Демоны

      Стало холодно. Вилли открыл глаза и не увидел рядом Лили. Полежал немного, потом нахмурился. Она долго не возвращалась, и он включил бра. Ее одежда, как и его, валялась на полу. Он накинул халат и подошёл к двери в ванную. Там было тихо, и там не висел халат. Интересно, куда Лили могла пойти ночью? Покачав головой, Вилли направился на поиски женщины. Найти ее не составило огромного труда. Вилли прекрасно знал, что шоколадный цех поражает воображение своей красотой, и всем больше всего нравится этот цех. Да и что говорить - целый маршрут проложен только по этому цеху. Здесь есть что посмотреть.       Элизабет сидела на траве около шоколадной реки. Мужчина тихонько подошел к ней и сел рядом. Сначала хотел ей что-то сказать, а потом просто обнял. Она положила голову на его плечо и вздохнула.       - Ты почему не спишь? - после долгого молчания спросил Вилли.       - Я вижу их. Я не могу их забыть. Меня и раньше мучали кошмары, но я справлялась. Я работала, и это позволяло мне не думать о прошлом. Никто, кроме тебя и мистера Вишнича, не знает о моей трагедии. Я не смогу их забыть, они навсегда останутся в моем сердце. Я… я ведь не предаю их?       - Мертвых предать нельзя. Мне когда-то давно мой наставник сказал, что мертвые будут счастливы, если мы их отпускаем. Я отпустил отца, Розитту было намного сложнее отпустить. Но теперь, со смертью Терренса, я могу быть спокоен. И, знаешь, благодаря Терренсу Рипли я нашел тебя. Лили, я сильно люблю тебя, и я хочу, чтобы ты стала моей женой.       Поняв, что взболтнул, Вилли Вонка покраснел и отвернулся. Он никогда не думал, как признается в любви своей любимой женщине, вообще не был уверен, что сделает это, но слова вырвались сами собой. В самое неподходящее время и в неподходящем месте.       - Ты… ты мне сделал сейчас предложение, да? - Над ухом раздался нежный шепот, и он повернул голову. - Вилли, я… я хочу стать твоей женой, очень, но я… боюсь. Ты дашь мне время?       - Нет, - посмотрел на нее Вилли и резко поднялся с травы. Протянул ей руку. - Пойдем, я тебе кое-что покажу.       Женщина удивленно посмотрела на него, но встала с травы и направилась за ним. Вилли обогнул шоколадный водопад и, пройдя по мостику, подошел к горе. Вилли взял палку и постучал несколько раз, и до женщины дошло, что он отстукивает какую-то мелодию. Кусок стены отодвинулся, пропуская хозяина этой удивительной фабрики и женщину внутрь. Вилли вошел внутрь. Включился свет, и Элизабет смогла осмотреться. Это была небольшая прямоугольная комната с маленьким окошком под потолком, выкрашенная в зеленый цвет. Одна стена была черной, с какими-то царапинами. Около дивана стояла тумбочка с пустыми литровыми банками. Вилли взял одну банку и швырнул в черную стену. Она разбилась. Элизабет вздрогнула.       - Что это?       - Когда меня что-то доводит или когда я не знаю, что делать, то иду сюда и начинаю кидать в стену банки. Это помогает. Попробуй.       Вилли дал в руку Элизабет банку и отошел от нее. Женщина посмотрела на стену и увидела разъяренное лицо Питера. Он плотно сидел в её сознании, и сейчас это было невыносимо.       - Можно кричать. Никто не услышит, - подсказал Вилли ей на ухо, заметив, что она не может решиться. Она вздрогнула.       - Ненавижу! Ненавижу тебя! - Крикнула Элизабет, кидая в стену банку. - Я не виновата в этом! - Она взяла еще одну. - Я не хочу больше страдать! Я хочу сохранить о них светлую память!       Вилли сидел на диване и наблюдал за женщиной. Она кричала, по ее лицу текли слезы. Кинув очередную банку, женщина всхлипнула и закрыла лицо руками. Вилли обнял ее и помог ей сесть рядом. Стал молча слушать, как она говорила про своих детей. Стивен был добрым и спокойным мальчиком. Он любил проводить время с папой, играл в бейсбол. Потом Элизабет поняла, что беременна.       - После родов мне сказали, что ребёнок родился с синдромом Дауна. Питер мне сказал, чтобы я избавилась от ребёнка. Я... не могла избавиться от дочери. Меня Питер избил, а малыш Стивен сидел со мной вечером и пытался прочитать книжку. Бетси была похожа на Питера, но он нас возненавидел. Он решил, что это только из-за меня, и старался не подпускать ко мне Стива, но сынок часто находился рядом с нами. А Питер всячески отрывался на нас с ней. Я не знаю, почему я не уходила от него. Наверное, кроме него у меня больше никого не было, и я боялась остаться одна. Бетси росла ласковой и умной девочкой, но так и не смогла найти в папином сердце любви. Она очень красиво рисовала, Питер всегда смеялся над ее рисунками. Я пыталась что-то сделать, но…       Женщина запнулась и зажмурилась. Вилли покрепче ее обнял и почувствовал, как она дрожит. Ее душили судорожные рыдания, и сквозь всхлипы она пыталась еще что-то рассказать.       - В тот день было очень тепло. Стивен на свои заработанные деньги подарил мне лилии, Бетси их выбрала. Розовые лилии. Нам было весело. Бетси захотела на смотровую площадку, а Питер стал ругать ее за то, что она испачкала свое платьице мороженым, надавал ей по попе. Я… не пошла с ней. Почему, Вилли? Почему я не пошла с ней?       - Я… не знаю, - тихо прошептал мужчина.       - Я вижу ее розовое платьице с зайчиками. Ее босоножки и два маленьких забавных хвостика. И ее улыбку. И… много крови. Ее лицо было в крови, она лежала в неестественной позе. И Стивен… мой ласковый мальчик, иногда злой, со сложным характером, иногда очень нежный. Я ненавижу… Питера ненавижу, что он меня избил и выкинул через несколько дней после похорон. Себя ненавижу.       Элизабет плакала долго, но любая истерика рано или поздно должна закончиться, и эта тоже закончилась. Женщина отстранилась от него и смущенно опустила голову.       - Прости. Мне очень стыдно.       - Ничего страшного, Лили. Тебе надо было выговориться. Я не знаю, чем тебе помочь, но ты всегда можешь выговориться. И поплакать. И покидать банки.       - Спасибо тебе, Вилли. Я никому еще не рассказывала об этом. Я проходила курсы реабилитации, но там мне не смогли помочь. Я там была как жертва изнасилования, почему-то в тот момент я не думала о них. А может быть, они делали все, чтобы я не вспоминала о детях. Потом я переехала сюда и устроилась в школу. Поначалу было тяжело, но я закрыла все чувства в себе. Я просто работала, и мои коллеги знали только о том, что у меня был муж и мы расстались. А потом Чарли пригласил тебя на классный час, и… я вспомнила о своих детях. А когда ты мне подарил розовые лилии… мне тогда стало совсем паршиво. Прости меня.       Вилли посмотрел на ее лицо и пальцами нежно стер слезы с ее щек. Поцеловал сначала в левый уголок губ, потом в правый. Женщина постепенно успокаивалась. Вилли её обнял и нежно рукой провел по голове.       - Знаешь, это моя самая любимая комната. Ее раньше не было. Она появилась здесь после смерти Розитты. Я попросил умпа-лумпов сделать ее. Кидание банок помогает избавиться от ненависти, страха и печали. В первый день я перебил, наверное, порядка сорока банок, вспоминая все. Детство, отношение отца к себе, свое отношение к нему. Розитту вспоминал. Предательство своих работников, из-за которых мне пришлось закрыть фабрику. Здесь, кстати, и родилась идея с билетами. И… здесь я недавно колотил банки, когда этот ублюдок мне прислал фотографии и письмо. Я… боюсь тебя потерять, любимая. Боюсь предательства. Мне было очень плохо без тебя, Лили.       Женщина вздохнула и сильнее прижалась к его груди. Вилли погладил ее по спине, и через некоторое время они вернулись в его спальню. В этот раз Элизабет чувствовала себя более раскованной, и Вилли начал осторожно и нежно ласкать ее тело, чувствуя, как она расслабляется.       Они заснули под утро...