Глава 4
1 октября 2021 г., 17:00
Что знал Илья о Питере? Это большой город. Что ещё? Там дом его учителя, ещё ёлка, которую он в скором времени сможет увидеть воочию, и, пожалуй, на этом всё. Нет, были ещё такие вдолбленные фразы-шаблоны, как культурный центр, памятники истории и архитектуры и прочее, что совершенно не будоражило юную кровь, как сама поездка.
Оставив матери записку, что он уехал отдохнуть с другом, Агипов поспешил к дому учителя с раннего утра, рассудив, что лучше просить прощения, что разбудил математика, чем мучиться в нетерпении ещё часа три.
К его удивлению, Горюшев был ранней пташкой и уже почти собрался сам, раздумывая теперь, чем заняться до прихода ученика, но раз Илья явился раньше и был готов отправляться, то и выехали они раньше запланированного.
Ехали долго, машиной учителя, но парень ни разу не пожаловался на скуку, как и не притронулся к книге, что взял с собой. Всё его внимание было приковано только к пейзажу за окнами. А музыка, которую Сергей поставил для фона, только усиливала эффект от путешествия.
— А эта как называется? Тоже Би-2?
— Нравится? Не, это уже Бутусов. Называется: эта музыка будет вечной. А у тебя хороший вкус, Илья, — Сергей весело улыбнулся, заставив парня смущённо отвести взгляд.
— Дак это ж не моя музыка, а ваша… Просто она классная. И машина у вас классная, и ноут, и готовите вы суперски, а ещё много знаете, математику, например. А есть что-то, чего вы не умеете или не знаете?
— Наверняка есть, — мужчина широко улыбнулся, переключая передачу, — у всех есть свои слабости, это нормально. А я, так вышло, просто показывал тебе только сильные стороны.
Ехали они по оледеневшей дороге не очень быстро — Сергей старался водить осторожно и не любил гонять даже в хорошую погоду. К тому же, «зависнув» на пути между точкой А и точкой Б, он чувствовал свободу. От обязательств, правил, общества… Только дорога, приятный собеседник и музыка. Он очень такое любил и потому был рад, что Илья разделил с ним эти мгновения.
— Я включу что-то потяжелее? Например, System of a down? Ты их слышал когда-нибудь?
Агипов ожидаемо покачал головой, мол, нет, не слыхал. И Горюшев с удовольствием продолжил вводить его в мир рок-музыки.
К обеду они остановились на большой заправке, чтобы подкрепиться самим, сходить в туалет и пополнить бак. Расплатившись за бензин, Сергей взял им по стакану кофе и большому сэндвичу, который Илья с огромным удовольствием умял в считанные минуты, удивляя тем самым учителя. А подкрепившись, молодой организм продолжил терроризировать мужчину вопросами. Правда, самого Горюшева это отнюдь не пугало и не утомляло. Ему начинало нравиться рассказывать парню об этом мире.
— Сергей Александрович, а у вас много друзей?
— На самом деле нет: несколько товарищей по универу и один друг детства. Наши мамы вместе в роддоме лежали, сами там подружились, а потом и нас с Митей свели.
Время летело незаметно. Сергей рассказывал всякие глупые истории из детства об их с другом шалостях и передрягах и не мог не радоваться, когда видел в ответ улыбку. Илья будто ожил за эти два дня, и это определённо стоило всех усилий.
— Скоро въедем в город, — объявил мужчина ещё через пару часов. — Надеюсь, пробок не будет… А ты смотри внимательно по сторонам — в Питере всегда есть на что посмотреть.
И правда, стоило дать такой совет, как Илья не отрывался от окна до самого дома. Он то восхищённо вздыхал, то восклицал и заваливал учителя новой горой вопросов.
Припарковавшись во дворе новостройки, Горюшев взял их вещи из багажника и повёл Агипова устраиваться и отдыхать.
— Пока что пару часов поваляемся, я созвонюсь с мамой, и к вечеру наведаемся к ней в гости. Хорошо?
Илья кивнул, хотя немного волновался — он здесь был совсем чужим.
Вместе они поднялись на лифте на четырнадцатый этаж. В подъезде было чисто, ничем не пахло, и на каждом этаже стояли живые цветы. А затем вошли в квартиру. Сергей не соврал, когда сказал, что места хватит всем: имелось целых две спальни и большая гостиная, с открытой кухней, примыкающей к ней, а так же ванная и туалет. Оформлено всё было в светло-серых тонах, без лишнего декора — мужчина предпочитал минимализм, — но богато.
— Вот эта будет твоя комната. Можешь разложить вещи и сходить в душ первым. Ты как, сильно мёрзнешь? Я сейчас отопление включу…
Агипов с немым восхищением крутил головой в разные стороны и едва ли мог отвечать внятно.
— Ахуеть, — тихо прошептал про себя школьник, бросив свой рюкзак посреди просторной комнаты и осматриваясь. В душ он пошел первым, но и тут Сергею пришлось отдавать парню свои вещи, потому что единственными его штанами были те самые новые джинсы.
Здесь, благо, выбор был больше, и парню подобрали тёплые махровые штаны с просторной футболкой, в которой хрупкое тельце подростка утонуло. Затем в душ ушёл Сергей, а Илья, с его разрешения и инструкций, поставил чайник, готовясь сделать им чай.
Пока вода закипала, парень обошёл каждый уголок квартиры, прикасаясь к мебели и стенам, словно пытаясь понять, из чего те сделаны. Настоящий камень, дерево, металл, стекло. Казалось, здесь было всё, удивляя Илью своим разнообразием в интерьере.
Когда Сергей вернулся на кухню, его уже ждали чай и парень, который сидел на стуле рядом, обняв колени, и смотрел в одну точку нечитаемым взглядом. С появлением хозяина Илья ожил, а с добавлением печенья к чаю даже заулыбался.
— Сергей Александрович, а зачем вам такая огромная квартира, если вы не женаты? Вам здесь не скучно? Тут так тихо, что даже одиноко как-то…
— Я привык к одиночеству, — мужчина пожал плечами, — плюс ко мне друг часто приходит ночевать, и вторая спальня становится необходимостью.
Он тихо посмеялся, вспоминая, как ещё до его отъезда Митя в очередной раз загулял и припёрся вместо дома к нему. Горюшев, естественно, выгнать его не смог и уложил у себя, а наутро друг даже не вспомнил, как там оказался. И с ним так всегда.
— Вообще, ты правильно подумал. Сначала родители купили её, думая, что я скоро женюсь. Но, как видишь, пока что я занят карьерой. Да и, если честно, не могу представить себя в браке…
«С женщиной», — почти произнёс он, но не сделал этого, запивая откровение чаем. Слишком уж расслаблялся он в компании Ильи, нужно быть более собранным.
— Почему? — не унимался Агипов. — Вы вроде бы красивый, не то что наш историк в доме был, — парень улыбнулся, — от него всегда воняло, а от вас пахнет чем-то приятным. И умный вы, не нудный совсем. Разве девушки таких не любят? И машина у вас огромная. Как дом на колёсах. И сам дом, то есть квартира огромная. Я тогда ничего не понимаю.
Да и откуда ему было что-то понимать? Но выглядел парнишка и правда весьма озадаченным, даже печенье перестал жевать, размышляя с набитым ртом.
— Счастье, Илюш, не в машинах с квартирами, а в человеке. И в том, как ты чувствуешь себя рядом с ним. — Сергей даже умилился слегка такой оценке. — Я пока ещё не нашёл такого человека, да и не сказать, что когда-либо серьёзно искал. Сейчас я один, это не так плохо. А будущее уже покажет — найду я кого-то близкого или нет.
Договорив, он и сам потянулся за печеньем. А съев одно, опомнился.
— Ты, наверное, голодный? А я тебе сладкое подсунул… Может, приготовить что-то?
Парень задумчиво взглянул на печенье, а после быстро кивнул, но начатую тему не оставил.
— А разве вы не боитесь остаться один? Ну, в старости там? Просто нам всё время твердили, что, когда мы выйдем, ну, то есть выпустимся, то семью заведём, работу найдём. Я думал, так все живут, а вы… нет. Как же тогда детей заводить? Нет, я не глупый, я понимаю, что можно и без них. Наши многие так тоже хотят, я просто не думал, что нормальные люди тоже так думают…
— «Нормальные люди»? — удивился Горюшев, успевший залезть в холодильник. Внутри ничего не оказалось, кроме засохшего лимона и куска масла. Он едва не хлопнул себя по лбу. Ну конечно, он же тут не был несколько месяцев, откуда бы взялась еда? А приготовить какую-нибудь пустую кашу тоже не вариант.
— Слушай, а ты пиццу любишь? Давай я закажу. Она явно приедет быстрее, чем я сгоняю в магазин и начну что-то готовить.
Против Агипов не был. Несколько минут они обсуждали, кто какие продукты не любит, вроде лука и грибов, и сделали заказ.
— Отлично, через часик всё будет. Так что ты там говорил про нормальных людей?
— Нуууу, — Илья отвёл взгляд, делая очередной глоток из полупустой чашки с чаем. Ему уже стало не по себе от этих слов. Зачем, спрашивается, их только произнёс?
Агипов замолчал на долгие несколько минут, не зная, как продолжить, и предпочёл выбрать уже проверенную тактику — уклонение от ответа.
— Илья? — Сергей сел напротив, пытаясь заглянуть парню в глаза. — Говори, если хочешь. Обещаю, что ругать я тебя не стану. Это не мои методы, ты же знаешь.
Состояние Агипова, что колебалось между весельем и закрытостью, беспокоило учителя. Но он старался не давить на него и лишь мягко подталкивал к тому, чтобы Илья мог говорить то, что думает, без страха за это получить.
— Да просто все так говорят, — парень вздохнул, — не то, чтобы специально, наверное, но там всегда говорили о нормальной жизни, которую мы, может быть, сможем себе позволить, о нормальном поведении, как вести себя с нормальными людьми за стенами дома и всё такое. Так всегда говорили.
Илья оторвался от чашки, в которой больше не оставалось жидкости, и сложил руки под столом, сцепив пальцы в замок. Выслушав его, Горюшев кивнул. А после заново набрал воду в чайник и поставил его на плиту.
— Понимаю, — наконец начал он спустя пару минут неловкого молчания. — Но пойми, что «нормальность» у каждого своя. И пока она не причиняет вред другим людям, имеет право на существование. Поэтому сейчас я думаю больше о карьере, чем о семье, а кто-то из моих друзей наоборот — выскочили сразу после универа и уже успели двоих детей завести. В садик вон ходят…
Сергей говорил негромко, будто убаюкивая. Долгая дорога и его утомила, спина так вообще молила о горизонтальном положении, но он продолжал сидеть с Агиповым на кухне.
— Ты тоже рано или поздно поймёшь, что для тебя важнее. Сначала выпустишься из школы, может, поступишь в какой-то техникум, и там придёт осознание… И не будет ничего плохого, посвяти ты себя исключительно жене или любимой работе. Выбор только за тобой, и для тебя он будет истинно верным.
Илья молчал. Серьёзные темы приводили его в задумчивость. Положив голову на руки, он дожидался новой порции чая и то ли размышлял о чём-то, то ли просто погрузился в себя…
Сергей решил не тревожить парня. Сделав ему чай, подвинул поближе остатки печенья в пиале и сел в гостиной с ноутом, проверяя электронную почту и отвечая на важные сообщения. А ещё минут через сорок получил смс от курьера, что их пицца уже прибыла.
От пиццы Илья был в восторге и мимолётом признался, что ест её в первый раз.
— Но почему её так мало? В рекламе она всегда такая большая и тянется… — взяв очередной кусочек, парень приподнял его на уровень глаз и вздохнул, — тоненькая, как моя тетрадка по географии…
Новое открытие позволило снова сменить задумчивость на весёлую улыбку. И Илья подумал, что давно уже так часто не улыбался, да и в целом не ощущал себя «нормальным». Они переместились с кухни в гостиную, где Сергей включил настенную плазму и выбрал фильм. И до конца вечера Илья не прилёг, глазея на цветную высококачественную картинку, как ребёнок, которому впервые включили мультики.
Сергей Александрович задремал, не сумев сопротивляться удобному дивану и приятной сытости, хотя отдал Илье большую часть пиццы. К моменту, когда фильм закончился, он всё же поднялся, разминая плечи, и взялся за телефон.
— Сейчас наберу матери. Если она дома, то поедем к ней завтра, — мужчина улыбнулся Агипову и отошёл поговорить на кухню. Стоило ещё предупредить её о втором нежданном госте. Но Горюшев был уверен, что мать не будет против и с удовольствием примет у себя их обоих.
Когда он вернулся, Илья посмотрел на него настороженно и негромко спросил, благо телевизор уже был выключен и комната погрузилась в тишину:
— А мне с вами обязательно ехать? Не думаю, что ваша мама будет рада мне. Да ещё и выгляжу так. Синяк-то ещё не сошёл полностью, да и скула выглядит ещё хуже, чем в тот день. Как мне кажется… Может, это… я тут побуду? Я найду, чем себя занять…
Горюшев не был удивлён испугом Ильи. И хотя знал, что мама никогда не будет против гостей, засомневался.
— Понимаю, о чём ты беспокоишься, но поверь, никто от тебя в обморок падать не станет. — Сев на диван, мужчина заглянул парню в лицо. — Я не хотел бы оставлять тебя одного даже на пару часов. А то выходит так, что я еду отдыхать, а тебя бросаю… Вдруг что-то случится?
Он на пару секунд замолчал, а потом всё-таки добавил:
— Но если ты правда не хочешь, насильно я тебя, конечно же, никуда не потащу. — Сергей говорил и в голове тут же представлял, как организовать Агипову комфортный досуг. — Могу оставить тебе компьютер, да и телевизор тоже есть, приготовлю поесть… Меня не будет всего пару часов. А в другой день сходим погулять, что скажешь? Ты ведь хотел ёлку посмотреть.
— Хотел, — Илья кивнул. — Не переживайте так. У меня книга есть, которую вы дали. Мне больше-то и не надо.
На том и порешили, начиная готовиться ко сну. После водных процедур они разошлись по своим комнатам, и Агипов впервые спал в отдельной спальне. Утром, которое наступило для него после десяти, он обнаружил записку на кухонном столе, где Сергей просил позавтракать и не скучать, потому что вернётся он как можно скорее.
Илья съел оставленный ему омлет и, выпив кофе, вновь ушёл в спальню, заваливаясь на мягкую кровать. Теперь было самое время почитать, но сил подняться не было. Или желания? Так он и пролежал ещё час, просто обнимая подушку и рассматривая комнату.
Поначалу мысли были похожи на целый рой ос, который потревожили, а после не осталось ни одной. Тишина и чувство покоя его убаюкали, вновь погружая в дремоту, и лишь звук щёлкающего замка вернул парня в реальность, и он, подскочив, побежал встречать хозяина дома. Разве что хвостом не виляя от радости, но смотря на учителя так, словно это единственный живой человек во вселенной.
— Привет, ну как ты тут? Не скучал? — Сергей Александрович широко улыбнулся при виде Ильи. От него пахло морозной свежестью и совсем слабо — свежей выпечкой. Мужчина разделся, вымыл руки и отнёс из коридора на кухню два увесистых пакета.
— Мама немного расстроилась, что ты не поехал со мной, но передала тебе гостинцы.
Горюшев выложил на стол несколько судочков с разной едой, оставшейся после их обеда. И самой последней — большую картонную коробку с яркими картинками, что изображали зимние праздники.
— Вот, это тоже тебе. Внутри сладости и, как написано, какой-то маленький сюрприз. — Передав коробку прямо в руки Агипову, Сергей взялся доставать тарелки и приборы. — Ты только завтракал? Будешь есть? Мама бесподобно готовит, я ей и в подмётки не гожусь.
— Буду, — Илья с интересом рассматривал яркую коробку, а после сел за стол, принимаясь её открывать. Внутри было огромное, по меркам самого Агипова, количество конфет, и настолько разнообразных, что он даже сначала растерялся.
— Сергей Александрович, а в честь чего это? Вы не подумайте, это очень круто, и я никогда не получал целую коробку, но ведь праздник же прошёл. Да и… я вроде взрослый уже.
— Праздник, может, и прошёл, но у тебя его, как я понял, не было. — Он пожал плечами, ставя тарелку с едой в микроволновку. — Да и мама, не зная тебя лично, решила, что сладкое — это нейтральный вариант, который любому может понравиться. Поэтому и передала такой подарок.
Через пару минут перед Ильёй на столе уже стояло пюре с тушеным мясом, по несколько кусочков трёх видов сыра и два разных салата. Сергей есть отказался, аргументировав тем, что в него уже ничего не влезет.
— Если хочешь, можем вечером выйти погулять. В торговый центр, например. Там и магазины есть, и кино. Не дома же торчать всё время?
Агипов на всё согласно кивал, а когда нашёл обещанный сюрприз в коробке — смешной брелок, — наконец переключился на еду и сам разговор. Несмотря на то, что пару часов назад он завтракал, сейчас парень с не меньшим аппетитом ел переданные салатики и картошку.
— А можно сходить на набережную? На фото корабль попадался, кажется, крейсер «Аврора». Можно туда? Он всё ещё стоит? Мне кажется это интереснее, чем торговые центры. Они и у нас в городе есть, а корабля нет.
И хоть Илья с трудом бы смог представить торговые центры Питера, чем вызвал улыбку Сергея, но учитель спорить не стал.
— Ой, Сергей Александрович, — с трудом проглотив кусок мяса, парень едва не закашлялся, — так и я вам тогда подарок должен. Нельзя же так, чтобы вы с мамой дарили, а я нет? У вас же тоже не было, выходит, праздника?
— Не было, — согласился Горюшев. — Но ты мне ничего не должен, Илюш. У меня всё есть, а подарком можно считать то, что ты мне компанию составил.
Улыбаясь, мужчина думал о том, что ещё может сделать для Ильи. И был готов обойти с ним хоть пол-Питера пешком, лишь бы ещё разок увидеть живой огонь в глазах парня. И робкую радость, которой светилось его лицо, когда он забывал о своих проблемах.
— Ну что, вкусно?.. Ешь, это всё тебе. А что останется — спрячь в холодильник. Я пойду полежу…
И снова, приобретая новую привычку, мужчина нежно коснулся волос Агипова, проведя ладонью от макушки до затылка. А после скрылся за дверью собственной спальни.
Илья, дабы дать возможность учителю отдохнуть подольше, не стал торопиться и ел медленно. Настолько, что желудок успел пару раз недовольно буркнуть: мол, ты есть будешь сегодня или нет? Потом парень всё неспешно убрал, пустые судки и тарелки помыл, остальное спрятал в холодильник и только после подошёл к двери мужчины, тихо постучав.
— Сергей Александрович? Вы спите?
— Нет, входи. — Голос у мужчины был немного сиплый после короткого сна, но чувствовал он себя хорошо.
Илья открыл дверь и неуверенно заглянул внутрь, будто боялся потревожить учителя даже после разрешения войти. Сергей, полулёжа на кровати, переписывался с другом. Они как раз обсуждали возможность их встречи, если у Горюшева найдётся пара свободных часов.
— Так мы пойдём гулять?..
— Конечно, я же обещал. — Учитель бодро поднялся с кровати, блокируя телефон и бросая его на постель. — Сейчас только умоюсь и приведу себя в порядок, ты тоже одевайся. Даю тебе полчаса на сборы.
Получаса оказалось с лихвой. Илье особенно и не из чего было выбирать, что надеть, потому уже через пятнадцать минут он сидел в коридоре, натягивая прохудившуюся обувь. С прошлого раза, как Агипов был на улице, она успела просохнуть, однако предстоящая прогулка грозила тем, что он снова промёрзнет до костей. Впрочем, парень был готов пойти на такую жертву. Подумаешь, проблема, когда у него был шанс увидеть культурную столицу? Горюшеву он тоже ничего говорить не стал. Вместе они покинули квартиру, сели в авто и неспешно двинулись к центру города.
Вечером Санкт-Петербург был по-особенному красив: заснеженный, мистический и горящий сотнями и тысячами огоньков, притягивая взгляд и пленяя каждого, кто волей-неволей оказывался в нём. Илью он тоже покорил. Парень вертел головой по сторонам, стараясь увидеть всё и сразу, и улавливал каждое слово из рассказов Сергея. А знал мужчина многое — и о старинных зданиях, и об истории, с наслаждением делясь этим с Ильёй.
— А вот и Дворцовая площадь. — Людей возле ёлки было много, Горюшеву пришлось приобнять ученика за плечо, говоря практически ему на ухо из-за шума голосов и музыки вокруг. — Здесь находится Зимний дворец, а в нём — музей Эрмитаж, ты же слышал о таком? Пошли, обойдём вокруг, и ты всё увидишь…
Агипов, казалось, дар речи потерял и только послушно следовал за математиком, как заворожённый, глядя на убранство зимней красавицы, которую установили в самом центре площади, и на дворец, что поражал своим великолепием. В итоге они успели осмотреть всё, что хотели, сделать несколько фотографий, хотя Илья ужасно стеснялся, и двинуться дальше. На этот раз к Петропавловской крепости, где была выставка ледяных фигур.
И хоть им было весело и легко от разговоров, шуток и приятной прогулки, Горюшев всё чаще замечал, что Илья постоянно переминается с ноги на ногу, иногда крупно вздрагивая, и часто шмыгает носом. Они гуляли уже не первый час, так что немудрено, что подросток мог продрогнуть.
— Ты как, крепко уже замёрз? — Остановившись чуть поодаль от толпы, мужчина снял перчатку и осторожно коснулся носа парня. — О, брат, да ты же ледяной весь, как эти фигуры… Так, пошли греться! Пока ты у меня, не дай бог, не простыл.
— Ну что вы, Сергей Александрович, всё нормально, — Агипову стало неловко, словно из-за него развлечения могли тут же закончится, и они бы отправились домой. И попросил совсем тихо: — Я в порядке, давайте ещё походим…
Страхи его были почти оправданы, однако Сергей и сам не желал прерывать отдых. Сначала он взял им по глинтвейну, а затем повёл Илью в ближайший торговый центр, на паркинге которого и оставил машину.
— Побродим тут немного, а как отогреешься, вернёмся к ёлке. — Он погладил парня по спине, ободряюще ему улыбаясь. Войдя в здание, они присели на лавку, чтобы немного отдохнуть. И там же мужчина заметил ещё кое-что: то, как чавкало под ногами у Ильи в помещении, а не на улице. — А что с твоей обувью?..
Этого вопроса Илья боялся больше всего. Он потупил взгляд, сжимая в ладонях картонный стаканчик с остатками горячего напитка, и надеялся, что пройдёт пара минут и отвечать не придётся. Что мужчина просто забудет, о чём говорил, и они продолжат гулять, как ни в чём не бывало.
Но Сергей не отставал, мысленно ругая себя за непроходимую глупость. Он же ещё когда помогал Илье раздеваться после погони, обратил внимание, что его ботинки почти разваливаются, и даже не подумал сразу купить ему новые, помимо остальной одежды. А зря.
— Ну… мои ботинки, они просто старые… А так с ними всё хорошо, честно.
— Илья, — серьёзно начал Горюшев. — Прости меня, я должен был сразу об этом подумать, а не тащить тебя за столько километров в дырявых башмаках. Пойдём.
Не терпя никаких возражений, он отвёл Агипова в магазин обуви, попросив консультантку в нём помочь им с выбором.
— Нам нужно что-то удобное и тёплое, чтобы всю зиму отходил, — пояснил он девушке, и та кивнула с дежурной улыбкой, мол, конечно, всё поняла.
— Сергей Александрович, — парень едва не умолял, — не надо, это же очень дорого… А вы и так столько для меня сделали…
— Пожалуйста, Илья, позволь мне о тебе позаботиться. Можешь считать, что это ты делаешь мне одолжение, ну или подарок, тем, что примешь эту покупку. Идёт?
Ответить Агипову было нечего. Он то краснел, то бледнел, пока его заставили перемерить несколько пар, подбирая лучший вариант, и когда видел их цены. В его городе для некоторых это была месячная зарплата.
— Тебе самому какие нравятся? Чёрные или вот эти, тёмно-коричневые?
Илья топтался перед небольшим зеркалом, на каждой ноге у него были разные ботинки, и пытался прислушаться к ощущениям. Нужно, конечно, понять, в каких ему удобнее, но это было сложно — сильнее был стыд. Стыд за то, что его так опекали буквально ни за что. Он не сделал ничего хорошего, даже в математике выдающихся результатов не добился, а Сергей Александрович всё равно о нём заботился… И вот пойми теперь, он странный или Агипов просто не может принять, что люди бывают добрыми и честными без какого-либо повода.
— Эти, — тихо сказал он, указав на чёрную пару. Их же они и взяли, сразу переобув Илью, а старые ботинки выбросили вместе с коробкой.
После чего Сергей, как и обещал, повёл его обратно к площади. Правда, надолго они там не задержались, отправляясь ещё к одному важному пункту в их путешествии — крейсеру «Авроре». По дороге туда они много говорили на разные темы. Мужчина ненавязчиво выводил Илью на размышления и внимательно слушал его мысли, открывая его для себя с другой стороны. А попутно снова и снова развлекая рандомными фактами о городе и его жителях.
— Ты самый благодарный слушатель, который у меня когда-либо был, — смеялся Горюшев, когда они уже стояли на набережной под тенью огромного корабля.
— Это просто вы интересно рассказываете!
— Спасибо, Илюш. Давай поедим? Тут вроде неподалёку шаверму продавали… Ты обязан попробовать её, такой, как в Питере, нигде больше нет!
Долгая и насыщенная прогулка подходила к концу вдали от центра, на узкой улочке, освещённой фонарями и гирляндами. Сергей с Ильёй переговаривались и шутили, поедая шаверму, и чувствовали себя как никогда хорошо. Горюшеву казалось, что парень привнёс в его жизнь что-то новое, ранее неизведанное, и сделал её полнее. А он, в свою очередь, позволил Агипову познать простые человеческие радости и душевное тепло, за что парень был бесконечно благодарен мужчине.
После перекуса Илья начал откровенно клевать носом. Он зевал и тёр глаза, хотя и пытался делать вид, что ещё бодрячком. Сергея это только умиляло. С небольшими усилиями он уговорил ученика отправляться потихоньку домой, тем более, что нужно было успеть вернуться до того, как разведут мосты.
В машине Агипов ожидаемо задремал. Мужчина его не тревожил, даже сделал музыку тише, а когда они приехали, до последнего не хотел будить. Однако пришлось, чтобы подняться в квартиру и там, без душа, едва раздевшись, без сил завалиться спать. Чтобы подкопить силы и переварить все впечатления за день…
***
Тихо открыв дверь, Илья осторожно прошёл в темноте, стараясь не упасть в незнакомом помещении, но, споткнувшись о кровать — слишком внезапно она возникла на его пути, — всё же умудрился устоять на ногах, а после, взобравшись на высокий матрас, сесть на край. — Сергей Александрович, — голос не был похож на юношеский: хриплый, скрипучий. Холодная влажная ладонь коснулась руки мужчины поверх запястья и крепко её сжала. А стоило математику открыть глаза и непонимающе уставиться на тёмный силуэт, как послышался всхлип. — Сергей Александрович… Через мгновение учитель понял, что происходит что-то плохое, и, приподнявшись, одним точным движением, отработанным годами, включил лампу, увидев зарёванное красное лицо ученика. — Илья, что случилось? — Мне… мне плохо. Меня стошнило. И жарко, как будто горю. Почему так? И горло дерёт, очень больно. Я боюсь. Почему меня стошнило? Илья снова был напуган. Он не отпускал руку учителя, дышал тяжело и прерывисто и пытался не реветь, хотя слёзы не слушались и сами текли по щекам. Нет, он не боялся болеть, а вот рвота ассоциировалась у него со смертью, что воспалённый разум под высокой температурой активно подхватил для самых ужасных мыслей. — Тш-ш, всё будет хорошо, дыши, дыши, — Горюшев старался говорить уверенно, но голос от волнения дрожал. Свободной рукой он нырнул под подушку, чтобы нащупать телефон и вызвать скорую, и судорожно соображал, какую первую помощь может оказать сам. Только вот мысли путались: заболел парень из-за промокших ног или отравился? А вдруг всё и сразу? Плохо было дело, очень плохо. — Алло, да, парень, семнадцать лет. Стошнило, высокая температура, — Сергей сбивчиво перечислял симптомы, затем назвал адрес и отключился. Оставалось ждать. А до того он сводил Илью умыться и дал ему немного чистой воды. Всё это время Агипов не отрывался от него, как слонёнок от матери, и выглядел так несчастно, что мужчина готов был съесть себя изнутри от чувства вины. Если бы он подумал о новой обуви раньше, если бы не таскал его так долго по морозу, если бы накормил чем-то нормальным… И ещё много и много «если», не дававших ему теперь покоя. — Не плачь, Илюш, я рядом, я с тобой. — Они сидели в гостиной на диване, после того, как Илью вырвало ещё пару раз, и Горюшев крепко его обнимал. — Скорая вот-вот приедет, они помогут, и тебе станет легче, слышишь? А потом ты поспишь. Потерпи ещё чуть-чуть, хороший мой… Илья молча кивал, боясь лишний раз открыть рот, дрожал всем телом от каруселей температуры: то умирая от жары и обливаясь потом, то замерзая за считанные секунды и сильнее прижимаясь к единственному человеку, который теперь для него был как спасательный круг. Страх медленно отступал от объятий крепких мужских рук, но стоило снова добежать до туалета, как он возвращался, едва ли не превращаясь в панику. Еда давно вышла, и теперь желудок исторгал жидкость, с каждым рвотным позывом скручивая внутренности дикой болью. К моменту приезда скорой Илья побелел и значительно ослабел. Медбрат быстро осмотрел пациента, со знанием дела задал с десяток вопросов и, сделав несколько уколов, посоветовал сходить с утра в больницу, когда Илья дрожащим голосом отказался от госпитализации. Ещё при врачах от их действий ему стало легче. Через час этого ночного сумасшествия Илья уже снова спал, правда, не в своей постели, а всё в той же гостиной, где так и не отпустил учителя от себя, лёжа головой на его коленях и убаюканный ласковыми прикосновениями к волосам. Он долго просил прощения за своё слабое здоровье, за испорченную ночь, за собственные слёзы. Особенно за них. Вбитые с детства шаблоны, что мужчины не плачут, долго терзали его сознание, потому что слёзы и страхи он преодолеть не мог. Сергей забыл про собственный сон, больную спину и усталость. За свой промах он готов был дежурить рядом с Ильёй хоть сутки, лишь бы тому в итоге полегчало. А пока подросток спал, мужчина мучился от едкого голоса совести, то и дело нашёптывавшей, что ему нужно было быть осмотрительнее, дальновиднее и внимательнее. — Прости меня, — едва слышно произнёс он, перебирая пальцами чужие волосы, надеясь, что весь кошмар остался позади.***
Проснулся Илья в своей кровати. Первая мысль была, что ему это всё приснилось, но омерзительное послевкусие во рту и слабость во всём теле говорили об обратном. Аккуратно выбравшись из постели, он пошёл на поиски Сергея. Хозяин квартиры уже был на ногах и с кем-то тихо разговаривал по телефону. По обрывкам фраз стало ясно, что говорил мужчина с мамой. Точнее, советовался. Решив не мешать, Илья ушёл в туалет, а затем в душ, ведь по ощущениям тело словно изваляли в грязи. Выйдя, парень столкнулся с Сергеем, который тут же отчитал его, переживая, что у того температура, но даже градусник подтвердил слова Ильи, что всё нормально. Лишь насморк, кашель и сиплый голос подтверждали, что простуда есть. — Садись. Я тут сделал напиток по маминому рецепту. Будешь пить его сегодня весь день. И скоро уже будет готов суп. Тебе нужно восстановить силы… — договорить Сергей не успел, Илья снова, понуро склонив голову, начал просить прощения. — Со мной одни проблемы. Ещё и ревел, как девчонка. Испугался какого-то отравления. Простите меня… — Илья, послушай меня, — мужчина снова приобнял парня за плечи. — Выкинь, пожалуйста, из головы все эти установки про «как девчонка», «мальчики не плачут» и всё остальное. Тебе было плохо, а это — нормальная реакция на стресс. И что, ты думаешь, со мной никогда не возились? Для человека, который тебе небезразличен, это не будет в тягость, наоборот, захочется сделать для него всё возможное. Поэтому не бери лишнего в голову, только хуже станет. И отдыхай. Отпустив парня, Горюшев выключил под кастрюлей газ, достал тарелку и налил в неё супа, рецепт которого также подсказала мама, чтобы был полегче и не нагружал больной желудок. Запах от тарелки шёл аппетитный, и Сергей надеялся, что Илья всё съест. — Поешь, потом допьёшь напиток и вернёшься обратно в кровать. Тебе разрешается спать, читать и смотреть что-нибудь спокойное… Можно «Гарри Поттера». Первые две части как раз создают новогоднюю атмосферу. — А вы? — тут же посмотрел на него Илья. Аппетита совсем не было, но даже он понимал, что надо. — Вы будете заняты? У вас другие дела? — У меня никаких дел нет, Илюш, не переживай, — Горюшев улыбнулся и сел напротив, допивая свой кофе. — Буду сидеть с тобой и следить, чтобы не стало снова плохо. Ты ешь, ешь. Отпив последний глоток, Сергей отправил чашку в раковину, не находя сил сразу её вымыть. И снова сел за стол. Под глазами залегли тёмные круги, но он держался ради парня, чтобы поддержать его и не заставлять беспокоиться ещё и о себе. Вот только такие слова не особо успокоили Агипова. Он простыл, но не ослеп, так что молча влив в себя весь суп, что был в тарелке, он вызвался сам помыть посуду. А Горюшева попросил, прежде чем тот снова его остановит и не позволит делать что-то по дому: — Сергей Александрович, а может, вместе посмотрим этого, как его? Гроттера? Диван у вас большой, можно ведь туда перетащить подушки и одеяло? Мне бы не хотелось весь день просто лежать в постели, а так веселее будет. Нет? И пока Горюшев соображал, Илья мигом включил воду и начал отмывать всю посуду, ведь у мужчины не нашлось сил даже на ту, что осталась после готовки завтрака. Наблюдая такое рвение помочь, Сергей наконец сдался и позволил себе устало выдохнуть. Да и идея, честно говоря, пришлась ему по душе. — Ты прав, давай так и сделаем. Только я сначала в аптеку сбегаю и потом диван расстелю. Сам не берись, дождись меня. Больше ничего не говоря, Горюшев оделся и пошёл в аптеку, благо, она была в соседнем доме, а когда вернулся, стал подготавливать всё к «тюленному» отдыху. Диван он разложил, создав ещё больше места, потом застелил, а вдобавок принёс побольше подушек и два мягких пледа. Вместе всё это выглядело более чем привлекательно. — Ложись. — Сергей позволил Агипову устроиться первым, а сам подтащил к дивану журнальный столик, на котором оставил термос с напитком и лекарства, которые Илье предстояло пить по часам, согласно инструкциям. Затем улёгся рядом и включил на телевизоре фильм, под который вскоре успешно задремал. От чего сам Агипов был собой очень доволен и даже немного горд. Он старался двигаться как можно меньше и тише, чтобы не мешать сну учителя. И каждое действие, когда нужно было выпить таблетку или сходить в туалет, выполнял с необычайной осторожностью. Впрочем, это было не трудно — увлечённый фильмом, парень едва ли вспоминал про потребности организма и лекарства. Детская история про мальчика-волшебника оказалась настолько интересной, что Илья посмотрел о нём четыре фильма подряд, сопереживая героям, но, к сожалению, ни с кем из них себя не в силах ассоциировать. Когда закончился последний фильм, парень выключил телевизор и взглянул на спящего рядом Сергея, ощущая себя от этого куда комфортнее, чем когда приходилось засыпать одному в комнате. Всё же жизнь в детском доме сказывалась, но дело было не только в этом. Повернувшись на бок и сложив руки под подушкой, он стал рассматривать лицо мужчины с особой тщательностью, впервые получив такую возможность. Сейчас можно было не бояться, что Сергей Александрович оторвётся от своих тетрадей или внимание с дороги переключится на Илью. Нужно было только держать себя в руках и не прикоснуться к спящему, как того желало сердце. Он многого не знал об этом мире, но всё же что-то понимал в себе. Да, он был трус. И как бы Горюшев ни доказывал ему обратное, это не становилось меньшей правдой. Страхов было слишком много, и теперь добавился ещё один: что Сергей Александрович узнает о нём правду и возненавидит так же, как и остальные. Это был ужасающий исход. Как он переживёт тот миг, когда взгляд этого человека из доброго превратится в гневный? Когда ласковое «Илюша» станет жёстким или, что ещё страшнее, просто исчезнет, уступив место игнору? Вопросы, которые, к счастью, остались без ответа благодаря заболевшему организму. Агипов уснул быстрее, но с мягкой улыбкой, потому что рядом лежал самый важный в его жизни человек. Следующий день начался рано, но уже по заведённому сценарию: водные процедуры, завтрак и лекарства, а после — отдых на диване. Сергей бережно следовал всем инструкциям в лечении, чтобы Илья скорее восстановился. Правда, юноша, наоборот, изо всех сил рвался снова выйти на улицу. — Сергей Александрович, — канючил он, — ну пойдёмте. Чего дома сидеть? И «Поттера» мы уже досмотрели… — У тебя постельный режим. Ты только температурить перестал. Лучше перестраховаться. — Я устал уже лежать… Бока болят и скучно. — Заметив насмешливый взгляд мужчины, Илья тут же попытался оправдаться: — Нет, я не в том смысле… С вами не скучно, просто дома, ну… — Да я понял-понял, не переживай, — Сергей не удержался, засмеявшись. Милая неловкость и неуклюжесть Агипова в общении покоряли его из раза в раз. — И всё равно я переживаю. Ты и так из-за меня заболел, я себе не прощу, если тебе станет хуже… Давай ты ещё денёк побудешь дома, а там посмотрим. На том Горюшев решил, что тему закрыли, но ближе к обеду Илья снова взялся его упрашивать. Стоило огромных усилий не поддаться сразу и не разрешить мальцу всё, чего тот хотел. Вместо этого мужчина долго приводил аргументы, уговаривал потерпеть какие-то сутки — у них же ещё столько времени впереди, всё успеют. Но Агипов будто не верил ему. — Пожалуйста, ну когда я ещё в Питер попаду? — По наивности глаза подростка были сравнимы с котиком из «Шрека». — И получается что — я ехал сюда болеть? Мы ведь целый день потеряем! Давайте хотя бы в музей? Тут их много. И в них не холодно. Пожалуйста, Сергей Александрович, мне очень посмотреть хочется… Последовала долгая пауза, за которую Сергей пытался решить, как ему поступить и какое из принятых решений может оказаться правильным. С одной стороны, было здоровье ученика, о котором он беспокоился, а с другой — его душевное состояние. До Питера учитель ни разу не видел парня таким счастливым и открытым… Это дорого стоило и стало той последней каплей, что перевесила чашу весов. — Ладно, — выдохнул Горюшев, отодвигая от себя пустую тарелку. Они как раз пообедали. — Но у меня условие — по улицам зря не шастаем. Поездим сегодня на машине, и из неё только в музей и обратно. Договорились? Илья активно закивал. Им были бы приняты любые условия взамен на прогулку и возможность ещё немножко посмотреть на Санкт-Петербург, теперь уже с другой стороны. Маршрут подбирали вместе, исходя из доступности музеев и тех мест, которые Илья хотел посмотреть в обязательном порядке. Хотя планетарий в итоге предложил добавить именно Сергей. — Я был там в детстве, и мне очень понравилось, тебе тоже нужно хотя бы разок в нём побывать, пока не вырос и не стал таким же занудой, как и все мы. — Вы не зануда, — улыбаясь, возразил Агипов, пристёгиваясь на переднем сидении. Горюшев тоже улыбнулся, заводя машину. — Выбирай, что будем слушать — сегодня полностью твой день. Первым делом они посетили несколько военных и военно-морских выставок, читая таблички, разглядывая экспонаты и обсуждая увиденное. Сергей не зверствовал, позволяя в помещении снимать шапку и перчатки и ослаблять шарф, чтобы просто висел на шее, но тщательно следил за самочувствием подопечного. Боясь совершить ту же ошибку, что в первый раз, и заметить его ухудшение слишком поздно. — Что у нас следующим в списке? — спросил он, стоило им вернуться в авто и заглянуть в телефон. — Ага, точно, «Гранд макет». Это должно быть любопытно, поехали. «Научи меня быть счастливым Вереницей долгих ночей, Раствориться в твоей паутине И любить ещё сильней». (Би-2 — Научи меня быть счастливым) От одной точки до следующей ехали под нестареющих Би-2, которых Сергей недавно открыл Илье. Тексты и музыка создавали особую атмосферу и, казалось, отзывались в душе чем-то ностальгично знакомым… Парню нравилось класть голову на подголовник сиденья и смотреть на дорогу, пока за окном пробегали дома, мосты, люди, впечатываясь в память пусть и смазанными, но яркими картинками. — Вот мы и на месте. Пойдём скорее. — Найдя, где припарковаться, Горюшев повёл ученика к зданию. Внутри было шумно и светло: люд толпился у разных сторон стенда, громко разговаривая и фотографируя то себя, то миниатюры. Пришлось немного потолкаться, чтобы пройти к самому макету, а затем обойти его почти весь, дабы отыскать конкретно Санкт-Петербург. Попутно вдоволь насмотревшись на остальные регионы, оценив каждый по достоинству. — О, смотрите, мы же тут были! — Агипов с горящими глазами ткнул пальцем в миниатюрную Дворцовую площадь, а второй рукой подёргал Сергея за рукав, чтобы тот точно ни на что не отвлёкся и смотрел, куда указывают. — Да, всё верно, Илюш, — но Горюшев и не собирался смотреть ни на кого и ни на что, кроме своего ученика. Улыбаясь, он тоже вытянул свободную руку, пальцем выводя зигзаг. — А вот так я тебя вёл к «Авроре»… Видишь? Вот и она. Илья расплылся в счастливой улыбке, подаренной исключительно Сергею, но затем так же быстро вернулся к созерцанию. Он обошёл маленький Питер со всех углов, рассматривая каждое здание и памятник, ужасно радуясь, когда узнавал то или иное благодаря рассказам учителя. А Горюшев просто не решился его прерывать, позволяя забыть обо всём на свете и наслаждаться моментом. Совершенно не следя за временем. И только когда прошло примерно часа три, он подумал, что пора оторвать подростка от макета и свозить куда-нибудь ещё, но уже в более спокойную обстановку. Подойдя к нему, мужчина наклонился, чтобы его было слышно за шумом голосов и вспышек, и спросил, не устал ли Илья и не хотел бы уйти. — Мне здесь нравится. — Ответ ожидаемый. Агипов даже выпросил у математика его телефон, чтобы сделать несколько фото. Не особенно удачных, чуть-чуть смазанных, но зато наполненных магией этого места. Сергей мягко улыбнулся, заглядывая ему в глаза. Очевидно, парень был счастлив, однако ещё не до конца здоров. Так что стоило его поберечь. — Понимаю, Илюш, здесь и правда здорово, но мы договаривались, что ты будешь меня слушаться. И мне кажется, нам стоит немного расслабиться и побыть где-нибудь, где гораздо тише и меньше народу. — Может… тогда в планетарий? Помните, вы днём говорили. — Конечно, это отличная идея. Так они и сделали. И меньше, чем через час, полулежали в мягких, глубоких креслах, слушая неспешный рассказ о далёких галактиках. Горюшев едва не заснул, утомлённый долгим днём, но это была приятная усталость. К тому же он готов был согласиться, что такой отдых был гораздо полезнее и веселее обычного сидения в четырёх стенах. Однако мужчина стал задумываться, что его беспокойство об Илье зарыто чуть глубже, чем простое чувство ответственности перед учеником. Одного лишь осознания этого он боялся, как огня. Нельзя было поддаваться подобным эмоциям, нельзя было дать и намёк на них, чтобы не травмировать Агипова ещё больше. И пусть это означало борьбу с самим собой — так было лучше для них обоих. Сергею не хотелось своими же руками разрушить то, чего Илья добился с таким трудом. — Фух, — после двухчасовой документалки оба были выжаты окончательно. Илья аж тяжело вздохнул, когда забрался в машину. — Что, вымотался? — Мужчина держался — ему предстояло их ещё домой довезти, но тоже хотел только поесть и спать. — Ага, — Илья кивнул. — Но это было круто! У меня такого никогда не было… Столько всего в этом городе есть. Теперь я понимаю, почему вы его так любите… Повезло вам здесь родиться. — Это, Илюш, не везение — это лотерея. Но ты прав, город и правда волшебный. — Горюшев выехал с парковки на дорогу, направляясь в свой район. — Кто знает, может, подтянешь знания, потом выпустишься из школы, сдашь экзамены и поступишь куда-нибудь в Питере. Здесь много вузов и колледжей, ты точно сможешь найти что-то, что тебе понравится. Глядишь, в гости будем к друг другу ходить… Илья слушал с улыбкой, тихо отвечая, что о таком мог только мечтать. За день впечатлений было совсем уж много, да и болезнь никуда не ушла, так что, убаюканный дорогой, он неизбежно почувствовал, как тяжелеют веки. А к моменту, как они добрались домой, и вовсе чуть не уснул. Сергею пришлось весь подъём на лифте до квартиры придерживать его рукой, чтобы вдруг не упал и не ударился. — Илья, ну что ты так?.. Почти дома уже, потерпи немного, сейчас только дверь открою. — Горюшев «опёр» парня о стеночку, а сам полез за ключами, после чего помог подопечному зайти внутрь и раздеться. Совсем как в первый раз, после погони, но, благо, сейчас ситуация была гораздо приятнее. Тащить его, разморенного и сонного, куда-то, кроме спальни, Сергей посчитал кощунством. Поэтому, раздев Агипова до футболки и белья, уложил в постель и плотно укрыл одеялом. — Спи, — тихо прошептал он, погладив Илью по голове, — добрых снов. И вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.***
На следующий день они посетили ещё несколько музеев и также с подачи Ильи, что не прекращал уговоры с самого утра. В этот раз его восторг был вызван посещением зоологического музея, в частности, гигантским скелетом синего кита, что заставил парня замереть на месте и даже не дышать несколько секунд от шока. А потом он обошёл каждый сантиметр из двадцати семи метров, рассматривая с необычайным интересом каждую кость. — Смотрите, Сергей Александрович! — и вновь эта фраза была самой популярной, которую юноша мог выговорить. — Смотрите, какие собачки! Прям как настоящие! Это в разы круче, чем уроки биологии за всю мою жизнь. Ооо, а это целый этаж рыб?! Смотрите, как много птиц! — каждый новый этаж вызывал бурю эмоций в подростке, и, забыв о болезни, он бежал вперёд. Пожалуй, будь Агипову десять, он бы не привлекал к себе столько вопросительных взглядов, но когда здоровый взрослый парень едва ли не липнет к стёклам — это вызывает недоумение. Впрочем, Илья не особо шумел и не мешал другим посетителям даже своими редкими восторженными окликами. — Они такие красивые… А это всё настоящие животные? Жалко их… — Илья остановился перевести дыхание возле двух рычащих тигров, но не в силах отвести от них взгляда. Сергей Александрович лишь снисходительно улыбнулся. — Да. Но многие животные умирают естественным путем, не всех их убивают на охоте, если ты об этом. По музею они бродили очень долго, поэтому на этот раз успели только в два. Вторым оказался музей теней, но такого же бурного восторга и заинтересованности парень не проявил. Нет, ему было интересно, но и усталость стала сказываться, да и после огромных скульптур тени впечатляли слабо. После экскурсии решено было ехать домой. Там, сытно поужинав, они устало растеклись по всей длине дивана и выбирали, что посмотреть. — Ты точно спать не хочешь? Я же вижу, глаза трёшь, — Сергей проследил, чтобы Илья съел всю свою порцию, выпил таблетки, и теперь намерен был уложить его спать, но подросток сопротивлялся как мог. — Времени-то только начало восьмого. Я же не ребёнок, чтобы так рано ложиться. Давайте лучше посмотрим что? Столько ведь фильмов интересных… — Ну ладно, — сдался математик, наткнувшись глазами на фильм, — как насчёт ужасов? Нравятся такие? Илья, как уже стало обычным, повёл плечом, отвечая «не знаю», и Сергей включил фильм. А пока шли титры и рассказывалась предыстория, вновь принёс подушки с одеялом в тайной надежде, что парень уснёт раньше. Но Агипов не только не уснул, но и стал умолять включить вторую часть после первой. Как ни старался, Горюшев не смог ему отказать, а потому уснули они далеко за полночь, без сил разбредаться по своим кроватям. А с утра мужчину разбудил странный шум из кухни. Продрав глаза, он сначала сел, широко зевнув, а затем встал с дивана и пошёл в сторону звука. — Илья? У тебя всё хорошо? Ох, что тут… — Извините, Сергей Александрович… Я просто хотел вам кофе сварить… Агипова застали за тем, как он оттирал от плиты сбежавший кофе, пристыженный тем, что не смог сделать всё с первого раза. Хотя, признаться, и не знал, как вообще правильно делать. Сергей не стал его ругать, даже не думал о таком, лишь мягко отобрал тряпку, бросив её в раковину, и стал учить, как готовить приличный кофе. Затем последовала яичница с тостами, и уже через полчаса они мирно завтракали в компании друг друга, обсуждая планы на день. Те практически не отличались от предыдущих — прогулка и посещение музеев. Илью насыщали культурой и наукой по полной программе, а тот ничуть и не возражал, чем радовал своего учителя. — Как ты себя чувствуешь? Ночью вроде не кашлял почти… — Всё хорошо, — подтвердил парень. — Мы же сегодня пойдём в музей Арктики? — И не только, — кивнул мужчина, — у нас в списке ещё парочка мест осталась. Так что беги, собирайся. Чем раньше выйдем — тем быстрее доберёмся. Второй раз повторять подростку не пришлось. Он буквально исчез из-за стола, убегая к себе в комнату, пока мужчина по-быстрому вымыл грязную после них посуду. И после тоже ушёл собираться. Начали прогулку и правда с музея Арктики и Антарктики. Илью было не оторвать от диорам с животными, да и Сергей тоже был не прочь посмотреть на них. Правда, больше с ностальгической точки зрения, когда вот так по всем выставкам и экспозициям его водили родители, а иногда бабушка с дедушкой… Рядом с учеником он возвращал себе то чувство покоя и беззаботности, когда вся жизнь впереди и ты ещё не познал её коварности. Жаль только, что у Агипова было наоборот. Но, возможно, сейчас у него могли появиться приятные воспоминания. Пусть бы только об одном взрослом, которому не всё равно, и об одном городе, что так и останется небольшой зимней сказкой. Обойдя все залы и сделав с десяток фото, они отправились дальше. А по пути Илья с большим энтузиазмом делился своими впечатлениями, говоря о том, что ему запомнилось больше всего. Сергею даже захотелось купить ему новый смартфон, чтобы парень делал снимки самостоятельно и они хранились у него на память. Но останавливал себя, боясь, что такой подарок подросток не примет. Да и, зная его окружение, дорогую игрушку могли легко отобрать… — Вот это место посовременней, — объяснял мужчина на подходе к очередному пункту их списка, — музей Оптики. Нашёл в интернете, пишут, что здесь очень классно. Проверим? Илья с улыбкой кивнул, доверяя выбору Сергея безоговорочно. Что, несомненно, тронуло сердце Горюшева очень глубоко. Но ещё радостней он стал, когда увидел, что ученику и правда интересно. Присоединившись к группе, они следовали за экскурсоводом и пробовали все «интересные штучки», что были представлены и к которым можно было прикасаться. Илья успел полюбоваться голограммами, поиграть на лазерной арфе, узнать, какие технологии используются в кино, и ещё много чего другого… Выйдя оттуда, он долго не мог перестать обсуждать увиденное и постоянно говорил Сергею спасибо. И мужчина был бы полным глупцом, если бы соврал, что не был доволен собой в такие моменты. — Ну что, теперь осталась только Кунсткамера. — Горюшев переключил передачу, вклиниваясь в поток машин. — Или, может, ты проголодался? Хочешь, сходим куда-то, поедим? Тут всё под боком, в общем-то… — Нет, я не голодный. — Агипов замотал головой. — Давайте сначала в музей, а потом уже поесть… Уже почти вечер, а нам столько посмотреть ещё нужно… И он оказался прав — смотреть и правда было на что. А всё потому, что количество экспозиций и их разнообразие поражали воображение. Поначалу Илья даже растерялся, не зная, куда пойти первым, но согласился, когда Сергей предложил начать с астрономической обсерватории. К их удаче, Сергей заранее скачал маршрутный лист, и по нему они постепенно передвигались от зала к залу, осматривая их настолько детально, насколько хватало сил и интереса. Что-то они проходили быстро, как в зале с Японией и Северной Америкой, а где-то задерживались подольше — когда Илье хотелось пристальнее осмотреться. Горюшев не возражал. Он и сам увлёкся, читая таблички, вспоминая уроки истории и географии, чтобы также поделиться этим с Агиповым. И украдкой любовался им, увлечённым и радостным. Мысленно коря себя за это, но не в силах отвести глаза. Как хорошо, что парень ничего не замечал и не мог испуганно отшатнуться от учителя… Закончив на первом этаже, они поднялись на второй и обнаружили ещё больше интересного: значительную часть Азии, выставки о разных её частях и первые естественнонаучные коллекции Кунсткамеры. Илья был в восторге, но под конец немного расстроился, когда они не успели попасть на остальные этажи. Время работы музея подходило к концу, да и они тоже значительно устали за целый день. Нужно было ехать домой и хорошенько отдохнуть, потому что завтра их ждала дорога назад. Вспомнив об этом, Илья приуныл почти на весь вечер. И Сергей, что за ужином, что за фильмом после, думал, как его подбодрить. Придумав кое-что уже перед тем, как провалиться в сон…***
Проснулся Горюшев рано. Быстро привёл себя в порядок, оделся и как можно тише покинул квартиру. Ненадолго, всего на пару часов, пока искал Агипову подходящий подарок на память о Северной Пальмире… А выбирать пришлось тщательно. Не очень хотелось дарить что-то банальное, однако громоздкий или дорогой подарок тоже был риском — Сергей боялся, что красивую вещь могут украсть или сломать. Просто назло Илье, из-за его статуса изгоя. А потому выбор пал на несколько простых, но, как он надеялся, памятных вещей. Небольшой магнитик в виде Казанского собора, скетчбук с видом на питерские крыши и в дополнение к нему — несколько фото, сделанных за время их прогулок. Сергей специально выбрал лучшие и распечатал их, чтобы вложить внутрь блокнота, а дополнил подарок десертом — шоколадным фонданом, аккуратно упакованным в симпатичную коробочку. Илья любил сладкое, и мужчине захотелось привезти ему что-то более изысканное, чем печенье или вафли. — Доброе утро! — К моменту, когда Илья встал, Сергей успел вернуться, переодеться и начать готовить сытный завтрак, чтобы набраться сил перед долгой дорогой. Подарки ожидали получателя на столе. — Как спалось? Температуры, кашля нет? — Нет. — Сказать, что Илья был грустным — ничего не сказать. Он едва ли не плакал, настолько сильно мысли о возвращении были ужасны. Но что поделать? Подросток понимал, что выхода нет, но от этого на душе и сердце легче совсем не становилось. Когда ему указали на подарки, подросток без особого энтузиазма заглянул в пакет, выуживая по очереди сувениры на стол, а потом прикусил нижнюю губу, долго рассматривая вещи в молчании. Но не успел Сергей спросить, в чём же дело, как подросток угрюмо приблизился к нему и крепко обнял, сжимая плечи учителя, словно желая слиться с ним, спрятаться в его теле и не покидать этот островок рая под названием «его мир». — Спасибо, Сергей Александрович, — голос школьника охрип, он держался из последних сил, но, когда отступил, смог лишь виновато опустить голову, потому что глаза наполнились влагой. Сев за стол и тем самым отгородившись от математика, парень стал внимательно рассматривать каждую вещь по очереди. На мгновение слабая улыбка возвращалась к нему, когда воспоминания оживали, взрываясь яркими красками перед глазами, но затем он погружался вновь в своё состояние меланхолии. — А это что? — Коробка с десертом осталась напоследок. Школьник крутил её, не решаясь открыть, и наконец поднял глаза на мужчину. — Это лучше сейчас съесть или оно до дома доживёт? — Это фондан. И нет, до дома он вряд ли доживёт, — задумался мужчина, — съешь после завтрака. Глядишь, снова улыбнёшься — это очень вкусно. По крайней мере, мне так пообещали. Горюшев пытался поддержать парня, создать для него более лёгкую атмосферу, чтобы сбить немного уровень трагизма. Но понимал, что Агипов переживает не беспочвенно — его-то уж точно поджидали новые конфликты, драки и оскорбления. И всё же Сергей старался думать о хорошем, как, например, о том, что Илья сам его обнял. Такое проявление чувств было в новинку, но значило, что хотя бы один человек в его жизни заслуживал доверия. — Держи. — Мужчина поставил на стол две полные тарелки. — Приятного аппетита. — Вам тоже, — Илья снова попытался улыбнуться и принялся есть, вновь хваля кулинарные способности учителя. Быстро расправившись с завтраком, парень достал из коробки свой десерт и с наслаждением съел каждую ложку. И все эмоции удовольствия и наслаждения были на его лице. Закончив, парень снова поблагодарил учителя. — Это было невероятно вкусно. — На лице ещё какое-то время держалась улыбка. Заряда счастья хватило даже на несколько часов поездки, но чем ближе был родной дом, тем угрюмее вновь становился Илья. Уже у дома он ещё раз поблагодарил учителя и, забрав рюкзак с заднего сидения, поспешил в свой подъезд с единственной мыслью: где спрятать драгоценные подарки?
