Неудачный эксперимент

Непроницаемая темнота окутала небольшую почти пустую квартиру, что своей атмосферой напоминала больше морг, который по большей части заполняли холод и одиночество. Сегодняшнее ночное небо затянуло тучами, поэтому не было даже бледного лунного освещения из окна, только непробиваемый мрак. На кровати юноша укутался в одеяло от необъяснимого мороза, неприятного предчувствия по коже. Мутные глаза склепались от усталости, втупившись в такое дорогое изображение; пальцы заклякли, а сознание моментами куда-то проваливалось. В дальнем углу стояла тень, с каждой секундой нарастая. Мицуки сначала списал это всё на то что он наконец сможет уснуть, но темнота звучными в такой всепоглощающей тишине шагами медленно приближалась к кровати, нагоняя больше холода в душу. Вдруг к Мицуки вернулось внимание, концентрируя дёрганный взгляд на бесформенной тени, всматриваясь в её пустое до ужаса лицо. Он попробовал встать, желая сбежать с этого ненавистного терзающего места, но тело будто льдом приморозило к кровати, готовясь к худшему. Но это всего на секунду. Потом — желание сбежать отпало вместе со страхом и пришло смирение. Давай же, темнота, зарой это несовершенное существо в землю, чтобы не достали его эти проклятые солнечные лучи. Но кошмар застыл, нависнув над телом, будто специально не отпуская из своих ледяных лап. Кого-то не хватало, определённо не хватало. Стоило Мицуки напрячь мозги и понять кого, как осознание само стрелой ворвалось в разрывающуюся от давления голову. Жалко, что слишком поздно.

«Ты, кто в тот день отреагировал

Сотней миллионов своих клеток,

Мог ли себе вообразить эту боль,

Высеченную в твоём сердце?»

Куда же делся этот единственный оставшийся комочек радости в жизни Мицуки? Он всегда приходил на ночь, и хотя все может и не так плохо, но начавшийся дождь за окном ответил сам за себя. Единственным неотвеченным вопросом остался "Где Миказуки?". Ответ на него Мицуки решил искать сейчас же, как и самого котёнка. Утро, где-то пять часов. Солнце почти встало, но из-за тумана и туч его лучи так и не достигают земли. И хорошо, не будет слепить зато. По мокрой железной дороге брела тень сливающаяся с дождем. Может этот бледный призрак хочет попугать народ, которого нет? Возможно. Мицуки уже давно сравнивал себя с мертвецом. Но вот с народом вряд-ли хочет иметь дело. На обочине виднеется какое-то пушистое тельце. Нехорошо было на душе, почему же никого нет рядом? Наверное, видом всех распугал, или, может, своим ненормальным поведением. Честно говоря, сейчас Мицуки не особо различал вымысел с реальностью; вдруг это какое-то слишком длинное наваждение, а в реальном мире всё хорошо? Вряд-ли. Конечно, не хочется терять последнего друга, пусть это всего лишь кот. "Нет, не просто кот, а лучший в мире... Мой Миказуки", — думал парень забирая холодный мокрый труп на руки. Мерзковато. Неужели сбил поезд? Странно, и не раздавил почти, только ранка около шеи. Хотелось верить, что не тот самый поезд на котором они с Боруто уже однажды катались. А ведь Мицуки не раз ассоциировал кота с другом, пусть это и совсем уже странно. Интересно, Боруто бы помог похоронить кота? А самого Мицуки? Ответ на этот вопрос сдуло очередным порывом ветра и отдалённым звуком поезда. Может, лучше он сбил бы Мицуки, чтобы прекратить эту агонию. Заодно с котом встретиться, если такое возможно. Но для начала нужно его похоронить или хотя бы донести на этих ватных ногах домой. Все меркнет. Хотя бы немного надежды и света жизни — и то бессовестно забрал злой рок судьбы. Или просто закон подлости. Но без разницы. Едва слышные шаги утихают вместе с каплями дождя в одном из переулков. Главные вопросы всё ещё отгрёмывают пульсациями в висках: "А есть ли смысл идти? Куда идти? Зачем?" И тут даже они падают в бездну, ну а Мицуки — в лужу еле держа осколки сознания. Все бы ничего, если бы не другие люди, которых никак не хотелось собой беспокоить. Поэтому не сегодня, и не в это время. Как нибудь, когда никто не узнает, и не будет над этим сильно заморачиваться. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Через пару часов удалось таки собраться на кладбище. Да, возможно, оно и не предназначено для животных, а только для людей, но почему-то именно Миказуки не выдавал себя как дикий зверь... Или это уже нежелание общения с другими людьми сказывалось на Мицуки, или все таки реально кот был куда лучше многих из них? Не хотелось мыслить в таком ключе. Винить в происходящем остальных — последняя тупость, которую шиноби себе никак не мог позволить. Чисто из "уважения" к тому, чему его учил Он. Проходя мимо могил, имена которых расплывались в слепящем сером свете облаков, Мицуки заметил знакомые силуэты. Это были Хината с Химавари, решившие навестить покойного дядю Неджи. С черным пакетом (в котором кошачий труп) в руках не хотелось портить настроение, поэтому парень просто сел неподалеку, не привлекая к себе лишнего внимания, и только немножко, краем уха подслушивал разговор матери с дочерью, которые клали на могилу довольно символические цветы. — Мам, а почему Неджи любил именно подсолнухи? — тоненький голосок Химавари немного глушил ветер, распушиливавший её темные волосы, которые чем-то напоминали те же семечки из подсолнухов по цвету. Хината не знала что ответить. Она тщательно подбирала слова, поправляя букет, но вопрос так и вис в прохладном воздухе. Даже ветер прислушался и затих. — Возможно, что... — ответ давался тяжело, скрепя гвоздями по памяти о брате, — Люди сами по себе чем-то похожи на цветы. Неджи было суждено следить за мной, точнее за главной ветвей клана... У Химавари глаза округлились в недопонимании. Это естественно — она всего-то ребенок, который мало что понимает в этих клановских делах, как и естественно то, что Хината хотела до последнего тянуть и не рассказывать о тёмных страницах законов Хъюг. Но, возможно, чем раньше — тем лучше? Зато блеклого наблюдателя на заднем фоне, кажется, заинтересовал этот разговорчик. Ну, а что? Кому как не ему — самому натуральному подсолнечнику по жизни — уметь разбираться в этих цветах? Да вот именно, что только таким же подсолнухам по жизни... или пожизненно? Впрочем, как бы не хотелось встрять и вставить свои пять копеек, Мицуки и дальше сдерживал себя. И это сдерживание соизмерялось, опять таки, сдерживанием куная внутри белого тела, которое тут же старается сгенерировать, засасывая лезвие внутрь. — О, Мицуки? Привет. А ты что тут забыл? — Химавари спасла неловкое положение мамы, одновременно создав неловкое положение для Мицуки. Ее невинный вид ребенка при этом ничуть не менялся, наверняка, такими беззаботными детьми должны были быть все шиноби, но тогдашние суровые времена даже не оставляли выбора. В этот момент в голову Мицуки пришла мысль, что возможно забыться в делах, полностью окунуться в миссии и сосредоточиться на их исполнении? Не думать, не страдать по, так называемой, "фигне"? И в конце концов, дай бог, всё забыть. Золотистые глаза пробежались по каменном памятнике с надписью "Вечная память".

Точно... Забыть.

— Эй, Мицуки-кун, ты вообще меня видишь? — Узумаки-младшая так и не унималась в желании получить хоть банальное внимание из вежливости от этого чудака. — Ой, прости, Химавари... Просто задумался, — он не знал нужно ли говорить десятилетней девочке про мёртвого котёнка в черном пакете, который то и дело привлекал детское внимание шуршанием. — У тебя кто-то умер? — неожиданно, но вполне серьезно спросила Химавари. И сразу оправдала свой вопрос, — Обычно сюда приходят только поэтому... Мицуки мысленно улыбнулся этой чистой детской прямоте, которую часто замечали и у него самого. — Да, ты права... У меня кое-кто умер, — своим ответом он немного забеспокоил Хинату, которая уже справилась с чисткой и украшением могилы брата. — Кто? Ты так спокойно об этом говоришь... — Хината уже собиралась задействовать бъякуган чтобы проверить что (а точнее кто) в пакете, который так крепко держали бледные руки. — Это мой... Друг. Лучший друг. У Хинаты всё внутри похолодало. Боруто сегодня опять не ночевал дома. Он сказал, что будет у Сарады, но вдруг что-то случилось или он всё таки что-то не договорил? — В смысле лучший друг, кто? —встревожилась Химавари вместо мамы, что уже обдумывала варианты смерти своего сына. — Миказуки... Кот, — ледяной спокойный ответ успокоил Хинату, которая даже облегчённо вздохнула, но тут же опомнилась и приняла печальный вид. Химавари он показался даже печальнее самого Мицуки, который был скорее не печальный, а просто — никакой. — Тебе нужна помощь с похоронами котика? — Химавари вспомнила свою ситуацию со смертью волка. Она с Каваки вместе похоронила его, так как они одни о нем знали больше остальных. — Я попрошу Боруто помочь тебе! Мицуки не ожидал такого. Конечно, он бы хотел чтобы Боруто помог, да и Сарада тоже могла бы, по старой дружбе. Но также не хотелось становится для них каким-то ужасным товарищем, что если и зовёт куда-то, то на похороны кота, или просто зовёт туда, куда явно им не хотелось бы. — Не надо... У Боруто и без этого проблем хватает. Но Химавари стала непреклонна: — Никаких "не надо". Это важно... Мицуки-кун, я вижу, что ты хотел бы этого. Сейчас же возьму и найду Боруто! — она побежала с кладбища, даже не выслушивая очередные возражения ни Мицуки, ни мамы. Впрочем Мицуки понимал, что даже если и Боруто соизволит прийти, то это ничего не должно значить — просто прийдёт по просьбе сестры. Но все таки очень хотелось чтобы Он пришёл, пусть и по такому поводу, но хотелось. Хотя бы ради Миказуки. Нет, Мицуки не прикрывал свои желания смертью кота. Он просто устал прикрывать свои желания, да и что плохого в простом желании увидеться? Вроде и ничего... Пока это не перерастает в зависимость. — Может тебе чем-то помочь, Мицуки-кун? — отвлекла парня от мыслей Хината, которая так и не поняла что ей делать: ждать пока дочь вернётся с сыном сюда или идти домой. — Нет, спасибо, Хината-сама, — он и не думал чем-то обременять ее. Но его усталость и нежелание выходить с кладбища выдавало себя не в лучшем свете. Все так же пусто пялится в надпись "Вечная память" и ждёт... — Ты какой-то слишком уставший, не заболел случайно? — снова забеспокоилась Хината скорее, наверное, за то, чтобы Боруто и Химавари не общались с "больным". Да, с больным. — Нет... Вроде. У меня просто бессонница, поэтому такое дело. Я, наверное, уже пойду... — решил Мицуки, чтобы не сильно собой напрягать слишком восприимчивую мать своего... Друга? Нет, это давно, наверняка, совсем не друг. Это просто палящее, но жизненно необходимое Солнце. Не меньше, не больше — хотя, куда уже больше? По сути, в жизни людей это самая необходимая вещь, без которой не было бы ничего в этом мире, кто бы там во что не верил. — О, ладно, а если Боруто придет тебе помочь, то куда его направить? — спросила Хината напоследок у уже убывающего Мицуки, но тут же вспомнила что они умеют разыскивать друг друга по чакре, — Ой, ну тогда, до встречи! Но он ее уже не слушал, и просто кинул тихое для вежливости "прощайте", но настолько невнятное, что уже с того расстояния между ними расслышать его было невозможно. И Хината все таки решила тоже уйти из этого не самого приятного места. Мицуки углубился в лес и вышел на какую-то поляну. Ждать Боруто или самому приступить? Решил не тянуть с этим делом, да и не напрягать лишний раз свое такое далёкое Солнце, все таки смысла в этом особого нет. Но Боруто хотелось увидеть. Хотя бы увидеть. Однако Он не приходил... И вряд-ли собирался — подумал Мицуки уже закапывая холодный кошачий труп. Было неимоверное желание поменяться с ним местами. Все же, возможно, у Миказуки было бы все совсем иначе чем у его хозяина — он бы мог жить спокойную, порой с приключениями, жизнь, может быть даже завел семью... От этого слова сердце сжалось болью. Ведь это то чего он никогда бы не получил с его ситуацией. Мицуки сосредоточился на "могиле", пытаясь её как-то украсить, придать этому некий особый смысл. Он достал из сумки за спиной камень, который когда-то подарил ему Боруто*. Тогда парень ещё мог надеяться (хотя кого он обманывал?) на хоть какой-то ответ, но сейчас это уже не имело значения. Он вырезал из этого прекрасного камня месяц, который красиво переливался в солнечных лучах, пробивающихся сквозь листву. — Надеюсь, я тебя не забуду... — с грустью прошептал он, прикрепляя только что сделанную фигуру к "надгробию", — и Он тоже не забудет... Хотя бы не так как меня. От осознания того что он безвозвратно потерял всё, что можно, делалось... Больно. Будто заново открылись те раны, на которые тогда не понимающе смотрел Миказуки. Издалека послышались оживленные голоса. Это были Боруто и Сарада, которые таки соизволили прийти. Мицуки, поникнув, сидел на кусючей крапиве, жаля бледную кожу. Готовил себя... К ещё большим ожогам. — Ну что, ты даже кота довёл до суицида, — смеялся с него Узумаки, осматривая место и саму "могилу". — Не надо было все таки его тебе доверять, — осуждающе глянула Учиха, а потом перевела взгляд на любимого — А мы ещё хотели его Чочо подсунуть. — Ну извиняй... Не знал что он такое чудовище, — пренебрежительно молвил парень, нанося сотни глубоких ножевых ранений бедному Мицуки, который от обвинений, казалось, задохнётся, — Давай, заплачь мне ещё тут! И он действительно это сделал, беззвучно и непроизвольно роняя пару горячих слёз, что терялись в траве. От гипервентиляции сделалось млосно, но никто даже и не думал помочь. А то что было потом буквально убило. — Эй, смотри какая красивая штука, — Сарада указала на тот самый месяц, манящий своим блеском, — Мне б хотелось такое получить! — Тогда я тебе это достану, — задорно улыбнулся её парень и подойдя к надгробию, оторвал камушек от него — или же окончательно вырвал душу Мицуки. Ибо сердце уже давно сожжено к чертям. — Ого, это так мило с твоей стороны, — девушка радостно поцеловала его в щеку, обойдя того, кто желал вырвать от этого невинного жеста, и приняла этот "подарок", — Это же луна, такая красивая! — Но это было... Для Миказуки, — едва слышно проговорил Мицуки, но его никто и не думал слушать. Он хотел отобрать и положить ценную вещь обратно, но его сдерживал жёсткий взгляд синих глаз. — Да, очень похоже на Луну... — а дальше не слова, а настоящее зверское убийство, — как и ты. — Хочешь сказать что я твоя луна? — вопрос который разорвал собой всё, брызжа кровью и мясом. И насилующий мёртвое тело ответ: — Конечно, ты моя Луна, Сарада. Мицуки улыбнулся. Как-то глупо, больно и... Безжизненно. Обречённо. Застыл так на секунду. А потом не своим голосом, будто вырвавшись из самого ада, заорал на весь лес. Вылил всё что копилось в нем на этот проклятый мир. — Ты что совсем идиот!? — шокировано отреагировала девушка, — Тебе в дурку не пора? — Да, задолбал уже, кому надо этот кот? — язвил Узумаки, — Лучше сфотографируй нас. Он брезгливо протянул ему камеру в дрожащие от стресса руки, а потом вернулся к девушке, размышляя в какой позе они будут лучше смотреться. — Как нам лучше встать? — Боруто, конечно, обращался к Сараде, но Мицуки решил кое-как ответить. — Вы в любом случае идеальная пара... — он выдавил какую-то страшную улыбку, а потом тише продолжил, — ...настолько идеальные, что мне хочется убиться. — Конечно мы идеальные, куда же идеальнее? — девушка поспешно поправила очки. Она решила, что будет неплохо, если Боруто возьмёт её на руки. Он не возражал. Внутри всё болезненно сжалось при мимолётном воспоминании, как Мицуки почти так же схватил, спасая когда-то, Узумаки от огня. Лучше они тогда бы и сгорели там. — Фоткай! — улыбнулся на камеру сын Хокаге. У Мицуки всё ещё дрожали руки, но он как-то успокоился и застыл, будто это не фотоаппарат у него, а пистолет, и сейчас вместо вспышки прозвучит выстрел, запачкав всё вокруг кровью и внутренностями. Он еле заставил себя нажать на кнопку, чтобы сделать хоть одно фото, представляя окровавленную поляну. От этой картины хотелось блевать. Но крови не было, только секундный свет. Парочка наконец-то отстранилась друг от друга, желая посмотреть фото. Боруто резко вырвал устройство из рук едва стоявшего на ногах змея. Его все таки вырвало, хоть и непонятно чем, если он вообще давно уже не ел. — Фу, вот тварь! — вскрикнул от неожиданности парень, что стоял неподалеку, — Гадко от тебя! Слова хуже любого оружия, что только существовало. Слабо вытираясь синим рукавом, хотелось отрезать себе уши. Но тогда он больше не услышит Его, а это ужаснее смерти. — Неплохое фото... — и тут Сарада поняла что забыла как зовут их сокомандника, — блин, как там тебя, не помню... — Забей. Уже никак, — от голоса веяло могильным холодом. После тех слов Узумаки о Луне в его имени действительно не было смысла. — Его зовут Мицуки... — эти слова, брошены невзначай от Боруто, так согревали... Будто это был камин в морозную февральскую ночь, — но ты права, не важно как его зовут. Он все равно просто придурок. — Тогда пусть придурок не забудет, что у него завтра миссия, — строго говорила Учиха, и напоследок кинула безразличное — Чао, змея. Они ушли, так и не дождавшись от него прощания. Как всегда. А он так хотел услышать напоследок хоть слово от его Солнца. И, оставшись даже без этого, он просто обессиленно упал на траву рядом с могилой. Возможно, пытался согреть своим всегда холодным телом мёртвого Миказуки, лежащего под землёй.

«Как мне в конце концов ответить

Этими столько раз повторявшимися эмоциями?

О чём же я в конце концов должен петь

С таким количеством накопленных лет?»