Демоны

      Когда Чарли ушёл, мужчина скрылся в ванной. Приведя себя в порядок, вернулся в свой кабинет и занялся бумагами. Раздался стук в дверь, и на пороге появился взволнованный умпа-лумп. Шоколадный магнат выгнул бровь.       — Белка ведёт себя как-то странно.       — И в чём это выражается? — Спросил Вонка, холодно сверкнув глазами.       — Мы засунули ее в клетку, но она грызёт прутья и шипит.       — Где документы на эту белку? — Спросил мужчина. В голову стали закрадываться не очень хорошие мысли.       — Они… — побледнел рабочий, за что удостоился грозного взгляда хозяина. — На эту белку не было документов…       — Как? Но почему? Откуда она взялась?       — Её привезли на следующий день после поставки остальных белок…       — Да, я припоминаю. Мы разговаривали с мистером Смитом по телефону. Это странно. — Задумался мужчина, копаясь в папке с документами на белок. — Почему вы мне ничего не сообщили?       — Но…       — Всё ясно, — вздохнул мужчина и смерил работника ледяным взглядом. — Вечером чтобы все собрались в зале для совещаний. Всё, иди! Хотя нет, постой. Минут через пять мне нужна машина. И подготовьте клетку с белкой.       Когда работник ушёл, Вилли Вонка вздрогнул и сглотнул. Если его предположения верны, то всё очень плохо. Бешенство не лечится, и нужно усыпить животное, а человеку придётся делать сорок уколов в живот. Или сколько там сейчас делается. А это означает, что снова выбьются из графика, продажи снизятся, репутация снова пострадает. Что же это такое?! Почему рабочие забыли сказать об этой белке?       Решив подумать на данную тему потом, Вилли Вонка встал со стула и покинул свой кабинет. Сел в машину и посмотрел на белку, которая сидела в клетке и тяжело и быстро дышала. Её глаза с безумием смотрели на человека, а распушенный хвост подрагивал. Мужчина посмотрел на бедное животное, которое иногда открывало рот, чтобы было легче дышать, и облизывалось, будто бы прося воды, и отвернулся. Посмотрел на свою повязку, на которой образовалась кровь. Было странно. Он нахмурился, посмотрев на палец. Вроде бы никакой гемофилии или другой болезни крови у него не было, но стало жутко неприятно, когда вроде бы ранка обработана, перебинтована и прошло столько времени. Раньше у него кровь останавливалась, а тут и не думает останавливаться. А гемофилия — это наследственное заболевание. Просто так появиться не может.       Вилли прикрыл глаза и вспомнил своё детство. До определённого момента детство его было обычным, как и у всех. Вспомнились разбитые коленки, которые иногда обрабатывал отец, а чаще он сам. Под присмотром отца он учился обрабатывать свои ссадины и синяки. Никаких проблем с кровью не было. Даже когда его пырнули ножичком в бок, не было проблем с кровью. Значит, у него нет гемофилии.       Вилли поморщился. Заболел залеченный бок. Теперь на красивом и стройном теле красовался шрам. Мужчина вспомнил, как его получил, и вздохнул. Потом вспомнил мистера Вишнича, Элизабет, и хмыкнул. Нет, это в прошлом. Да и не стоит об этом сейчас думать. Сейчас нужно думать о белке, укусе и будущем собрании со своими рабочими. Потому что если данная белка заразна, то всё может быть очень плохо. Репутация и без того достаточно пострадала, а если об этом узнает общественность, то… лучше об этом не думать. Общественность ничего не должна знать.       Машина остановилась около станции по борьбе с болезнями животных. Это было большое пятиэтажное здание, обшитое зелёным сайдингом, с синей крышей. Пластиковые окна, ухоженная территория. Вилли вышел из машины, взял клетку с белкой и направился к входной двери. Шёл он медленно, разглядывая здание, а в голове вспоминалась детская песенка, которую когда-то давно они пели с отцом. Чувство тоски усилилось, и Вилли покрепче сжал ручку клетки-переноски. А губы тихо начинали напевать песенку, в которой было всего шесть слов: «Зелёный, с синей крышей, дом наш, Вилли». А может, героя этой песенки звали Билли. Ладно, это не так важно. Сейчас важно, чтобы эта информация никуда не просочилась.       Вилли открыл дверь и вошел в холл. Это было просторное помещение с широкой лестницей, расположенной в нескольких метрах напротив входа. Мужчина направился к стойке администратора.       — Добрый день, чем мы можем Вам помочь? — Спросила молодая девочка с двумя косичками, разглядывая интересного и необычного посетителя. Сейчас в образе Вонки необычным была только бледность его кожи.       — Добрый день, — раздался бархатный голос. — Нам подарили белку, но она оказалась какой-то странной. Она меня укусила и вела себя некоторое время как-то неадекватно.       — Вам надо пройти на второй этаж, в двести двадцать третий кабинет. Там вам подскажут дальнейшие действия.       Мужчина поклонился и ушел. Медленно поднялся по лестнице и направился к нужному кабинету. Это была смотровая. Там была очередь, и Вилли сел на стул и стал ждать, осматривая людей и их животных. Две маленькие девочки стояли около окна и играли с каким-то зверьком. Напротив него сидела старушка с болонкой, взрослый крепкий мужчина с английской овчаркой. Была пожилая старушка в шляпке с маленьким рыжим корги. И еще несколько человек со своими животными. Вилли почувствовал щекотание в носу и тихо чихнул, чем привлек на себя внимание четвероногих посетителей. Посмотрел на свою белку. Она ошарашенно смотрела на всех посетителей. Вилли снова чихнул и нахмурился. Странно. Зачесались глаза.       — У вас случайно нет аллергии, мистер? — Спросила старушка, которая сидела напротив.       — Не знаю. Никогда не думал об этом, — Прохрипел Вилли, откашлявшись и промокнув глаза, убрав с них слёзы.       — Может быть, вам тогда пройти без очереди?       — Да, мистер, проходите, — сказали другие. Вилли почувствовал, как его щёки налились смущенным румянцем. Кивнув, он встал со стула и взял клетку с белкой. Почему-то закружилась голова, но он не придал этому значения. Еще раз чихнув и хлюпнув носом, он прошел к кабинету. Из него вышла женщина с небольшой собачкой. Животное стало лаять, кто-то ответил, и мужчина еще раз чихнул. У него заболела голова, и он поспешил в кабинет.       — Что случилось? — Спросил врач, когда Вилли поставил клетку с испуганной белкой на железный стол для осмотра.       — Нам подарили белку, но она меня укусила и потом вела себя неадекватно, — сказал мужчина, чихнув и хлюпнув носом. Заломило виски, и заболело где-то в области лба. Странно.       — Что ж, давайте посмотрим. Документы какие-то есть на нее? Где ее взяли?       — Нет. Никаких документов не было.       Врач обработал руки и надел перчатки. Потом вытащил животное из клетки и посадил белку на стол, на который ассистент положила пеленку. Животное было напряжено, и мужчина осторожно погладил ее за ухом. Белка подняла голову и принюхалась, смешно зашмыгав носом и вибриссами. Открыла рот и высунула язык.       — Мари, ты не знаешь, мистер Браун сейчас свободен? — Девушка замотала головой. — Скажи, что к ним в отделение поступил пациент с подозрением на бешенство.       Девушка подошла к столу и взяла телефон.       — Мистер Браун, вы сейчас заняты? К мистеру Малуччи пришел пациент, они по вашей части… Да, хорошо, я передам. Спасибо. Он будет у вас в течение десяти минут.       Закончив разговор, девушка вернулась к старшему коллеге. Взяв из шкафчика три пробирки, жгут и достав иглу в упаковке, она осторожно погладила животное. Вилли присел на стул и помассировал пальцами руки виски, а потом стал наблюдать за действиями врачей.       — Ты когда-нибудь брала кровь у белки? — спросил мистер Малуччи у своей ассистентки. Та мотнула головой. — Я тоже никогда не брал у белки кровь. Дай-ка на всякий случай намордник.       Вилли смотрел на манипуляции врача и ассистентки. Ему было жалко бедное животное, однако он понимал, что без этого никак. Раз в год все белки получают вакцину от бешенства, хотя никуда не уходят с фабрики. Новые проходят через обязательный карантин. Все документы всегда были в порядке, и вот тут неприятное стечение обстоятельств. Противно. И внезапно ухудшение самочувствия. Неужели у него есть аллергия на животных? Странно, почему же она раньше не проявлялась?       Белка шипела, вертела головой, передними лапами пыталась поцарапать двуногого и безумными глазами смотрела по сторонам. В какой-то момент мужчине стало жаль животное, но больной палец, из раны которого никак не прекращала течь кровь, напоминал о необходимости обратиться в эту службу. Потому что на кон поставлено слишком многое. Он не может рисковать.       Пока он раздумывал, врачи сделали своё дело и отпустили белку в клетку. Животное забилось в угол и стало жадно хватать ртом воздух, тяжело дыша. Врач посмотрел на Вилли, который был бледный, с капельками пота на лбу, и покачал головой.       — Сейчас вам необходимо будет пройти на четвёртый этаж, в сорок второй кабинет. Мистер Браун заберёт у вас животное, а вам расскажет о дальнейших действиях. Скажите ему, что у вас вероятно аллергия на животную шерсть. Выздоравливайте. И не забудьте оплатить внизу счёт.       Вилли встал со стула, вежливо кивнул врачу и ассистентке, забрал белку и нужные бумаги, и вышел из кабинета. Пациентов прибавилось, и самочувствие снова стало каким-то странным. Он шмыгнул носом и чихнул. Быстро прошёл по коридору, остановился на лестнице и заглянул в клетку. Бедная белка испуганно жалась к дальней стене своей клетки и смотрела на человека.       — Я понимаю тебя прекрасно. Меня тоже один раз прижали. Не бойся, если ты здорова, то с тобой ничего не будет.       Он поднялся на нужный этаж и нашёл нужный кабинет. Постучался в дверь и, услышав положительный ответ, открыл дверь.       — Добрый день, мистер Браун. Я от доктора Малуччи, он сказал мне зайти к вам.       — Добрый день. проходите, мистер…       — Вонка. Просто мистер Вонка.       — Что ж, мистер Вонка. Присаживайтесь. Клара, забери животное. — К мужчинам из соседнего помещения вошла женщина в белом халате и забрала клетку с белкой. — Мы поместим животное на десятидневный карантин. Как давно она вас укусила?       — Часа три назад. Я почти сразу обработал царапину и поехал к вам.       Доктор Браун размотал бинт и снял повязку. Обработал рану.       — Сейчас я возьму у вас анализ крови, а потом сделаю первый укол антирабической сыворотки. У вас есть какие-нибудь аллергии?       — Не знаю. Сейчас чихал и из носа всё текло. Вероятно, у меня аллергия на шерсть, — пожал плечами Вилли, работая кулаком, сжимая и разжимая его. Поморщился, когда врач ввёл иглу в вену. Это было как-то больно и неприятно. мистер Вишнич делал это намного безболезненнее. А ещё рядом была миссис Уивер, которая успокаивала его, когда он всё бродил в тумане. Вилли мотнул головой.       — Всё в порядке? — Спросил врач.       — Да, всё хорошо, извините.       Мужчина собрал нужное количество крови, ослабил жгут и вытащил иглу, заставив Вилли поморщиться. Потом перебинтовал и скрылся в комнатке. Вилли хлюпнул носом и прикрыл глаза.       Врач сделал укол антирабической сыворотки. Пока Вилли одевался, он рассказал, как часто надо делать уколы, что нужно исключить на эти дни, и рассказал про некоторые явные побочные эффекты, которые наблюдались у пациентов. Расписал, когда прийти сюда, и отпустил Вилли. Уже без клетки с белкой, Вилли Вонка спустился на первый этаж и, расплатившись, вышел на улицу. Сел в машину и закрыл глаза.       Приехав на фабрику, мужчина прошёл к залу совещаний, и вскоре там собрались бригадиры некоторых цехов.       — И что это все значит? — Холодно сверкнул глазами Вилли Вонка, глядя на рабочих.       В результате долгих часов обсуждений выяснилось, что рабочие тоже люди (как странно), которые могут устать и что-то забыть. Умпа-лумпы выдвинули требование дать им на отдых два дня, чтобы они могли просто провести время со своими семьями. Вонка фыркнул, но, посоветовавшись с рабочими, решил выполнить их условия. Пусть они отдохнут, но не больше двух дней.       Закончив совещание, мужчина всех распустил и отправился проверять работу нескольких цехов, где все было автоматизировано. Производство не прекращалось. И нужно было контролировать весь процесс. Потому что без контроля ничего хорошего не будет. Контроль был потерян в тот день, когда Вилли узнал о смерти своего отца тогда он напился, но вместе с этим нашёл что-то важное. Он не мог сейчас понять, что это «важное», но это было что-то особенное. Что-то, чего он раньше не чувствовал. Решив подумать об этом как-нибудь на досуге, кондитер стал работать дальше.