Демоны

      Вилли стоял у окна и был задумчив. Почему Элизабет так резко закрылась? Что он сделал не так? Может быть, не надо было продолжать заниматься любовью, когда она заплакала? Как будто ей было больно и неприятно. Но он старался быть нежным и тактичным. Он ласкал разные зоны, возбуждая ее, игрался языком с ее соском и чувствовал, как она своими ногтями царапала его голую спину. Он старался делать все возможное, чтобы первый опыт для нее был нежным и положительным. Да, у них сейчас был первый опыт. Элизабет лет семь не вступала в интимную близость, а он еще дольше. Нет, у него были женщины, но скорее для физиологии, чем с чувствами. Он был здоровым мужчиной, и интимная близость с противоположным полом являлась необходимым удовольствием. Почти как наркотик.       Но он всегда любил только одну женщину. Потом она погибла, а они даже почти не целовались. Он иногда возвращался к вопросу «почему он тогда не оставил ее на фабрике». Хотя сразу находил ответ — она любила Терренса, ну или думала, что любила. Она родила от него детей. Они могли бы стать нормальными мальчишками, если бы не эта тварь. Терренс убил свою жену, так как она встретилась с его соперником. Может, в тот день надо было быть настойчивым и заставить ее остаться на фабрике? Он бы помог ее детям. Но он просто отпустил ее. Понимал, что она его не любит. Насильно мил не будешь, как говорится.       Почему Элизабет так остро отреагировала на его слова о детях? Скорее всего, их отец запрещает ей видеться с ними, увёз их в другой город, и она страдает без них. Может быть, поговорить с мистером Вишничем об этом? Он наверняка знает, что с ней случилось.       Глубоко вздохнув, Вилли отошел от окна и повернулся к столу. Нужно работать, заполнять кучу бумаг, писать какие-то нудные письма и заниматься другой бюрократической фигнёй. Нужно срочно что-то придумать, что-то новое. Но в голову ничего не лезло, все мысли почему-то были заняты миссис Уивер. Что же с ней случилось? Может, не нужно ему было уходить от неё?

***

      Чарли продолжал его радовать своими успехами. Мальчик сам разобрался с системой климат-контроля в одном рукаве коридора, провёл пару экскурсий и старался делать всё, чтобы мистер Вонка не перегружался. Потому что адекватный и спокойный начальник ему нравился больше безумного гения, который находится под влиянием антирабической сыворотки. Мальчик не особо вникал, что это за болезнь, но знал, что от бродячих собак лучше держаться подальше. На всякий случай.       — Ну, рассказывай, что ты успел придумать, — сказал Вонка, пропуская мальчика в цех изобретений, а затем заходя сам. Чарли подошел к столу, на котором помимо исписанных бумаг лежало несколько шоколадных фигурок на подставке. Вилли взял белку.       — Корпус сделан из молочного шоколада, а начинка — сливочная помадка с центром из вареной сгущенки.       — Банально, — разочарованно вздохнул кондитер, но потом посмотрел на расстроенного мальчишку и откусил кусок белки. Прикрыл глаза от наслаждения и улыбнулся. — Но очень вкусно. Ты молодец, но можешь еще лучше. Как ты думаешь, какой начинки почти не бывает в конфетах и шоколадках?       Мальчик задумался.       — Подскажу — это я держу в руках. Только состав немного изменен.       — Эм… сгущенное молоко?       — Вот именно! Оно слишком жидкое, приторно-сладкое и достаточно сложное в производстве. Вареное молоко более экономичное — из одной стандартной банки можно сделать начинки в три, а то и в четыре раза больше, чем из простой сгущенки. На фабрике Nestle и у ее дочек производили такие конфеты, лет двадцать или тридцать назад. Это было невыгодно, и они перестали их выпускать.       — Если конфеты перестали выпускать из-за жидкой начинки, то это глупо. А как же конфеты с ликером, ромом и другим алкоголем?       — Ликер и ром дополняют вкус шоколада, и все это благодаря своему составу. Я не выпускаю такие конфеты, таких производителей и без того много, в каждой бочке они есть. Даже у моего знакомого, Андрея Коркунова. Зачем повторяться, верно? — Усмехнулся мужчина. — Но вот сгущенка, если не вареная, может получиться идеальной начинкой.       — А если конфетку из горького шоколада залить сгущенкой? Ну, сделать наоборот? Сделать конфету, обмакнуть в сгущёнке, а потом посыпать орешками.       — Хм, — задумался Вилли. — Надо попробовать. Но это будет банально. А люди привыкли, что Вонка — это вау-эффект. Банальщину они покупать не станут, и мы разоримся.       Некоторое время в цехе царило молчание, прерываемое лишь свистом и ревом машин и работой молчаливых умпа-лумпов.       — А если начинку сделать многослойную: помадка, какие-нибудь фрукты, крем, сгущенка и вафелькой все закрыть? А корпус из молочного шоколада? — спросил Чарли.       — Тогда тебе задание — узнать, какие фрукты и ягоды лучше всего сочетаются со сгущенкой, а вечером мне расскажешь о своих наблюдениях. Возьми кружку горячего шоколада и пробуй. Только не перетрудись и не ешь много сладкого. Возьми в помощь умпа-лумпов. И да, — добавил кондитер, чуть помолчав, — не бери цитрусовые и манго.       — А почему?       — Они плохо сочетаются с молоком. И… у меня аллергия на цитрусовые.       Чарли кивнул и удивился — Вилли Вонка никогда не говорил про аллергию на цитрусовые. Теперь понятно, почему он дома никогда не клал в чай лимон. Сделав себе в уме заметку быть более внимательным к мужчине и уточнять у него что-нибудь, Чарли задумался о будущих шедеврах.       — Мистер Вонка? — Спросил он. — А что стало с тем шаром?       — Я его доделал. Скоро будет праздник, и мы можем на шаре покатать всех желающих. Я сейчас поеду договариваться о месте и времени и заодно куплю баллоны.       — Ух ты, я никогда не катался на шаре. Это, наверное, здорово, — восторженно сказал мальчик.       — Я тоже. Я предпочитаю лифт. Но мы можем попробовать. Когда его протестируют, ты сможешь пригласить своих друзей.       — Спасибо, сэр. Вы очень добры!       — Оу, пустяки, — небрежно махнул рукой Вонка.       И он, улыбнувшись, взял свою трость и, круто развернувшись на пятках, покинул цех. А Чарли сел за стол и стал составлять список ягод и фруктов, с которыми можно смешать сгущенное молоко.       Весь день каждый кондитер — начинающий и состоявшийся — занимались каждый своим делом. Только состоявшийся кондитер занимался совершенно не тем, чем привык заниматься. Раньше все было размеренно и обыденно, каждый день был похож на предыдущий, все было четко спланировано. А сейчас ему приходилось бывать там, где он совершенно не хотел бывать. Но кроме него некому было вести всякие переговоры. Можно, конечно, отправить туда Чарли, но не сейчас. Чтобы переложить на Чарли все вот эти проблемы, надо подождать лет семь, а лучше десять, до его совершеннолетия. Да и не будет никто слушать ребенка, даже если он оказывался прав. Вилли по себе помнил, как было трудно доказать свою правоту только из-за того, что он был ребенком. Хотя и без этих общений с прессой, решения важных вопросов с министрами и мэром, было чем заняться.       — Мистер Вонка, вы подумали над нашим предложением? — Спросил чиновник из министерства.       — Я вас умоляю — ну какой из меня мэр? Вы же не хотите, чтобы этот город затопило шоколадом? — криво усмехнулся мужчина. — Да и не могу я бросить свою фабрику. Так что мой ответ «нет».       Чиновник покачал головой и подписал нужные бумаги. Теперь шоколадный шар мистера Вонки будет на праздниках катать детей и взрослых.       Вилли Вонка в приподнятом настроении вернулся на фабрику. Чарли рассказал ему о своих мыслях, и мужчина кивнул. Мальчишка справился с заданием, только наставник предложил вместо вафли сделать бисквит, а так все получилось очень хорошо. Поблагодарив мальчика за проделанную работу, кондитер отпустил его домой.       А через два дня Вилли Вонка отправился к врачу, чтобы сделать очередной укол антирабической сыворотки. Укол был болезненным, молодая медсестра попала в сосуд, и по руке потекла кровь. Плечо перевязали.       — У меня голова кружится, это нормально? — Спросил Вилли слегка испуганным голосом.       — Посидите немного, отдохните. Может подняться температура. Постарайтесь не переживать, находиться в спокойствии и не употреблять алкоголь. И воздержитесь от принятия горячих ванн и посещения сауны.       Вилли кивнул и вздохнул. Врач позвонил своему коллеге и спросил про белку. Кондитер напряжённо слушал разговор и чувствовал, как его сердце колотится в груди.       — Ваша белка вызывает вопросы. У нее нет явных признаков бешенства, но она пока находится под наблюдением. Завтра из Нью-Йорка должен приехать специалист по пушным зверям, может он что-то найдёт. Пока вам нужно соблюдать календарь прививки.       — Если я не сделаю прививку…       — Вы умрёте. Вам рассказать, как это происходит? — Строго посмотрел на него врач. — Сначала будут слуховые и зрительные галлюцинации, потом, дня через два-три, когда вирус разрушит структуру мозга, вы сначала начнёте есть всё, что увидите, а потом потеряете свою личность. Вашей личности больше никогда не будет, и вы умрёте в мучениях часа через два-три. Вам будет очень больно, но вы не будете понимать, что это такое.       Вилли вздрогнул и сглотнул. Врач усмехнулся и прислонил ладонь к его лбу. Вернулся за свой стол, заполнил карту и снова посмотрел на мужчину.       — Так что не советую пропускать. Если вам уже лучше, то можете быть свободны.       Кондитер сглотнул и оделся. Вышел из кабинета врача и направился на свою фабрику. Ему надо было вернуться сюда через четыре дня. Как раз будет праздник. Значит, он поедет сначала на укол сыворотки, а потом будет заниматься запуском шара…