Мир грез

Куроо не видит монстров на экране в своих руках. Не чувствует, как беспорядочно нажимает на кнопки. Он знает, что находится здесь для другого. Он сидит на чужой, но до боли знакомой кровати, упирается согбенной спиной в стену и широко расставляет длинные ноги. Он снова нажимает на парочку кнопок приставки и видит знакомую надпись «game over». Кенма возвращается в комнату тихо. Словно кот на охоте осторожно ступает от двери и останавливается ровно напротив. Куроо отодвигает приставку в сторону, не хочет признаваться, хотя и пойман с поличным. Поднимает взгляд на лучшего друга и мягко, смущенно улыбается. Ничего ведь такого и не было? У Кенмы, кажется, сужаются зрачки, действительно кот, и он делает шаг вперед. Еще один. И еще. И останавливается ровно посреди раскиданных ног Куроо. Тот глядит в упор, и его улыбка плавно меняется со смущенной на более привычную, чисто тецуровскую, отдающую нахальством. И что дальше? А Кенма не разочаровывает, о нет. Он сгибает одну ногу в колене и ставит на кровать, рядышком с коленом Куроо. Тецуро вскидывается, отлипает от стены и мечтает так сильно, как только может. А Кенма хватает его за плечо и садится сверху. Без стеснения, без смущения, так же спокойно и сосредоточенно, как всегда. Куроо устраивает свои руки у него на бедрах, мягко сжимает и с легкой хитринкой смотрит. Казалось бы, ждет следующего шага, вот только очередь-то его. И он как всегда свободно врывается в чужой рот и наводит там беспорядок. Он передвигает руки на более стратегически значимую позицию, придерживает раскачивающегося от страстного напора Кенму за ягодицы. И сжимает вдобавок такие родные половинки. Это уже второй его ход в текущей игре. Пора сопернику проводить контратаку, но он не торопится. Только отвечает неторопливо на поцелуи и слегка мурлычет от горячих прикосновений губ. Куроо думает, что воспользоваться лишними ходами будет весьма кстати, поэтому кусает Кенму. Кусает где-то около шеи. Кусает сильно, как любит, оставляя метку и мягко облизывается, когда слышит чужой вздох. Он запускает руку под футболку, сжимает пальцами сосок и перекатывает его между пальцами, мягко целуя соперника. Если хочет пропускать ходы, его право, Куроо терять возможности не намерен. Поэтому другую он беззастенчиво опускает под резинку штанов и снова сжимает желанную ягодицу, вот только уже не встречает препятствия ткани. Кенма останавливает его руки своими. Хватает обе за запястья, изгибаясь чересчур сильно, но поцелуй не прерывает. Куроо думает, что пропущенные ходы были ради того, чтобы вовремя его остановить, но он ошибается. Ох как же он рад, что ошибается. Кенма опускает его руку от груди и кладет поверх выдающегося бугра между ног. А другую, другую заводит сзади еще глубже. И Тецуро мысленно ставит себе шах и мат от имени Козуме. Он проиграл, еще даже не начав игру, и каким же сладким был этот проигрыш. Куроо сжимает чужую плоть сквозь ткань, даже не пытается пробраться внутрь, потому что самое интересное не здесь. Наказание за проигрыш, хотя может все-таки награда, ждет сзади слегка подготовленным и липким от смазки. Тецуро кружит вокруг сухим пальцем, хочет вторгнуться внутрь и незамедлительно потакает своему желанию. И сам не понимает почему, но стонет прямо в целующие его губы. Перед его глазами стоит размытая картина как Кенма сам себя растягивал в маленькой ванной родительского дома. Или как он целенаправленно делал это для пришедшего в гости Куроо. Тецуро сжимает утренний стояк и не может понять, почему же этот шедевр не стал его очередным мокрым сновидением. Почему, ну почему он все-таки проснулся.