Улица мой дом

На дворе самое холодное время года-зима. 1997, от чего становится ещё холоднее. Все нормальные люди спешат домой к своим семьям. Нужно ведь приготовить поесть из остатков продуктов (в стране дефицит), нужно проверить домашнее задание у своих детей (без образования дальнейшей жизни нет) и наконец лечь на старую кровать в своей обшарпанной однушке, чтобы хоть чуть-чуть забыться. А завтра новый день, опять вставать в 5:45, собираться и ехать на чёртову работу в чёртовом автобусе. И так до самой смерти. Именно так и живут 85% населения России. Но сейчас совершенно не об этом. Москва, 2 декабря 1997 года. Вроде бы только самое начало зимы, но холода наступили будто это уже середина января. Солнце уже зашло, и по небосводу не торопясь плывет месяц. Снег вновь заблестел серебряным светом. Звезды по очереди загораются на ясном ночном небе. Оглянувшись вокруг, захватывает дух и поражаешься красоте зимней природы. Будто находишься в зимней сказке. Но это совсем не так, и Кирилл это прекрасно знает. На долю этого человека выпало слишком многое. Ему всего 17 лет, но он уже успел познать всю горечь этой жестокой жизни. Мать умерла, когда ему было всего 3 года, толком мальчик её и не знал, поэтому практически не скучал. Только иногда, смотря на полные семьи, находящиеся в гармонии друг с другому, что-то очень неприятно ёкало в груди, а в уголках глаз собирались жгучие слёзы. Отец же был типичным запойным алкашом, который бухал, не просыхая неделями. А во время этих марафонов Кириллу приходилось очень не сладко. Всю свою накопившуюся агрессию мужчина вываливал на ребёнка, поэтому Незборецкий младший всегда ходил в синяках и ссадинах. Жили они с отцом в коммуналке на окраине города. Именно такие места и называют жопой мира. На еду едва хватало денег, про одежду даже и заикаться не надо, всё спускалось на очередную бутылку. Также жизнь Кирилла постоянно омрачали собутыльники отца, которые 24/7 сидели в их маленькой комнатушке. Из-за отсутствия личного пространства и постоянных побоев парню приходилось проводить свою жизнь на улице. Но с приходом зимы ситуация ухудшилась. Отца попёрли с его единственного места работы, со стройки, денег не было. Поэтому Кириллу пришлось пойти раздавать листовки, платили там не более 4 тысяч, но на хлеб хватало, и на том спасибо. Но из-за работы парню пришлось забросить школу, теперь ни о каком высшем образовании не могло идти и речи. Вот и 2 декабря ничем не отличалось от всех других дней. Листовки уже розданы, а идти домой Кириллу не хочется, да и не за чем. Ведь там его ждёт бухущий папаша, который опять захочет использовать его в виде боксёрской груши. Поэтому мальчиком было принято решение пойти в парк и погулять там. Конечно, одет он был совершенно не для прогулки в -27, но выхода не было. На нём были старые спортивные штаны, которые на 2 размера больше, отцовский свитер и поверх тонкая олимпийка, на макушке торчала чёрная шапка. Руки окоченели уже давно, ещё при раздаче листовок. Идя по заснеженным тропинкам парка, Кирилл думал, где бы ему сегодня переночевать. Ничего толкового на ум не пришло. Либо какой-то подвал, либо дом. Второй вариант парень сразу же отбросил, к отцу сегодня он точно не вернётся. Да, несомненно в парке было красиво, даже зимой, но парню было совершенно не до этого. В животе появились неприятные ощущения, это всё от голода. С каждой секундой боль всё больше начинала расти, слишком давно Кирилл не клал в рот и крошки хлеба. Под рукой даже не было воды, чтобы хоть как-то заглушить чувство голода. Не долго думая, парень наклонился и зачерпнул немного чистого снега. Быстро проглотил, стараясь не обращать на адский холод. Не полегчало. —Твою мать!—громко выругался Кирилл. Людей здесь не было, поэтому парень мог позволить себе эту фривольность. Обычно он не опускается до уровня гопоты (хотя по внешнему виду и не скажешь), старается держать планку образованного мальчика. Дойдя до конца парка, Кирилл хотел уже развернуться и отправиться на поиски своего будущего ночлега. Но краем глаза заметил какой-то чёрный силуэт. Подойдя к лавочке, которая находилась под самым фонарём, парень заметил спящего мужчину. Стоп, как можно спать в -27 на улице? Может ему плохо? Кирилл замялся, он был слишком нерешительным мальчиком. Он мог спокойно развернуться и уйти, но что-то не позволило ему этого сделать. Возможно это и была совесть. «Может человеку плохо, а я поступлю как последняя скотина?»-пронеслись мысли в голове мальчика. Сделав пару шагов к лавочке, Кирилл протянул дрожащую руку к шее человека, пытаясь нащупать пульс. Из-за дублёнки это плохо получалось, поэтому было принято решение расстегнуться её. Расстегнув куртку, взгляд Кирилла падает на пистолет, заткнутый за пояс. —Пиздец,— на выдохе произносит он. Быть убитым сегодня точно не входило в его планы. Но ничего уже не поделать, раз начал, нужно заканчивать. Кирилл снова пытается своими ледяными руками нащупать пульс и у него выходит. Теперь он пытается привести человека в чувства лёгкими ударами по лицу. Спустя пару минут таких махинаций глаза распахиваются. И в ту же секунду к его лбу приставлен пистолет. Вдоль позвоночника прошли маленькие жучки страха своими холодными лапками. —Ты кто, блять, такой?— прорычал мужчина. Все слова тут же исчезли, мальчику нечего было сказать. Зато за эту секунду он сумел полностью рассмотреть человека напротив. Это был казах лет 25-27, на открытых участках тела виднелись татуировки. Да и в общем он выглядел очень устрашающе. Взгляд у него был затуманенный. «Понятно, либо бухой, либо под наркотой, лучше бы вообще не подходил» —Ясно, значит ты бухой,— тоненько прошипел Кирилл. Незборецкий просто до безумия не переносил людей, находящийся в неадекватном состоянии, поэтому и последовала такая реакция. —Что?— было видно, что казах растерялся на долю секунды. Он никак не ожидал, что на приставленную волыну к голове последуют осуждения со стороны мальца. —Я пытался спасти Вас, думал может нехорошо стало, а Вы лишь нажрались, как последнее животное,— на выдохе произнёс Кирилл. Пистолет опустился, мужчина стал проверять все свои карманы. —Ладно, представим, что я поверил, но даже не смотря на это, ты, щенок, не очень уважительно умеешь разговаривать. Казах еле держался на ногах, все силы уходили на формулирование мысли. —Мне плевать,— Кирилл сплюнул на землю и развернулся. Такого безобразия он себе никогда не позволял, но в данный момент парень был слишком разочарован. Не смотря на то, что ему могут сейчас выстрелить в спину, он пошёл. —Считай, что тебе крупно повезло, можешь сегодня праздновать своё второе день рождение,— донеслось Незборецкому в спину. Но Кирилл даже не обернулся, а лишь продолжил идти, утопая в своих мыслях.