Сигма

      Итадори почему-то трясет. С минуты на минуту должен приехать Сатору и забрать его к себе. Сукуна такому был не особо рад, но отпустил, заранее предупредив, чтобы он позвонил. С Мегуми все проходило куда сложнее, тот зло смотрел на него, но не сказал и слова против, что было даже хуже. Молчаливый Фушигуро — это пиздец. Он скуксился весь, словно лимон сожрал, пробубнил что-то про удачную поездку и свалил в комнату. — У него гон скоро, не обращай внимания. — Отмахнулся брат и пригладил чужие волосы. Юджи понимает, не давит, но одобрение от друга он бы хотел получить. Нобара благословила еще вчера, пожелав ему наконец рассказать Сатору об его открытиях.       Да, он разобрался со всем вчера, смог принять до конца и понял, что любит, просто по-своему. Только вот почему ему кажется, что все стало лишь хуже? Откуда страх ошибиться? Он словно по минному полю идет. Годжо не убьет его, не сожрёт, в конце концов, так почему страшно-то? Сердце бьётся, как дикое, чуть ли не из горла готово выскочить, трясет, как в лихорадке. Это странно, немного напрягает, но он просто волнуется, все в норме, он расскажет. — Все в порядке? Ты ж весь трясешься. — Рёмен прижимает руку к его лбу, проверяя температуру, но жара нет. — Может, стоит повременить? Ты сейчас в обморок грохнешься. — Его обеспокоенность вполне понятна, но отступать так тупо он не хочет. Хватит уже, пора заканчивать фигней страдать. — Нормально, я просто волнуюсь, не паникуй, лучше иди Мегуми успокаивать, ему это куда нужнее. — Он хватает его за руку и отводит в сторону. — Ты сам как? По тебе тоже не видно, что ты больно спокоен. — Сукуна ухмыляется, сжимает его запястье слегка и отступает. — Гон его я еще с ним не проводил. Не доводилось, понимаешь ли, ноги перед кем-то раздвигать. — Юджи начинает ржать, когда на лице брата появляется шок. Лицо его бледнеет, кажется, он понял, на что подписался. — Сочувствую тебе, братишка. Свечку вам подержать? — Хохот становится лишь громче, когда Рёмен отвешивает ему подзатыльник, но он не затыкается. — Да иди ты. — Рычит он беззлобно, но тоже начинает смеяться, заражаясь общей атмосферой. — Уже ухожу. — Он вытирает слезы и видит Фушигуро в дверном проёме. Очень сильно недовольного Фушигуро. От него так и веет злостью, но он не подходит ближе, зная, что сейчас его феромоны способны подавить Итадори и вызвать совсем не ту реакцию. — Шутка, Гуми, просто шутка. Не злись. — Парень примирительно вскидывает руки, отмечая, что запах друга поменялся — гон должен начаться со дня на день. Он принял верное решение, свалив отсюда, иначе это обернулось бы очень тяжёлыми последствиями для всех жителей этой квартиры. Кто знает, что бы случилось. — Будь осторожен, придурок. — Это все, что он говорит, после чего снова скрывается в комнате.       Через минуту ему пишет Сатору, который оповещает о том, что приехал. Сукуна помогает ему вынести вещи до машины, и сталкивается с Годжо. Прошлую стычку помнят абсолютно все. Юджи напряженно косится то на одного, то на другого, но никто так слова и не проронил. Атмосфера медленно, но верно, меняется с весёлой до напряжённой. Феромоны зашкаливают до отметки "опасно", и он понимает, что все это сказывается на нем не совсем хорошо. Альфы замирают и щурятся. Если сейчас кто-то издаст неверный звук или слово, то сцепятся не на жизнь, а на смерть. — Сукуна. — Осторожно. Тихо, чтобы не спровоцировать, потому что это ему надо в последнюю очередь. — Тебе пора, спасибо, что помог. — Брат делает глубокий вдох и, не сводя пристального взгляда с Сатору, тянет Итадори к себе, чтобы обнять. Если можно измерить опасность по шкале от одного до десяти, то он бы дал все одиннадцать. Сатору скалится зло, жевалки ходят под кожей, когда Юджи прижимают к крепкой груди. — Я буду звонить каждый чертов день, не возьмешь трубку — для меня это станет спусковым крючком, ты знаешь. — Рёмен смотрит на него строго, давая понять, что не шутит. — Полетят головы, так что не пренебрегай моими словами. Тебя это тоже касается, белобрысый. Я буду следить за его состоянием. — Он отпускает только тогда, когда напряжение достигает отметки "пиздец". Ноги подгибаются мгновенно, парень охает, но его вовремя подхватывает Сатору. Запахом леса обдает мгновенно, окутывает с ног до головы, как коконом, обещая безопасность и спокойствие. Он прижимается неосознанно, цепляется непослушными пальцами за рубашку, впитывая до мельчайших нот.       Сукуна сваливает слишком быстро, понимая, что если сейчас не уйдет, то будет бойня. Сигма в руках нужного Альфы, а это значит, что опасно так просто стоять рядом, когда атмосфера и так накалена до предела. Он бы забрал Итадори обратно, но если рыпнется в их сторону, то тут же получит сдачу. Феромоны другого Альфы чётко дают понять, что рисковать не стоит, и Сукуна это чувствует, потому что сам готов до конца защищать то, что дорого ему. Он лишь бросает последний предупреждающий взгляд и скрывается за дверью подъезда.       Юджи урчит и жмется ближе, чувствуя, как руки обнимают крепче. Сатору трется носом о его макушку, втягивает запах лимонов и отвечает низким рокотом. Вибрация в груди успокаивает окончательно, и он расслабляется, волнение тут же отходит на задний план. Сейчас ему комфортно и тепло, и он вполне рад, что смог вырваться из напрягающей атмосферы, которая нависала над ним с присутствием Фушигуро. Он друга не винит, ведь тот просто не может контролировать себя, все тело готовится к подавлению более слабого, поэтому он ведет себя так агрессивно. Останься Юджи там, то тут же стал бы жертвой чужих намерений. Возможно, брат бы быстро осадил, ведь куда сильнее, но страх это бы не развеяло. Сейчас он в правильных руках. — Привет. — Шепчет, чтобы не спугнуть момент единения. — Я соскучился. Поехали домой. — Целует легко в висок и смотрит в глаза. Искры счастья пляшут на дне радужки и тонут где-то в зрачках, что расширились до невозможности. Волна щемящей нежности поднимается в животе, идет выше, достигая солнечного сплетения. Не сдохли еще бабочки, вылупились новые, превратились из мерзких гусениц в прекрасных крылатых созданий. Это и есть его любовь? Та самая, о которой ему так долго толдычила Нобара? Или он уже сам себя накрутил до такой степени? А не плевать ли? — Поехали. — Ему открывают дверь в автомобиль, сажают рядом с водительским, а потом пакуют вещи в багажник. Их оказалось не так много, как он считал изначально, но так даже лучше — меньше воспоминаний.       Ехать до дома Сатору оказалось не так долго, буквально двадцать минут. Все это время он неотрывно смотрел на профиль Годжо, который погрузился в свои мысли и даже не замечал этого наблюдения. — Хватит так смотреть, я не железный. — Или все же замечал. Юджи это ни чуть не смутило, он продолжил смотреть на него, пытаясь понять для себя, что сейчас чувствует. Спокойствие и радость. Для начала неплохо, он считал, что ему будет, как минимум, неловко. — А если я хочу на тебя смотреть, то что? — Провокация обычная, ему интересно, что тот предпримет и будет ли как-то реагировать на его слова. Он не хочет пока переходить границ дозволенного, потому что прощупывает почву, чтобы понять в какую сторону ему стоит двигаться. Пока все спокойно, но если спровоцировать неверно, то начнётся безумие, которое он остановить не сможет, сам прекрасно видит, как тот еле сдерживает себя. Но... это даже забавно. — Ничего. — Тот пожимает плечами и кидает мимолетный взгляд в его сторону. Расширенные зрачки дают понять, что Альфа на грани. Ладно, пора сворачиваться, иначе будет очень плохо. Или хорошо. — Просто ты же сам понимаешь, что делаешь, и как я на это реагирую. Так что прошу не смотреть на меня так. — Как? — Он действительно не понимает, как он смотрит. Сатору усмехается и поворачивается к нему, когда они останавливаются на светофоре. В глазах пляшет адское пламя, готовое сжечь все на своем пути. Парня пробивает дрожь, хотя тот даже звука не издал, в груди что-то вспыхивает, заставляя заскулить тонко. Опасно. Очень опасно. Он готов прямо сейчас раздвинуть ноги лишь от одного взгляда. — Вот о том я и говорю. — Альфа хмыкает понимающе и отворачивается, потому что оторваться будет потом невозможно. Дома. Все дома, а сейчас он открывает окна, разгоняя духоту в салоне и феромоны их обоих, что заполнили все пространство. — Я не хочу, чтобы все обернулось печально, так что не буду распускать руки, если ты того не пожелаешь. — Юджи понимающе кивает и отворачивается к своему окну.       Так действительно будет лучше для них обоих. Пока что. Потом даже голодных взглядов им будет мало, тело требует постепенно все больше. Больше прикосновений, больше запаха, больше вдохов на двоих. Это определённо склоняется к одному – животному безудержному сексу, где один будет выжимать другого до самого конца, пока не получит желаемого. Их отношения разгоняются слишком быстро, но никто не пытается это остановить, ведь уже поздно, да и не очень-то и надо все прекращать. — Приехали. — От мыслей отвлекает голос, что раздается почти в ухо. Горячий шёпот бьет прямо по натянутым нервам, заставляя вздрогнуть и поежиться, мурашки табуном мчатся вдоль спины и спускаются ниже.       Он вылетает из машины слишком быстро, Сатору смеётся и тоже выходит, выгружая сумки. Ему приходилось быть в загородном доме Годжо, в съёмной в Киото, но вот в квартире в Сибуе быть не доводилось. Дом слишком высокий, он смотрит наверх, пытаясь понять сколько тут этажей. Элитное жилье — вполне в стиле Альфы. Консьерж встречает их кивком головы и провожает до самого лифта. — Нам на двадцатый, надеюсь, ты не боишься высоты. — Боялся раньше, сейчас это не имеет значения — похоже, перерос тот период. Парень с интересом смотрит на то, как лифт постепенно приближается к нужному этажу, стараясь игнорировать всеми силами то, что Сатору прижимается сзади, нависая над ним щитом. Их разница в росте его раньше раздражала, а теперь дарит чувство защищённости. Он невольно откидывается назад, поощряя, на что получает удивлённый выдох, на плечи ложатся ладони и легонько сжимают, а подбородок упирается в макушку. Комфортно. Юджи прикрывает глаза на мгновение, чтобы дать себе время привыкнуть к новым ощущениям. — У меня большая квартира, так что места хватит нам обоим. — Итадори не сомневался. Годжо любит роскошь и комфорт, с удовольствием пользуясь всеми прелестями жизни. Только вот квартира изнутри кажется слишком пустой и холодной для него одного. Не хватает абсолютно всего. Как он понял, тот приверженец минимализма, иначе просто не может объяснить причину такой пустоты кругом. — Раз в неделю сюда приходит клининговая служба и прибирается. Я не часто тут зависаю, потому что работа не дает даже продохнуть. Зато с твоим появлением тут стало даже оживленнее, будет желание скорее вернуться домой. — Он улыбается и тащит вещи в гостиную. — У меня три комнаты, можешь выбрать любую, в которой тебе комфортно.       Юджи начинает исследовать каждый уголок, с интересом отмечая, что хочет заполнить все пространство своим присутствием, помечая территорию собой. Вот тут можно поставить пару рамок с фотографиями, а здесь неплохо бы вместилась вся его многочисленная манга. Он обводит придирчивым взглядом помещение и видит лишь одну комнату, где уюта больше всего. Кабинет Сатору выглядит неплохо, у огромного панорамного окна стоит стол с ноутбуком и рамками с фотографиями, вдоль стены размещен шкаф с книгами. Парень проходится пальцами по корешкам — почти все книги про садоводство. Ах, да, мама Годжо ими увлекалась. Не удивительно, что тот их хранит у себя, вон, даже фикус в горшке имеется. Ухоженный, несмотря на вечное отсутствие самого хозяина, листья сочно-зеленые, красивые. Он подходит к окну и чувствует лёгкое головокружение — весь город, как на ладони. — Где твоя комната? — Он чувствует руки на свои плечах, но не дергается. Его присутствие он заметил еще минуту назад. Странно так — знать, что можешь ощущать соулмейта поблизости, даже не имея возможности увидеть. Вскоре он привыкнет. — По коридору прямо и налево. — Юджи разворачивается и смотрит пытливо, пока тот стоит, замерев на месте. Глупый такой, и чего только боится? Он огибает его и направляется прямо в его комнату, уже зная, что будет спать тут. Зачем выбирать другую, если он приехал жить именно с ним? Плюхается прямо на огромную для одного Годжо постель и зарывается лицом в подушки, чувствуя острую сонливость. Ночью уснуть ему не дала бессонница и беспокойство. — Ты будешь спать тут? — Спрашивают удивлённо, отчего тот смеётся. — Ну, да, а что, ты против? — Розовая макушка выглядывает из недр пухового одеяла, взгляд выцепляет замершую фигуру в дверном проёме, будто это Сатору решил жить у него, а не наоборот. Это забавляет. Он хлопает ладонью по постели, предлагая присоединиться, и на мгновение прикрывает глаза, когда сверху нависает Альфа. — Что происходит? — Голубые омуты заглядывают прямо в душу, ищут подвох во всех его действиях, и это понятно, ведь недавно он даже дышать нормально рядом с ним не мог. — Знаешь. — Парень тянет того на себя, заставляя завалиться рядом, и тут же прижимается ближе, чтобы услышать биение чужого сердца. — Я тут с Нобарой поговорил, и оказалось, что все проще, чем думал. Просто я хочу быть рядом, что в этом неправильного? Понимаю твою настороженность, я и сам не до конца понял, как эта хрень работает, но для меня уже нет ничего, что могло оставить малейшие сомнения. Так что тебе не стоит так сильно запариваться над моим поведением. — Его обнимают за талию и утыкаются губами в висок, невесомо целуя. — Давай просто спать, я так давно об этом мечтал, а твоя кровать такая мягкая. — Сонно бурчит он и зевает, только после вспоминая, что обещал позвонить брату. Чертыхается и тянется за телефоном в кармане. Гудки быстро сменяются недовольным тоном Сукуны. — Алло, я доехал, все нормально, я ложусь спать, так что не звони. — И сбрасывает, пока тот не ляпнул чего-нибудь неприятного. У него слишком хорошее настроение, чтобы выслушивать чужое недовольство. — Я думал, что мы поедим, наготовил столько. — Годжо тоже сонно шепчет ему в макушку, но объятий не разрывает. — Успеем еще. — Запах леса окутывает и заставляет откинуть все мысли, погружая его в нормальный и здоровый сон, о котором он давно мечтал.       Будят его поглаживаниями по щеке, он моргает пару раз, понимая, что уже стемнело. Сколько они спали? Он так и не переоделся, завалившись в кровать прямо в уличной одежде. — Уже почти десять. Черт, а я ведь свидание нам устроить хотел, подготовил все. — Юджи ржет, когда Альфа недовольно дуется, и зарывается в его волосы. — Что ж, как насчет завтра? — Плевать когда, я все равно соглашусь. — Он ворочается и устраивает ногу на чужом бедре, беззастенчиво смотря прямо в глаза. Его любопытство, медленно, но верно, движет его в направлении красной отметки, которую переступить будет очень сложно, но не невозможно. Он прекрасно понимает, что делает, но не прекращает. Почва под ногами постепенно становится зыбкой и ненадёжной. Пора заканчивать, но он не хочет, хотя сам же себе недавно говорил, что не стоит так делать. Сущность радостно визжит, царапается и рвётся, чтобы слиться воедино с сущностью Годжо. Волнами накатывает то самое острое возбуждение, которое он не в силах остановить. До течки еще полгода, вроде, далеко, но если прикинуть, то это ничто. — Юджи. — Сатору опасно щурит глаза и пожирает взглядом, но это не пугает, ведь парень знает, что пока все в норме, они еще не преодолели ту самую точку невозврата. Или преодолели уже давно. — Хватит провоцировать. — Лицо приобретает хищные черты. Альфа внутри рвётся с цепи, когда рядом с ним его соулмейт. Он нависает сверху, раздувает ноздри и рычит, чтобы угомонить Сигму, но работает это в точности наоборот — тот лишь отзывается слабо, глаза прикрывает, дышит тяжело. Вся поза так и манит взять то, что принадлежит ему. Запах лимонов окружает со всех сторон, заставляя жадно хватать воздух ртом. — Блять, ты хоть понимаешь, что сейчас даёшь зеленый свет? Юджи, взгляни на меня и скажи, что ты шутишь, потому что я на грани. Не надо так делать, я не железный, черт возьми. — До чужих губ считанные миллиметры, он почти перешёл границу, но остается в сознании, чтобы вовремя среагировать. — Сатору. — Итадори подаётся вперед, почти целует, но уворачивается и мажет губами по скуле. Хватается пальцами за рубашку, льнет ближе, почти интимно, отчего все дыбом встаёт. — Тогда давай пометимся, у меня уже крыша едет от твоего запаха. Хотя бы так, потому что больше я не выдержу. — Годжо рычит в отчаянии, хватает парня и ведет носом по шее, клыки оголяются, он почти готов перекусить сонную артерию, но останавливается.       Юджи бодает его макушкой, урчит и воет, но не смеет оторваться, когда железы соприкасаются. Комната тонет в их запахах, они погружаются в какой-то транс, зовут друг друга, липнут и жмутся в поисках поддержки. Ладони хватают за талию и впечатывают в себя, выбивая весь воздух из легких. Сплошное безумие охватывает с головой, животная жадность и желание обладать целиком подавляют все здравые мысли, все вопит и ликует от радости. Они дорвались друг до друга, нет желания даже разорвать контакт. Итадори воет на одной ноте, голова кружится от желания. Он полностью осознает, что творит, сейчас Омега отступила, давая ему полный контроль, и это дает некую надежду, что все будет нормально, поэтому движется сам, чтобы зайти так далеко, насколько это возможно. Чертово любопытство. — Я хочу поцеловать тебя. Юджи, блять, позволь, я уже не могу. — В голове сплошной туман, он сходит с ума, но еще способен формировать мысли и озвучивать их. Юджи мычит, зарывается руками в его волосы и тянет на себя, чтобы взглянуть в глаза. Полный хаос, сумасшествие напополам с желанием на дне зрачков, которые затопили радужку. — Так чего же ты ждёшь? — В рот впиваются грубо и жадно, не давая глотнуть воздуха. Они пьют стоны друг друга, кусаются до крови, переплетаясь языками. Парень под ним задыхается, впивается пальцами в спину, пытается вплавиться в него, соединиться навсегда и никогда не отлипать. Каждое прикосновение отдает сотнями вольт по телу, мурашками по коже и зудом где-то за рёбрами. Одежда кажется такой лишней, Юджи хочет вылезти из нее, чтобы почувствовать все кожей. Так будет лучше, правильней, куда восхитительней.       Чужая рубашка трещит по швам, когда он пытается ее содрать к чертям. Парень стонет от отчаяния, пытаясь нащупать сраные пуговицы. Ткань рвётся, Сатору скидывает ее за ненадобностью, и вновь прижимается, толкается бёдрами навстречу, получая жалобный скулеж в ответ. Рокот прокатывается в горле, клыки прокусывают тонкую кожу на губе, и язык тут же жадно слизывает каждую каплю крови. — Сатору. — Юджи мечется под ним, понимая, что их поезд берет разгон, чтобы в следующее мгновение со всей скорости въехать в стену. Они на грани, готовы сдохнуть здесь и сейчас, чтобы снова возродиться, и это будет самая лучшая смерть. — Черт возьми, я хочу... — Он вжимается задницей в пах и закатывает глаза. Ногти расцарапывают спину до кровавых борозд, но Альфа лишь рычит и впивается в губы новым поцелуем, глотая каждый стон, сорвавшийся с языка.       Еще ближе.       Еще резче.       Еще жарче.       Они теряют контроль слишком быстро, каждый желает большего. Им нужна эта животная случка, нужно быть ближе, чтобы вылететь на орбиту, словить яркие вспышки перед глазами и ощутить импульсы по всему телу. Они хотят получить самый яркий оргазм в своей жизни. Они слишком жадные, почти готовы сожрать друг друга, поглотить целиком и полностью, чтобы не оставить и следа, раствориться навсегда. Это точно безумие.       Годжо чувствует, что уже на грани, поэтому прижимается губами к нежной коже на шее и ставит свой первый засос. Клыки оцарапывают слегка, но он держится до конца, даже когда чужие ладони давят на затылок, а пальцы до боли путаются в волосах. Юджи раскрывает глаза и урчит, выгибается немыслимо, его трясет от оргазма, хотя он даже к себе не прикасался. Следом слетают тормоза и у Альфы, который сжимает руками тонкую талию, толкается последний раз и кончает следом.       Их расщепляет на атомы и соединяет заново. Парня все еще потряхивает, он хватается за его руки и прижимается со всей дури, кричит до ужаса громко, а потом впивается клыками в шею, потеряв остатки разума. Кровь хлещет и капает на простыни, но Юджи не отпускает, продолжая вонзаться клыками. Сатору шипит от боли, но терпит, пока Сигма в его руках не расслабляется. — Тише. Тише. — Шепчет он и слышит рокот в ответ. Силы покидают их слишком резко, они даже не могут пошевелиться, лишь льнут друг к другу, переплетая конечности. — Юджи. — Тот мычит что-то невнятное, а потом засыпает.       Годжо с ужасом понимает, что это было еще безумнее, чем в прошлый их раз. Теперь он помечен укусом, в то время как Итадори ходит с ярким засосом, но это не сравнится с настоящей меткой. Они были в сознании, но не могли остановиться, жадно обладая друг другом. Он даже представить себе не мог, что такое может твориться не только в течку и гон. Юджи потерял контроль только в самом конце, когда оргазм накрыл с головой. Они не занимались полноценным сексом, но, определенно, были к этому близки.       Он поднимается, берет на руки бессознательное тело и направляется в ванную, чтобы отмыть себя и его. Шея болит сильно, но скоро тело привыкнет, и рана затянется, останется лишь след, показывающий его принадлежность. Из аптечки достаёт перекись и бинты, чтобы обработать. Слишком сильно прокусил, кровь продолжает сбегать струйками по груди, но он не обращает на это внимания. Сигма уже лежит в ванной и отмокает в горячей воде, вскоре и он присоединяется, прижимает его к себе и гладит пальцами татуировку на руке. Красиво, ему подходит.       Утром они будут разговаривать на тему контроля, и к чему приводит такая халатность. Было видно, что парень изначально лишь шутил, но потом стало уже не до шуток, потому что их сорвало. Не сказать, что это неправильно, как раз реакция их организмов тому подтверждение — они все делают верно. Но проблема в том, что он не хочет так быстро и рано заходить на опасную зону, хотя они вплотную подобрались к ней. В течку они точно не будут отдавать отчет своим действиям, и это, в некоторой степени, пугает, потому что тогда Итадори не сможет дать отпор в случае чего. Сатору прекрасно осознает, что не сможет остановиться, как бы ни контролировал себя. Секо настоятельно рекомендовала оставаться рядом, но если он останется, то все пойдет наперекосяк. Единственное, что сможет смягчить приговор — полное согласие Юджи. Остается надеяться, что до этого времени они смогут во всем разобраться.       Грязные шмотки летят в стирку, а рубашка отправляется в мусорное ведро — парень изодрал ее в клочья, пока пытался снять. Он надевает домашнюю одежду и нагятивает на Итадори свою футболку, тот даже не просыпается, продолжая находиться в отключке. Постельное тоже меняет, потому что оно все заляпано кровью. Пока он занимается всем этим, проходит полчаса, дикая усталость валится на его плечи, поэтому он забивает на старое белье на полу и просто утягивает парня на кровать рядом с собой, подминая его под себя и крепко обнимая. Сейчас их запахи смешались, и стало куда легче. Он засыпает слишком быстро, не замечая, что Юджи во сне неосознанно гладит его метку на шее.       Яркий свет бьет в глаза неожиданно. Юджи разлепляет веки и прикрывается рукой, шторы так никто и не вернул в прежний вид, и теперь солнце яркими лучами врывается в их спальню. Голова начинает гудеть, а тело настолько тяжёлое, что подняться становится целым испытанием. Он краем глаза замечает бинты на чужой шее, и воспоминания потоком врываются в черепную коробку. Он вспоминает как сам жался ближе и сам просил большего, вспоминает те поцелуи, что диким напором раздирали его губы в кровь, помнит укус, который сам же сделал, не справившись с эмоциями, что нахлынули вместе с оргазмом. Он вновь обезумел и не смог себя контролировать, а ведь все началось с простого любопытства. Ему все это напоминает их первую встречу спустя время — они тогда так же метились.       Жалеет ли он? Совсем нет, единственное, что его тревожит — много ли крови потерял Сатору и все ли с ним в порядке. Хотелось бы думать, что он не настолько сошел с ума, чтобы убить его. Он прислушивается к чужому сердцебиению и остается спокойным, когда слышит спокойный ритм. Следом его накрывает голод, живот громко урчит и просит уже наконец что-нибудь сожрать, пока он не откинулся. Юджи аккуратно, чтобы не разбудить, снимает с себя чужую руку и идет на кухню. Сюда он вчера заглянуть не успел, ему было совершенно не до этого, а вот сейчас он может в полной мере оценить ее габариты. Слишком просторно, но не ему жаловаться. Он заглядывает в холодильник и хватает оттуда все, что попадётся под руку. Впивается зубами в яблоко и жуёт его, попутно заглядывая в каждую кастрюлю. Куриный бульон своим запахом заставляет потечь слюни. Парень мычит от счастья и лезет в шкафы, чтобы найти тарелки. За всем этим он не замечает, что сзади прижимается горячее тело. Руки обвивают талию, а нос привычно зарывается в волосы на макушке, посылая по телу мурашки. Он щурится довольно и льнет ближе. — Доброе утро, солнце. — Итадори лишь кивает и наливает в тарелку бульон, гренки он находит в соседнем ящике и берет еще их. Яблоко он почти догрызает, но вовремя вспоминает, что Альфа тоже голоден. — Будешь? — Тот качает головой и целует в шею, где красуется яркая метка. Интересно, Юджи уже знает о ней? — Тебя буду. — Он смеётся, когда его лупят по плечу, отрывается от парня и идет в ванную, чтобы сменить повязки. Кровь за ночь успела засохнуть, и отдирать приходится силой, что доставляет новую волну боли. — Погоди, ты все не так делаешь. — Руки перехватывают и разводят в стороны. Юджи садит его на бортик ванной и хватает из аптечки перекись. — Сильно болит? — Взгляд серьёзнее некуда, брови нахмурены, его Сигма искренне переживает, что сделал больно. В груди разливается тепло, он утыкается головой куда-то в живот и бездумно гладит чужой бок. — Если поцелуешь, то будет не больно. — Парень лишь тяжело вздыхает и закатывает глаза, откидывает голову в сторону, чтобы было удобнее обрабатывать. Думает секунду, а потом чмокает его в губы, отчаянно краснея. Льет перекись прямо на рану, чем вызывает шипение, руки трясутся, и он начинает паниковать от сковавшего страха. — Эй, все нормально, ты чего испугался? Я живой. — Сатору перехватывает ладони и кладёт их себе на лицо, внимательно смотря в глаза, в которых разлилась паника. — Черт, надо было остановить меня, когда я потерял контроль. Не стоило вообще все это затевать. — Он обессиленно садится рядом, и это пугает не на шутку. Стоило ему расклеиться, как Альфа начал чувствовать себя бесполезным. Даже поддержать нормально не может. — Пиздец какой-то. — Все нормально, Юджи. Я не был против, поэтому позволил тебе укусить, будь я на мгновение не уверен, то прекратил бы все еще с самого начала. Я знал, что это приведет к чему-то подобному, и был готов. Не вини себя. — Откровенная ложь. Годжо обнимает его и тянет к себе на колени. Все не так гладко, они совсем еще потеряны, потому что только начали отношения, но у них еще полно времени наверстать упущенное. — Помоги мне с перевязкой и пойдем есть, я тоже голоден.       Заканчивает Итадори уже увереннее, аккуратно снимает бинты, ещё раз обрабатывает рану, и внимательно осматривает место укуса. Невесомо проходится кончиками пальцев по метке и смотрит так трепетно, словно это целое произведение искусства. Это его метка. Метка показывающая чужую принадлежность. На своей шее такого нет, но пока он не готов ее получить, без течки будет больно, так что он просто дождётся того самого дня, чтобы наконец так же с трепетом прикасаться к ней.       Из ванной оба выходят уставшие, один перенервничал, а другой терпел, пока тот обработает. Зато потом метка побледнеет и будет не так заметна. Их связь окрепнет еще больше, и они смогут чувствовать друг друга лучше.       Завтрак проходит спокойно, Юджи рассказывает ему о друзьях, в пределах дозволенного, естественно, он все еще помнит их уговор. Заикается о том, что Нобара помолвлена, а Мегуми теперь живет с Сукуной. Годжо лишь ухмыляется, тоже рассказывает историю своих друзей, но молчит о разговоре с Гето, ведь это напрямую связано с парнем. Пока этого стоит избегать, их шаткие отношения только начали набирать обороты, ему бы не хотелось все разрушить одним предложением. — Кстати, что там со свиданием? — Юджи откладывает тарелку в сторону и довольно улыбается, наконец утолив свой голод. — Пока секрет. Думаю, тебе понравится. — Тот скептично поднимает бровь и внимательно следит за каждой его реакцией. — Я обещал, что все будет нормально. Без неожиданностей, я помню. — Он вскидывает руки, Юджи еще какое-то время смотрит придирчиво, но все же кивает, принимая правила игры. Такое доверие стоит для него очень дорого. — Вещи будешь разбирать сейчас или пока повременишь? — Сейчас начну, думаю, за час управлюсь. — Он хватает их тарелки и идет к раковине, чтобы помыть, руку перехватывают и тянут на себя, заставляя подойти вплотную. От Альфы веет жаром и непомерной силой. Парень теряется в голубых глазах, едва заметно хмурясь. — Что? — Сатору улыбается, откладывает тарелки в сторону и переплетает их пальцы, его ладонь буквально тонет в чужой — забавный контраст. — Ничего, просто ты такой красивый, что не могу оторваться. — Прядь розовых волос заправляют за ухо, заставляя замереть, он чувствует дыхание на своих губах и глупо моргает. — Люблю тебя до безумия. — Мурашки взбесившейся толпой мчатся вниз, Итадори вздрагивает, когда его прижимают за талию еще ближе, жмурится отчаянно, краснеет лишь больше. Реакция организма очевидна, его тянет к нему, но привычное спокойствие умиротворяет, и ему уже не страшно. — Я тебя тоже. — Легко и просто. Именно так, как он давно хотел сказать, не нужно заставлять себя, все слова идут из самого нутра, пылающего жаром. Все было просто с самого начала, но он не смог разобраться  в клубке своих ощущений, думая, что не чувствует ничего. Ошибся, к счастью. Любит. Так же сильно, немного иначе и по-своему, так, как может любить лишь он один. Любит этого несносного, шумного, местами дурашливого Альфу. — Я могу? — Губы накрывает поцелуем слишком быстро, слишком отчаянно и жадно. Годжо теряется сначала, но потом берет инициативу на себя, переплетая языки. — Больше спрашивать не надо, просто прими к сведению. — Юджи улыбается легко и чмокает в кончик носа растерянного Сатору. — А теперь, с твоего позволения, я пойду разбирать вещи, иначе я таким темпом разберу их к следующему году. — Он легко выскальзывает из чужих объятий, напоследок рестрепав белые волосы и оставив того в непонятках. — Черт, он с ума меня сводит. — Шепчет Альфа и сам идет мыть тарелки, про которые тот забыл.       Итадори методично выкладывает все из сумки, одежда и обувь отправляются в гардеробную, которую выделил ему Сатору. Правда заняли его шмотки только тридцать процентов всего пространства, но он еще успеет их заполнить. Следом он вытаскивает томики манги, перекочевавшие сразу в шкаф для книг. Рамки он достаёт самыми последними, их немного, всего пять. На них он еще мелкий, стоит рядом с недовольным братом и дедом. Он помнит, как они делали эти фотографии. Тот самый фестиваль, он тогда еще в фонтан свалился по неосторожности. Неплохие были времена. Хоть он и не особо ладил с Сукуной, все равно любил этого придурка да и брат тоже иногда выгораживал его от соседских детей. Он уехал вчера, а уже безумно по нему скучает. Стоит позвонить и узнать, как у них там дела. Рамки занимают законное место, которое он облюбовал недавно, сумки кладёт в гардеробную на самую верхнюю полку. Вот и все его имущество, большего он пока что не имеет.       Телефон маячит ему сам, Сукуна звонит. Он усмехается и берет трубку. — Привет, братишка! — Улыбка лезет на лицо, он ерошит волосы и валится на огромный кожаный диван в центре гостиной. Сатору выглядывает из кабинета, вскидывает брови, спрашивая, все ли нормально, он кивает, и тот остается довольным, продолжая печатать что-то на ноутбуке. Работа даже в выходной день не обходит его стороной, какой кошмар. — Как дела? — Мегуми выносит мне мозг похлеще Нобары в самый ее отвратительный день. — Недовольно бурчит он, на заднем плане раздается звон посуды и громкий мат. — Не думал, что его гон такой ужасный. Я скоро свихнусь. — Итадори обеспокоенно смотрит в пустоту, не зная, что предпринять. Да и надо ли? — Сам ты, так понимаю, счастлив до жопы. Он ничего тебе не сделал? — Парень давит в себе порыв заржать, прекрасно осознавая, что делиться личным не станет. Не тогда, когда тот на взводе. — Не ссы, все со мной хорошо, лучше бы за свою шкуру беспокоился. И задницу. — Все же смех вырывается, когда он слышит громкий мат от Фушигуро и Рёмена. — Не завидую тебе, братец. Держись там. Осталось потерпеть две недели, потом все придет в норму. — Итадори, если ты сейчас не заткнешься, я приеду и убью тебя. — Рычит на том конце друг и снова что-то кидает. М-да, гон у Мегуми просто кошмарный. Альфа внутри него явно претендует на святое и неприкосновенное его брата — задницу. — Гуми, успокойся и дыши, я же просто пошутил. — Нервный смех срывается с губ, когда он слышит рокот. Рёмену остается лишь посочувствовать. Таким темпом, они либо подерутся, либо кто-то кого-то все же подчинит. Объективно Сукуна сильнее, но он так сильно любит Фушигуро, что вполне может поддаться. Что ж, здоровья погибшим. — Херово шутишь. Где чертов джойстик? — Парень буквально чувствует нервный тик Сукуны. Тот вздыхает тяжело и мычит от отчаяния. — Ты сам его куда-то кинул, когда в меня целился! — Рёмен что-то шипит от злости, снова матерится, и буквально минуту висит тишина. Хоть бы не поубивали друг друга в порыве "страсти". — Пиздец. Держись, братик. — Шепчет он, чтобы друг не услышал. — Но задницу все же береги! — Итадори, блять! — Он сбрасывает до того  как тот успеет сказать что-то еще, ржёт долго, утирая слезы с глаз. — Вижу, веселишься без меня. Что смешного? — Перед глазами возникает чужая макушка, он опускает взгляд на губы, которые изгибаются в лёгкой улыбке. Желание поцеловать их возрастает. — Да они с ума там сходят, забей. Я, кстати, все разобрал. — Годжо оглядывается и довольно кивает сам себе. Теперь квартира выглядит уютнее с появлением нового жильца. Вокруг витает аура спокойствия и доверия. Восхитительно. — Когда выдвигаемся? — Парень вплетает пальцы в волосы, ерошит слегка, придавая причёске хаос. Руку берут и целуют в ладонь. — Думаю, ближе к семи вечера. Там, где мы будем, станет красивее именно в это время. — Диван прогибается под весом еще одного человека, Сатору нависает сверху, глядит пытливо, словно пытаясь найти что-то. Зрачки привычно расширяются, заставляют окунуться на самое дно. Дыхание перехватывает мгновенно, стоит ему заглянуть в них. — Интересно, я заинтригован. — Итадори тянет того на себя, Альфа ложится сверху, вжимая его в дорогую кожу. — Блин, я и забыл, какой ты тяжёлый. — Годжо смеётся, скатывается на бок и прижимает к себе. Их накрывает уютом, парень устраивается удобнее, закидывает ногу и закрывает глаза. Поспать бы. — Юджи, я тут кое-что обговорить хотел. — Не поспит он, похоже. Он открывает глаза и внимательно слушает, потому что сейчас Сатору серьёзен. Что-то подсказывает, что речь пойдет об их вчерашнем инциденте. — Когда ты начал все это, я готов был отступить, но не получилось, и в итоге мы имеем то, что имеем. Я ни в коем случае не виню тебя, мне все понравилось. Но когда наступит течка, я хочу быть полностью уверен в том, что все желания исходят от тебя. Ты всегда можешь сказать мне не мешаться, я пойму. — Юджи приподнимается и смотрит в глаза, находя там панику пополам с отчаянием. — Я решил для себя все, не стоит волноваться. Когда наступит течка, мы проведём ее вместе, это полностью взвешенное решение. И метку я позволю тебе поставить. — Годжо не моргает и не дышит, замирает лишь с широко раскрытыми глазами, а потом целует в губы порывисто и рычит счастливо. Парень отзывается, мягко заурчав. — Господи, ты такой... милый, я уже не выдерживаю. — Он начинает покрывать поцелуями все его лицо, переходит на шею, забираясь руками под футболку. На диване слишком узко и неудобно, поэтому Альфа поднимается, берет на руки Итадори и уходит в спальню.       Тот лишь вздыхает — Сатору никогда не устаёт. Ему это еще аукнется в будущем, а сейчас он лишь льнет ближе, сдирая к чертям ненужную футболку. До вечера у них еще уйма времени заняться чем-то более интересным, чем простой сон.

***

— Почему мне обязательно завязывать глаза? — Юджи недовольно поправляет сползающую ткань на лице, пока Годжо ведет его окольными путями хрен пойми куда. Он спотыкается пару раз, рискуя переломать себе ноги, потому что нормальная дорога, похоже, заканчивается. Потом его подхватывают и несут, что немного облегчает задачу в передвижении им обоим. Шум улиц почти не слышен, когда они выезжали было громко, а сейчас все стихло, лишь иногда он мог уловить пение птиц и похрустывание веток под ногами. Лес? Сатору его убить собирается? Он хихикает глупо, а потом шикает, когда его слегка кусают в плечо, на котором уже живого места не осталось как и на всей шее в целом. Он, конечно, знал, что Альфа жаден, но точно не до такой степени, хотя сам недалеко ушел. Теперь шею Годжо украшает не только метка, но и множество ярких пятен. Они оба точно сошли с ума. — Потому что это сюрприз. — А, ну, да, как же он мог забыть. Он закатывает глаза и только потом понимает, что никто этого не видит, поэтому лишь цыкает. К вечеру холодает, он ежится растирая себя руками, чтобы хоть немного согреться, но на плечи тут же что-то накидывают. Кофта. Это стало уже традицией. Он усмехается и цепляется сильнее, когда его опускают на землю. Оба тупят, не зная, куда деть руки, Итадори тянется к повязке, чтобы снять ее, но руки перехватывают. — Погоди немного, я сам сниму ее с тебя. — Слышится шорох где-то сбоку, он слегка пугается, но берет себя в руки, плотнее кутается в безразмерную кофту, пытаясь сохранить остатки тепла, что все это время исходило от Альфы. Шорох прекращается спустя пять минут, Юджи чувствует поблизости Сатору, что замер рядом, а потом стянул надоевшую маску. Свет ударил по неподготовленным глазам, он зажмурился, протирая веки пальцами, и все же осмотрелся. — Сюрприз.       Перед взором предстали небольшие холмы и город, освещенный миллионами огней. У него перехватило дух от этого вида. Закат плавно опускался прямо перед ними, добавляя красочности. Он в восторге уставился вперед, не сдержав своих эмоций. — Как ты вообще нашел такое место? — Голос сел слишком резко, он прокашлялся и посмотрел на Годжо, что стоял неподалёку и улыбался. — Мама показала, когда я еще мелким был. Я почти не помню, но недавно она мне предложила показать его тебе. Не прогадала. — Смешок срывается с губ, он подходит ближе и обнимает за талию крепко. — Летом тут еще красивее, жаль, что сейчас осень, но тут все еще захватывающе. Как тебе? — Это красиво, не знал, что ты такой романтик. — Горькая улыбка трогает губы, когда он думает о том, водил ли Годжо сюда кого-то до него. — Я в этом совсем не спец. — Альфа, казалось, не заметил чужой перемены в настроении, положил подбородок на его макушку и вздохнул. — Впервые вообще что-то подобное делаю, поэтому немного нервничаю, не суди строго, пожалуйста. — Итадори хлопает глазами и изворачивается в объятиях, смотрит внимательно, выискивая ложь, но наталкивается на кристальную честность и лёгкий испуг. — Что такое? Слишком банально? Я проебался? Что? Скажи, я исправлю. — Парень чувствует огромное облегчение, смеётся над чужими метаниями и дергает того за руку, заставляя наклониться. Целует благодарно, привычно зарываясь пальцами в волосы. — Знаешь, я тоже впервые на свидании, поэтому тут мы в одной лодке. — Он улыбается довольно, когда видит облегчение. Все совсем не так плохо, куда хуже было бы, приведи Сатору его в ресторан. С него станется. — Да и романтика не для меня, но, на удивление, мне нравится, так что расслабься. — Щелчок по носу, лёгкое шипение, и его хватают за руку прижимая к себе. Он смеётся, когда холодный нос тычется в шею. С ума сойти, он просто счастлив. Без страха, без желания сбежать, вот так просто. Даже не верится. — Тогда предлагаю сесть на импровизированную поляну. — Только сейчас он обращает внимание на то, что все это время позади был накрыт плед, а рядом стояла корзина с едой. — А я себе задницу не отморожу? Не май месяц, знаешь ли. — Он ухмыляется и садится, после чего его перетягивают на тёплые колени, он жмется, получая то тепло, которого не хватало. — Так теплее? — Вполне.       Солнце садится слишком быстро, они успевают насладиться последними лучами, наесться всем, что приготовил Годжо, а после просто улечься рядом друг с другом, чтобы посмотреть на звезды. Прошлый он сказал бы, что это слишком слащаво, слишком много романтики, что аж сахар на зубах скрипит. Нынешний он не согласится с прошлым, потому что его все устраивает. Омеге внутри комфортно, она ждала этого момента очень долго и наконец получила желанное. Все же он такой же как все, со своими желаниями и мечтами. Дело ли в том, что он состоит в рядах слабого пола, ему плевать. Какая разница, если ему нравится. Они тихо переговариваются, смеются, вспоминают моменты прошлого, не затрагивая то, что похоронено раз и навсегда. Давно он не чувствовал себя настолько счастливым. Пожалуй, он сохранит это в памяти. — Звезда упала. Загадаешь желание? — Альфа тычет пальцем в небо и переводит взгляд на него. Желание? Зачем? Они никогда не сбываются. — Нет, у меня уже все есть. — Юджи пожал плечами и обнял Годжо покрепче. У него, действительно, все есть, о большем он и не мечтает. Уже дома они устало валятся на кровать и засыпают, даже не зная, что кое-что все же сбудется. Сокровенное желание Альфы, загаданное тайком в ту же ночь. Судьба благосклонна к тем, кто видит ее знаки.

***

— Ты точно уверен в том, что мы едем туда? — У Юджи паника, его колотит. Он смотрит серьёзно на Годжо, который вздыхает и целует в лоб. — Я боюсь облажаться. Вдруг ей не понравлюсь я или... — Она ждет тебя с тех самых пор, как вообще услышала о тебе. Не бойся, не съест же она тебя, в конце концов. — Он берет дрожащие ладони в свои, пытаясь успокоить, и распространяет вокруг феромоны, чтобы унять дрожь. Итадори матерится себе под нос и вырывается.       Он абсолютно не готов видеться с его матерью. Проблема не только в нем самом, проблема еще и в том, что именно она спросит. А если заденет ненавистную им тему, то он тотчас проблюется прямо перед ней. Он не хочет смотреть в ее глаза и видеть там надежду на скорых внуков. Его это убивает, давит морально, он не справляется с паникой и страхом, которые накатывают на него волнами. Все было хорошо три дня назад, он приехал сюда с целью жить заново, но столкнулся лицом к лицу с еще одной проблемой. Возможно, он накручивает себя, потому что поводов для беспокойства быть не должно, но он напуган. Что он сможет ей ответить? "Простите, но я не могу пока думать о детях, потому что уже потерял...". Его крупно трясет, голова кружится и начинает болеть, он тянется руками к своей шее и воет. Психолог говорила ему о том, что его может накрывать иногда, так его организм пытается справиться со стрессовыми ситуациями, но он не думал, что так скоро. — Тише, Юджи. Прости меня, прости. — Сатору опускается с ним на пол и прижимает ближе к себе. В запахе отчётливо чувствуется страх, но он продолжает выпускать свои феромоны, чтобы успокоить. — Все, тише.       Наверное, он рано торопится, потому что Юджи все еще тяжело. Где-то в глубине души его терзает то, что парень боится заводить детей, которых он сам так сильно желает. Весь дом был бы наполнен детскими визгами и топотом маленьких ног, его переполняют трепет и глубокое огорчение, что он скрывает внутри себя, пока прижимает дрожащее тело к себе. Он понимает Итадори, понимает его страх, но ему так досадно это осознавать, что становится очень плохо. Альфа внутри разочарованно скулит побитым щенком, и Сатору с ним солидарен. Мечта, что трепетно хранится в самом сердце, трещит по швам, когда тот содрогается в его руках от шока. Метка на шее адски горит, такое ощущение, будто ее прижигают чем-то. — М-мне страшно ей даже в глаза взглянуть. — Он рыдает взахлёб, цепляется пальцами за домашнюю футболку и тычется носом в шею, чтобы успокоиться. — Я не знаю, что будет дальше, просто потому что боюсь. Неужели я не могу жить нормально?       Ему больно. Больно так сильно, что сущность беснуется загнанным зверем в клетке из рёбер, рычит от злости и досады. Она хочет детей, но сам парень в ужасе вздрагивает каждый раз, когда затрагивается эта тема. Это очень страшно осознавать, что следующий ребенок может не дожить до рождения. Он себя накручивает до такого состояния, что начинает тошнить. У него здоровый крепкий организм, но он боится. И Годжо это видит, скрывая собственную боль. — Можешь. Просто нам нужно время, понимаешь? — Голос Альфы тоже подрагивает, почти срывается, но он держится до последнего, чтобы не разводить еще большую панику. Он целует его в щеку, трется, успокаивает, пока тот не перестаёт трястись. Только бы он снова не закрылся от него, они ведь так долго шли к полному доверию и гармонии, которая рухнула в тот же миг, стоило им столкнуться с прошлым. Их положение все еще шаткое, но Альфа готов стараться ради них, ради их семьи. — Все хорошо, никто на тебя не будет злиться, моя мать не будет тебя осуждать, все нормально, Юджи.       Итадори вздрагивает и смотрит в чужие глаза, в них столько боли и огорчения, ему буквально плохеет еще больше. Он обнимает его крепче и жмурится, смаргивая слезы бессилия, не в состоянии вымолвить и слова. Лишь задыхается от рези в груди и дышит загнанно. — У меня голова кружится, чертовски отвратительный день. — Сильные руки аккуратно подхватывают его и несут в спальню, где кладут на кровать и вновь прижимают к себе. — Я не хочу страдать от прошлого. — Никто не хочет. Я не буду давить на тебя, не хочешь — не пойдем, объясню ей все, так что не волнуйся. — Парня целуют в лоб и зарываются пальцами в волосы.       Он просто надеется, что со временем не будет так остро на все реагировать, Сатору старается, он тоже, они смогут жить нормально, просто нужно еще чуть-чуть времени, которого у них в избытке. У них все только начинается, они еще смогут все принять.