Повесть о Щербатом Волке с Бессмертного Плато

***

Каменная голова с тремя злобными ликами силой неведомой магии была приподнята над полом небольшой пещерки. Позади нее на алтаре располагалась невысокая усеченная пирамида. Настил из грубых каменных плит покрывали островки свежего пепла. Местами из серых холмиков проглядывали обугленные костяшки. По-видимому, сопровождавшие Мохао шаманы молниеносно одолели своими заклятьями мертвых сторожей пещеры. Несмотря ни на что, уцелевшие части мертвых тел стремились собраться воедино, чтобы продолжить свою посмертную битву. Слабый свет струился из ниш с установленными в них племенными камнями: его источали выгравированные на булыжниках древние образы и символы. В отличие от парадного грота, таких ниш в склепе было не шесть, а семь. Огнем в пещере и не пахло. Иного пути из Склепа обнаружить также не удалось. — И что надо делать? — осмотревшись, Рупа кинул на Уруху недоумевающий взгляд. — Что бы это ни было, надо сделать это по-скоренькому, — настороженно пробормотал Кики, указывая на собирающиеся по костяшкам гротескные фигурки мертвецов. Придавив ступней тянущиеся к ржавому мечу цепкие пальцы умертвия, Мататахи приблизился к парящей в воздухе каменной святыне и с нескрываемым восторгом провел рукой по толстым цепям, тянущимся к полу от ушей гигантского лика. Качнувшись и задев одна другую, цепи наполнили мрачное подземелье глухим протяжным звоном. — Это ты зря, — прошептал Кики, озираясь. Послышалось невнятное фырчанье, и тут же из едва заметных нор и щелей со всех сторон начали вылезать диковинные гуманоиды, жители холодных пещер. Крупные и мохнатые, одетые в лохмотья, они были похожи не то на крыс, не то на кротов, только размером были с некрупного шакала каждый. Длинные носы жадно изучали запахи живых горячих тел. Словно бы убедившись, что среди новоприбывшей пятерки нет столь опасных для них колдунов, а одна из жертв к тому же ранена, голодные хищники тут же заскребли своими когтистыми лапами по камням и в один миг заполонили почти всю пещеру шипящей и рычащей шерстистой массой. Притаившись на стенах и потолке, стая готовилась к броску. — Будь с братом, — обратился Уруха к Рупе. Опасливо озираясь по сторонам, воин племени скелета начал отступать к единственной свободной от монстров стене, поддерживая Рупаку за плечи. Вооружившись длинным мечом, сам Уруха двинулся в глубину пещеры, надеясь вызвать первый удар нежданных гостей на себя. Кики крепко стиснул пальцами свои грозные длинные когти, внимательно изучая положение противников. Мататахи поправил кастеты, прикрывая соплеменника с тыла. Не дожидаясь атаки диких подслеповатых тварей, Уруха внезапно потряс в воздухе своим могучим оружием, издал истошный рев и совершил стремительный бросок на одну из стен, облепленную крысоподобными существами. Часть из них кинулась врассыпную от несущейся на них огромной яростной туши, но остальная масса лавиной пошла на четверых орков помельче, которые, по-видимому, показались им легкой добычей. Пытаясь допрыгнуть до горла, первая партия гуманоидов налетела на Кики и Мататахи, но самые расторопные из хищников, вопреки ожиданиям, повисли на острых шипах и были растерзаны заостренными лезвиями кастетов. Остальные гуманоиды действовали уже осторожнее. Ощетинившись, они начали обступать свою добычу со всех сторон, то и дело кидаясь оркам в ноги, норовя перерезать острыми когтями уязвимые обнаженные сухожилия. Но «дети волка» были проворны. В очередной попытке увернуться от голодных зубов, Кики высоко подпрыгнул и повис на громыхающих цепях, откуда забрался на голову каменному идолу и принялся раскидывать в разные стороны крысят, посыпавшихся на него с потолка пещеры. Мататахи, оставшись один, наоборот, прижался к земле, встав чуть ли не на четвереньки. Яростно рыча, он молниеносно выхватывал всякого хищника, пытавшего приблизиться к нему хоть на метр. Уруха, которого твари какое-то время обходили стороной, приходил на помощь то одному, то другому товарищу, лишь изредка сбрасывая с себя очередную тощую крысу, осмелившуюся напасть на соперника, значительно превышающего ее силой и размерами. Прислонившись к влажной холодной стене, едва удерживаясь на ногах, раненый Рупака ожесточенно наблюдал за боем. Вооруженный металлическими кастетами, Рупа живым щитом ограждал брата от нападения мохнатых уродцев, не имея возможности ни отступить, ни увернуться, опасаясь подставить раненого под смертельный удар. Уруха, как мог, пытался прорваться к нему через скопище монстров, широко орудуя мечом, отпинываясь от очередной тварюги, норовящей повиснуть у него на ноге. Вскоре подземные хищники учуяли запах свежей крови и поняли, какая из жертв им точно по зубам. Сразу с десяток людей крыс одновременно набросились на Рупу, отчаянно защищавшего брата, и молодой боец племени Уруту скрылся в волнах из шкурок и хвостов. Крупный гуманоид, завернутый в подобие плаща с капюшоном, бесхвостый и вооруженный каменным ножом, оскалившись, подбирался к навалившемуся на стену покалеченному орку. Из последних сил Рупаке удалось, присогнув колени и проехав спиной по шершавой стене, кончиками пальцев подцепить брошенное рядом копье. Он вовремя успел выставить перед собой оружие. Дергающая тушка в лохмотьях повисла не острие и тут же была отброшена в сторону. — Рупа! Брат! Прочь от него, вы, гадины! — выл близнец, пытаясь разгрести завал из крысиных тел у себя под ногами. — Кики, помоги же ему! — в отчаянии окликнул друга Уруха, не способный сам пробраться к выходу из-за десятка повисших на нем голодных людей-крыс, клацающих зубами у самого его лица, впивающихся когтистыми лапами в обнаженную мясистую плоть. Вдвоем мы бы с легкостью раскидали всю эту голодную ораву, а теперь вот приходится нянчиться с каждым из этих неудачников, — подумал про себя Кики. Но все же, переведя взгляд на пытающегося выбраться из-под живого завала собрата, проникся к тому жалостью. А когда увидел в зубах одного из монстров кусок кровоточащей плоти, и вовсе понял, что шутки окончены. Спрыгнув со статуи, прыткий орк немедленно бросился в кишащую у его ног толпу. — Мясом нашим поживиться вздумали, тварюги?! Так вот хрен вам, а не ужин! Ярости Кики не было границ. Тигриные когти молниями сверкали в воздухе, оставляя на теле хищников смертельные рваные раны. На миг Кики показалось, что он опоздал, что его собрата-орка уже разорвали на части десятки голодных ртов. Не в силах больше стоять на ногах, Рупака рухнул на колени и голыми руками теперь пытался оттащить одного из крысят от извивающегося в конвульсиях тела брата, но, резко развернувшись, зверь взмахнул когтистой рукой, расчертив мордашку юного орка четырьмя глубокими кровавыми бороздами. Обеими ладонями Рупака схватился за пылающее от боли лицо. Взревев от ярости, Уруха всей своей массой рухнул на пол, придавив могучим телом добрую половину суетящихся вкруг него тварей, но тут же был атакован очередной голодной дюжиной мелких кровожадных гуманоидов, почувствовавших наконец вкус долгожданной добычи. Так и не сумев расчистить путь к облепленным монстрами близнецам, Кики встал во весь рост. Глаза его сверкали бешеным огнем. Грудная клетка с шумом вздымалась. Негодование и злость, зародившиеся еще после встречи с Мохао, овладели им окончательно. Дело теперь касалось не победы, но чести, права называться орком, бесстрашным и несокрушимым. Твари. Всего лишь мерзкие, жалкие твари! Подняв глаза к каменному своду, он издал протяжный зычный вой, и этот призыв к возмездию заполнил собой все небольшое темное пространство мрачного грота. Переведя ошарашенный взгляд на друга, Уруха заметил, что глаза исполинской статуи за спиной Кики сверкнули кровавым огнем, а от одного из тотемных камней отделился дымный волчий лик и, подобно облаку, вошел в тело Кики. — Тэджакар Паагрио! — воскликнул Уруха, еще усерднее принимаясь расшвыривать в стороны замерших на мгновение в испуге тварей. — Тэджакар Орока! Тэджакар Паагрио! — подхватил его вопль Мататахи. Орк был зажат у дальней из стен, отбиваясь сразу от нескольких крупных гуманоидов. Но узрев произошедшее, немедленно воспрянул духом и пошел в неистовое наступление, не брезгуя пускать в ход и зубы, и попадающиеся под руку булыжники, и обломки ржавых лезвий. Кики, не ожидавший ничего подобного, удивленно рассматривал свои наливающиеся небывалой силой ладони с пылающими под кожей сосудами. Вот она. Сила кхаватари! Но медлить было нельзя. Сконцентрировав всю мощь в кулаках, он резким движением скрестил зажатые меж пальцев когти, и вырвавшаяся из места их сплетения взрывная волна раскидала всех копошащихся вокруг него тварей по стенкам. Половина из них, издав предсмертный писк, застыла на холодных камнях. Остальные в ужасе поспешили разбежаться по своим норам. Кики устало опустился колени, из последних сил протягивая ладони к Рупе, который, казалось, был абсолютно неподвижен. — Не иначе, как сам дух Атуба вселился в твое тело, — восхищенно прошептал Мататахи, приблизившись к обессиленному соплеменнику. — Лучше им помоги, — прошептал тот, не в силах двинуться с места от резкого неконтролируемого выброса энергии. Уруха уже сидел подле Рупы, склонившись над его окровавленным телом. — Да жив я, жив, — со стоном выдавил из себя воин Уруту, — жаль только, что не смог продержаться подольше. А ты теперь у нас красавчик, — отшутился он, взглянув на брата. Размазывая кровь и пот по изувеченному лицу, Рупака издал вздох облегчения. Уруха помог подняться одному брату, Мататахи — другому. — Надо вытаскивать их отсюда, — промолвил сын вождя. — Сначала добудем огонь, — возразил Рупа, подбирая с земли разлохматившийся факел слабой дрожащей рукой. Уруха взглянул в кроваво-красные глаза пробудившегося божества. — Хм… — великан задумался. — Нгаире сказала, что с ним надо просто заговорить, и он обязательно отзовется, — посоветовал Кики, поднимаясь с земли. — Ну хорошо, попробуем, — буркнул Уруха словно бы сам себе. После этого сделал пару шагов вперед и, встав прямо напротив одного из парящих ликов, заговорил уверенно, но учтиво: — О! Мартанкус! Великий дух Хестуи! Прародитель и Хранитель великих орочьих племен! — Кто говорит со мной? — ответивший ему глухой скрипящий голос заполнил собой пещеру. Орки вздрогнули от неожиданности и благоговения. Казалось, что слова звучали одновременно со всех сторон. Глаза статуи то тускнели, то вновь наливались неведомым рубиново-красным свечением. — Я — Уруха, сын вождя Варкиса из племени Атуба. А это мои соплеменники: Кики, сын рыбака Кехао, нареченный «кхаватари» мудрецом Куралом, и Мататахи, сын охотника Каваи. Также с нами братья Рупа и Рупака, сыновья центуриона Пекахуа из племени Уруту. — Отроки великих племен! — неспешно продолжил голос. — Я, Мартанкус, носитель духа Хестуи, поклялся не покидать эту землю, храня память предков во имя благополучия всего нашего могучего рода. — Мы здесь, чтобы получить твое благословение, о великий дух Мартанкус! — пылко вымолвил Уруха. — Я несу свое бремя уже много веков. Эта пещера была некогда усыпальницей семи орков-героев, прародителей первых семи племен. Их потомкам я даю свое благословление. Но грязным захватчикам других рас я не окажу никакого милосердия. Да снизойдет на вас пламя Могучего Бога Паагрио, если вы достойны, — громогласно закончил свою речь незримый дух. Три пары глаз на лике божества в миг погасли. Но не успели юные орки переглянуться, как прямо посреди пещеры вспыхнуло яркое пламя. Оно исходило из центра усеченной пирамиды, но тут же начало угасать. С каждой секундой оно становилось все бледнее и бледнее. Опомнившись, все пятеро похватали с земли свои факелы и поспешили подставить обернутые просмоленной тканью концы под благословенный огонь. Пока четверка рассматривала танцующее в их руках неистовое пламя, Кики устало опустился на ступеньки. — Можно не торопиться, — пробубнил он себе под нос. — Кто-то из компании Мохао уже наверняка одержал победу. — Нет, — возразил Уруха. — Нам надо поторопиться. Раны Рупы серьезны. Мы как можно скорее должны закончить наш путь и вывести его из пещеры. — Да это просто царапины, — морщась от боли, прошептал Рупа, опускаясь рядом с Кики. Буквально каждый сантиметр его стройного жилистого тела был отмечен острыми когтями хищников, на груди и животе багровели рваные раны от клыков. — Идти сможешь? — озабоченно поинтересовался Уруха. — Думаю, да, только дайте мне пару минут отдышаться, хорошо? Получив немое согласие, Рупа откинулся на каменные ступени, уставившись в неровные своды пещеры. Постепенно его сбившееся дыхание начало восстанавливаться. Пока братья отдыхали, Уруха негромко обратился к Кики, который был мрачнее тучи: — А если бы мы явились туда вместе, только ты и я? Кто бы из нас поднес огонь Прародителю первым? — Чего сейчас-то об этом думать? — разочарованно огрызнулся Кики. — Ну а если? — этот вопрос с самого начала беспокоил Уруху, и он терпеливо ожидал ответа. Приятель горько ухмыльнулся, но все же признался: — Я бы немножко тебя пожурил, но все равно поддался бы в итоге. Внезапно Кики вскочил со своего места и с обидой в голосе продолжил: — Ты был достоин стать первым! Все это знали! Но вместо того, чтобы… — Эй! — прервал его удивленный возглас Мататахи, который с факелом в руках исследовал норы пещерных тварей. — Тут что-то есть, за одним из племенным камней: какое-то углубление… — Может, тайник?! — предположил Кики, подскочив к внимательному соплеменнику. — Уруха! — позвал он минуту спустя. — Помоги-ка нам! Три воина Атуба налегли на продолговатый гигантский булыжник. Светящиеся бледным зеленоватым светом символы на нем составляли рисунок, отдаленно напоминавший огромную паучью тушу. Наконец камень, поддавшись, накренился на бок. Кики первым протиснулся в узкое отверстие, и уже вскоре до ушей остальных донесся его крик, полный изумления и восторга. Поддерживая под локоть Рупаку и пропуская вперед его истекающего кровью брата, Уруха последним преодолел длинный каменный туннель и даже рот раскрыл от удивления, когда оказался рядом с собратьями на небольшой каменной площадке в паре метров от пола прямо над залом Прародителя, куда, как он полагал, им придется добираться не меньше часа. В дальней части пещеры мелькали огни, раздавались крики и проклятья. Спрыгнув с уступа, Уруха поспешил на вопли. Внезапно в паре метров от него по воздуху пронесся магический огненный шар, и еще один. Из-за гигантской колонны, в которую угодили оба снаряда, раздалась грубая брань Мохао. Уруха тотчас же бросился к первому попавшемуся ему укрытию. Им оказалась зубастая каменная голова исполинского ящера, охраняющая подходы к главному алтарю. Он сделал это вовремя, так как тут же в том месте, где он только что стоял, из земли прорвались цепкие корни, которые намертво бы опутали его ноги. — Что тут творится? — прохрипел ему на ухо запыхавшийся Кики, который все это время следовал за товарищем. — Я оказался прав. Вот что! — пояснил Уруха. — Шаманы, походу, решили так просто не отдавать победу Мохао. Он кивнул в сторону колонны, за который прятался разъяренный, как дикий бык, великан из племени Хестуи. Еще один огненный шар разбился в каком-то метре от его ног. — Орса! Сука! — ревел Мохао, судорожно прижимаясь спиной к обугленному камню. — Ты клялся мне в верности. Я! Я достоин носить имя победителя! Я наследник духа Хестуи! — Тхуна первый атаковал! — донесся из другого конца зала суровый возглас шамана. — Чертов тихоня! Вздумал всех обойти, собака! А чем я-то хуже?! В это время виновник перепалки украдкой попытался добраться до алтаря, но у самого кончика каменного языка вдруг замер, не способный оторваться от земли: Орса использовал на нем свое удерживающее заклятие. Создатель магических корней в мгновение ока очутился рядом с прикованным к земле собратом. Было похоже, что Тхуна использовал все свои умения, потому что теперь лишь отчаянно клацал зубами и размахивал в воздухе руками с зажатым в них горящим факелом. Спеша к алтарю, Орса все же остановился на минутку, чтобы обратиться к своему лидеру и товарищу: — Ты уж прости, Мохао, — разведя руками, прокричал Орса. — Но я тут подумал: а почему это воины всегда становятся победителями турнира?! И решил, что… Договорить рослый шаман не успел, так как сбоку к нему незаметно подкрался коротышка Сухиа и, воспользовавшись моментом, бросился на предавшего доверие его лидера соплеменника, сбив того с ног. Еще мгновение — и он наверняка бы нанес шаману серьезное увечье, но Орса, не растерявшись, грозно прорычал что-то ему в лицо. Коротышка побледнел, выронил дубину из рук и в ужасе попятился назад, словно бы увидел перед собой что-то невероятно зловещее. Обрадованный подобным исходом, Орса поднялся на ноги и поспешил было к алтарю, но тут же замер, покачиваясь в такт вращающемуся над его головой сонному облачку. Хрипло хохоча, Тхуна в изнеможении упал на каменные плиты, истратив последние ресурсы своего тела на то, чтобы не дать противнику добраться до глотки Прародителя первым. Тут у самой пасти мелькнул огонек. Растерянно оглядывая изможденных боем товарищей, у самого алтаря, зажав факел в дрожащей руке, стоял Ирмус: худой, как осинка, бледный, как полынь, и абсолютно потерянный, не в силах вымолвить ни слова. Один шаг оставался ему до того, чтобы стать истинным победителем этого года. — Что?! Он?! — враз воскликнули несколько голосов. Вопреки всем опасениям, Ирмус устало опустил пылающий факел. — Убиваете друг друга вопреки всем правилам ради какой-то там медвежьей шкуры… — внезапно пробурчал парнишка. Его дрожащий гнусавый голос звучал робко и нерешительно. Но тут же он поднял глаза, и во взгляде его читались несвойственные ему твердость и уверенность. Уруха выступил из-за каменной статуи и полными восторга глазами уставился на тщедушного шамана, который в самый напряженный момент озвучил главную его мысль. — Я должен был пойти с тобой, Уруха, — приметив приближающуюся к нему широкую фигуру, Ирмус вяло улыбнулся. — Я отдаю тебе свою очередь поднести огненный дар нашему великому Прародителю. Ты достоин зажечь пламя первым, — слегка кивнув головой, он жестом пригласил сына вождя проследовать к алтарю. Но Уруха медлил. Внимательным взглядом он обводил зал с покалеченными и обессилившими собратьями. — Нет! — громко возразил он. — Мы сделаем это вместе! Докажем, что можем жить сплоченно, что нам ни к чему выяснять, кто из нас сильнее. У каждого из нас, несомненно, есть свои преимущества и достоинства, и раскрываются они тогда, когда приходит время. Согласны вы со мной? Орки растерянно посмотрели один на другого. — Преимущества, хех… Ну, кроме Ирмуса — этот полный ноль, — сквозь зубы проворчал Кики и тут же воскликнул: — Согласны! Раз уж ты что-то вбил в свою квадратную башку, так уж и дубиной не выбьешь. — Согласны! Пусть будет, как решил Уруха! — донеслись из дальнего конца пещеры голоса Рупы и Мататахи. Мохао скривился в лице, но, прекрасно понимая, что последний бой им был проигран, не смог ничего возразить. Сухиа всегда был во всем согласен со своим лидером, так что оставались лишь голоса двух шаманов. Тхуна, как ни странно, тут же согласился на предложение Урухи. Очнувшись ото сна, Орса настороженно посмотрел в лица своих основных соперников, словно бы ожидая подвоха. Убедившись в искренности слов великана Урухи, он собрался уже ответить согласием. Но Уруха, сердито сдвинув редкие бледные брови, потребовал: — Вылечи Рупу и Рупаку. С минуту двое смотрели друг другу в глаза, не моргая. — Сделаю все, что в моих силах, — послушно согласился шаман. Мататахи помог близнецам доползти до алтаря. — Ожог я вылечить не смогу, как и полностью восстановить кожный покров, — неуверенно произнес Орса, осматривая расчерченное порезами тело Рупы и поврежденное лицо Рупаки. — Хотя бы останови кровотечение, — попросил Уруха. Шаман, кивнув, словил недовольный взгляд вышедшего из укрытия Мохао, после приблизился к неудачливым братьям из племени скелета. Низкий хрипящий гул послышался откуда-то из живота шамана и постепенно начал подниматься к груди и губам, но не остановился на них, а пошел дальше в макушку и вскоре разлился по залу. Воздух в пещере вдруг стал плотным и колючим. Всех присутствующих внезапно охватил странный озноб, разум на миг стал неясным, мысли в головах стали путаться. Орса приблизил свободную раскрытую ладонь к лицу Рупаки, и кожа, мелко задрожав, начала стягиваться вокруг раскрытых рваных ран. После шаман проделал то же самое с Рупой, и вскоре на теле бедолаги остались лишь следы от самых глубоких порезов. На месте остальных бледнела неровная паутинка свежих шрамов. — Это все, на что я способен, — выдохнув, прошептал Орса, окончив свой ритуал. — Этого достаточно, друг! — Уруха благодарственно похлопал собрата по мускулистому плечу. — А теперь пора возвестить всем о нашей победе! Десять ярко пылающих факелов одновременно коснулись алтаря. Десять дымных струек, слившись в единый поток, неистовым фонтаном устремились вверх по узкому отверстию к вершине горы, в недрах которой все десять молодых воинов успешно завершили свое самое важное в жизни испытание.

***

— Твоя идея?! — обычно сдержанный и невозмутимый, вождь Варкис, как бешеный тигр, метался по крошечной комнатушке своего старшего отпрыска. — Да, отец, — смиренно признался Уруха. — Я решил, что в этом году победят все. — Даже этот никчемный кудесник Ирмус из племени летучей мыши?! — остановившись, Варкис пронзил сына ошарашенным взглядом. — О! Ты бы видел, как храбро он палил скелетов магическим огнем, — вдохновенно отозвался Уруха. — Даже коротышка Сухиа?! — глаза вождя грозно сверкнули, зубы скрежетнули в искривленном от негодования рту. Уруха на минуту задумался. — В невысоком росте есть свои преимущества, поверь. Всегда можно использовать его как… Варкис не стал дальше слушать нелепые объяснения сына. — Из-за твоей глупой выходки Какаи был вынужден собрать внеочередной совет. Ну что за проклятье?! — взревел могучий вождь, схватившись за голову. — То ты выполняешь все поручения, то проваливаешься на самом пустяковом задании, то проходишь Дрому, то выкидываешь невесть что. Будь что будет теперь, — рявкнул он напоследок и, резко развернувшись, вылетел из темной коморки, оставив Уруху размышлять над возможными исходами сложившейся по его вине ситуации.

***

Вечером следующего дня все десять чемпионов были вызваны на ковер к Верховному Вождю Какаи. Младшие вожди, префекты и верховные шаманы сидели полукругом за его спиной, а «победители» гордо стояли перед всем этим почетным собранием в ожидании мудрого и справедливого решения Отца всего орочьего народа. Какаи долго поглаживал свою длинную рыжую бороду, пристально вглядываясь в лицо каждого из все еще юных, но уже полноправных членов общины. — Я назначаю турнир, — спокойно заключил он после нескольких минут скупого молчания. — Будете сражаться между собой, пока не останется самый из вас достойный. Десять победителей нам ни к чему. Варкис сверлил глазами возмущенное лицо сына, следя за тем, чтобы тот не вздумал теперь дерзить самомý верховному управителю шестью Благородными Племенами. — Вы двое прошли по пути Дромы, — так же равнодушно обратился Какаи к Урухе и Кики, — и сможете продолжить свое обучение военному ремеслу в любом случае. Бороться с этими двумя молодцами будет непросто! — повернулся он к оставшейся восьмерке воинов и шаманов. — Но вы все же можете испытать себя. Ты, Мохао, — он посмотрел в уверенные глаза лучшего молодого воина своего племени, — по силе почти не уступаешь сыну Варкиса. А ты, Тхуна, — он перевел взгляд на лысого колдуна из племени Дуда-Мара, — несмотря на свои увечья можешь стать самым могущественным из шаманов, если будешь усердно тренироваться с наставниками. Ну так что? Делю вас на пары? — Какаи обвел ребят бесстрастным взором медных глаз. Сухощавый Ирмус первым опустил голову и робко признался, что считает Уруху самым достойным из всех претендентов и возвращает ему титул победителя. К нему немедленно присоединился соплеменник Урухи Мататахи, а за ним и подлеченные и посвежевшие близнецы из племени скелета. — Это будет справедливо, — согласился со всеми безухий Тхуна, вполне удовлетворенный лестными словами верховного вождя в свой адрес, и коротышка Сухиа с здоровяком-шаманом Орсо его поддержали. Кики и Мохао переглянулись. И последний, решив, что, даже одолев поджарого Кики, с богатырем Урухой ему в открытом поединке никак не справиться, тут же согласился с тем, что сын Варкиса оказался наиболее достойным из всех бойцов этого испытания. С замиранием сердца Уруха ждал ответа Кики. А его отец Варкис с таким же напряжением смотрел на сына, боясь, как бы он чего не выкинул, только бы не отказался теперь от своего титула победителя турнира. Но Уруха вдруг и сам почувствовал, что, следуя мнению большинства, его друг просто обязан теперь отказаться от звания в его пользу. Кики, плотно сжав зубы, долго сверлил пол под ногами верховного вождя напряженным задумчивым взглядом, после вдруг резко поднял на Какаи уверенный взор прищуренных дерзких глазок. — Я принимаю вызов, — громко объявил он на все собрание. Кики даже не нужно было смотреть на Уруху. Он уже и так чувствовал, как медленно расширяются в изумлении глаза его верного товарища, как напрягаются его плечи и шея, как съезжаются на переносице его редкие брови. Но это был его, Кики, шанс доказать всем, на что он на самом деле способен. Шанс встретиться с тем, кого он считал наиболее достойным среди всех своих юных собратьев. Ведь не важно, чем закончится битва, он, Кики, навсегда войдет в историю как сын рыбака, который не побоялся выйти против могучего сына вождя своего племени, а то и будущего вождя всего их рода.