После концерта я заберу тебя с собой

***

− Давай просто полежим? Он растерялся и убрал руки. − Ладно, давай просто полежим… − он лёг на спину, пробарабанил пальцами у себя по колену и уткнулся взглядом в солнечное небо. Раскалённый ветерок трепал оборки белого платья, которое она бросила на ветку дерева. Цикады, облепившие крону оливы, хором жужжали. Трава колола голую спину и ягодицы. Усаги чувствовала его тёплое плечо и руку вдоль своей. Его тонкие пальцы скользнули внутрь её ладони и пощекотали. Не так, как обычно. Интимно и дразняще, как мужчина. Её мужчина. Этот жест заставил её соски затвердеть. − Мы ещё долго будем лежать? — Сейя повернул голову, а она прикрыла грудь. Румянец прилил к щекам, сердце застучало. Он отвернулся и прищурился, вновь уставившись на облака. − Примерно так я себе это и представлял… − он с шумом выдохнул и немного надул нижнюю губу. В своей мимике, красноречивой и живой, он был неподражаем. Она приласкала взглядом его скулы, и тут же перед её лицом замаячила его левая рука с кольцом из расщеплённого оливкового прутика. − Я люблю тебя. Мы женаты. Я тебя не брошу, − он словно напомнил клятву. Она поймала его ладонь, поднесла к губам и, краснея, провела языком вдоль указательного пальца. Через мгновенье он уже лежал на ней, лохматый и вспотевший. Улыбался, а она улыбалась в ответ, пытаясь привыкнуть к его весу, наготе и новой близости. — Я счастлива, что ты выбрал меня, − сказала она. Его нетерпеливые поцелуи скользнули туда, где ещё никто и никогда не касался её. — И знаю, что ты всё сделаешь правильно… − Куколка, − он остановился. — Я должен сказать кое-что. Она застыла в неловком ожидании. − По законам Кинмоку я должен… − они встретились глазами и, приподнявшись, он прижался губами к её уху. — Должен наполнить тебя после первого брачного секса, − от шёпота её щёки запылали. − Это сделает меня сильнее. Но, если ты против, я пойму. Да и, знаешь, весь мой род просто… − он выждал паузу. − Никто не станет проверять. Его губы расплылись в прохладной, отрезвляющей улыбке, и Усаги ощутила, как забилось его сердце на её груди. Не сильнее, нет. Выверенно. С осторожностью, присущей дикой кошке. Почти болезненно. Она провела ладонью по его волосам, стянутым в хвост на затылке, и резким движением освободила их от ленты. Тёмные пряди упали ему на плечи и ей на лицо. Она сцепила пальцы в замок на его спине и нащупала собственное колечко из оливкового прутика. − Теперь мы семья, − она прижала Сейю к себе сильнее, и его ресницы дрогнули. — Если это случится сейчас, пусть случится. Но ты должен будешь защищать нас. Всегда. − Клянусь жизнью, − он обхватил её лицо руками и накрыл губы поцелуем.

***

− Бей, − принцесса посмотрела на малыша, которого держала на руках. — Давай же. Он заметил серьги со звёздами в её ушах, а она развернула его личико в другую сторону и указала на пирамидку из жестяных баночек, выстроенных на столе. — Смотри ещё раз: вот так, − из её ладони полился мягкий золистый свет. Ятен, стоящий позади, отпрыгнул к колонне. Банки разлетелись в сторону. − Теперь ты, − она улыбнулась ребёнку. Ятен со вздохом собрал жестянки и поставил обратно. − Ровнее, Целитель, − ласковый голос Оливии заполнил его уши. Пирамидка становилась всё красивее. Красивее. И красивее. — Вот там грязно, — невзначай добавила она. Ятен плюнул себе на палец и с характерным звуком протёр пылинки. Принцесса склонила голову набок, одарив его благонравной улыбкой, и он отошёл к стене. Она поднесла грудничка ближе. Объёмные серьги заблестели на солнце, и малыш завис, одурманенный волшебными переливами. Синие глаза засияли, пухлые губки зашевелились в смелой попытке заговорить. Неповторимый набор из звуков и слогов обрушился на Оливию. − Бей! − она взяла ребёнка за щёки и указала на сооружение. Но космос поглотил его. Он заёрзал на руках, напевая колыбельную кружащимся в танце звездам. Ятен тихонько отбил ритм себе по колену и усмехнулся, когда малыш закивал в такт. − Search for you lo… Оливия махнула локтём, и идеальная пирамидка превратилась в руины. Банки со звоном посыпались на пол. Ятен замолчал. Глаза младенца стали больше, а сам он меньше. − А теперь, Целитель, сделай башню, которую не будет сдувать ветром, − процедила она. Он сглотнул слюну, а заодно имеющиеся возражения, в седьмой раз вернувшись к своему занятию. Высокомерие принцессы обжигало ему спину, но он ставил на стол одну банку за другой. Одну за другой. Из-за колонны раздался елейный голос Тайки. − Принцесса, к вам… − он задумался и, прочистив горло, продолжил. — Молодой человек. Перед ними возник статный брюнет с волосами, собранными в низкий хвост. Он присел на одно колено, и Оливия, вздёрнув бровями, протянула ему кисть свободной руки для поцелуя. Грудничок оживился, заглядывая в лицо незнакомцу, но холод тёмных глаз оттолкнул его. − Пусть ожидает в моих покоях. Тайки вместе с брюнетом скрылись в коридоре, а у Ятена перехватило дыхание. − Кто это, принцесса? Так носили волосы только мужчины Кинмоку! − он подошёл вплотную и положил ладонь ей на плечо. − Это наша традиция, это… − Ты забываешься, Целитель, − Оливия скинула его руку, и он покраснел. — Я поставила тебя сюда строить пирамидку и давать ребёнку бутылочку, раз грудное молоко он не хочет, а не заигрывать с ним и рассказывать мне о традициях. Ятен поджал тонкие губы, подбирая слова, которые не должен. О пирамидке, которую ебал во все щели. О материнском молоке, которого у неё не было и быть не может. О поэме, которую писал для неё восемь недель. И он подобрал, но ничего сказал. Этого и не нужно было. — А ты… − привычные грация и женственность покинули её. Она резко повернула голову вправо. − Ты же с Кинмоку, у тебя должна быть сила! — она приподняла малыша за подбородочек. — Твой отец уже убил в твоём возрасте. Так покажи мне… − звёзды качнулись перед его носом, и он не выдержал. Тоненькая ручка дёрнула блестящую серьгу. Принцесса вскрикнула и с силой хлопнула его по ладони. Он скривился и завопил, сотрясая просторный зал. Ятен посмотрел на покрасневшие пальчики, беспомощно сжимающиеся в воздухе. − Весь в мать, − Оливия сунула ему ребёнка и подбежала к огромному настенному зеркалу. — У тебя хорошо получается успокаивать, − добавила она, разглядывая ухо. − Как его зовут? − Кого? — она поправила серьги и заметила волнистые волосы, выбившиеся из причёски. Детский крик усилился. − Вашего сына, − Ятен в её отражении погладил малыша по спине. — Это же ваш сын? Принцесса развернулась на носках. На её лице застыло раздражение вперемешку с обидой. Она открыла рот, но передумала. Подол длинного платья зашуршал по полу, и она ушла, оставив ему чужого ребёнка и кучу жестяных банок. — Значит, ты не сказал ей, Кацу? — Ятен взял маленькую ручку и несколько раз прижал к своим губам. — А мысли твои она прочитать не может… − Кацу зашмыгал опухшим носиком. — Ты видел такие звёздочки раньше? Теперь всё понятно… А ты чего такой горячий? Давай-ка поедим?