Сигма

      Пролетела неделя, казалось бы, слишком малое количество времени, но этого хватило, чтобы постепенно отпускать прошлое, чтобы немного начать радоваться мелочам, даже если они совсем незначительны, он смог признать, что внутри него два маленьких человечка, готовые дать ему счастье. Но чего он не смог сделать, так это оповестить об этом самом счастье друзей, даже брату не сказал, он вообще, в последнее время, свёл общение к минимуму, потому что боялся сглазить малышей. Эта паранойя портила всю картину. Он не хотел думать, что может случиться что-то плохое, но мысли упорно шли именно в этом направлении. Радоваться хотелось все меньше, и хоть поводов для беспокойства вовсе нет, внутренний ужас это не ослабляло ни капли.       Панический страх за детей довёл до такого абсурда, что однажды он отпрянул от Годжо, который хотел его обнять, прикрыл живот руками и зашипел на него диким зверем, защищая и охраняя потомство. Это до ужаса задело Альфу, он не думал, что до такого дойдёт. После того дня Юджи гасился от него, как ошпаренный, и даже успокаивающий тихий тембр голоса не помогал расположить к себе одичавшую Сигму. Сатору слышал как-то, что некоторые Омеги во время беременности могут бояться своих Альф, потому что инстинкт требует защищать до самого конца, но он и предположить не мог, что так будет с Итадори. Это очень сильно оскорбляло и злило, сущность жаждала полного подчинения, в такие моменты хотелось вжать парня в какую-нибудь поверхность и вцепиться клыками в загривок, вынуждая признать свою вину. Эта животная часть пугала его, потому что его соулмейт в положении, нужно обращаться с ним крайне осторожно и бережно, но его внутренний Альфа очень сильно недоволен.       Куда легче Юджи чувствовал себя с его матерью, к которой они зачастили ездить, парень словно искал в ней свое утешение. Они обычно запирались в спальне и о чем-то долго разговаривали, и Сатору это тоже раздражало. Усиляло все еще и то, что Юджи не подпускал его к себе даже во сне, машинально отодвигаясь на другой край кровати.       Терпеть бзики невыносимо, Годжо не ощущает былой власти, поэтому на все слова, ощетинившись, психует. Гето сказал, что это нормально, просто сейчас у его соулмейта такой период, который стоит перетерпеть, потом он снова начнет искать ласку и придет сам.       — Ему тяжело, пойми это. Он потерял ребенка, а сейчас находится в состоянии полного шока, когда узнал, что снова беременный. — Сугуру прав, но эта боязнь его напрягает. Ему все кажется, что тот психанет окончательно и вновь закроется в себе, или, что еще хуже, уйдет. Такого он пережить бы не смог, потому что они вышли на новый уровень доверия, и он пропадает.       — Я переживаю, Сугуру, а что, если он так и не сможет оттаять? Что мне делать? — Друг кладёт руку ему на плечо и легонько сжимает, показывая тем самым, что поддерживает.       Сугуру изменился, стал куда больше думать о будущем, планирует вот поездку на море вместе с девчонками. Их прошлый разговор по телефону вышел каким-то натянутым, будто Гето прощается с ним. Было до жути страшно за него, но все закончилось благополучно. Они смогли призвать некоторых ребят из отдела и поймать остальных, как оказалось, те крысы далеко сбежать не успели, и их удалось поймать прямо в аэропорту, рейс был до Кореи, и они могли бы свалить, если бы в последний момент знакомый Сугуру не перекрыл все пути к отступлению. Хотелось бы верить, что на этом все закончилось, потому что хватит с них потрясений, они устали до ужаса, и им нужен отдых.       — Просто подожди еще немного, он сам к тебе вернётся, и не дави на него, иначе это оттолкнёт. — Казалось бы, простой разговор, но вымотал не хуже тренировки.       Годжо прислушался к словам друга, не давил и не наседал, подманивая Юджи к себе. Он чувствовал себя капканом, готовым захлопнуться в момент, когда добыча подойдёт слишком близко. Итадори действительно оттаивал, видимо, одиночество было ему не по душе, позволял себя обнять, целовал украдкой, пока он сидел за ноутбуком, погруженный в работу. Парень начал чаще улыбаться и иногда позволял себе отпускать шутки — все возвращалось в ту самую комфортную среду обитания, и Сатору был чертовски рад.       Разговор о том, что пора бы уже оповестить брата и друзей о его беременности, зашел за обедом. Итадори наблюдал, как Сатору уплетает за обе щеки яичницу, довольно чавкая, и как бы невзначай затронул эту тему. Было видно, что ему несколько сложно принимать такое решение одному, поэтому просил помощи у него, хотя он явно не мастер таких откровений. Конечно, они должны сказать, и плевать на реакцию, потому что их дело доложить, только вот как собрать всех сразу, когда они разосрались с Годжо в пух и прах? Прошло большое количество времени, они должны были остыть, но вдруг еще не время, то что тогда? Просто позвонить и взвалить на них эту информацию кажется худшим вариантом из возможных, но и тащить всех сюда — идея тоже херовая. Стоило бы позвонить сначала подруге, она первая заговорила с ним о ситуации с Годжо, можно было бы спросить совета у нее, но девушка так занята, что беспокоить ее попусту не хотелось. Мегуми говорить тоже как-то странно, учитывая то, что именно он придумал правило не собирать их всех вместе. Брата оповестить было тоже хреновой идеей, Альфы терпеть друг друга не могут, он до сих пор помнит ту ситуацию во время его течки. И что остаётся по итогу? Нихера. Психанув окончательно, он просто пишет в общий чат, куда недавно добавили брата. Вывалит все, а дальше уже посмотрит по ситуации.       "Вы либо убьёте меня, либо убьёте, вариантов немного, но я в положении, жду двойню, так что я неприкасаем, хер вам всем на рыло"       Сатору замирает рядом, прыснув в кулак от его дерзости, и получает ощутимый тычок в живот.       — Хотя бы так, просто других идей у меня нет. — Парень принимает поцелуй в шею, урчит довольно и плавится под настойчивым касаниями горячих ладоней. Возбуждением простреливает моментально, он скулит тихо, когда руки забираются под футболку и гладят живот. — Черт, это на почве беременности у меня такие сексуальные аппетиты или ты мне что-то в еду подсыпал? — Тело выгибается на автомате, подстраивается под чужие движения, будто заранее зная, что делать. Он тянет Годжо ближе к себе и целует напористо, его вжимают в край стола, причиняя дискомфорт, но его уже не парит это совершенно, потому что штаны сдирают и раздвигают ноги. Ресницы трепещут от ощущений языка на коже, зубы кусают вполне ощутимо, но не до крови, а потом мягкие губы зацеловывают место укуса, извиняясь за боль. В тишине один за одним раздаются оповещения, телефон разрывает звонками, и он тянется, чтобы ответить или сбросить, но руку перехватывают. — Надо ответить.       — Забей, все потом, сейчас только ты и я, договорились? — Сатору подхватывает его и уносит в спальню, где набрасывается жадно, кусается уже до боли, оставляя отметины на коже. Итадори вплавливает в кровать, он обнимает Альфу за шею и мурчит от удовольствия, принимая и отдавая все, что может. — Солнце, ты такой восхитительный, я так скучал по твоим прикосновениям. — Опускается все ниже, вылизывая каждый участок тела, помечая собой все, что еще не помечено, и ловит чистейший кайф, когда до слуха доносятся стоны его пары.       Пальцы врываются во влажную узость резко и сразу в нужную точку, Юджи подбрасывает на постели, отчего он мычит задушенно, цепляясь непослушными пальцами за белые пряди, пока горячий рот вытворяет что-то невообразимое с его членом. Он всхлипывает звучно, почти плачет от неудовлетворённости, потому что пальцев становится критически мало, ему нужен Сатору целиком и полностью, поэтому он оттягивает голову и смотрит умоляюще, зовёт его, на что ему отвечают.       И становится уже плевать на звонки и сообщения, он забывает о том, что он хотел сделать до этого, ведь сейчас он рядом с Альфой. Годжо входит на всю длину, сжимает бедра руками, оставляя следы, которые позже нальются багровыми синяками, Итадори сносит волной удовольствия, чистейшего безумия и страсти, он воет дурниной, шипит кошаком, выгибаясь в руках, и вгоняет ногти в спину, потому что сейчас полетел контроль. Он что-то самозабвенно шепчет, пока его втрахивают в кровать, подставляется под поцелуи и укусы. Следом накрывает волной сильнейшего оргазма, парень крупно дрожит, завывая в голос. Сатору над ним замирает, разглядывая каждую эмоцию, а после засасывает практически по гланды, готовый чуть ли не сожрать его всего, и сил не остается даже, чтобы ответить толком, поэтому он позволяет ему хозяйничать в своем рту, и шикает, когда губу до боли прокусывают. Язык слизывает каждую каплю, Альфа рычит довольно и кончает следом, пропихивает узел до конца, заставляя вздрогнуть. Парень разводит ноги шире и закрывает рот рукой, потому что стоны срываются один за другим. Так и замирают, вымотанные, но до жути довольные.       — Мне пиздец. — Выносит свой вердикт Юджи, понимая, как же сейчас все в шоке от его сообщения. Двигаться совершенно не хочется, но пора уже что-то ответить, иначе это повлечёт за собой последствия.       — Да ладно тебе, что они могут сделать? — И в этот момент раздается звонок в дверь и громкий стук, а затем вопли и маты. — Что ж, пора прогонять нежеланных гостей.       — Мне точно пиздец. — Одеваются в спешке, парень, насколько это возможно на ватных-то ногах, летит к двери, уже зная, кого за ней обнаружит, только тянется к замку, как его оттесняют за спину.       Сатору, который и так был не маленького роста, становится будто еще больше, аура убийственная, готовая рвать и метать все на своем пути, но защитить беременную Сигму, и Итадори бы отдался ему еще раз, чувствуя подчинение слишком отчётливо, если бы не абсурдность ситуации. Дверь чуть с петель не слетает, когда в нее долбится брат, и он ощущает что-то наподобие сраного дежавю — было уже такое. Годжо открывает дверь и снова закрывает парня собой, придерживая рукой его руку. Защитник херов.       Картина маслом: разъяренный Сукуна, Мегуми растрепанный с коробкой в руках и Нобара с шарами и пакетом наперевес. Его пробивает на смех, и он сгибается пополам от хохота. Ну точно дежавю, он до сих пор помнит тот организаторский вечер, когда брат попутал пол ребёнка. Это было так давно.       — Весело тебе? Сейчас поплачешь. Ты какого хера трубку не брал? — За порог Рёмена не пускают — пригвождает предупреждающий взгляд Сатору, режущий на лоскуты. — Ну что, белобрысый, поболтаем за чашечкой чая? Хочу подробнее узнать о своих племянниках. — Не улыбка — оскал маячит на лице Сукуны, почти кровождадный, успокаивает лишь то, что брат не тронет в любом случае, ведь видит, что сейчас это неуместно.       — Юджи, ты в норме? — Мегуми оттесняет своего парня и просовывает голову в проход, даже не замечая Сатору, который уже готов убивать.       — У вас традиция, что ли, образовалась — врываться в самый ответственный момент? Очень мило, конечно, что вы пришли, но какого хера? — Юджи надоедает общаться со спиной Альфы, так что он просто выталкивает его с прохода, сощурив глаза, чтобы не вякал. Друзья пришли, желая поздравить его, хотя он переживал, что никто не придет. Все решилось само собой. — Ладно, заходите, у нас ничего нет к приходу, ведь мы не ждали гостей. — Кугисаки первая вламывается на их территорию и получает предупреждающий рык от Годжо, чтобы та двигалась аккуратно и осторожно, потому что сейчас он крайне зол и все еще готов защищать Сигму. — Осади, ну реально, хорош, мне ничего не угрожает, идиот. — Парень примирительно берет его за руку и трется носом о щеку, успокаивая взбесившегося Альфу. — Я в порядке, хватит так переживать. — Горячая ладонь привычно ложится на живот, оберегая от воздействия извне. Подруга вздыхает и проходит на кухню, даже не спрашивая разрешения, шары забавно тащатся за ней, наталкиваясь на преграды по пути.       Следом входит Мегуми, но не решается обнять, видя то, как остро смотрит на него Сатору, поэтому просто кивает в знак приветствия и топает вслед за девушкой. Сукуне понадобилось больше времени, чтобы переступить порог их квартиры, ведь он Альфа и чувствует угрозу, исходящую от другого Альфы, а еще до сих пор витает запах секса, не до конца выветрившийся. Рёмен ведет носом по воздуху и кривится, а потом вытягивает парня из чужих объятий, под громкий опасный рокот, и обнимает крепко. Градус накала повышается, потому что вся его натура вопит оттолкнуть от себя чужака, хоть это и его родной брат, ведь сзади стоит его пара, которая злится, а еще инстинкты орут во весь голос, чтобы он защитил малышей. Он позволяет себе легонько погладить брата по голове, но все это длится несколько секунд, потом Сатору тянет его обратно, даже не беспокоясь о том, что Сукуна смотрит очень грозно.       — Мне надоели ваши гляделки, я сваливаю, можете делать, что хотите, главное, квартиру оставьте в целости. — Юджи флегматично пожимает плечами, вырывается из хватки и идет на кухню, где уже во всю суетятся друзья.       Мегуми достает из коробки огромный торт и разрезает на части, а Нобара привязывает шары к ручке кухонного шкафа и достает продукты из пакета. Точнее продуктов тут кот наплакал, зато алкоголя много, опять пить будут, ну взрослые же люди, в конце концов. Ему не охота потом разгонять эту пьяную толпу и еще ждать, когда подруга проблюется, а блевать она будет точно, исходя из количества бутылок. Как Сатору переносит спиртное, ему неизвестно, ведь он ни разу не видел его пьяным. Хотя было бы забавно наблюдать за пьяным Годжо. — Двойня, вот это твой Годжо постарался, конечно. — Девушка усмехается глумливо и вскрикивает, когда Фушигуро лупит ее по спине, и резко затихает. — Я не ожидала, если честно, исходя из того, что было в прошлом. — Ее взгляд тускнеет, а парни вздрагивают поочерёдно. Тема не то чтобы неприятная — она отвратительная, никто из них не хочет думать, а тем более вспоминать забытое. Рыть себе яму Юджи не желает, поэтому не вникает в суть ее слов, абстрагируясь, как это делал всегда.       — Заткнись. — Друг дает ей подзатыльник дрожащей рукой и откладывает нож в сторону, от греха подальше. Разрушает напряжённую атмосферу почему-то довольный до ужаса Сукуна, за ним уныло плетётся Сатору. Что они друг другу сказали, и почему в разном настроении, не понятно, но спрашивать не охота.       — Какой красивый торт, сам выбирал, Гуми? — Мегуми хмуро косится в сторону родственника, и Итадори понимает причину этого взгляда. Он до сих пор помнит их уговор, который, похоже, потерял свою силу в тот момент, когда он сказал, что ждет двойню. Видно, что друг еле сдерживает себя, чтобы не втащить в рожу Сатору, но отлично справляется с агрессией.       — То, что я сюда пришел, еще совсем не значит, что я принял тебя. Ты мне все так же отвратителен, единственное, что меня здесь держит — Юджи. — Повисает напряженное молчание, Годжо кисло улыбается, но улыбка эта быстро спадает с лица, потому что слова действительно ранят. Он со скрипом заслужил доверие Юджи, доверие его друзей заслужить придется тоже, возможно, его будут продолжать обходить стороной, но сейчас они все вместе спустя почти вечность, можно было бы и не наседать.       — Понимаю, что ты зол, но играть в счастливых родственников я тоже не горю желанием. Если тебе хватит духу простить меня, то это будет прекрасно, сейчас у меня нет сил, чтобы оправдываться перед тобой. Ты сам сюда пришел, так что сбавь обороты. — Точка. Альфа отворачивается и уходит в кабинет, громко хлопая дверью. Напряжение херачит из всех щелей и не собирается исчезать. Юджи горько усмехается и качает головой, понимая, что все идет в слишком плохую сторону.       — Блять, ну что за день. — Его хлопает по плечу Нобара и обнимает, чтобы утешить. — Очень зря. Зачем ты все это сказал, и так ясно, что все плохо. — Фушигуро выглядит пристыженным, но слов своих не берёт назад, потому что это чистая правда, Сатору ему неприятен, не спасает даже факт того, что они близкие друг другу люди. — Раз уж вы пришли, то, пожалуйста, не выражайте всю неприязнь так ярко, в противном случае дверь открыта. — Парень окидывает их всех тяжелым взглядом и уходит с кухни прочь, оставляя друзей и брата.       Сатору сидит в кожаном кресле и что-то печатает на ноутбуке, глаза периодически проходятся по строчкам отчёта, но смысл написанного до него не доходит, он трет переносицу пальцами и громко вздыхает.       — Не думал, что все это обернётся так плачевно. Я-то полагал, что они уже остыли. Ладно Нобара, она уже оклемалась, но Мегуми... — Итадори садится на чужие колени, заставляя отвлечься от работы, гладит по голове, зарывается в волосы, делает все, чтобы успокоить своего злого Альфу. Годжо смотрит на него и обнимает за талию, утыкаясь лбом ему в грудь. — Пойми его, ему ведь тоже тяжело после всего...       — Прости. Я вообще без понятия как исправить ситуацию, просто бессилен. — Он смаргивает злые слезы и гладит спину, а потом целует нежно, извиняясь еще раз за все, что сделал. Тут действительно ничего не сделать, нужно время, возможно, это пройдёт.       — Ты же знаешь, что я скажу тебе на это. Ты болван, Сатору, хватит извиняться. — Им все еще тяжело, им все еще обидно и грустно, но так просто все не исчезает, и уж точно не бесследно, остается только ждать и делать все возможное, чтобы как можно скорее забыть. — Пошли на кухню, думаю, он сейчас не меньше тебя чувствует вину за сказанное. Посидим недолго и проводим, а потом займёмся чем-то более полезным. Пойдем. — Он целует его в щеку, слезает с колен и тянет за руку. Раздается неловкий тихий стук в дверь, а потом в проем просовывается голова Нобары.       — Мы там вино открыли, а еще все по тарелкам разложили, не хватает только вас. — Ей очень некомфортно врываться вот так в чужую комнату, боясь застать что-то личное, но она упорно стоит и ждет, пока до них дойдёт. — Мегуми остыл уже, теперь все в порядке. Больше такие темы затрагивать не станем, обещаю.       — Дай нам пару минут. — Подруга кивает и скрывается за дверью. Юджи крепко держит Альфу за руку и переплетает пальцы. — Давай позовем Гето и Секо, если тебе так будет легче. Чем больше народу, тем веселее, разбавим обстановку. Сатору, не загоняйся, пожалуйста, иначе я тоже начну переживать, а мне нельзя — я в положении. — Сатору целует его руку и отпускает, напоследок крепко прижав к себе.       — Иди к ним, я позвоню и тоже приду. — Итадори уже собирается уходить, но слышит тихое: — Спасибо, что доверяешь, для меня это очень важно. — Парень усмехается и легонько щипает его за щеку.       — Да было бы за что.       На кухне тишина, горит лишь мягкий приглушённый свет от лампы, все помещение погружено в полумрак, но так даже лучше. Сукуна сидит рядом с Мегуми и держит за руку, тот вообще ни на что не реагирует и, только когда брат сжимает руку чуть сильнее, подает голос:       — Слушай, прости, я переборщил со словами. Для тебя все это важно, я понимаю, но все равно позволил себе так выразиться. — Фушигуро поднимает серьёзный взгляд и смотрит пристально, конечно, ему тоже тяжело все это говорить, особенно когда сам нарушил свое же правило не брать Годжо в их компанию. Но сейчас стало на толику легче, Юджи хмыкает устало и щёлкает друга по лбу.       — Что поделать, не все идет так, как планируется. Да, было больно, но надо что-то менять, иначе утонешь. — Он замолкает и неопределённо взмахивает рукой, ему несколько сложно выражать свои чувства, когда столько всего испытал, возможно, это временно, но менять ничего не хочется. Пусть остается так, как есть. — Сатору изменился, если хочешь знать, он не тот, что прежде. Да и мы уже не друзья, как раньше, мы пара, Мегуми, просто смирись.       — Хватит киснуть, вино сейчас от ваших лиц испортится. — Кугисаки, как всегда, удачно разбавляет обстановку, что только на руку. Он даже отблагодарить ее не успевает, она столько для него сделала, даже совестно становится. Итадори обязательно сделает ей какой-нибудь офигенный подарок на день свадьбы.       — Вино не сможет так просто испортиться, Нобара. — Мегуми оживает, улыбается даже, крепче сжимает руку Сукуны и разливает по бокалам вино.       — В том и суть. Ладно, наверное, скажу тост первая. — Девушка хватает бокал и поднимает вверх. — Юджи, ты самый невероятный человек, что я видела в своей жизни. Я до безумия рада, что у тебя появились дети, и хочу, чтобы ты был счастлив настолько, насколько возможно. — Остальные тоже поднимают бокалы вверх, пока парень берет свой стакан с соком. — За тебя! — Громкий звон и смех наполняет кухню, которая постепенно начинает оживать. Итадори слышит тихие шаги позади себя, а затем чужие ладони обнимают за талию, Годжо прижимается позади, привычно утыкаясь носом в волосы, хранящие запах лимонов.       — Не выпьешь с нами? — Он тихо подает голос и разворачивается к Альфе, который аккуратно берет его свободную руку в свою. — Ребята и для тебя бокал подготовили.       — Не хочу пить в такой день, а вот от сока не откажусь. — И под недовольный возглас выхватывает стакан и отпивает. — Вкусно. — Сатору наклоняется и облизывает губы Юджи, который замер от шока и лёгкого смущения. — Но ты вкуснее. — Парень лупит его по плечу и слышит довольный смех.       — Дурак. Ты друзьям позвонил?       — Да, они сказали, что скоро будут, благо, у них выходной. — Он целует его напоследок в губы и притягивает к себе вплотную. Юджи уже не хочет вырываться, шум становится фоновым, когда он чувствует ладони на пояснице.       — Может, будете не только в своем мирке пребывать, но еще и с нами пообщаетесь? — Недовольный голос Нобары позади рушит всю идиллию, приходится отпрянуть друг от друга, чтобы обратить внимание на друзей. Вины Итадори не ощущает абсолютно, даже когда множество взглядов прожигают в нем дыру.       — Ой, да ладно вам.       — Лучше расскажите, что планируете делать дальше. Пол детей уже известен? — За долгое время Мегуми все же решил подать голос. Теперь он выглядит менее враждебно, что облегчает процесс коммуникации.       — Еще нет, но чуть позже мы сможем узнать. Сразу говорю, что имен я пока не буду давать, все позже. Когда родятся, тогда подумаю. — Все кивают, соглашаясь с его решением, но это лишь для того, чтобы не давать себе ложных надежд. Да, Юджи уже давно эмоционально привязался к малышам, и вряд ли сможет спокойно относиться к их рождению, ведь для него это очень важно, учитывая предыдущий опыт.       — А мы уже почти готовы к переезду. Я продал старую квартиру. — Об упоминании квартиры, где он жил, все сжалось, и все же эти слова принесли облегчение. Там было больше плохого, чем хорошего, но исключать то, что там он провёл и прекрасные моменты, тоже не стоит. — Было нелегко, сам понимаешь, пришлось замять дело, чтобы не пугать будущих жильцов историей. — О какой истории идет речь, понимал каждый. Сатору стало дурно, ведь на глазах его Сигмы произошло все самое ужасное.       Не хотелось выковыривать старые раны, не обжигаться на старом, но все снова сводилось к прошлому. Он строго глянул на Рёмена, и тот парировал его взгляд своим холодным. Вспомнились его слова о том, что Юджи очень сильный и выдержит многое, он уже много пережил. Они успели перекинуться словами, пока стояли в коридоре, разговор нельзя назвать приятным. Сукуна уверен в своем брате, но все еще настороженно, даже враждебно, относится к Годжо, его понять можно, он ведь его брат, к тому же старший. И все же его слова задели.       — Не думай, что если Юджи тебя принял, то и я стану. Я все еще готов тебя голыми руками замочить, но он тебя, гандона, выбрал. — Это можно было бы обозначить полной победой над Рёменом, если бы не следующие слова: — Но если он примет решение от тебя отказаться, то ты никак не сможешь на это повлиять. Мой брат куда сильнее, чем ты можешь себе представить, даже если тебя не будет рядом, на нем это практически никак не отразится. — Возможно, это была ложь, чтобы припугнуть, ведь Сатору знает, что они друг без друга никто. Но что, если так и есть? Что, если Юджи без Годжо, сможет жить, в то время как он сдохнет без него? Этот разговор посеял что-то в его душе, заставляя забеспокоиться. Как бы глупо это не звучало, но эго его Альфы было задето.       И сейчас он крепче сжимает его в объятиях, пытаясь удостовериться, что парень здесь, рядом, живой и полностью его. Его разрывают противоречия и сомнения, которые нарастают с каждой секундой все больше, и Юджи это сразу же улавливает.       — Эй, все хорошо? Сатору? — Итадори смотрит в глаза внимательно, пытается вычленить то, что ему нужно, но Альфа их прикрывает, не давая заглянуть внутрь души. — Что с тобой?       — Ты меня любишь?       — Что за вопрос? — Он явно растерян. Разве не очевидно? Разве не ясно по словам, действиям и жестам? — Ты во мне сомневаешься?       — Просто скажи мне, и я буду спокоен, для меня это важно. — Годжо открывает глаза и выдает всего себя с потрохами, сам достает душу и выворачивает наизнанку, давая разглядеть все, что накипело, а там накипело немало. — Скажи, прошу.       — Я люблю тебя. — Ни капли сомнения, Юджи не нужно выворачивать чужую душу наизнанку, чтобы разглядеть что-то, Сатору для него, как раскрытая книга. И глаза всегда выдавали его с головой, поэтому он со всей честностью выдает три слова, которые разрушают эти сомнения, оставляют после себя только тепло. — Слышишь?       Сукуна прав, Юджи силен духом, но в чем он оказался лжецом, так это в том, что тот добровольно откажется от их отношений. Ни за что. Такое не произойдёт, потому что Итадори уверен в своей паре, и это многого стоит. Сатору готов пасть на колени перед ним, готов молиться ему вечно, ведь парень для него важнее собственной жизни, важнее всего наследства, что имеет.       — Я очень сильно тебя люблю, чтобы отказаться, не смей во мне сомневаться. — Контрольный в голову, Альфа рассыпается на части, его тащит по волнам бесконечной щемящей нежности к его соулмейту, он скулит побитой псиной и жмется ближе, его сносит потоком любви, будь у него хвост, он бы хлестал им из стороны в сторону. Хочется унести его куда-нибудь подальше от шума, где будут они вдвоем и их малыши, что растут внутри.       Звонок разрушает всю атмосферу, но Годжо продолжает липнуть к Итадори, желания разрывать объятия совсем нет, поэтому он просит Мегуми открыть дверь, отчего тот бурчит и уходит с кухни. На них налетает ураган, Секо визжит и отпихивает Сатору от парня, сама лезет с объятиями, крепко прижавшись. Юджи ошарашенно замирает и слышит злой рокот от своего соулмейта, закатывает глаза и показательно обнимает девушку в ответ.       — Годжо, я убью тебя. — Подруга улыбается ядовито, стискивает в объятиях уже будущего отца, чуть ли не переламывая ему все кости. — Какого хрена ты молчал, что Юджи беременный? — Друг подходит к ним медленно и лупит по спине со всей силы, но лыбится добродушно. Сатору шипит от боли и пытается вырваться из цепкой хватки Иери, матерится под нос и умоляющим взглядом смотрит на свою пару. Юджи показывает язык, мол, отдувайся сам, любимый, и сваливает по-тихому, пока сам не встрял в разборки.       — Поздравляю еще раз молодого папашу с двойней. — Гето сует ему цветастый пакет в руки, в котором обнаруживаются детские игрушки. — Первый вклад в ваших детей. А то, мне кажется, что сам ты еще долго тормозить будешь.       — Вы быстро, на удивление. — Альфа провожает всех до кухни и наконец спокойно выдыхает.       Знакомствами никто не занимается, потому что все уже давно со всеми знакомы. Сукуна пожимает руку Сугуру, слегка приобнимает Секо и усмехается слабо, когда слышит недовольный вздох Мегуми, после чего прижимает парня к себе, чтобы тот не ревновал. Нобара тоже вешается на шею своей подружке, ноет о том, что они так долго не могли нормально встретиться, хотя им никто не мешал. Все это так сильно напоминает прошлую жизнь, прошло всего ничего, но Юджи скучал по тем тёплым временам, когда они все вместе собирались на крыше, чтобы пообедать. Спокойствие, витавшее в нагретом от солнца воздухе, тихий смех от очередной шутки, забавные подколки — тогда было комфортно. И сейчас они собрались все вместе спустя время, обстоятельства уже другие, но суть не меняется, ему так же уютно, как и тогда. Если бы он мог, разрыдался бы на месте, но лишь улыбается довольно, прильнув к широкой груди Сатору, который тут же обнял его.       — О чем думаешь? — Раздается тихий шёпот в самое ухо. Парень вздрагивает легонько, когда язык широким мазком лижет мочку, и лупит по плечу, для такого не место и не время. Феромоны Альфы выдают возбуждение, оседающее на нежной коже Итадори.       — О том, что ты слишком пошлый. Прекращай, блин. — Следующие слова Годжо он уже не слышит, потому что Секо встаёт и идет в коридор, бросая следом:       — От меня тоже есть подарок, конечно, он не по теме сегодняшнего мероприятия, но вполне подойдёт вам. — Улыбка в тот момент не предвещает ничего хорошего, Сатору уже чует подвох всем своим нутром, крепче сжимая в объятиях свою пару, готовый защитить в случае чего. — Планировала дарить на вашу свадьбу, но лучше раньше. Мне пришлось заказывать это в интернете, так как в магазин за таким я идти не стану. — Подвох становится более ощутимым, когда она притаскивает небольшой пакет и дает лично в руки Юджи. Альфа уже готов вырвать его из рук парня, но тот прижимает его к себе, не давая отобрать. — Не говори никому, что там. — Девушка щурится и садится на место. Все замирают в ожидании, когда тот раскроет пакет, Сукуна даже не шелохнулся, с усмешкой глядя на то, как младший брат заглядывает внутрь. Раздается очень громкий и явно смущенный вздох. Он задыхается от шока и неверяще поднимает взгляд на Иери. Чёртовы наручники, тёмная атласная лента и набор дорогущих презервативов. — Пользуйтесь с удовольствием. Гето подсобил и достал одну вещичку, он же полицейский.       — Охренеть.       — Я уже догадываюсь, что там может быть. — Рёмен ржёт и гладит по голове Мегуми, все еще не понимающего, о чем идет речь. Сатору не выдерживает и смотрит на подарок, зависает на мгновение, а потом тоже смеётся. От всего этого Итадори покрывается багровыми пятнами, задетый до глубины души. — Так и знал.       — Юджи, что там? — Нобара взрывается и подлетает к другу, чтобы лично убедиться, что такого смешного в пакете. Ее лицо вытягивается, она понимающе лыбится и хлопает офигевшего парня по плечу. — Замечательный подарок, Юджи, на тебе будет смотреться превосходно. — Она уворачивается от пакета, летящего ей в голову, и все рассыпается по полу. Тайна, которую знал один, стала общественным достоянием. Теперь даже до Фушигуро дошло, когда он заметил содержимое, с его стороны донеслось какое-то странное бульканье — он тоже ржал.       — Идите вы! — Итадори визжит и лупит ни в чем неповинного Годжо, который оказался поблизости. — Херовые подарки у вас. Гето, я от тебя такого не ожидал!       — Прости-прости. — Никакого сожаления, только веселье. — Не думал, что наручники понадобятся для такого, Секо меня просто попросила дать их. Кстати, они очень крепкие, так что не сломаются. — Всеобщий хохот наполняет кухню, парень скрывается в объятиях своего Альфы, чтобы не видеть этого позора.       — Будешь продолжать ржать, Сатору, и я на тебя наручники надену, а ключ вышвырну в канаву. — Он шипит гадюкой на него и поднимает все с пола, желательно бы еще выкинуть куда-нибудь. Нахер такие подарки.       Веселье набирает обороты, бутылки пустеют прямопропорционально нажратости гостей, Итадори летает по квартире, не успевая сделать одно, как уже происходит что-то другое. И если бы не Годжо, который ни капли в рот не брал с начала тусовки, то бросил бы все и свалил в спальню. Нобара тоже порывается помочь, только ее до ужаса пьяная походка не позволяет ей дойти куда-то дальше кухни. Мегуми все это время обжимался в углу с Сукуной, даже не замечая, что тот его намеренно спаивает. Секо врубает какую-то попсовую музыку на колонках, утягивает Сугуру танцевать, и тишина навсегда покидает эту квартиру, о спокойствии не может быть и речи. Взрослые люди вдруг почувствовали себя подростками, что очень сильно усложняет ситуацию. Парень устаёт через час метаний.       — Вино пролилось? Блять, это же белый ковер! Кугисаки, сама новый покупать будешь!       — Вода нужна? В холодильнике посмотри.       — Нобара, не блюй на пол! Господи, за что мне это?       Он уже готов свихнуться, ему не дают покоя ни на минуту чужие косяки, которые приходится убирать. Хочется выпнуть всех и наконец побыть в тишине, он устало валится на диван, прижимает к себе плюшевую игрушку, найденную в пакете с детскими принадлежностями, и зевает сонно. Уже перевалило за полночь, спать хочется неимоверно, но он упорно держит глаза открытыми, чтобы в любой момент помочь, если что-то пойдет не так. Сатору садится рядом, тоже уставший, — он носился по квартире не меньше его — обнимает крепко и прикрывает глаза. — Пора закругляться, Нобара уже уснула, можем выделить ей спальню, сама она вряд ли доберётся. Маки позвонила и сказала, что заберёт ее утром, вверяя в наши руки. Кошмар. — Перебирает пальцами пряди и вдыхает лимонный аромат, становится чуть лучше. Итадори кивает, позволяя себе немного расслабиться. — Гето еще может соображать, пусть забирает с собой Секо, а у Мегуми есть Сукуна, справятся без нашей помощи.       — Заебался. Просто отвратительный вечер, я больше никогда не буду собирать такую толпу в нашем доме. Ужасная была идея. — Парень почти хнычет от досады, тычется носом в чужую шею, чтобы успокоиться окончательно. Омега внутри последние два часа тревожно мечется, изводится от переживания за малышей, ведь кругом столько пьяных людей, ей страшно, и он с ней солидарен. Беременность делает из него пугливого мальчишку, потерянного и беззащитного. Оно и не удивительно, с появлением двойни, все стало слишком сумбурным, он до сих пор переживает, что может что-то случиться. Спасает только то, что Альфа рядом с ним, успокаивает и защищает.       Годжо выгоняет всех довольно быстро, вызывает такси для своих друзей, провожает до двери Сукуну и Мегуми, даже не давая попрощаться с Юджи. Парень вымотан и не хочет выходить из кухни, пока не образуется полная тишина. Сатору уводит Кугисаки до свободной комнаты и плотно прикрывает дверь, а потом тащит уже уснувшую пару в их спальню, где аккуратно кладёт на кровать и ложится рядом, накрываясь одеялом. Чертовски трудный вечер.       Херовое утро встретило не только помятую после вчерашней попойки Нобару, но и Итадори, который первым полетел в ванную проблеваться. Токсикоз, хоть и не такой сильный, как при прошлой беременности, давал о себе знать. Рядом с Альфой было легче его переживать, но это не отменяло того факта, что он летал по квартире, как в задницу ужаленный. Усугубляла и так херовое положение головная боль. И не понятно отчего она возникла, то ли от переживаний, то ли от беременности, в любом случае ему было плохо. Кугисаки, что стояла под дверью и ломилась, желая тоже проблеваться, хорошего настроения не привносила в это отвратительное утро.       — Юджи, я тоже хочу в туалет, давай быстрей! — Подруга забила на все правила приличия и начала еще усерднее колотить руками несчастную дверь. Головная боль нарастала.       — Вот вали к себе домой и блюй на здоровье. Нехер было столько бухать! — Юджи тоже не остался в стороне, отвечая максимально едко, чтобы отбить у девушки желание язвить. — И вообще, это не твоя квартира, будь добра покинуть... — Что именно покинуть, он не договорил — очередной рвотный позыв заткнул его рот более полезными вещами.       — Ну ты и жлоб, Итадори, не ожидала от тебя! — Стук прекратился как и рвотный позыв, он выдохнул с облегчением. Утренняя рутина вроде душа отошла на второй план, потому он просто почистил зубы и прополоскал рот ополаскивателем. Горечь отступила и сменилась жжением в желудке. Замечательно. Окинув кислую мину в зеркале придирчивым взглядом он вышел из ванной, давая девушке время привести себя в порядок. Скорей бы Маки забрала ее.       Судя по тишине на кухне, Сатору еще спал, оно и не удивительно, вчерашний вечер был изнурительным для них обоих, Юджи бы тоже спал, если бы не позывы организма. Завтрак на двоих готовит он сам, так как не желает будить ради такого плевого дела Годжо. Заморачиваться над чем-то сложным у него нет ни сил ни желания, поэтому готовит простую яичницу, от вида которой вновь тянет блевать, похоже, завтрак придется отложить на неопределённое время. Кугисаки, уже заметно посвежевшая, вылетает из ванной на запах, садится за свободное место и утыкается взглядом в спину парня, что начинает раздражать.       — Ты что-то хочешь сказать. — Не вопрос, ведь это и ежу понятно. Он раскладывает по тарелкам незамысловатый завтрак и откладывает лопатку в сторону.       — Слушай, ты прости за вчерашнее. — Вилка в ее руках вырисовывает какие-то узоры на столе с противным скрипом, аж уши вянут. Пора на покой, думает Итадори и ставит на стол тарелки, яичница почему-то приобретает в его глазах отвратительный вид, и он отодвигает еду в сторону, продолжая сверлить подругу глазами. — Мы так неожиданно ворвались к вам. Надо, наверное, было дождаться от тебя ответа и только потом договариваться о встрече. — Разумная мысль посетила ее голову с опозданием. — Но, знаешь, я все равно рада за тебя. Так держаться... Ты не подумай, я не хочу вспоминать то, что было, просто я поражаюсь тому, как ты держишься на плаву. Это удивительно.       Ничего удивительного здесь нет. Он тот еще слабак, если честно, учитывая все его мысли о побеге. Он боится буквально всего, не стоит даже упоминать будущее, потому что для него оно все еще размыто. Если бы не Сатору, он бы свихнулся. Наложить на себя руки он бы в любом случае не смог — слишком труслив, но вот окунуться на самое дно, из которого люди обычно не выбираются, вполне. Суть в том, что иногда поддержка близких не повредит. Он до сих пор поражён как не отрёкся от всех, сбежав от реальности. Сукуна держал его над пропастью, не давая упасть, но то было лишь дело времени, когда он свалится. Сейчас внутри него новая причина стоять на своих двоих, рядом с ним человек, который собрал его по кусочкам заново — вот и вся премудрость.       — Жри давай, а не разглагольствуй. — Усмехается и подталкивает тарелку к ней, Кугисаки дует губы, но улавливает его настрой и больше тему не поднимает, за что ей отдельное спасибо. — Маки звонила?       — Да, будет через полчаса, обещает взбучку, но я уже привыкла. — Она довольно улыбается и пробует кулинарию друга, удивлённо вскидывая брови. — Черт, почему не ты мой муж? Ты готовишь просто богоподобно, это восхитительно! — Глаза говорят все за девушку — его еда выше всяких похвал, это гладит его самолюбие. — Ладно, Маки я люблю все же больше, твоя стряпня занимает почётное второе место в моем сердце.       — А можно вопрос? — Юджи наблюдает, как та доедает остатки и уже тянется к его порции, давая ей забрать и ее. Нобара хлопает ресницами и слушает. — Как ты поняла, что хочешь свадьбы с Маки? У вас была какая-то договорённость или все само произошло? — Казалось бы, простой вопрос, но для парня он очень важен.       — Ну, во-первых, ничего так просто не происходит. — Кивает она с важным видом и поднимает указательный палец, а потом всматривается в помолвочное кольцо, что вскоре сменится обручальным. — Мы долго шли к этому, ну насколько это было возможно. — Итадори вскидывает брови вопросительно, вынуждая к пояснению. — У нас договорённости как таковой не было, но мы обе чувствовали, что готовы к этому. Ты, наверное, не понимаешь.       — Нет, почему же, понимаю. Просто я считал, что брак это что-то суперсложное, типа: вы долго все обсуждаете и приходите к общему знаменателю. — Предствлений о браке у него не было, ведь сравнивать не с чем. Он ни разу не был на свадьбах, потому и задаёт банальные вопросы "на будущее".       — Может, у некоторых так и происходит, не знаю, я говорю то, как было у нас. Если вы чувствуете друг друга, то слов можно и не говорить, все видно сразу. Вы же соулмейты, вам проще простого понять, что вам нужно.       Как раз-таки у них не все так радужно, как может показаться. Они выцарапывали себе это счастье ногтями, буквально выгрызали, без споров и криков не обошлось. Даже у самых долгих отношений есть та самая грань, переступив которую уже ничего не вернешь. Думать об этой грани не хочется, но мысли против воли текут в этом направлении. У них по-другому не получается, к сожалению или счастью. Наверное, не будь у них разногласий и споров, они бы не смогли прийти к тому, что сейчас имеют. А имеют они даже больше, чем желали.       — Ты всегда можешь поговорить с Сатору, если не хочешь брака.       — А причем тут мы? — Он упустил момент, когда тема с Нобары переметнулась к теме их с Годжо отношений. Но задуматься об этом он не успел, так как на кухню вошёл Сатору. Помяни черта.       — Утро. Вкусно пахнет, солнце, почему на завтрак не разбудил? — Альфа целует парня в щеку и трется носом, кажется, совсем не замечая, что помимо их двоих есть и еще один человек. И пока ленивые утренние ласки не затянулись, Юджи отпихивает его от себя, явно не желая показывать свою истинную суть при подруге.       — Потому что ты задаёшь слишком много вопросов, вали в душ, а я пока и тебе положу. — Все же Сатору урывает еще один поцелуй и, довольный своей выходкой, уходит. Кугисаки давит в себе порыв смущённо пискнуть, заставшая интимный момент между ними. Для них это уже ритуал, а вот для девушки это проявление чувств.       — Вы такая гармоничная пара, я в восторге. — Шепчет та и улыбается, несмотря на то, как хмурится парень. — Не зря я талдычила тебе нотации.       — Вали давай, полчаса уже прошло. — Подруга ни чуть не обижается его словам, осознавая, что тот просто уязвлен в присутствии другого человека. Для него непривычно проявлять свои эмоции на глазах у других, потому он и язвит. — Маки передай от меня привет. Жду приглашения на свадьбу. Когда она будет?       — Уже через месяц. И тебе желаю не затягивать. Удачи! — Она выскакивает из квартиры, громко хлопнув дверью, вот же... Юджи усмехается и убирает грязные тарелки в раковину. К ее уходу Сатору уже успевает вылезти из ванной и плюхнуться за стол в ожидании своей порции чудесного завтрака.       — О чем беседовали? — Альфа подпирает рукой подбородок и смотрит со всей внимательностью. Тарелка скользит по гладкой поверхности прямо к Сатору и останавливается аккурат под носом.       — Да так, о фигне всякой. — Он отмахивается и садится напротив, понимая, что поспал бы еще пару часов, мозг еще не до конца может функционировать. — Ты сам вообще выспался?       — А то. — Он счастливо улыбается, Юджи не разделяет такого настроения и не понимает, как вообще можно быть таким отвратительно бодрым в... Он смотрит на часы, встроенные в холодильник, и хмыкает. В девять утра. Какой кошмар, он точно проспит еще до двенадцати. — Я тут вспомнил про подарок, ну тот, что Секо подарила. — Сатору вредно думать, особенно в этом направлении, обычно, это ничем хорошим не заканчивается. Его вожделенный сон не состоится, похоже. — Наручники действительно крепкие, давай опробуем. — Голова отдает тупой болью, явно протестуя такой идее. Ну, нет. Хватит с него экспериментов, ему бы от прошлого секса у окна отойти. До сих пор мурашки по коже от высоты. А говорил, что не боится...       — Нет. — Годжо недоволен, почти рычит от досады, что давит на голову, а потом Итадори приходит интересная мысль. Хочет наручники опробовать? Он опробует, всю жизнь вспоминать будет. — Хорошо. — Неожиданно строгий тон, сменившийся покладистым и мягким, должен был напрячь Альфу, но тот думает уже не той головой. Юджи слезает со стула и идет за наручниками. Сатору провожает его осоловелым взглядом и мгновенно подбирается, следует за ним в гостиную, совершенно не чувствуя подвоха.       Металл звякает в руках парня, он валит Годжо на диван и седлает бедра, руки привычно забираются под майку и гладят изгибы спины, в шею целуют нежно. Не давая забрать инициативу, Итадори отталкивает слегка и смотрит в глаза.       — Давай сыграем в полицейского, я буду плохим копом, как тебе идея? — Проворные пальцы чертят линию от кадыка до груди и ниже к пупку, дразнят у самой кромки штанов, но не дают всего, что хочет похотливый Альфа.       — Замечательно, мне нравится. — Сатору целует в губы, но его снова толкают в грудь.       — Сатору Годжо, Вы арестованы на три часа. Это будут самые незабываемые три часа в Вашей жизни. — Шепчет он в чужие губы, но не целует. Раздается щелчок — на запястья надеты наручники, Годжо на пробу дергает руками, и парень еще раз удостоверяется в том, что все делает правильно. Ключ он прячет в карман и дергает за волосы, заставляя откинуть голову назад. Доминировать ему действительно понравилось, можно будет позже повторить, но сейчас его цель заключается в другом. — Вы арестованы за нарушение чужого спокойствия. — Он слезает с колен и просто уходит в спальню, закрываясь на замок, пока Сатору пытается понять, что только что произошло. И до него наконец доходит.       — Юджи? — Вопрос падает в пустоту, он подрывается и замирает на месте, не зная, что делать дальше. — Это часть игры? — О, да, часть игры, где он будет отсыпаться, пока Сатору отбывает наказание. Хорошая игра, почаще бы так. — Солнце, это не смешно. — Ну, конечно, что смешного в аресте? Целых три часа он будет думать нужной головой, может, что путного отложится. — Я понял, больше не буду, открой дверь и освободи, пожалуйста. — Бежит и падает. Ему полезно посидеть вот так. Все же плохой коп из Юджи вышел отменным. — Юджи! — Возможно, потом у Итадори будут проблемы, но это потом, а сейчас он спит, и ему просто замечательно.