл на собственные испачканные в свежем энергоне руки, он вздохнул и откинулся на стену, туша оптику. Бот-здоровяк повернулся, буравя надзирателя неприязненным взглядом. Несколько секунд вехикон ничего не делал, просто наблюдал, затем потерял интерес. Дверь в тюрьму с металлическим шипением ушла вверх. В коридоре показался Блитцвинг. Начальник не считал нужным тратить энергию на освещение тюрьмы, и Рэндому приходилось медленно двигаться вдоль рядов камер, заглядывая в каждую. Он словно искал кого-то. Поравнявшись с вехиконом, трёхрежимник резко остановился, оптика вспыхнула ярче. — Открой эту. Маска надзирателя не отобразила удивления, он вытянулся по струнке. — Сэр, есть, сэр! — отчеканил он и коснулся комлинка, называя номер камеры. Незаметно покосился на Блитцвинга. Что здесь нужно капитану? Кого-то из заключённых решили допросить? Странно, что он пришёл сам. Энергополе отключилось. — Который? — вехикон сделал шаг к образовавшемуся проёму, снимая с пояса наручники, но Блитцвинг отстранил его, проходя сам. — Самый милый и очаровательный! — прошипел он, расходясь в улыбке. Два бота одновременно вскочили, закрывая собой третьего. Рэндом скользнул взглядом по их лицевым. Он их помнил — все трое были в команде Оптимуса Прайма. Здоровяк вышел вперёд, волоча одну ногу, заслоняя обоих товарищей, встал, клонясь вбок, перенося вес на один супинатор. Автоботы в соседних камерах и другие надзиратели повернули головы на смех, в мрачных коридорах казавшийся чем-то инородным. — Трогательная дружба! — заскалился Рэндом и резко изменился в лице. — Но она мешает мне. В окулярах большого бота сверкнула чистая ненависть. Эмоциональная попытка наброситься на трёхрежимника заведомо была обречена на провал. Стены дрогнули и загудели, когда отлетевший от ответного тумака Автобот врезался в одну и сполз на пол. Между Блитцвингом и Бамблби остался лишь медик. Измождённый, он держался в вертикальном положении на чистом упрямстве. — Тебя и бить-то жалко, — негромко проговорил кон, схватил его за шлем и приложил о ближайшую стену. Вылетевший в аварийный офлайн медбот рухнул лицевой вниз, Рэндом перешагнул через него. По осторожности, с которой он поднял минибота, вехикон окончательно убедился, что цель визита — не допрос. Вспомнились новые законы. Однако даже в их рамках ситуация не теряла странности. Но мешать капитану было равноценно отправлению в ремонтный отсек. Мешать конкретно этому капитану — путь прямиком на свалку в закрытом контейнере. Вехикон снова продиктовал номер камеры в комлинк, глядя в спину удаляющемуся Блитцвингу. У самого выхода трёхлицый произнёс голосом Айса: — Маленький. Слабый. Проблем не создаст. Глубокий офлайн пошёл Бамблби на пользу — он чувствовал себя намного лучше. Бот включил оптику, с удивлением разглядывая строгий интерьер просторного помещения. Место не походило ни на госпиталь, ни на тюремную камеру — ни на одно место, где мог бы оказаться Автобот после ожесточённого сражения с Десептиконами. Стены и мебель переливались и вспыхивали всеми цветами радуги. Щуря окуляры, Бамблби поднял взгляд к подвешенной к потолку гирлянде, никак не вписывающейся в общую лаконичность. Тянувшая корпус вниз расслабленность мигом испарилась. Неловко, стараясь держать колени ближе к животу, бот приподнялся на платформе, на которой без труда могли бы уместиться ещё трое таких же, как он. В кресле в дальнем углу спального отсека сидел Десептикон из его давних ночных кошмаров. Заметив движение, Айс отвлёкся от чтения. — Включился, — констатировал он и предусмотрительно отложил датапад на столик прежде, чем его сместил вскочивший Рэндом. — Включился наконец! — повторил он слова хладнокровия, почти подбегая к платформе и заключая с трудом севшего бота в объятия. После всплеска эмоций повисла напряжённая пауза. С полклика они сидели неподвижно. Наконец Бамблби неловко заёрзал в тисках сумасшедшего. — Отпусти, — выдохнул он, ловя себя на мысли: прямо как тогда. Вопреки ожиданиям повторения сценария, Рэндом тут же отстранился, не спуская с него оптики. Голубые линзы мигнули и едва не погасли. — Чуть не забыл! — вдруг засуетился кон, вновь оказываясь на ногах. — Наноклик, сейчас вернусь, — пообещал он и скрылся в соседнем отделении. Бамблби тихо пробрался к краю платформы, вытянул вперёд манипуляторы, отдал команду активации оружия. Ничего не произошло. «Забрали. Ну конечно». Приложил палец к комлинку. Связь не работала. Это был не результат работы глушилки — неисправно было само устройство. «Сломали в бою? Или работа этого психа?» Перед ним снова вырос Рэндом, держа полный куб. — Вот, заправься. У тебя энергия почти на нуле. Уровень энергии действительно близился к критическому уровню, однако Бамблби отодвинулся. Он не был намерен принимать что-то от Десептикона, тем более, от этого. — Держи-держи! Не для того я тебя вытащил из тюрьмы, чтоб ты отключился здесь. Иначе сам выпью! — Рэндом резко прекратил попытки впихнуть куб боту. — Ну, как хочешь. Бамблби молча наблюдал, как кон распечатывает куб. — Вот вкуснотища! А как питательно… — воскликнул он, подчёркнуто не глядя на минибота. «Если хочу отсюда выбраться, мне понадобится энергия. Регенерация без топлива тоже не работает…» — Отдай, — Блитцвинг тут же протянул куб ему, будто того и ждал. Вкус энергона, принятого из рук врага, казался столь же чуждым. Полюбовавшись на торопливо заправляющегося минибота, Рэндом перевёл взгляд на перемигивающуюся гирлянду. — Удивительно! Прошло столько времени — а ты всё не выходишь из моих мыслей. И наконец ты мой, — на последнем слове голос дрогнул, Блитцвинг повторил, словно хотел донести смысл слов до самого себя: — Мой! Ты — мой, — он повернул шлем. — А ты? Кон несколько нанокликов всматривался в оптику бота, затем подался в его сторону и закончил вопрос вслух: — Любишь меня? — в голосе и выражении лицевой ненормального проскользнуло что-то, вызвавшее ассоциацию со спарком, просящим новую игрушку. Воспоминания, которые он давно подавил в себе, накатили тяжёлой удушливой, выбивающей из равновесия волной. Взгляд метнулся к проёму, бот подобрался всем корпусом, приготовившись к рывку. Резкая перемена положения отозвалась тупой ноющей болью в районе брюшных пластин. Рэндом тоже повернул голову, проследив за его взглядом, отрицательно покачал шлемом. — О нет, о побеге даже не думай. Снаружи опасно. Для тебя. Здесь ты в безопасности. Я не позволю тебя трогать. Ни-ко-му. Блитцвинг не солгал, сказав об опасности. То сражение стало последним в войне. И сокрушительным ударом для фракции алозначных. Желая в полной мере насладиться победой над давним врагом, Мегатрон опустил Автоботов до уровня рабов. Тех, кто слишком громко и активно возмущался решением гладиатора, уничтожали на месте. На новом Кибертроне прав у Автоботов было не больше, чем «у тумбочки у моей платформы» или микроботов с искусственным интеллектом. Судьба была… разной. Кого-то отправляли выполнять тяжёлую, грязную работу, заниматься утилизацией останков менее покорных собратьев. Недовольных без долгих разговоров отправляли на переплавку. «Десептиконы, которым хватало авторитета… или наглости, могли получить Автобота в личное пользование, для разных целей. С новыми законами это несложно. Арахния вон, затейница, развлекается у себя в лаборатории. Официально она использует ботов для создания новых препаратов. Но я точно знаю: ей доставляет удовольствие сам процесс». События последних солярных циклов и свалившаяся на голову информация не укладывались в процессоре, казались фильмом. Странным паршивым фильмом. Или симуляцией. Первый солярный цикл Бамблби пытался проснуться, но каждый раз, открывая зажмуренную оптику, неизменно видел чужую кварту. Это было реально. И с этим надо было что-то делать. Другие боты тоже явно не сидели сложа манипуляторы. Жить в одной кварте с чокнутым врагом, одна из личностей которого к тому же была влюблена в него, было тем ещё испытанием, но Бамблби пересиливал себя, выясняя у кона детали о новом мире. Попытка разговорить Айса закончилась, едва начавшись, — тот молча протянул ему датапад, не отвлекаясь от стопки отчётов. Остаток дня бот потратил на изучение информации, закачанной на изолированный от сети гаджет — десятка статей и видеозаписи обращения Мегатрона. Рэндом, напротив, не упускал шанса пообщаться всякий раз, как занимал контроль. С охотой и в красках он рассказывал, как снаружи теперь опасно, стараясь отбить малейшее желание сбежать. Ну а Бамблби постоянно крутил в процессоре полученную информацию, пытаясь составить план действий. На протяжении всего времени он выжидал возможность незаметно выбраться из кварты и перейти от теории к практике. Однако кон не покидал кварты, а когда бот пытался поймать момент, когда тот уйдёт на подзарядку, каждый раз не выдерживал и отключался первым — вся энергия уходила на регенерацию. Перед притушенной оптикой проплывали лица друзей. Балкхэд. Проул. Рэтчет. Прайм. Где они сейчас? Что делают? Как бы поступили в его ситуации? А Сари? Интересно, чем бы она занималась прямо сейчас, живи люди дольше пары жалких ворн? Наверняка тоже искала бы способы помочь им всем. — Жучо-ок! — медовый голос вырвал из мыслей. Бамблби включил оптику. Он расположился в кресле, которое занимал для подзарядки с молчаливого согласия самой адекватной личности, закинув ногу на ногу и подложив манипулятор под голову. Блитцвинг сидел на платформе, в точности повторяя его позу. Впервые за эти дни Рэндом вырвал контроль дольше, чем на несколько кликов, и похоже, хотел одним взглядом снять с бота броню. — Пора на подзарядку, иди ко мне, — ласково позвал он. «Шла-а-ак…» — простонал внутренний голос. — Н-нет. Меня это кресло полностью устраивает, — Бамблби несознательно вжался в спинку. — Почему я должен ложиться с тобой?! — Я настаиваю, — спокойствие в голосе сумасшедшего круто разошлось с нетерпеливостью, с которой он поднялся и направился к креслу. Бамблби не успел ничего сделать, как огромные манипуляторы бесцеремонно сгребли его и крепко стиснули, не позволяя отстраниться хотя бы на пару сантиметров. Обшивка жалобно заскрипела. Уже оказавшись поваленным на платформу, он ощутил фон Блитцвинга. Эмоции, знакомые до сбоев в вентиляционной системе. — Пусти! — прошипел бот, с трудом вентилируя в стальной хватке безумца, присвоившего его себе, словно вещь без имени и личности. — Не пущу, — в тон ему прохрипел Рэндом, провёл по выпуклой линии затянувшегося шва от секиры. — Ты уже… привык к нам? Ведь я дольше не вытерплю. Я хочу стать одним… Одним с тобой. Сжатые на наплечнике и тазовой секции пальцы кона мелко дрожали. Много ворн назад Бамблби чувствовал его желание. Сейчас это было не просто вожделение — неудержимый звериный голод. Неведомым чудом ему удалось выскользнуть из хватки и оказаться в дальнем углу отсека. Обшивку зажгло в тех местах, где сжались когти в попытке удержать. Взгляд заметался по отсеку в поисках спасения. Поднимающийся следом за ним Рэндом. Клятая весело сверкающая гирлянда. Ничего достаточно увесистого. Бот попятился к ведущему в основной отсек проёму. Перешагнув порог, повернулся и не оглядываясь бросился ко входной двери кварты. Трясущимися руками попытался разблокировать замок. Возможность рационально мыслить вытеснил безостановочный поток всей известной ему брани. На наплечник с громким хлопком опустилась тяжёлая ладонь. Одно из смачных выражений вырвалось вслух в несолидном вскрике. — Догнал! — рассмеялся у него за спиной Рэндом, словно происходящее было игрой в салки. Бамблби развернулся, сбрасывая руку кона. Его уже нельзя было назвать юнглингом, как в их первую встречу, однако сейчас он даже больше напоминал перепуганного беспомощного спарка. Раздался характерный звук сдвигающихся деталей — на месте загнанного в угол минибота стояла малолитражка. — Ты забыл сказать «я в домике», — хохотнул Рэндом. — Но я уже победил. Он поднял автомобильчик на руки и вместе с ним отправился обратно. Поставив его на платформу, устроился позади на коленях и обеими руками принялся искать кнопку-раздражитель т-шестерни. Против воли возвращённый в режим робота, Бамблби взвился, но тут же оказался припечатан животом к платформе. Одной рукой Блитцвинг пригвоздил его предплечья над шлемом. Вторая ладонь беззастенчиво огладила дрожащий корпус, несколько раз прошлась по бедру, растирая обшивку, быстрым движением вскрыла порт. Бамблби тоненько завыл. Ладонь, удерживающая обе его руки, была показательной демонстрацией бессилия перед тем, что Блитцвинг собирался с ним сделать. Будучи небольшого роста, он никогда не считал себя слабым, а недостаток физической мощи компенсировал ловкостью и проворностью, но сейчас он бился и изворачивался под гигантским коном, а тот без труда подавлял самое остервенелое сопротивление. — Блитцвинг! Н-нет, прекрати! — срывающийся голос звучал до неузнаваемости жалко, денты выбивали дробь. — Мы слишком разных габаритов! Ты уничтожишь мне половину систем. Ты ведь говорил, что лю… — Бамблби замолчал на полуслове, осознав абсурдность довода. Влюблённый сумасшедший в порыве страсти может и до дезактива «залюбить». Его ласково потрепали по шлему, аудио обжёг шипящий шёпот: — Я правда люблю тебя, — свободным манипулятором кон потянулся к тумбочке. — Я аккуратно, я подготовлю тебя. Бамблби вздрогнул, закрывающие вход в корпус мембраны сжались от прохладного прикосновения искусственной смазки. Кон размазал гель по всей промежности, растёр по заднему бамперу, пальцы вернулись к порту, проникли внутрь, вошли до конца, чуть вышли и вновь двинулись вглубь, заострёнными фалангами раня сжавшиеся от напряжения стенки. Чувствительные сенсоры обожгло болью, бот выгнул спину в тщетной попытке отодвинуться и стиснул денты, подавляя стон — хотя бы этого удовольствия он не намерен доставить трёхлицему. Блитцвинг нагнулся ниже, вдавливая тяжёлым корпусом в платформу. Ладонь со всё ещё влажными пальцами забралась под низ живота и потянула назад. К раскрытым системам прикоснулся наконечник насадки. «Как минимум уничтожит портовую систему», — успел подумать Бамблби под бешеный стук Искры, а в следующий миг сквозь сжатые челюсти прорвался звук, подходящий на вой раненого шарктикона. Искусственная смазка смешивалась с энергоном, сочащимся из оставленных когтями порезов в насильно растягиваемых стенках. Блитцвинг навалился на него всем корпусом, вталкивая болт глубже, в прямом смысле разрывая порт. Внутренние системы, неадаптированные к таким габаритам, трещали по швам. Бамблби проскользнул щекой и нагрудной по платформе, когда пах кона упёрся в его зад. На дисплее всплыло оповещение о подключении, наноклик спустя в оптике потемнело. — Да… — выдохнул Рэндом, уткнувшись лицевой в его макушку. Бамблби слышал его голос, словно через толщу воды. — Да! Да-да-да-да… Я так долго этого хотел! Столько раз представлял, рисовал тысячи сценариев… И наконец получил справедливую награду за свои чувства! Блитцвинг больше не удерживал его руки, но сил сопротивляться не было. Опёршись на локтевой сгиб, кон провёл большим пальцем по щеке бота, размазывая омыватель. — Любовь порой… причиняет боль, — он накрыл ладонью намертво сжатый маленький кулак, поцелуем коснулся округлого шлема у основания одного из рогов. — Тс-с, тебе нужно привыкнуть, она пройдёт. Клик они лежали неподвижно. Тишину нарушал только звук вентиляции обоих мехов: судорожная, прерывающаяся мучительными всхлипами, — Бамблби; учащённая, глубокая — Блитцвинга. Минибот, чувствовавший себя насаженным на огромный штырь, боялся шевельнуться, опасаясь ещё больше повредить внутренности. Гигант тоже не двигался. Притушив линзы, он сосредоточился на ощущениях: как перерастянутые стенки спазматически сжимают насадку, как на неё давят смещённые системы и детали, пытаясь вернуться на место. Всё слабее и слабее, признавая поражение. Первый толчок. Бамблби зажмурился сильнее, а затем до скрипа сжал дентопластины, когда корпус прошиб мощный разряд электричества. Обонятельные сенсоры царапнул запах палёной проводки. Перед помутневшим взглядом поплыли разноцветные помехи. Кон старался действовать аккуратно, но в его движениях всё явственнее проскальзывала звериная жёсткость. От каждого разряда в процессоре вспыхивали фейерверки искр. С каждой травматически глубокой фрикцией системы сводило, скручивало в тугой узел, в это же время их распирал вколачивающийся в миниатюрный корпус болт крупногабаритного формера. Приближаясь к разрядке, Рэндом просунул обе руки под шею и чесплейт Бамблби, заключая в удушающе крепкие объятия, вынуждая прогнуться сильнее, делая проникновение ещё глубже. Последним толчком он вбился в бота. К запаху раскалённого металла, химическому запаху искусственной смазки и горелой проводки примешался запах горячего масла, заполнившего покалеченную портовую систему под завязку. Восстановив цикл вентиляции, Блитцвинг попытался подняться. Безвольный корпус потянулся следом. Взявшись обеими руками за тонкие бёдра, кон буквально снял минибота с насадки. Истерзанные системы дрожали и горели. Масло перемешивалось с трансфлюидом, энергоном, стекало по промежности, растекалось по платформе. Бамблби не пытался подняться, изменить отвратительно пошлую позу или прикрыть разбитый вход, из которого вытекало всё, что спустил в него сумасшедший Десептикон. Просто проклинал всё и вся, в особенности рухнувшие надежды провалиться в беспамятство. Блитцвинг устроился рядом, повернул минибота на бок и крепко прижал к себе. Бамблби лежал с выключенной оптикой. Не двинулся, когда глосса кона медленно прошла по броне от наплечника до шеи. Страсть возобладала над нежностью, и поцелуй превратился в несдержанный укус. Когтистая ладонь погладила по спине. Кулеры едва работали.