Демоны

      Прожив некоторое время в доме хорвата, Вилли ни разу не заходил в комнату Элизабет. Он уважал чужое личное пространство и не думал лишний раз испытывать гостеприимство этих людей. Он часто находился в комнате, которую ему выделили, или на кухне, но в личные покои мистера Вишнича или Элизабет не заходил. Поэтому сейчас он удивился, когда Лили его затащила в свою комнату. Он нежно обнимал ее и целовал, наслаждаясь вкусом ее губ. Она обнимала его за шею, робко и осторожно; он же, наоборот, настойчиво обнимал ее за талию и прижимал к себе. Лили его не боялась, она верила ему. Семь лет у нее не было никаких отношений, и она уже забыла, каково это — обниматься с дорогим человеком.       Она оторвалась от страстного поцелуя и посмотрела в глаза мужчине. Его фиалковые глаза проникали в душу, гипнотизировали, и она ощутила желание. Она хотела его, но не помнила, чтобы так сильно хотела своего мужа. Питер был старше ее, а она была глупой и молодой. Ей было семнадцать, когда она встретила Питера. Он приехал в маленькую деревеньку, в которой она жила, и оказался по соседству с ней. Ему однажды понравилась молоденькая девчонка и ее сильные руки, когда ему делала массаж. Он провел в их маленьком поселении два месяца, а потом предложил Элизабет поехать с ним. Она думала, что вытянула счастливый билет. Но получилось, что она совершила самую большую ошибку в своей жизни.       — Элизабет, что-то случилось? — Спросил Вилли, тщетно пытаясь вернуть прерванный поцелуй.       — Я… мне… я… боюсь.       — Чего ты боишься, любимая? Я жив, и все хорошо. Мы живы, и это самое главное.       — Ты не бросишь меня? Ты будешь всегда со мной?       Вилли удивленно посмотрел на нее и крепко прижал к себе. Она уткнулась лбом в его грудь и закрыла глаза. Вилли провёл ладонью по её волосам и осмотрелся. На стенах висело много плакатов, в том числе и с ним. Он удивлённо смотрел на свою физиономию, даже не предполагая, что так знаменит. Ему это льстило, и он улыбнулся.       — Я чертовски обаятелен, да? — промурлыкал он, слегка наклонив голову. Она оторвалась от его груди и посмотрела на него. Щёки налились смущённым румянцем. — И привлекателен, верно?       Элизабет ничего не ответила и просто опустила голову. Мужчина внимательно посмотрел на нее и поднял голову, слегка придержав за подбородок. Его губы растянулись в слабой улыбке, в то время как Элизабет слегка испуганно смотрела на него. Она хотела его, но боялась. Вилли едва сдерживался. Он терпеливо ждал. Наконец, женщина страстно его поцеловала. Вилли улыбнулся и начал ее жадно целовать. Он очень хотел ее, а она, хоть и была скована и смущена, тоже хотела его. Она хотела окунуться в этот омут страсти и вспомнить что-то забытое и утерянное. Она хотела довериться. Вилли оторвался от поцелуя, только для того, чтобы закрыть дверь комнаты и избавиться от одежды. Мягкая кровать, застеленная розовым покрывалом, манила. Быстро избавив Элизабет от ненужной одежды, он поцеловал свою любимую. Ее губы были сладкими, а кожа тела казалась бархатной, словно персик. Мужчина тихо застонал от удовольствия и прикрыл глаза. Они постепенно разбивали все барьеры, которые у них образовались за многие годы одиночества. Элизабет семь лет была одна, не целовалась ни с кем, и уже успела забыть, что это самое приятное, что может быть в жизни. А может быть, все зависит от партнера. Вилли был очень нежным, не настойчивым и осторожным. Он сильно отличался от Питера, который был резким, импульсивным, и постоянно просил ее меняться. То ему не нравились ее формы, то грудь была маленькой, то, наоборот, стала слишком большой. То еще что-то. А потом…       — Элизабет? Я что-то не так делаю? Тебе больно? — Удивленно спросил Вилли, приподнимаясь на руках и глядя в ее мокрые от слез глаза.       — Нет, я… дело не в тебе, Вилли. Ты… ты очень хороший, нежный и… просто… я не готова. Я… мне… страшно…       — Расслабься, любимая, — прошептал мужчина и, опираясь на руки, осторожно навис над желанной и любимой женщиной, продолжая дарить ей нежные поцелуи и чувствуя, как она успокаивается, а напряжение исчезает, освобождая место спокойствию.       После незабываемой по ощущениям для обоих близости, они расслабленно лежали рядом. Вилли нежно обнимал любимую. Ее хотелось защитить от этого мира и спрятать в крепких мужских руках. Под его ладонью сейчас билось хрупкое женское сердце, подобно маленькой птичке в клетке. Когда раздался стук в дверь, Элизабет вздрогнула, а Вилли тихо засмеялся и зарылся носом в ее густые светлые волосы. По ту сторону двери мистер Вишнич что-то проворчал, и Вилли облегчённо вздохнул. Элизабет сказала, что нужно идти ужинать, но Вильяму так не хотелось никуда вставать, и он показательно отвернулся от нее и сделал вид, что спит. Элизабет поцеловала его в щеку и встала с кровати. Быстро оделась и вышла из комнаты. А Вилли действительно заснул. Последнее время были разные проблемы, и Вилли эмоционально и физически устал.

***

      Мужчина не слышал, как Элизабет вернулась к нему и легла на другую сторону кровати. Не слышал и не чувствовал, как она прижалась к нему и положила руку на его плечо. Вилли спал очень крепко, ему снился какой-то интересный сон, но в какой-то момент в сон стали вторгаться какие-то непонятные звуки и стоны. Он неохотно вынырнул из приятных сновидений и открыл глаза.       Полностью очнувшись от сна и вернувшись в реальность, он понял, что его смущают две вещи. Во-первых, в комнате было как будто очень холодно. А во-вторых, Элизабет свернулась калачиком, завернувшись в плед, и сильно дрожала и стонала. В ее стонах Вилли услышал отдельные слова «нет» и «Стив». Вилли осторожно потряс ее за плечо, и она, судорожно всхлипнув, проснулась. Тяжело задышала, а потом расплакалась. Вилли сел на кровати и сгрёб ее в охапку. Она сильно дрожала, ее тело было горячим и покрыто холодным липким потом.       — Все хорошо. Это всего лишь страшный сон. Я здесь, я рядом, — прошептал ей на ухо мужчина.       — Я должна была тебе рассказать…       — Ты раньше была мужчиной? — Полным серьёзности голосом спросил мужчина, и Элизабет обернулась. Его красивые глаза в ночной темноте казались еще более бездонными, чем были раньше. В них плясали озорные чёртики.       — Вонка, да ты… — прошептала она. — Нет, я… у меня раньше был не только муж. У меня было двое детей. Я должна была тебе об этом сказать раньше. Я пойму, если ты не захочешь со мной общаться…       — Да почему я не должен с тобой общаться? Я бы хотел познакомиться с твоими детьми…       — Вилли, ты… Ты ничего не понимаешь?!       — Да что я должен понять? Ты не хочешь меня знакомить со своими детьми? Или они живут у твоего бывшего мужа, а тебе нельзя с ними видеться? Лили, это не проблема. Я могу тебе помочь.       — Ты так ничего и не понял, — рассердилась женщина и отстранилась от него. — Мне кажется, тебе лучше уйти, Вильям!       — Да что такое?! Лили, что случилось? Ведь мы же хорошо лежали с тобой. Что произошло? Я попробую помочь тебе…       — Я не хочу, чтобы мне помогали! Просто уйди, пожалуйста.       — Хорошо. Раз ты так хочешь, то я уйду. Я не игрушка, Лили. У меня тоже есть чувства. Если я тебе не нужен, то просто скажи. Не надо сначала целоваться, обниматься, а потом «ой, ты ничего не понимаешь»… Не понимаю, чёрт возьми! И не хочу сам в этом разбираться!       Вилли оделся и вышел из комнаты, а после из дома. Он поехал на фабрику и, оказавшись в своём кабинете, взял с полки шкафа какую-то статуэтку и с силой швырнул ее в стену.       — Хорошо, я больше не буду тебя беспокоить! — Крикнул он и ушёл в ванную. Горячие струи воды его постепенно успокоили, и он лёг спать, совершенно не понимая, что вообще произошло. Женщины оставались для него сплошной загадкой…