Сигма

      Чем ближе подступает день рождения Итадори, тем сильнее паникует сам Годжо. Забавным это отнюдь не кажется, потому что Альфа буквально стал маниакально скупать подарки в магазинах. Юджи их еще не видел, но знает, что Сатору не просто так вечно что-то прячет у себя в кабинете. Ему эти подачки не нужны, но он прекрасно помнит, что было с телефоном, от которого он отказался, единственным вариантом будет перетерпеть все эти внезапные вспышки шопоголизма. Похоже, ему самому придется распоряжаться крупным счётом своей пары, иначе они обанкротятся раньше, чем успеют среагировать. Еще парня напрягает длительное молчание брата и друзей, он жопой чует какой-то подвох, который в скором времени ему аукнется. Он категорически против сюрпризов, ему хватило и прошлой такой ошибки, но, наверное, все же стоит дать им шанс, главное, чтобы сильно не косячили. Праздновать было решено в загородном доме Сатору, ведь еще раз убирать все косяки за пьяных друзей он не хочет.       Юджи гладит уже заметно округлившийся живот и вздыхает — двойня растет слишком быстро, хорошо это или плохо, он не знает, вспоминает лишь того паренька из поликлиники, у него тоже двойня была, и простым это не кажется, потому что даже с одним ребенком бывает тяжело, что уж говорить о двух. Омега внутри него спит, никак не проявляя себя, что уже не напрягает, он чувствует спокойствие и умиротворение. Впивается в сочное яблоко зубами и довольно щурится от солнечного света, проникающего сквозь панорамные окна. Весна в этом году тёплая, март оказался, на удивление, живым и ярким, возможно, все из-за того, что рядом с ним его Альфа, а сам он хранит под сердцем малышей. Ему по-настоящему хорошо и уютно, не портит картину даже Годжо, притащивший очередной пакет с чем-то, что ему не дано увидеть до праздника, но всегда же можно попросить посмотреть.       — Сатору. — Альфа замирает возле двери кабинета и с улыбкой смотрит на своего соулмейта. Улыбка эта хитрая, что не предвещает ничего хорошего. — Неси сюда, мне надоело делать вид, что я ничего не замечаю. Хочу глянуть, что ты так яро тащишь в свой кабинет каждый день. Там, наверное, уже целый склад всякого барахла образовался. — Недавно он заметил огромную коробку, явно тяжёлую, и ему захотелось узнать, что внутри. В помещение его упорно не пускают, что подогревает интерес еще сильнее.       — Солнце, подожди еще немного и позже сам все увидишь. — Юджи хочет увидеть сейчас, но останавливает все свое внимание пока на пакете в руках. — Ты же хочешь сюрприз?       — Нет, с меня хватит сюрпризов, Сатору. Просто дай мне посмотреть. — Тот вздыхает и медленно подходит, протягивая несчастный пакет, который тут же выхватывают и заглядывают внутрь. Что и требовалось ожидать — детские костюмчики, пара сосок и еще что-то, чему он пока не дал названия. — А со мной посоветоваться? Не судьба? — Он не недоволен, просто не лишняя ли это трата денег? Они даже пол пока их не знают, так зачем загадывать наперед? До следующего обследования неделя, впритык перед днем рождения, можно было бы переждать, но его Альфа слишком нетерпелив. — Сатору, это очень мило, но, я полагаю, это малая часть того, что ты затащил себе в кабинет, я прав?       — Не в бровь, а в глаз. Ты проницателен. — Пока Годжо старается скрыть досаду от раскрытой тайны, Юджи встаёт, выкидывает огрызок и направляется в сторону двери, куда его так долго не пускают. — Солнце, а ты куда?       — Ну должен же я посмотреть, что ты такого там прячешь? Я полностью доверяю твоему вкусу, просто мне очень любопытно. — Тот уже следует за ним, в панике думая, что можно сказать, чтобы сохранить в секрете остатки подарков. — Даже не думай, я все равно посмотрю. Днем раньше, днем позже, сути это не меняет. Ты меня уже ничем не удивишь. — Он открывает дверь, полностью уверенный в том, что ничего страшного там нет, и... оказывается прав.       Сатору просто вздыхает и пропускает пару внутрь. Юджи оглядывает пол, заставленный всякими коробками, стол захламлен конвертами и бумагами, скорее всего это рабочее, а вот на полках, где когда-то хранились книги по садоводству, теперь покоятся вещи и детские игрушки. Действительно, ничего удивительного. Сатору готовился к рождению детей без ведома Итадори, и парень уже не знает, убить его или похвалить за инициативу. В той самой огромной коробке оказались детали для двойной кроватки, в коробках поменьше всякие дополнительные плюшки в виде автоматических колыбельных, деталей для коляски и прочего.       — И это ты от меня скрывал? — Юджи вертит в руках игрушки, откладывая на место. Абсурдность ситуации достигает пика, и он ржет, сгибаясь пополам. — Сатору, ты просто идиот. Почему бы тебе не посоветоваться со мной? И надо было тебе все это тащить сюда, еще и прятать от меня, так понимаю, до самого дня моего рождения. — Сатору оскорбленно фыркает, но, тем не менее, позволяет себя поцеловать и обнять. Итадори ластится, прося прощения за смех, жмется ближе, показывая тем самым, что ему приятно. Альфа постарался на славу, позаботился о потомстве, заготавливая все заранее, даже не поленился притащить сюда. — Ладно, мне до дрожи приятно, что ты так стараешься, но в следующий раз оповещай, что собираешься покупать.       — Я просто хотел сделать сюрприз. — Он не обижен, это видно по довольному блеску в голубых глазах, по улыбке, тронувшей губы. Годжо целует в ответ, обнимает за талию и мягко кружит в танце. — Ремонтом я не планировал заниматься, тебе это вредно, так что просто обставим одну из свободных комнат, пока дети не подрастут, потом придется закупаться всем необходимым по-крупному. Согласен?       — Ага. Пойдем поедим, а? А то я жрать так хочу, не думал, что придется есть за нас троих в таких количествах. — Парень чувствует руку на своем животе, а после Сатору уже опускается на колени и целует рядом с пупком. — Сатору?       — Тише, я хочу поговорить с ними. — От такого снова пробивает на смех, он усмехается, но сразу затихает, когда Годжо прислоняется ухом к животу. Все внутри него трепещет от нежности к своему Альфе. — Вы там сильно не деритесь, а то вашему папочке придется несладко, он тратит немало сил, чтобы вас содержать, так что будьте послушными.       — Что говорят? — Спрашивает Юджи насмешливо и криво улыбается, слезы приходится сдерживать через силу, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Все слишком хорошо, все слишком прекрасно, хочется реветь от счастья, окружившего со всех сторон. Давно он такого не испытывал.       — Будут стараться тебя не расстраивать. — Сатору еще раз целует и поднимается, сразу же заключая в объятия. — Ты просто лучший, Юджи, я люблю тебя. — Это то, к чему они так долго шли, наконец обретя спокойствие в их маленькой, но такой прекрасной семье. Большего они желать уже не могут, разве что больше таких хороших моментов, как этот.       Разговор с Нобарой о свадьбе всплывает в голове Итадори сам собой. Сначала это была лишь единственная мысль о кольцах, потом он подумал о том, как бы смотрелась на нем фамилия Сатору, он даже сам рассмеялся с того, что звучит слишком забавно — Годжо Юджи. А затем он всерьёз задумался над тем, что будет делать, где и как оформит помещение, сколько человек пригласит и где взять самого лучшего фотографа. Теперь он полностью понимает запару Кугисаки, которая подбирала скатерти под шторы и тамаду. А друзья брачующихся? А букет для образа? А свадебный костюм? Где будет проходить их медовый месяц? Какой же кошмар, даже думать об этом сложно, не говоря уже о полноценной подготовке. С чего вдруг такие мысли? А все просто — он хочет связать себя с Сатору, потому и думает над тем, что может предпринять в первую очередь. Очевидно, что именно он должен взять на себя эту обязанность, да, Альфе он доверяет, но все же спокойнее будет, если он сам начнет решать, да и Годжо вряд ли станет противиться, сплавляя эту работу на него. Лучше всего играть свадьбу до рождения малышей, чтобы было легче справляться с обязанностями. Нобаре понадобилось несколько месяцев, чтобы сделать все так, как надо, вряд ли у них что-то будет отличаться.       По итогу мысли снова вернулись к истоку — кольца. Золото с гравировкой даты или их имен, камней можно не пихать, он бессмысленные траты не любит, чем проще, тем лучше. Нужно сделать на заказ, так как к кольцам он относится слишком кропотливо и серьёзно, ведь это символ их брака. По поводу помолвочных колец он тоже думал, они должны быть неброскими, достаточно будет и тоненького обруча без камней и прочей чепухи. Идея заняться этим самому загорается в голове и прочно в ней оседает. Он сам станет инициатором их свадьбы, сам подарит кольцо, хоть такое и не принято. Если честно, ему плевать, у них вечно все через задницу, так что он станет первой Сигмой-Омегой, сделавшей предложение своей паре. Почему-то это кажется таким правильным, словно именно так и должно происходить. Пометка о кольцах откладывается в папку "важное". И искать помолвочные кольца он начнет в ближайшее время.       Пока Сатору на работе, он обходит все ювелирные, сверяет цены и ищет подходящее, до тех пор, пока перед глазами не всплывает тату бесконечности над тазовой костью. Еще давно, за несколько часов до того самого поворотного момента, он с Сукуной застрял в ювелирке, выискивая подходящую подвеску для Мегуми, уже тогда он нашел кулон в виде бесконечности. И сейчас он горит желанием найти похожее, делая из обычной, ничего не значащей татуировки символ, который будет сопровождать их всю жизнь. Юджи сделает заказ, если понадобится, потратит всю сумму, отложенную на свое имя в банковском счету, но он подарит это кольцо. Важность этой задачи возрастает до непомерных размеров, практически становится идеей фикс, и отложить ее он уже не может. Он даже звонит Гето, чтобы спросить, знает ли он размер безымянного пальца Сатору. Оказалось, знает, он даже дал им свое благословение, перед этим громко рассмеявшись.       За три дня до своего праздника он оформляет заказ на два помолвочных кольца из золота, изготовитель обещает управиться в срок за определённую предоплату, и он остается полностью довольным своей задумкой. К тому моменту ему пишет брат и спрашивает о состоянии здоровья, делится секретом и просит его не выдавать, чтобы не получить по голове от Нобары и Мегуми. Оказывается, они скинулись и заказали ему тренажёры, так как прошлые остались в старой квартире, по факту, на тот момент ненужные. Сукуна умолял сделать лицо попроще, когда будет получать подарок, и его накрывает воспоминаниями. В прошлый раз они тоже покупали ему всякую хрень для беременных, он тогда возмущался долго, не желая страдать ерундой. Знал бы он, что произойдёт позже...       — Юджи, все хорошо, ты же знаешь? — Сказал тогда Рёмен. Да, знает, что все хорошо, просто иногда проскальзывает ненужное.       — Прекращай, я в норме. Правда, давай обойдёмся без этих соплей, окей? — Брат усмехается, и ему становится чуточку легче.       — Заметано, засранец. Если что, ты всегда можешь звонить мне. — На том и закончили.       Было бы проще, не будь вечных напоминаний о прошлом, если бы все продолжали делать вид, что ничего не было, но все равно кто-то скажет или посмотрит не так, как обычно. Иногда во взгляде Сатору проскальзывает отчаянная грусть и мольба простить, хоть прошло уже достаточно времени, чтобы забыть нахер, но тот иначе не умеет. Мегуми тоже хорош — надо же было ему влезть и сказать все это, будто без этого проблем мало. А Сукуна? Он со своей гиперопекой доведёт и покойника, да, это из цели уберечь и защитить, но защищать уже не от кого, все в порядке. Нобара тоже может иногда ляпнуть, не подумав. Все это в совокупности дает шквал негативных эмоций, он ненароком начинает огрызаться и злиться — защитная реакция во всей красе. Когда-нибудь это закончится, все забудут и прекратят смотреть на него, как на беспомощного младенца.       Уже вечером он приходит домой и сразу же заходит в кабинет Сатору, чтобы вытащить из огромной коробки детали для кроватки. Заняться все равно ему нечем, а тут можно и порелаксировать. Альфа, конечно, его потом убьет за такую вольность, но придет он еще не скоро, к тому времени все уже давно будет собрано. Ему хватило один раз внимательно прочесть инструкцию, чтобы приступить к сборке. Все мысли, что посещают его голову, он старательно блокирует, не давая эмоциям взять верх, ведь есть шанс просто все бросить и забиться в угол от огорчения. Он негромко включает музыку, окончательно уходя в работу. Такими темпами пролетает два часа, за которыми он методично прикручивал детали.       — Юджи? — Годжо пришел раньше положенного, но он успел собрать кроватку до конца. Теперь остается не получить пиздюлей. — Я могу материться?       — Давай.       — Какого хера? Ты же в положении! — Его оттаскивают за руку, и парень чувствует дежавю. Будь здесь Нобара, она бы его похвалила, но подруги нет, а значит, защитить его некому, придётся оправдываться. — Боже, солнце, ты сведешь меня в могилу. Почему не позвонил и не попросил меня собрать?       — Сатору, я, вроде, мальчик взрослый. — Что-то подобное он уже говорил. Похоже, нужно повторить. — Я не поранился. — Он загнул один палец. — Мне не пришлось таскать тяжести, я в норме, а еще мне было скучно. Все? Вопрос исчерпан? — Альфа закатывает глаза к потолку и воет от шока. Пусть мирится с его заскоками, как будто первый день знакомы, боже.       — Я все понимаю, но не кровать же собирать! Я не хочу ссориться, но давай обойдёмся без лишних рисков, хорошо? — Его обнимают со спины и шумно дышат в затылок. Какая-то часть хочет сдаться воле Альфы, но другая, более упертая, желает равноправия. То, что он беременный, не значит, что он должен целыми днями лежать в кровати и ждать, пока все сделают за него. Годжо сам зарабатывает, сам готовит, сам все покупает, а что остается ему? Должен же он хоть что-то делать, иначе можно свихнуться от скуки.       — Я бросил учебу в колледже, не работаю, ничего практически не делаю, можно я буду хотя бы кровать собирать? — Юджи вырывается и уходит на кухню, чтобы разогреть ужин на двоих. — Даже не спорь со мной. Это бесполезно.       — Ты иногда просто невыносим. — Сатору сдается и идет следом, на ходу снимая лёгкое пальто и кидая на диван. — Хорошо, тогда можешь заниматься чем-то не таким тяжелым. — Он смотрит на собранную кроватку и присвистывает. — Удивительно.       — А ты думал, что я только ноги умею раздвигать? — Парень усмехается, услышав оскорбленный вздох своей пары. — Слушай, я думал, что, может, стоит восстановиться в колледже, хочу закончить обучение. — Он ставит на стол тарелки и чувствует всем своим телом чужую злость. Становится дурно.       — Нет, я против. — Тарелка чуть ли не летит в сторону от таких слов.       — Почему? Я мог бы после родов продолжить учиться, в чем проблема? Так делают многие Омеги! — Он задыхается от возмущения, смотрит грозно на Годжо, который даже в лице не изменился, зато запах показал все за него. Откровенная ярость и... беспомощность?       — А дети? Планируешь оставить их? — Сатору очень зол, аж ноги подгибаются. Каждое слово метко летит в него, отсекая любую попытку огрызаться. Обычно Годжо не давит на него, потому что это опасно, но сейчас простые слова завели его за долю секунды. — Я даже присмотреть не смогу за тобой, пока ты там будешь находиться.       — А как я, по-твоему, буду получать образование? Работу, в конце концов! — Итадори окончательно выходит из себя, следом подрывается Альфа, угрожающе раздувая ноздри.       — Разве недостаточно того, что я нас обеспечиваю? — Он рычит, но стоит на месте. Сейчас злость может обернуться очень плохим исходом, потому оба замирают, глядя и подавляя.       — Но я не хочу всю жизнь сидеть на шее как сраный нахлебник! — Вся злость улетучивается в тот момент, когда ноги все же подводят Юджи, и он оседает на пол под огромным давлением. Звучный всхлип срывается с губ, его трясет от запаха, что окружает, он смаргивает пелену перед глазами и видит Годжо, который обеспокоенно начал осматривать его на наличие ушибов.       — Эй, Юджи, солнце, все хорошо? Прости. Черт, прости, что сорвался. — Его берут на руки, уносят к дивану и аккуратно сажают. Замирает рядом, не зная, что сказать и как успокоить. Он честно старался не нагнетать обстановку, но Альфа внутри захотел приструнить зазнавшуюся Сигму. — Просто меня так взбесило то, что ты хочешь делать все самостоятельно. Я понимаю, что тебе нужно что-то делать, но я не хочу тебя отпускать. Мне все кажется, что ты уйдёшь. — Он шепчет и шепчет, ластится, трется носом о шею, распространяя феромоны, чтобы расслабить напряжённые мышцы. Гладит живот, извиняясь за доставленные неприятные ощущения.       — Ты хоть понимаешь, что звучишь как жуткий собственник? — Итадори ухмыляется грустно, гладит спутанные белые волосы на затылке и успокаивается, пока тот прижимается к нему. — Мне бы хотелось быть самостоятельным, я не могу вечно от тебя зависеть, ты же понимаешь?       — Понимаю. Я мог бы передать тебе управление своим клубом. Он далеко, знаю, но можно делать все на расстоянии, лишь иногда приезжая для проверки. Как тебе идея? — Было бы неплохо, но не слишком ли просто ему все это даётся? С лёгкой руки его Альфы можно получить все что угодно, так просто не бывает. Не в его случае. — Естественно, только после родов и полного восстановления. Я сам тебя научу, буду помогать, давать советы. Только, пожалуйста, не принимай решения в одиночку, я ведь волнуюсь. — Годжо уже укладывает его на спину и сам ложится рядом, крепко обнимая.       — Учеба, Сатору. Я не могу работать без базового образования. — Парень позволяет притянуть себя еще ближе, позволяет целовать, но не дает отвлекать. — Я хочу закончить обучение, а потом можно пойти на курсы, чтобы подтянуть знания, и только потом буду работать. Мне важно понимать, что я вообще делаю и кем управляю. Так что сначала учеба. — Он отпихивает его и очень серьезно смотрит в глаза, давая понять, что так просто не желает сдаваться. — Я буду заниматься заочно, не парься.       — Ладно, пусть будет по-твоему. — Годжо целует в щеку и закрывает глаза, полностью угомонившись. Парень засчитывает себе победу, выиграв в этой схватке, теперь его полностью устраивает положение дел. — Стоит ли нам нанять няню для детей? Должен же кто-то с ними сидеть.       — Я думаю, что любезный братец не откажет в такой услуге, будет сидеть с ними в период моей занятости. Так же у нас есть Мегуми и Нобара, твои друзья и твоя мама. Вариантов много. Только если их это не обременяет. — Итадори пожимает плечами и утыкается носом в шею. В сон клонит слишком быстро, на диване мало места для них двоих, поэтому он закидывает конечности на Альфу.       — Разберемся. — Хотелось бы верить, что все его слова дошли до упертого Сатору, а то, мало ли, еще запрет дома и будет охранять в четырёх стенах, как принцессу.       За день до праздника они, как и обещали, поехали на плановое обследование, и нервов это добавило даже больше, чем первая их поездка в поликлинику. Годжо, который и так не обладал усидчивостью, привычно летал по квартире собирая документы. Утренняя рутина обернулась кошмаром, и спасти этот день могла только чашка горячего ромашкового чая и пакет яблок, умятых в стрессе за полчаса до отъезда. Нервничал не только Альфа, уж на то пошло, хотя ничего такого страшного в посещении врача нет. Ему просто неспокойно оттого, что Сатору в панике, Омега внутри тоже с самого утра слишком суетливая, и они нехило давят на него всем скопом. Юджи успел пролить чай дважды, дважды сменить футболку, а потом и вовсе смачно выматерился на всю квартиру, потому что не мог найти нужную одежду, чем знатно удивил свою пару.       — Зря мы так паникуем, солнце. — Сатору достаточно быстро смог взять себя в руки и принялся успокаивать Юджи, которому не нравилось абсолютно все. — Все будет хорошо, не злись, ну. — Он поцеловал его в ладонь и подбадривающе улыбнулся. — Успокойся, пожалуйста, а то я стану нервничать вдвое сильнее. — Итадори бы и рад сделать так, как просят, но настроения нет никакого, чтобы даже просто натянуть на лицо улыбку. — Что не так, скажи.       — Я волнуюсь. Просто и без причины. — Сдается, позволяет утянуть себя на руки, как ребёнка, не сопротивляется, когда целуют в шею и снова трутся, выделяя феромоны и помечая запахом. Метка на шее немного жжется, показывая тем самым, что его Альфа тоже взволнован. — В груди неспокойно, Омега мечется. Она не паникует, но все равно меня это беспокоит.       Сатору утешающе рокочет, посылает вибрацию по телу, выделяет больше собственного запаха, чтобы осадить сущность. Внутри все откликается радостно, Омега урчит на зов, отвечает более спокойно. Теперь стало легче, Юджи погладил руками живот, пытаясь прийти в себя, и тихо мурлыкнул, уткнувшись носом в щеку. Уже лучше.       — Пойдем? — Его потянули за руку, заставляя встать и пойти следом.       — Ага.       У кабинета опять много пар, были даже те, кого он встречал в прошлый раз, только той странной пары не было, хорошо это или не совсем он понять не успел, их вызвали следующими. Внутри привычно пахло хлором и аммиаком, парень скривился, затыкая нос рукой, чтобы было легче. Колотило изнутри уже не так сильно, ему указали на кушетку жестом и намазали живот, и только он собирался спокойно выдохнуть, как Омега внутри опасливо вскинулась, будто гончая, почуявшая добычу. Сатору рядом почему-то напрягал, а звуки вокруг стали слишком громкими. Пять минут казались вечностью, но голос врача громом донесся до чувствительного слуха, заставляя вздрогнуть от неожиданности.       — Первичный пол показывает, что это два мальчика. — Лавиной облегчения снесло моментально. Они живы. Как же хорошо, что они живы. Пока Годжо давился слезами, Юджи стирал с живота гель и пребывал в своих мыслях. Бета что-то говорила, но до него совершенно ничего не доходило, он находился в вакууме, своем мире, где были только он и его малыши. Уже дома его обнимали, целовали в губы благодарно за то, что подарил им двоих прекрасных детей.       — Я все думал над именами, боялся лишний раз сглазить, не хотел волноваться по пустякам, но все равно нервничал. — Делится он откровением, идет в спальню, движимый инстинктами, Сатору манит за собой, осторожно кладёт на кровать, снимает одежду, накрывает своим телом, защищая и оберегая. — А потом имена появились в голове сами собой. Ацуи и Хито — похожие друг на друга, но при этом полные противоположности. — Он отвечает на лёгкий поцелуй, переполненный нежностью и спокойствием, руками притягивает ближе к себе, ластится в поисках поддержки и получает еще большую отдачу.       — Прекрасно, мне нравится. — Альфа кусает подбородок и гладит кончиками пальцев шею, накрывает ладонью метку и скулит от счастья. — Я так тебя люблю. Очень... очень сильно. — Юджи заполняет до краёв нежность, он мурчит от удовольствия, полностью отдаваясь во власть своей пары. У них все хорошо, у них все просто замечательно, так восхитительно, что кружит голову. Итадори чувствует слезы на своих щеках, и их бережно стирают.       — Я тоже. — Все, на что его хватает, и крышу сносит окончательно, оставляя только общее желание на двоих.       День до безумия яркий или это вспышки перед глазами?       Утро следующего дня очень странное. Юджи просыпается от громкого шума на кухне и не менее громких матов. Сначала ему кажется, что все это просто сон, но маты становятся громче, а шум настойчивее, потому он открывает глаза и озирается по сторонам, первым делом обращая внимание на то, что Годжо рядом нет. Причина грохота становится ясна, а что насчет времени? Часы показывают девять утра, и почему этому несносному Альфе вдруг приспичило вставать столь рано? А, точно, сегодня двадцатое марта.       — Какого хрена ты шумишь? — Парень кричит так, чтобы на той стороне его услышали. Шум прекращается, маты стихают, и становится более спокойно.       — Доброе утро. — Сатору влетает в комнату какой-то дурной, в своем излюбленном фартуке горничной, который забавно на нем смотрится, глаза сверкают ненормальным маньячным блеском, что не сулит ничего путного.       — С хрена ли оно доброе, если ты такой громкий? — Он подставляет щеку для поцелуя, сам ластится в поисках объятий и остается более-менее довольным, когда его целуют уже в губы. — Чем ты занят?       — Готовил самый запаристый завтрак в постель. — Признается тот и залезает на кровать, тычется носом в висок, чуть ли не мурчит от радости, подобно обожравшемуся сметаной коту. — С днем рождения, солнце, люблю тебя. — Напирает с новой силой, и Юджи сдается ласкам, позволяя ему творить, что вздумается, а потом замирает, когда в воздухе повисает запах горелого.       — Похоже, полетел к чертям весь твой план с самым запаристым завтраком.       — Черт, забыл! — Тот подрывается и летит на кухню, вновь матерясь на всю квартиру. Завтрак благополучно полетел в мусорное ведро, и пришлось обходиться банальным омлетом с рисом. — Кстати, к нам Нобара обещала заскочить в два часа, не знаю, что она задумала, но она хочет вытащить тебя на улицу.       — Я очень сильно надеюсь, что это не часть какого-нибудь грандиозного плана по захвату нашей квартиры, ты помнишь, что я терпеть не могу сюрпризы. — Итадори долго смотрит на свою пару и пытается вычислить его тёмные намерения, но тот упорно игнорирует его.       Выходить никуда не хочется. Им бы просто засесть вдвоем в квартире за просмотром фильма, обменяться подарками и даже годно потрахаться. Не охота праздновать с размахом, пьянками и разбираться с последствиями после. Не охота даже за город выезжать, хотя по планам была поездка, брат и друзья вряд ли одобрят подобные мысли. Юджи любит этих идиотов, правда, но сейчас у него настроение просто отдохнуть от лишней суеты.       — Что ты, и в мыслях не было. — Ага, как же, так он и поверил. Врать Сатору так и не научился, хотя в этом даже можно извлечь выгоду, ведь не нужно долго разбираться — вгляд голубых глаз выдаст с головой. — Кстати, мне мама недавно звонила, предлагала потом к ним заскочить, чтобы они смогли тебя поздравить, да и Юки соскучился. — Мама Сатору была, пожалуй, самым адекватным человеком в этой безумной семейке. И он действительно признателен ей за все, что она для него сделала. Поехать к ним в гости — малая часть того, что он мог сделать для нее, ведь подарки она принимать категорически отказалась.       — Съездим.       — Все нормально? Ты какой-то уставший. — Альфа обеспокоен, и это понятно, он уже как вторые сутки не высыпается по причине токсикоза. Тошнит всегда и везде, будь то на улице или дома, в окружении уюта. Парни растут, требуют внимания, и он отдает последние силы, чтобы обеспечивать внутри себя порядок. Витамины на завтрак, обед и ужин, прогулка на свежем воздухе в компании Годжо или друзей и брата. Все это выматывает, но он вполне счастлив. — Если не хочешь гулять с размахом, то можем посидеть вдвоем, только ты и я, пойдет? Даже за город не поедем, если хочешь.       — Хочу. — Ему реально нужен отдых, потому что тяжело. — Я позвоню, отменю встречу, Кугисаки будет недовольна, но поймёт, думаю. — Сатору просто молча соглашается, что облегчает задачу.       Естественно, все остаются недовольны его решением, но достаточно резкий выпад сбивает спесь, и они сдаются, желая хорошего дня и поздравляя с днем рождения. Днем он посылает Годжо за тортом, название которого придумал сам, чтобы он подольше пошарахался по городу, пока он сам ездит за кольцами, что были готовы уже утром. Дома, насколько это возможно, обустраивает и оформляет квартиру к приезду своей пары. Свечи, те самые, купленные Альфой когда-то в начале их отношений, он все же достает. Хоть где-то они пригодились. Гасит везде свет, оставляя только приглушённый, включает на фон тихую мелодию, полностью расслабляясь. Вроде, праздник у него, но он делает сюрприз Сатору, бред какой-то, хотя уже плевать.       Везде царит романтическая атмосфера, в воздухе витает аромат свечей, банальщина, да, но на креатив не тянет совершенно, хватит и этого. Помолвочные кольца покоятся в бархатной черной коробке, он нервно теребит ее и думает, что надо было взять что-то поярче, а то слишком уж мрачная помолвка у них выходит. Сатору задерживается на час, и Итадори начинает тихо паниковать, хочется позвонить и просто сказать, чтобы ехал обратно, потому что ему немного ссыкотно. Вдруг что-то пойдет не так? Например, занавески загорятся от свечи или что-то сломается. Паранойя достигает максимума, Юджи психует и бесится, переставляя предметы с места на место, ему не нравится вообще все: свет раздражает своей тусклостью, свечи пахнут отвратительно, коробка с кольцами жжёт руку. Ему уже не хочется устраивать романтику, будто все в одночасье потеряло всякий смысл. Хлопок двери возвращает в реальность слишком неожиданно, Итадори вздрагивает и начинает метаться по гостиной, оглядывая свое творение.       — Тот торт, который ты просил, я не нашел, прости, вместо него я взял другой, надеюсь, ты не... — Сатору заваливается с огромным букетом роз и пакетом, так и замирает, раскрыв глаза. — Ого. Солнце, я рад, что ты решил взяться за оформление, но разве не я должен был этим заниматься? — Он сует букет ему в руки и ставит пакет на журнальный столик. — К чему такая спешка, сейчас только четыре часа дня.       — Если тебе не нравится, то так и скажи. — Юджи прижимает букет к себе и едва заметно кривит лицо, ну просил же без цветов. — Зря ты их покупал, все равно завянут. — Ему приятно, что Годжо старается, честно, но ему бы хватило простого присутствия рядом. Сатору целует его нежно, трется щекой о макушку, тем самым благодаря за все.       — Когда завянет последний цветок, тогда я разлюблю тебя. — Шепчет в ухо и вновь целует. Тянет за собой на диван, сажает к себе на колени, и парень постепенно оттаивает. Такое внимание ему льстит до безумия, хотя тот еще ничего не сделал.       — Дай угадаю, один из них искусственный.       — Всю романтику испоганил. — Альфа бурчит от недовольства, но все равно обнимает, нежно поглаживая живот через тонкую ткань футболки. — Но ты угадал. Моя любовь к тебе никогда не исчезнет.       — Ты слишком очевиден. — Юджи фыркает и тут же вскрикивает, когда за ухо кусают. — Ладно, мне приятно, я тоже тебя люблю. Доволен? — Он откладывает букет в сторону и садится поудобнее, зарываясь пальцами в белые волосы, массирует мягко, отчего Сатору тихо рычит и прикрывает глаза. Окутывает спокойствием, теперь ему легче решиться и подарить кольцо. Просто интересно посмотреть на реакцию, сильно ли Годжо будет злиться, если он сейчас сунет ему в руки свой подарок.       — Вполне. — На минуту повисает приятная тишина, парень елозит на чужих коленях, ощущая, как коробка прожигает карман. Узел напряжения закручивается в животе, словно перед прыжком с парашютом, сердце отбивает свой быстрый ритм, и начинает слегка подташнивать. И Сатору, кто бы сомневался, это замечает, вглядываясь в его глаза. — Все хорошо?       — Все зашибись. — Отмахивается, слезая с колен, чтобы встать прямо и наконец закончить то, что начал. — Ну, знаешь, у меня же днюха, двадцать два года, сейчас здесь только мы и наши малыши, и все в таком духе. Короче... — Романтикой тут не пахнет абсолютно, он нервно поправляет край футболки, начиная раздражаться еще больше от простого факта, что все идет не по плану. — Не убей меня, окей? А то на ком жениться-то будешь? — Итадори усмехается и внимательно смотрит на реакцию Альфы, до которого доходит очень долго.       — Да за что мне... — Неужели что-то начало проклевыватья в сознании? Осталось только кольца достать из кармана, дабы окончательно убедить в том, что это не шутка. — Погоди. Жениться? — Юджи все же достает коробочку и открывает перед ошарашенным таким поворотом Сатору. Камеры не хватает, нужно было запечатлеть это лицо. Прямо то, что нужно.       — Давай будем вместе до конца наших сраных лет. — Браво. Аплодисменты в студию, он выиграл эту жизнь. Годжо подвисает конкретно, сидит ни жив ни мертв, даже не дышит. — Это, если что, было мое тебе предложение руки и сердца, олух. Отвисни уже. — Альфа продолжает сидеть на месте, и у Юджи закрадываются мысли, что он окончательно сломал его логику. — Что не так? Я поторопился? Ты не хочешь? Скажи мне, и мы поговорим. Сатору, не тупи, пожалуйста, я паникую.       — Я сейчас впервые в жизни скажу то, что говорить не должен. Солнце, ты кретин. — Уже что-то. Только обстановку эти слова не разряжают, а путают лишь больше. Сатору зол? — Какого хера ты делаешь мне предложение? Этим должен заниматься лично я, а ты все перевернул с ног на голову. — В словах ни капли злости, только лёгкая грусть от упущенного шанса. Он вздыхает и прикрывает глаза ладонью. — Черт, а ведь я хотел сделать это первым. — К великому шоку самого Итадори, он встаёт на одно колено и достает из пакета красную бархатную коробочку, открывая перед ним. В ней были золотые кольца. Какой-то пиздец. У Юджи перед глазами маячит "ping 500", теперь его очередь зависать. — Выходи за меня, чудо мое ненаглядное. — А потом парня раздирает дичайший смех в его жизни. Это ж надо! Не он один готовил на свой день рождения такой сюрприз, его сгибает пополам, он вытирает мокрые глаза и иронично выгибает бровь.       — У нас с тобой какие-то явные проблемы, раз все через задницу получается. — Юджи подходит ближе и садится на пол возле него, довольно улыбаясь. — Но уже по-другому и не выйдет, верно? — Пока Годжо насмешливо смотрит на него, он достает свои кольца из коробочки и протягивает ему, чтобы он надел одно из них. — Сатору Годжо, я вверяю тебе свои душу и сердце, если ты поклянешься, что будешь их оберегать до самого конца. — Он чувствует, как на палец надевают первое кольцо, следом берет чужую руку и делает то же самое, заглядывая в голубой омут, который поглощает весь свет, исходящий от тусклых ламп. Альфа целует его ладонь, нежно проходится губами по золотому обручу и широко улыбается. — Клянешься ли ты? — Его голос срывается на шёпот, веки щиплет от непролитых слез, а в груди отчётливо стучит сердце, словно рвётся наружу, в руки того, кто должен оберегать.       — Клянусь. — Сатору тоже шепчет, чтобы не спугнуть момент, окруживший со всех сторон. У Юджи голова идет кругом от всего, что происходит, ему так волнительно еще никогда не было. Внутри Омега завывает свадебный марш, он чувствует себя странно, но все равно правильно. Сейчас важен только этот момент и слова, которые срываются с губ его пары: — Юджи Итадори, я обещаю, что буду рядом с тобой в горе и в радости. — Он гладит пальцами его щеку, дышит урывками, хватая спасительный воздух, пытаясь не задохнуться от волнения. — В богатстве и в бедности. — Касается кончиком носа его щеки и смотрит так доверительно, что сомнений не остается. — И до конца своих дней. — Конец предложения тонет в тишине уютной квартиры, он произносит слова одними губами, легко касается ими кожи, но не целует.       — Объявляю нас мужем и мужем, предлагаю скрепить верность поцелуем. — Пальцы переплетаются, губы обдает горячим дыханием, они оба подаются вперед и прикрывают глаза, забываясь в эту же секунду, когда ощущают долгожданный комфорт. В голове Итадори стучат колокола, чьи-то крики и свист, но он отмахивается и крепче держит руку Сатору в своей.       Где-то в огромном Токио два счастливых идиота делят одно мгновение между собой, погруженные в тишину их уютной квартиры.