Чёрно-белые игры

— Я хочу узнать про этого Николаса Фламеля! Я уверена, что уже слышала это имя, — хмурилась Гермиона, нервно перелистывая учебник по истории магии. — Гермиона, я тебе поражаюсь, — в очередной раз простонал Рон, убирая кляксу из домашней работы по трансфигурации, — откуда в тебе силы на все это? — Я люблю тайны, Рональд. А больше всего я люблю их разгадывать, — самодовольно воскликнула Гермиона. Ты любишь шахматы. Гарри — отбывать наказания у Снейпа… — Эй! — недовольно протянул Гарри, — я же здесь! — Не заметно. Будь ты здесь, ты бы помогал. — Гермиона, я правда не понимаю твоей одержимости этой загадкой, — нахмурился Поттер. — А меня беспокоит другое, — недовольно протянул Рон, и Гарри обернулся к нему, — зачем в школе вообще есть эта загадка. Ощущение, что кто-то специально положил торт посреди стола, и запретил детям его трогать. — Это ваше семейное развлечение, я полагаю? — раздался сзади насмешливый, тягучий голос. — Иди куда шел, Малфой, — огрызнулась Гермиона. — Разве я обращался к тебе, лохматая? — Снова хочешь драки, Малфой? — угрожающе процедил Гарри. — Только если ты не боишься снова быть наказанным, Поттер. Они с ненавистью смотрели друг другу в глаза. Крэбб и Гойл тупо лыбились позади блондина. Гарри понимал, что Малфою осточертела его компания, и он бы снова предпочел полировать кубки в Зале славы в его компании. Пока мальчик раздумывал, какое заклинание применить, чтобы их наказали, к столу подоспел Перси Уизли. — Что здесь происходит? Малфой, Крэбб, Гойл — идите к своему столу. Гарри, убери палочку, иначе я вынужден буду оштрафовать тебя. Гарри успел уловить разочарование в глазах Малфоя. Перси появился крайне не вовремя. — Занимайтесь уроками, нечего обращать внимания на задир, — наставительно произнес Перси и отошел к компании старшекурсников с Пуффендуя. — Если бы я не знал Малфоя, я бы решил, что он нарочно нарывается на драку. Только вот, ради чего? — протянул Рон, не отрываясь от пергамента. Гарри покосился на друга с удивлением. Нет, так точно можно словить паранойю. Кому можно верить, а кому нельзя? Слишком проницательный Рон и Гермиона, упорно призывающая на охоту за камнем. «Не верь никому» — звучит в голове жесткий голос Блэка. Никому. Что же случится быстрее: закончится этот цирк или Гарри съедет с катушек? — Думаю, нужно выбить разрешение в запретную секцию, — нахмурилась Гермиона, — или как-то еще туда пробраться. — Когда-нибудь Макгонагалл хватит удар. Когда она узнает, что ты за человек, Гермиона, — сказал Рон, скатывая свою работу в свиток. — Сыграем в шахматы, Гарри? Он потянулся к сумке, и вынул из нее потрепанный набор для игры. — Белый ходят первыми. Твой ход. *** Он почти ожидал привычного треска в камине, поэтому бросил не оборачиваясь: — Не тряси пепел на ковёр, пёс. За спиной хмыкнули, послышалось нарочитое топтание и отряхивание. Снейп закатил глаза — кто-то не меняется с годами. — Опять спиваешься в гордом одиночестве? — Это твоя стезя, Блэк. Я же просто наслаждаюсь хорошим напитком у камина. — Рискну испортить тебе праздник. — Рискни. На низком столике расположился красивый хрустальный графин с янтарной жидкостью и два стакана. Оба кресла развернуты к камину, в котором потрескивает огонь. В комнате нет ни намека, что сегодняшняя ночь — Рождественская. Над камином не развешаны разноцветные носки, нет ни мишуры, ни елки, ни (упаси бог!) омелы. Только двое усталых мужчин, попивающих огневиски, и старые часы, чьи стрелки медленно ползут к полуночи. Этим двоим нет нужды болтать, ссориться или смеяться. Им не нужны громкие тосты и торжественные речи. Они не станут поздравлять друг друга с праздником. Но оба они мысленно раз за разом поднимают бокал за одно и то же — чтобы эта игра скорее закончилась. Вот только помнят ли они, как жить не играя? *** — Кажется, мама прислала тебе подарок. Думаю, это свитер. Семейная традиция, — равнодушно сказал Рон, разворачивая свой сверток. — Как всегда, бордовый. Гарри развернул собственный подарок от миссис Уизли. Внутри оказался зеленый свитер крупной вязки и домашние сладости. Гарри довольно хмыкнул. Зеленый. Что ж, Северус оценит иронию — надежда Гриффиндора в цветах Слизерина. Конверт от Дурслей. Тетушка, конечно, не удержалась от поздравления. Вряд ли конверт кто-то проверял, но все-таки... Настоящий подарок будет ждать его дома, и он тоже привезет подарки родным. Правила игры обязательно нужно соблюдать. Еще один сверток. Гарри нахмурился. От кого? В записке значилось:

Эта вещь принадлежала твоему отцу. Теперь я возвращаю ее тебе. Используй ее с умом.

Сердце Гарри забилось сильнее. Неужели Дамблдор вернул ему мантию отца? Быть не может! Сириус рассказывал об этой вещице, и о том, что директор позаимствовал ее для ордена незадолго до смерти Джеймса. Обертка разлетелась в клочья, и взору мальчика предстала старая мантия, слишком большая для первокурсника. Гарри накинул ее на плечи, и обрадовался удивленному вздоху Рона. — Это...! Это! Это же мантия-невидимка! Вот это вещица! Откуда? — Не знаю, кто ее прислал, но в записке сказано, что она принадлежала отцу. — Ну все, теперь Гермиона с тебя не слезет. Будешь по ночам лазить по библиотеке в поисках неведомого Фламеля, — заявил Рон, откусывая голову шоколадной лягушке. «Только бы ему не попалась карточка с Дамблдором» — подумал Гарри, косясь на упаковку. За обедом он хотел поделиться новостью о мантии с Северусом, однако за преподавательским столом его не было. Зато был весьма довольный собой директор, то и дело бросающий взгляды на гриффиндорский стол. Куда же мог пропасть Снейп? Конечно, спешить было совсем не обязательно, но полученный артефакт буквально манил своими возможностями. Зачем ждать Северуса в большом зале, когда можно просто прийти к нему? Гарри едва дождался ночи, чтобы выскользнуть из спальни и отправиться в рискованное путешествие. Кажется, он почти слышал язвительный голос зельевара, сравнивающего его умственные способности с отцовскими. *** Ни один порядочный зельевар не станет страдать от такой банальнейшей штуки, как похмелье. Ни один порядочный зельевар не станет страдать от чего бы то ни было, если от этого есть зелье. Поэтому, утренней головной боли было только два объяснения — либо зельевар растерял свою порядочность (пьянствовать в компании блохастого гриффиндорца!), либо зельевар наслаждался банальным похмельем, сдвигающим своими масштабами все остальные проблемы. Никуда не хотелось вставать, ни о чем не хотелось думать. Несмотря на тяжесть и боль, голове было хорошо — рождественский подарок, в виде нескольких часов без масок и притворства. Снейп закрыл глаза и провалился в путанный сон, наполненный реальными воспоминаниями и желаемыми. *** Гарри выбрался сквозь портрет Полной дамы, отметив для себя, что картина не просыпается, когда ее открывают изнутри. Это было удобно. Мальчик знал, что коридоры патрулируют, поэтому старался ступать тихо. Приходилось идти в темноте, зажигать палочку было опасно. Полуночный замок казался первокурснику пугающим и тревожным. Со стен слышалось сонное бормотание и шепот, в темных углах что-то шуршало, в окна рвался ледяной северный ветер. Но в то же время все это будоражило сознание, в крови бурлил адреналин. Гарри начал чуточку понимать безумное желание Гермионы разгадать загадку третьего этажа — нарушение правил изрядно щекотало нервы. Налево. Вниз. Снова налево. Гарри считал коридоры и переходы, стараясь следовать нужному маршруту. Дважды он свернул не туда, и ему пришлось возвращаться. Пожалуй, путь от башни Гриффиндора до подземелий Слизерина был самым длинным из возможных, поэтому заплутать тут ничего не стоило даже днем. А уже ночью тем более. Гарри почти добрался до первого этажа, когда из-за угла показался свет фонаря. С противным «мряу» в коридор вышла миссис Норрис, а следом за ней, само собой шаркал Филч. — Черт! — выругался шепотом Гарри, и тут же понял, что подавать какие-либо звуки было ошибкой. Кошка замерла посреди коридора и принюхалась. Повернувшись к хозяину, она выдала еще одно злобное «мряу!», и мальчик понял, что рискует быть обнаруженным. — Кто здесь? — поднял Филч фонарь над головой, чтобы осветить большее пространство. Гарри пятясь скользил к противоположному концу коридора. Кошка приникла к земле, принюхиваясь к подозрительному аромату, Филч щурился, вглядываясь в темноту. — Отвечай! — требовал завхоз, потрясая фонарем. Гарри дошел до угла, завернул, и бросился бежать что есть силы. Слишком длинная мантия изрядно усложняла бег. Если Филч поторипится, то сможет догнать его. Гарри свернул налево, затем направо. За спиной слышались далекие шаги Филча и злобное мяуканье его кошки. Гарри распахивал незапертые двери кабинетов, одну, другую, третью. Это должно отвлечь завхоза. У крайней двери он, подергал ручку. Та оказалась запертой. — Алохомора! — прошептал первокурсник, и шмыгнув в проход, быстро запер за собой створку. Кабинет оказался незнакомым. Внутри было пыльно и пусто, не считая высокого прямоугольного предмета, похожего на арку или дверь. Подойдя ближе Гарри понял, что это зеркало. Большое, в человеческий рост, и довольно широкое. Мальчик хотел уже отойти обратно к двери и послушать, что происходит в коридоре, но взгляд его упал на зеркало, и Гарри замер. Из зеркала на него смотрело множество улыбающихся людей. *** — Ты идиот, Поттер? — шипел Снейп, скрестив руки на груди. — Прости, — виновато ответил Гарри. — Что, гены берут свое? Не мог удержаться от ночных прогулок по замку? — Северус, не надо… — Поттер, перед тобой выкладывают тропинку из леденцов прямо в яму с мантикорой, и ты радостно идешь, хотя терпеть не можешь сладкое! Думаешь, мантию тебе прислали из добрых побуждений? «Используй с умом»! Для этого его нужно иметь! — Северус. Там было зеркало. То, про которое ты говорил. Которое показывает самое желанное. Брови Снейпа дернулись. — Не может быть. Зеркало должно быть спрятано там же, где камень. — Знаю. И это меня удивило. Я не был готов к этому. Точнее, был, конечно. Ты мне рассказывал, чем оно опасно. Но… увидеть их. — Мне плевать, Поттер, что ты там увидел, — неожиданно резко рявкнул Снейп. — Кажется, ты начал забывать свою роль. — Северус, я… — Уходи. И избавь меня от рассказов о своих приключениях. Хочешь поиграть в героя — пожалуйста. У тебя есть все что нужно для этого. Но без меня. Гарри, понурив голову, вышел из кабинета. Он думал, что Снейп обрадуется возможности видеться чаще, благодаря мантии. А вместо этого его отчитали как маленького пакостного мальчишку. Снейп с досадой сжал кулаки. Чертов старик, поймал мальчишку на тот же крючок, что и его самого. Август 1991 — Вы хотели видеть меня, директор? — Северус, мой мальчик! Могу я дать тебе одно небольшое поручение? Нужно забрать кое-что из Гринготтса. — Я думал, что камень заберет Хагрид, — фыркнул Снейп. — Речь не о камне, а о зеркале. Один мой знакомый любезно одолжил мне один старинный артефакт, который поможет нам спрятать камень. — Профессор, я все еще не могу понять, зачем делать к камню эту глупую полосу препятствий? — Чтобы его сложнее было найти, разумеется. — А вам не кажется, что это напротив выглядит очень привлекательным… приключением? Для некоторого вида людей. — Уверяю тебя, мой мальчик, никто из студентов не станет искать камень, об этом я позабочусь. А если в Хогвартс проникнут помощники Темного лорда… — Разумеется, зеркало их сдержит, — саркастично произнес Снейп. Дамблдор лишь лукаво улыбнулся. — Пусть зеркало постоит у тебя в кабинете, ладно? Меня не будет в школе пару дней, я бы хотел, чтобы артефакт был у того, кому я доверяю. Вечером зеркало стояло в дальнем углу кабинета, завешанное темной, плотной тканью. Объяснить безотчетного желания взглянуть на знаменитый артефакт зельевар впоследствии мог только одним — сказалось общение с глупыми гриффиндорцами. Он догадывался, что покажет зеркало, и не смог отказать себе в возможности увидеть Лили еще раз. Конечно, она была там. Сидела рядом с ним, положив голову на плечо. На коленях — черноволосый малыш, но на сей раз похожий на него, а не на Поттера. Впрочем, и Поттер тоже был там. И его гриффиндорская компашка. Все — до невозможности счастливые за них с Лили. Жали руки, дружески хлопали по плечу. Рубашка с короткими рукавами обнажает чистые руки, и нет никаких следов темной метки. Счастливая Эйлин обнимает за талию отца, трезвого, бритого и улыбающегося. Картина была такой живой, такой реальной, что буквально выбила дух из Северуса. Он безмолвно простоял перед зеркалом несколько минут, а может быть — часов, пока не начало саднить глаза. Только тогда он обнаружил, что плачет, плачет, как мальчишка. Как плакал, будучи маленьким, когда пьяный отец избивал мать. Как плакал в ночь, когда умерла Лили. Последние силы ушли на то, чтобы занавесить глупое зеркало и убраться прочь, в лабораторию, где кипела очередная порция зелий для больничного крыла. — Северус, мальчик мой! — улыбался директор спустя два дня, забирая из кабинета артефакт, — ты ощутил все величие и простоту зеркала Еиналеж? Я убежден, что это один из самых могущественных артефактов, дошедших до наших дней. — Не знаю, господин директор. Оно просто стояло в углу. Я не видел смысла испытывать его. — Жаль. Говорят, оно способно показать самые скрытые желания. Даже те, которые человек сам от себя прячет. — Я воздержусь, директор. Я неплохо осведомлен о собственных желаниях, и артефакты мне для этого не нужны. — А что же нужно для их исполнения, позволь узнать? Всегда интересовался подобными вопросами, — хитро улыбнулся директор. — Время, — коротко ответил Снейп, и, не прощаясь, вышел прочь из кабинета, не давая возможности влезть в собственные мозги. *** Гарри ненавидел себя за то, что он делал, но пересилить себя он не мог. Стыд за свои поступки и страх быть обнаруженным легко перекрывался возбуждением и радостью, внушаемых артефактом. Каждый день каникул, едва удавалось расстаться с Роном, мальчик спешил в маленький пыльный кабинет, где в мутной поверхности зеркала Еиналеж отражалась такая желанная, и такая невозможна жизнь. За день до того, как в школу должны были вернуться ученики, Гарри вновь открыл скрипучую дверь кабинета, и с самого порога скинул мантию отца. Казалось, что люди в зеркале уже ждали его. Они улыбались и приветственно махали руками, радуясь его приходу. — Вижу, ты, как и многие до тебя, попал под опасное влияние зеркала Еиналеж, Гарри, — раздался за спиной мальчика чей-то спокойный голос. Гарри обернулся, выстраивая в голове ментальный блок и радуясь, что на нем есть амулет Сириуса. — Я наблюдал за тобой, Гарри, — вкрадчиво продолжал директор, отчего внутренности мальчика похолодели, — и решил помочь тебе избавиться от этой пагубной привычки. Зеркало Еиналеж — могущественный артефакт, но увы, он не несет в себе истины. Чтобы картины из его нутра стали реальностью, недостаточно только вглядываться в них. — Простите, профессор? — недоуменно переспросил Гарри. Ему было известно, что картины из зеркала никак не могут стать реальностью, если тех, кого он там видит уже нет в живых. — Только труд и колоссальные усилия способные принести результаты, мой мальчик. Я прикажу, чтобы зеркало перенесли отсюда. Не пытайся его найти, хорошо? — Хорошо, профессор. — Ты храбрый мальчик Гарри. Я уверен, твой отец тоже рискнул бы прогуляться по школе ночью, чтобы добиться желаемого. Я не стану тебя наказывать, если ты пообещаешь мне больше не бродить ночью… в одиночестве, — подмигнул Дамблдор. — А теперь, отправляйся спать, мой мальчик. Гарри кивнул, обескураженный словами директора и подобрав мантию отца, спешно покинул кабинет. Дамблдор проводил его взглядом, и не глядя в зеркало, закрыл его темной тканью. — Гарри, Гарри, Гарри… кто-то явно помогает тебе, мой мальчик. Но кто? Надо бы проверить замок на предмет… собачьей шерсти.