Точка опоры

Майские праздники для Ильи всегда были чем-то незначительным и запутанным. Он не понимал, почему они учатся через раз на протяжении недели и что такого замечательного в числе один на календаре. Но зато теперь предвкушал нечто приятное, ведь это значило, что у Сергея Александровича будет чуть больше выходных, а у него самого — шанс уговорить побыть просто вместе, а не заниматься каждую свободную минуту математикой. Занятия они возобновили по всем предметам. Перед некоторыми учителями Илья извинялся сам по несколько раз, хотя они явно вошли в положение и не злились больше. Впрочем, нагрузка увеличилась, и Агипов честно сомневался, что «злость» прошла. Да и что-то ему подсказывало, что летних каникул у него также не будет. Невелика потеря, но малоприятная морально. — Ну всё, дальше сделаешь эти два задания и пойдём обедать, — Сергей нежно провёл по волосам школьника и, закрыв учебник за восьмой класс, встал из-за стола. Нужно было приготовить поесть и порадовать Агипова свежим салатом из помидоров и огурцов, которые пришлись парню по вкусу в прошлый раз. После обеда они привычно разместились на диване, и пока Илья искал, что им посмотреть, Сергей задремал. Свою работу он любил, но с появлением в их стране ЕГЭ и ОГЭ в мае начинался сущий ад, и учителям едва хватало своих выходных, чтобы даже не накопить, а хотя бы восстановить силы для следующей рабочей недели. Горюшеву показалось, что он закрыл глаза лишь на мгновение, но когда открыл их вновь — Илья уже что-то смотрел. Причём весьма увлечённо, уплетая оставшееся печенье с чаем. — Что это у тебя там? — Потерев глаза пальцами, он сощурился, присматриваясь к экрану, в котором несколько человек громко о чём-то переговаривались и спорили. — Ток-шоу? Серьёзно?.. Не замечал у тебя интереса к такому. — Ну, я просто искал тот фильм, который выпал в рекомендации, а случайно наткнулся на это. Вроде интересно… Илья на мгновение оторвался от экрана, одарил учителя улыбкой и вновь стал смотреть на ведущего, что продолжал вещать о вещах, недопустимых в цивилизованном обществе. О людях, которых стоит изолировать, о родителях, что ничего не предпринимают или не хотят замечать явное. «За последние месяцы произошло несколько громких историй с насилием над детьми, в которых фигурировали работники образования. В Рязанской области учитель ублажал себя перед семиклассницей, на Камчатке замдиректора заподозрили в сексуальном насилии над ученицей младших классов, в Архангельске по подозрению в непотребной переписке задержали и.о. министра образования» — вещал лощённый мужчина с телеэкрана, а в следующую минуту в студию пригласили именитого психолога, что начал объяснять, как обезопасить детей. Неуютно заёрзав на месте, Сергей бросал непонимающие взгляды с ноутбука на Агипова и обратно, не зная, как это комментировать. В голове творился полный бардак, в конце концов мужчина просто притих, с ужасом наблюдая «представление» на экране, в котором учителей-педофилов обвиняли во всех смертных грехах. И, в общем-то, были правы, но Горюшеву становиться в один ряд с ними совсем не хотелось. — Тебе правда это интересно? — Ну вроде бы, а что? Кажется, Илья совершенно не понимал причину беспокойства собеседника. — Такие странные вещи в мире, кругом. Я даже не знал, что учителя могут такое делать, — голос школьника утонул в криках с экрана, а затем другой психолог продолжил мысль своего коллеги: «Обычно педофилы — это родственники, друзья родителей, учителя, преподаватели в кружках и так далее. Они, как правило, действуют нерешительно: присматриваются к ребёнку, подходят к нему с осторожностью. Сначала чуть коснутся и смотрят, какая будет реакция — сообщит ребёнок родителям или нет». Затем последовали долгие обсуждения, что следует предпринимать родителям, со вставками интервью жертв, которые хоть как-то, в любом виде, подверглись домогательствам: от простых переписок в социальных сетях до более серьёзных вещей. — Сергей Александрович, — Илья снова повернулся к мужчине. Он так и не смог определиться, как к нему обращаться, а потому в одном разговоре мог незаметно для себя перейти на «ты», а затем снова перепрыгнуть на «вы». — А зачем они это делают? Неужели не понимают, что дети всё расскажут? Зачем их вообще в школу берут? Вздохнув, математик собрался с мыслями и ответил настолько серьёзно, насколько мог. — У педофилов, к сожалению, на лбу не написано, кто они такие. С виду это часто обычные люди, приятные, вежливые. На них подумаешь в последнюю очередь… Сергей избегал смотреть в глаза Илье, задумываясь: а сам он не такой же, как эти ублюдки? И от подобных размышлений становилось не по себе. — Они знают, что делают, и выбирают детей запущенных, без должного родительского внимания, изгоев в классе, для которых немного доброты и ласки покажется манной небесной. — С каждым словом ему становилось всё более неловко. — Потому дети особо не рассказывают, что с ними творится, их даже могут запугивать или шантажировать, чтобы помалкивали… А даже если в семье доверительные отношения, увы, взрослые часто не верят в такие рассказы. Это проблема. Да и не принято у нас говорить о сексе, половом воспитании и прочем — грешно ведь, не по-людски, вот только страдает от этого очень много сфер жизни. Наконец Горюшев умолк, погрузившись в мысли, непростые и неутешительные. Конечно, он был не совсем тем, о ком говорили в передаче и кого там обвиняли в растлении, но в какой-то мере и сам преступил черту. Пусть Илья был на пороге совершеннолетия, гормоны всё ещё правили его сознанием, и, боялся мужчина, он не мог осмысливать всю ситуацию здраво. А вот ему бы стоило. Нужно было держать себя в руках, нужно было быть осторожнее и не навредить Агипову своими чувствами, даже если те взаимны. — Илья, ты… — Он не мог подобрать слов. Прочистив горло, учитель повернулся к парню, глядя ему в лицо. — Ты считаешь меня таким же чудовищем? Только говори правду, не боясь меня задеть. Я и сам понимаю, что не должен был тебя трогать, ты ещё слишком юн, а я… Поддался чувствам, дурак. — Что? — Илья выглядел удивлённо, а когда смысл сказанного до него дошёл, то отреагировал слишком бурно, воскликнув: — Нет! Вы не такой! Никогда об этом не думайте! Вы хороший! Вы… Парню даже пришлось сделать один глубокий судорожный вдох перед тем, как продолжить. — Пожалуйста, больше никогда не сравнивайте себя с ними. Эти люди… они всё делают для своих желаний, а вы мне помогаете по-настоящему. К тому же, — Илья кисло усмехнулся, — они растлители. Там детишки невинные и всё такое, а я какой же невинный? Что, в конце концов, вы можете сделать такого, чего не сделали до вас? Разве что снова нежно поцеловать. — Подросток хитро улыбнулся и подвинулся ближе, а после и вовсе лёг рядом с учителем, нагло обнимая себя его руками, прижимаясь спиной к чужой груди. Горюшев ощутил, как тугая стальная пружина вокруг его груди ослабла, и он облегчённо выдохнул, продолжая обнимать Илью уже самостоятельно. — Спасибо, что не думаешь так. Я просто очень боюсь навредить тебе… Ты мне дорог, понимаешь? Мне страшно оступиться и сделать что-то не то. Снова. Как бы ему хотелось, чтобы Агипову не пришлось переживать подобного, чтобы тот и правда рос невинным и счастливым, а они, возможно встретились позже… Но тогда бы и не были собой, а юношу Сергей полюбил таким, каким он был сейчас, лишь надеясь, что сможет вытащить его отсюда настолько, что весь предыдущий кошмар забудется, как страшный сон, и не будет никак влиять на Илью. Мужчина зарылся носом в волосы ученика, вдыхая его запах и оставляя несколько мягких поцелуев у него на шее. Слишком велико было искушение и желание стереть нежностью и лаской всю боль, все раны и старые шрамы, что достались когда-то Агипову; чтобы он знал, что может быть любим и принят безоговорочно. В тот день они ещё несколько часов обсуждали подобные шоу и проблемы общества. Илья очень многое не понимал, задавая порой простые и весьма наивные вопросы, в духе: почему бы всем не жить мирно? Потом они добрались до фильма, с которого всё и началось, под конец учитель вновь заснул. Илья не возражал и даже звук убавил, стараясь и сам не шуметь, лишь бы Сергей Александрович отдохнул. Через пару дней Горюшев вновь вышел на работу, а школьник, как послушный домашний пёс, стал ждать. Впрочем, одиноко ему не было. Артур Викторович спрашивал об этом пару раз, намекал, не хочет ли парень гулять на улице, веселиться вместо того, чтобы торчать месяцами в четырёх стенах, но Илья лишь улыбался и отнекивался. Ему было хорошо. Учитель русского этого не понимал и каждый раз снова и снова поднимал подобные темы. — Артур Викторович, — Илья дописал последнее предложение и отложил ручку в сторону. Сегодняшние два часа они занимались очень усердно, и у парня даже пальцы онемели в том месте, где он сжимал корпус ручки. — Да хорошо мне дома. Ну что вам всё не нравится? Тут мне хорошо. Тут безопасно, а там можно нарваться на неприятности. — И что, прям везде поджидают? Хоть в парк какой-то сходи, воздухом подышать. Не поверю, что Серёжа тебя там на привязи держит… Наверняка будет рад, если ты заживёшь полноценной жизнью. Логинов и правда не понимал. Он сам-то едва ли бывал в отношениях, ограничиваясь быстрыми связями без обязательств, и с ужасом представлял себя, сидящим покорно дома, пока партнёр вкалывает на работе. Но Агипова действительно всё устраивало, в квартире Горюшева ему было доступно чуть ли не больше развлечений, чем на улице или в квартире матери. Там вообще было нечего делать, кроме как медленно спиваться и гнить. — А в парке, что ли, безопасно? А если там будут одноклассники? Опять бежать? А если я больше не смогу так быстро бегать из-за ноги? А если догонят? В прошлый раз их не остановили улицы и люди на них… Илья вдруг замолчал, поздно спохватившись, что мужчина может ничего и не знать о злоключениях в школе. И у Артура и правда округлились глаза. Конечно, друг описывал ему ситуацию с Ильёй, но случаев было так много, что некоторые либо мог не упомянуть, либо обрисовать в общих чертах, без деталей. — У вас там, похоже, все с ума посходили… — Вы не знали?.. — тихо переспросил школьник и опустил взгляд на пол, виновато замолкая, словно такое никому нельзя было рассказывать. — Серёга говорил не обо всём, — подтвердил учитель. — Я знаю, что это не моё дело, так что в душу к тебе лезть не стану. Да и, знаешь, больше сужу по себе. Нравится тебе дома — сиди, только, ради бога, не всю жизнь. Агипов усмехнулся, раздумывая над словами про всю жизнь. А может, это не такая уж и плохая идея? — Как думаете, а я смогу куда-нибудь в Питере поступить? Или устроиться работать? Ну… чтобы поближе к Сергею Александровичу… Или он не захочет меня… со мной видеться после школы? Логинов едва удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. «Ну, конечно, захочет!» — вместо этого сказал он. И откуда у них двоих столько сомнений? Знают же, чувствуют, что нужны друг другу, а всё переживают. — Если поднажмёшь, то, может, и не в универ, но в вуз попроще точно сможешь. А работать можно и совмещая с учёбой, и будете там спокойно вместе жить. Школьник даже улыбаться стал шире, словно учитель ему сейчас обрисовал красивое и беззаботное будущее, такое отличное от ужасающего настоящего. — Вот только я не знаю, кем хочу быть. На кого идти учиться… Вот вы как определились? Вы отличаетесь от Сергея Александровича. Не такой… кроткий, что ли… Почему тоже учителем стали? — Меня практически вынудили, у нас с Серёжей мамы — обе учительницы, а мы продолжаем династию. И если его всё устраивает, я до последнего сомневался. Хотя сейчас привык уже, да и нравится мне оболтусов таких на верный путь ставить, — Артур с удовольствием болтал вместо того, чтобы проводить урок. — А ты просто подумай хорошенько, что тебе по душе хоть немного, и туда и меть. А если интересов никаких нет, то просто иди на какую-нибудь хорошую рабочую профессию. Чтобы хоть прокормить себя мог. — О, так вы с ним давно знакомы? — парень словно пропустил все остальные слова мужчины и сосредоточился только на самом важном. Для себя, конечно. — А Сергей Александрович всегда был таким прилежным и добрым? Ну, типа в школе или универе он совсем не… ну это… ничего такого не делал? — Мы с ним со школьной скамьи вместе, — вспоминал Логинов, — я в детстве даже выше него был, это потом Серёга вымахал… А тогда защищал его, учил драться, ходили везде вместе. Хотя вытащить его куда-то, я тебе отвечаю, дело было не из простых. Он же всё сидел, книжки свои читал, а только со мной стал в нормальные игры играть, в войнушки там, казаки-разбойники, по деревьям лазить… На лице у мужчины заиграла тёплая улыбка. Воспоминания были приятные, светлые, да и дружба, что они пронесли сквозь года, всё такая же крепкая. — Я рад, что мы не утратили контакт и до сих пор друг за друга горой. Ты не подумай, то, что я ругаюсь на него, это от большой любви. Просто иначе выражать это не умею. — А потом вы с ним целовались. И часто? — парень прищурился и подался вперёд, к экрану ноутбука, словно это могло как-то повлиять на собеседника. Да и голос у школьника изменился, стал более тихий, но серьёзный. — У вас были отношения? Артур опешил. — Э, мелкий, притормози! Ничего у нас не было. Ну… пара поцелуев по пьяни в юности не считается. Мы с ним не во вкусе друг у друга. — Почему это? — продолжать напирать школьник. — Вы же вон какой. Уверенный в себе. И он. Ещё и друзья, близкие. Значит, много времени вместе проводили. Оба геи. Почему тогда не спали? Он вам не нравится? — Так, тихо, остынь. — Логинов выставил руки вперёд в успокаивающем жесте, будто они говорили в реальности, а не через два экрана. — То, что мы близкие друг другу люди и оба геи, не значит, что обязательно будем спать. Ты вот сам тоже ведь не на каждого встречного готов кидаться? Вот. Мы с ним прошли огонь и воду, я знаю его как облупленного и люблю, но по-дружески. Серёга мне как брат. — Точно? И вы совсем не видите в нём… — Илья замялся, а после задумался, какое слово подобрать, пока его плечи не опустились вниз и он не вздохнул громко и тяжко. — Извините. Просто завидую вам. Вы вон какой. И много лет знаете друг друга. И всё у вас обоих так круто. И друзья, и родители. Я понимаю, конечно, что это очень глупо… Извините… — Семью не выбирают, мелкий, у всех свои проблемы. Даже у тех, кто с виду приличный и зажиточный. Взгляд Артура на миг погрустнел, вспомнились ему отцовские ремни и мамины истерики, когда отказывался поступать, куда велели, но это, к счастью, в прошлом. — А как вы его драться учили? Его тоже обижали в школе? — Ну да, его пытались задирать — маленький, щуплый, ботаник к тому же. Отличная цель. Но я и ещё пара приёмов быстро поубавили желания одноклассников к нему лезть. — А что это за приёмы такие? Можете и меня научить? Илья явно оживился и с большой надеждой в глазах смотрел на учителя. Даже когда его хвалили за успехи на занятиях, парень был заинтересован куда меньше. — По инету вряд ли. Тут же надо удар ставить, блоки правильные… А ты у Серёги попроси, с его феноменальной памятью он до сих пор должен помнить, вот и поможет тебе. — Но до сих пор не помог же. Если и правда помнит, чего раньше не предложил научить? Знает же, как мне достаётся… — парень вздохнул, — он против, скорее всего, чтобы я учился такому. Скажет, наверное, что это глупо и надо учиться больше. — Он идеалист, который верит больше в диалог, чем в насилие. Но тебе ведь защищаться надо научиться, а не атаковать, — рассуждал Логинов. — В крайнем случае, можешь посмотреть на ютубе, там полно видосов со всякими тренировками и подобным. Научишься как-нибудь. Идея с ютубом пришлась Илье по вкусу. Он всерьёз об этом задумался, и стоило попрощаться с учителем, ещё раз извинившись за свои слова, как парень тут же открыл сайт, начиная мучить поисковик. К его удивлению, вариантов выдало много. Настолько, что за несколько часов беспрерывного просмотра разнообразных роликов Агипов узнал достаточное количество интересных фактов о самообороне, психологии и многом другом. А судя по тысячам комментариев, столкнулись с травлей в школе очень многие подростки, и он такой не один. У всех были свои истории, проблемы, результаты, но Илья понимал суть — это распространённое явление, как педофилия, о котором не любят говорить взрослые, а иногда — закрывают глаза. Едва не опоздав на ещё одно занятие, Илья с трудом дождался его окончания, радуясь, что впереди были очередные выходные, посвящённые Дню Победы, а значит, появлялась возможность посвятить себя всего изучению новой темы. Парень нашёл несколько полезных каналов, где мужчины, спортсмены и борцы, показывали приёмы, что могли спасти Илье много нервов, знай он их год назад. Возможно, умей он переворачивать человека вот так и выкручивать за долю секунды руки вот так, то не попал бы в туалет, умоляя о пощаде. И вдруг Агипов замер, потрясённый мыслью, что неожиданно нагрянула: а ведь он не испытывал ненависти ко всем, кто бил. Нет, он, конечно, не считал их хорошими, но и явно жажды смерти не было, как у некоторых комментаторов под видеороликами. Он был слишком занят побегом и выживанием, чтобы оставались силы на ненависть, на мысли о мести. Он так привык быть избитым, что до сегодняшнего дня не представлял себе возможным дать сдачи. Почему? Именно этот вопрос парень задал Сергею, стоило тому появиться на пороге квартиры. И Горюшев явно не был рад такому мозговому штурму в конце ужасно длинного рабочего дня. Поэтому с ответом он медлил, раздеваясь и вяло топая в ванную, чтобы вымыть руки и лицо. Голова гудела и, казалось, вот-вот шлёпнется вниз, будто чугунный казан, под своим весом. Но нет, всё оставалось на месте: и конечности, и Илья, что жаждал поговорить на важную для себя тему. — Честно говоря, — мужчина стоял посреди коридора, вытирая руки тонким полотенцем, пока парень крутился вокруг него, — я не знаю. Может, потому что тебя так сильно затравили, что решить, будто ты можешь пойти против толпы — слишком смелая мысль. А может, потому что ты отличаешься от них и не мыслишь подобными жестокими категориями… Тут ответ надо искать внутри себя. Готов ли ты их простить или же хочешь развязать полноценный конфликт? Вернув полотенце на вешалку, учитель отлучился в спальню, где переоделся в домашнее, а вернувшись, уточнил, нужно ли готовить ужин. Агипов со стыдом признал, что за целый день всё съел, но Сергей не злился. Только устало улыбнулся и попросил в таком случае развлечь его разговором за готовкой. — Рассказывай тогда, как твой день прошёл, как уроки? — Да как обычно, — Агипов улыбнулся и вдруг остановил мужчину, заставив сесть за стол, — я тут подумал, давайте я сам, а вы просто будете руководить. Я когда всё сожрал, совсем не подумал, что вы с работы уставший придёте, а теперь мне совесть не позволяет ничего не делать. Давайте я вам чай пока сделаю? Будете его пить и ждать меня, м? Стоило Сергею едва отойти от удивления и кивнуть, как парень принялся выполнять задуманное. Чайник недавно вскипел, а потому чай на столе оказался весьма быстро, чего не сказать о самом ужине. Делал всё Илья медленно, особенно, когда управлялся с ножом, но зато старательно. А вот развлекать разговором приходилось уже Сергею. Когда же первые ингредиенты были закинуты в кипящую воду и осталось подождать финальной стадии, Илья сел за стол и посмотрел на учителя. — А Артур Викторович сказал, что учил вас драться. А меня научите? — Зачем, Илюш? Удивление не покидало математика в этот вечер. Чай он давно допил, но всё равно вертел в руках пустую чашку, не спеша отправлять её в мойку. — Ты собрался с кем-то драться?.. — Вопрос прозвучал осторожно, Сергей боялся задеть старые раны, но, судя по лицу Ильи, всё в порядке. Он, наоборот, был воодушевлён возможностью научиться защищаться. — Нет, но хочу постоять за себя, — честно признался парень. — На ютубе много всего, но одному сложно практиковаться… Так вы мне поможете? — Я подумаю. После этого разговор вернулся к урокам, экзаменам и школе. Они спокойно поужинали, радуясь компании друг друга, а после, оставив грязную посуду в раковине, плавно перешли из кухни в зал, где Горюшев с радостью бросил «свои кости» на диван. — Наверное, можно тебя чему-то научить. Но только в целях самообороны, хорошо? — В целях самообороны? — переспросил Илья, устраиваясь рядом и выводя ноутбук из режима сна, на экране высветилось недосмотренное видео. — Это типа бегать? Я понимаю, чего вы боитесь. Я научусь драться и сломаю им всем шеи. Но нет, их же много. Просто мне надо научиться хоть чему-то. Может быть, когда-нибудь это спасёт мне жизнь, если буду избегать замкнутых пространств. На последних словах парень изменился в лице, хотя виду старался не подавать. Тот день в туалете оставил свой след, но пока рядом был его любимый учитель, Илья всё переносил стойко. Удивительно легко. И лишь оказавшись у матери дома, парень осознал это. Хорошо ещё, что Горюшев не поднимал тему алкоголя, не допытывался, почему парень напился. Ведь на самом деле это была попытка не просто убежать от реальности, но и заглушить воспоминания, что без Горюшева становились опасны для разума. — Хорошо, я научу тебя кое-чему, что вспомню, но только завтра. Ладно? Сейчас давай лучше включим что-нибудь и разбредёмся спать — сил совсем нет. В подтверждение этому мужчина стал устраиваться на подушках удобнее. Спина после долгих часов работы стояла колом, а шеи и поясницы он вообще не чувствовал. И, к его удаче, Агипов не стал возражать. Он и сам за целый день соскучился по Сергею и теперь помогал ему отдохнуть как следует, сам включая фильм и сам же закрывая ноутбук по его завершению. Горюшев перебирался с дивана к себе на кровать с явным трудом, клюя носом и даже забыв почистить зубы. Илья его не винил и, убедившись, что хозяин дома мирно спит, тоже улёгся, с нетерпением ожидая следующего дня. Утром они быстро позавтракали, и Сергей, сняв со своей кровати матрас, уложил его в зале на полу. Илью учитель заставил сделать полноценную разминку, а сам тем временем просмотрел те видео, которые заинтересовали парня больше всего. — Ну что ж… — неуверенно начал Горюшев, — давай приступать. Иди сюда. Школьник волновался не меньше математика, но, в отличие от мужчины, был ещё и в восторге от происходящего. Сначала они стали вспоминать и повторять всё то, чему учил Сергея Артур в их далёком прошлом. Затем попробовали перенести с экрана ноутбука несколько приёмов захвата противника, а в довершение — отрепетировали, ведь иначе эти плавные обнимательные движения назвать нельзя, уход из захвата шеи. Последнее понравилось Илье больше всего, потому что на протяжении целого часа он валялся с учителем на матрасе, кувыркался вокруг него и громко смеялся, когда Сергей держал особенно крепко и все манипуляции подростка разбивались в пух и прах, ему оставалось лишь смешно подпрыгивать, пытаться атаковать и вывернуться так, чтобы не свернуть собственную шею. Так незаметно пролетело много времени. Они пропустили обед и опомнились лишь тогда, когда в животах требовательно заурчало. Илья лежал на матрасе, взмыленный, потный и красный, как помидор, часто дыша, как в тот день, когда получил свой подарок ко дню рождения. Но теперь виноваты были исключительно физические нагрузки. А ещё парень не переставал счастливо улыбаться, смотря на Сергея как-то по-особенному, с восторгом. — Ну что, проголодался? Горюшев тоже тяжело дышал, отвыкнув от таких активностей. Тренировки он забросил сразу же, как перебрался из Питера сюда, а потому слегка подрастерял прежнюю форму. Но не сказать, что сейчас не занимался в радость. — Так готовить не охота. Ничего, если закажем что-нибудь? Илья только согласно кивнул. Ему нравились дни, когда они заказывали еду из местных заведений, будто на праздник. Да и еда там была непривычная, какая-то другая на вкус, хотя и готовилась из таких же продуктов. С согласием парня мужчине пришлось сделать значительное усилие и подняться. Дальше были поиски телефона, долгий выбор того, чего бы им хотелось, и наконец заказ. — У нас ещё где-то целый час свободного времени. — Сергей отложил телефон, падая обратно на матрас, а Илья тут же подлез ему под руку. — Что будем делать? — Не знаю. Вот так давайте полежим… — парень устроился как можно удобнее и закрыл глаза, готовый даже так уснуть — атмосфера располагала. Окна были везде открыты, и тёплый воздух с тихим шелестом проникал в квартиру. Во дворе было тихо. Настолько, что слышался шум листвы на деревьях, так же убаюкивая уставшего подростка. Стоило закрыть глаза, как сознание уплывало на лодке снов в царство Морфея. Он и правда задремал и проснулся даже не от звонка в дверь, а когда Сергей мягко гладил его по волосам, зовя кушать. На столе уже было всё разложено и даже готов чай. Подростку оставалось лишь прикидывать в уме, сколько времени он был в отключке. Впрочем, это было и не важно. Впереди были ещё выходные, так что час сна в объятьях любимого человека — не такая уж и пустая трата времени. Драгоценного времени. — Сергей Александрович, а в Питере девятого мая идёт парад, как в Москве? Там тоже собираются все жители города посмотреть на танки? — Да, — мужчина подвинул к Агипову его тарелку, — народу обычно набивается много, хотя часто большинство — это приезжие. Но их можно понять, к памятным датам город всегда выглядит особенно красиво. Слышал когда-нибудь про Алые паруса? Не книгу, а праздник. Илья ожидаемо отрицательно покачал головой, он и слыхом не слыхивал об этом. И, пока ел, слушал рассказ Сергея. — Это большое мероприятие для всех выпускников школ в городе. На Дворцовую площадь стекается масса народу, все смотрят концерт, а ночью начинается пиротехническое шоу — настоящее волшебство. Учитель рассказывал вдохновлённо, с улыбкой, забывая даже о еде. — Как-то в детстве, перед первым классом, мама повела меня посмотреть. Она как раз выпустила своих ребят, и мы вместе смотрели на салют и на огромный парусник… Я тогда всей душой влюбился в это зрелище и в Питер, был рад, что родился именно там. Мама ещё пообещала, что когда окончу школу, то снова попаду на праздник, уже участником, но к моему выпуску его лет десять как не проводили. — Почему? — Илья смотрел так жалостливо, будто видел перед собой того юного Сергея, банально отметившего выпускной, напившись с другом вусмерть. — Точно не знаю, но всё прикрыли в 90-х, что неудивительно — непростое было время. Зато сейчас всё вернули, хоть каждый год могу наблюдать… А хочешь поехать со мной летом в Питер? У меня должен быть отпуск в августе, можем съездить, погулять. Никакого другого ответа, кроме как положительного, он и не ждал услышать. И дальше они продолжили спокойно ужинать, оканчивая вечер по старинке, с просмотром кино. А о поездке в город на Неве можно было пока только мечтать, особенно Агипову, которому сначала предстояло сдать все контрольные и закрыть год с более-менее приличными отметками в табеле. Горюшев помогал ему как мог, но сам увяз в бесконечных срезах, самостоятельных, подготовках и отработке заданий, как на экзаменах. В конце мая он был практически без сил, но всё равно умудрялся позаботиться об Илье, подумывая полностью перевести его на домашнее обучение. Что и хотел обсудить с директрисой, правда, получив неожиданный ответ. — А он что, какой-то особенный у нас? — Валентина Николаевна поливала цветок на подоконнике, не глядя на математика. — Говорила я вам, бросайте вы возиться с этим мальчишкой. Не каждому обездоленному можно помочь, а этот ещё и отгрызёт руку, что его кормит, по локоть. — Илья не такой, — вырвалось у мужчины, и он тут же прикусил себе язык. — Я навещал его, пока он был на больничном, и парень успешно занимался с репетиторами. Даже общая успеваемость повысилась, в школе у него слишком много стресса… — Репетиторы? — Директриса повернулась, удивлённо уставившись на подчинённого. — Откуда у его мамаши деньги на них? — Потом снова отвернулась и тише, в сторону бросила: — Если только не обслужила каждого в обмен на занятия. Сергей притворился, что не расслышал. Наконец женщина оставила лейку и села за стол. — Сейчас я всё равно не посажу его на дистанционное обучение. Куда? Конец года, а Лизку… Кхм, Елизавету, его мать, на собраниях не дождёшься, с чего ей подписывать соглашение о его переводе? Нет, давайте уже в сентябре в нормальной рабочей обстановке всё и обсудим. А пока пусть ходит на уроки, если гипс сняли, не то не переведу его в следующий класс за такое количество пропусков. Всё, Сергей Александрович, идите. Идите, работайте и не забивайте себе голову всякими глупостями. И он ушёл, погружённый в собственные невесёлые мысли, радуясь хотя бы окончанию учебного года, вот только новые неприятности лишь ждали своего часа.