По дороге в рай

      На тумбочке стояла свеча, распространявшая по комнате аромат зелёного чая и наполнявшая помещение причудливыми тенями, танцевавшими на стенах. Эрвин и Леви сидели на пушистом ковре в углу, подложив под спины большие подушки. Тишину нарушал лишь шум за окном. Эрвин молчал, за что Леви был ему мысленно благодарен — кто бы мог подумать, что древнему духу нужно время, чтобы собраться с силами прежде, чем открыться простому человеку. Но простому ли. Поведение Эрвина, его слова, поступки, мысли — всё это в глазах Леви делало этого человека тем, за кем он бы последовал без раздумий и сожалений; с Эрвином он бы наконец стал свободным.              — Наш род веками служил одной семье, — внезапно прервал затянувшееся молчание Леви. — Мои предки помогали в войнах, защищали, оберегали, были советниками, всегда следовали за своими Избранными.              Его губы дрогнули в улыбке, а Эрвин хоть и сидел молча, но мысленно закидывал Леви неозвученными вслух вопросами. Какой род? Вас много? Что за семья? Какие Избранные?              — Мама говорила, что Избранные сами нас находят, — воспоминания о матери отозвались в Леви светлой грустью. — А мы признаём их, присягнув на верность, и следуем за ними.              Эрвин вздохнул и опустил голову.              — А где твой Избранный?              Леви, ожидавший этого вопроса, покачал головой.              — Пока я не принадлежу сам себе, я не смогу последовать за кем мне суждено, — Леви горько усмехнулся. — Судьба раба — находиться в чужих руках.              Яркие вспышки молнии осветили комнату. Леви повернул голову и встретился с обеспокоенным взглядом.              — Тот странный сон… — Эрвин нахмурился, вспоминая увиденное. — Люди, убившие твоих друзей, упоминали какого-то Господина. Ты у него в рабстве?              Леви коротко кивнул.              — Мы всегда были свободными, — он отвернулся, переводя взгляд на пламя свечи. — Следовать за своим Избранным — всегда добровольный выбор, всегда отношения двух равных.              Леви смотрел на мягкий свет, постепенно проваливаясь в омут воспоминаний.              — Так было веками. Из поколения в поколение правители этих земель делали всё для своего народа, а мы делали всё для них, — на мгновение он прикрыл глаза. — Всё закончилось, когда умер последний достойный представитель рода, не оставив после себя наследников, а власть перешла к его брату, продавшему земли, народ и нас.              Леви презрительно скривился.              — Богачам, у которых в руках оказалась такая огромная власть, было плевать на людей — ими двигала лишь жажда обогащения. То, что создавалось веками, быстро пришло в упадок, — он провёл ладонью по лицу — картины прошлого стали слишком явными. — Они были так ослеплены желанием поскорее прибрать к рукам все богатства, что забыли простую истину: если за деревом не ухаживать, а лишь обрывать с него плоды, то оно погибнет. Так и произошло.              Вздохнув, Леви обхватил себя за плечи: воспоминания, хоть и прошло уже много лет, отозвались глухой тоской.              — Я помню эти земли солнечным, плодородным краем, помню бескрайние поля, чистые озёра, густые леса с вековыми деревьями… Люди тогда тоже были другими, — Леви отбросил со лба волосы. — А потом сюда пришёл прогресс и всё изменилось.              В причудливых тенях Леви виделись образы прошлого.              — Духи должны быть близки с природой, а когда её уничтожают, то и мы становимся слабее, — опустив голову вниз, Леви сжал зубы. — Правда для той роли, которую нам отвели новые хозяева, достаточно было и того, что у нас осталось.              Леви вздрогнул, ощутив лёгкое прикосновение к своей руке. Повернув голову, он увидел грустный взгляд Эрвина, осторожно поглаживающего его кончиками пальцев.              — Всё в порядке. Не бойся. Я с тобой, — слышал Леви, хотя Эрвин не произнёс ни слова.              Слабо улыбнувшись, Леви отвёл взгляд, прикрыл глаза и откинулся на подушку. Руку он не убрал, позволяя Эрвину и дальше касаться себя.              — Нужно было выживать. Пришлось подчиниться, — открыв глаза, Леви посмотрел в потолок и поморщился. — Мама отправилась в иной мир. Я был тогда совсем ребёнком, но запомнил всё. Она просто не выдержала.              Леви почувствовал, как Эрвин стиснул его руку, и только тогда понял, что сам вцепился в него первым.              — Похоть, алчность, жестокость — товары, на которые всегда найдутся покупатели… А если их ещё и убедить, что им действительно это нужно… — зубы Леви вновь сжались. — Мама умела многое. Когда-то… Но в конце при ней остался лишь сильнейший дар очарования да вечная молодость — ради её улыбки мужчины были готовы на всё. Этим новые хозяева и пользовались, подкладывая её то под врагов, то под друзей.              Он зажмурился и глубоко вздохнул. Слёз не осталось. Лишь боль, отвращение и желание отомстить.              — Можно напустить на человека чары, но нельзя изменить его нутро, — Леви повернул голову. — Чары пробуждают в человеке истинные желания, заставляя видеть в духе их живое воплощение.              Леви замолчал, не отводя взгляда. Эрвин смотрел то на него, то в сторону — было видно, что он обдумывает услышанное.              — Так значит… мне хочется помочь тебе, потому что… — Эрвин замотал головой.              Леви сел, повернувшись лицом к растерянному Эрвину.              — Ты добрый человек, Эрвин, — Леви накрыл его руку своей. — Прости, что воспользовался этим. Мне нужна была помощь и…              Эрвин мягко улыбнулся.              — Я ничего не успел сделать, — он смотрел на руку Леви. — Только вот привязаться успел.              Леви попытался убрать ладонь, но Эрвин его остановил.              — Эрвин…              Тот сжал руку Леви.              — В сказках, которые мне рассказывал отец, духи также очаровывали людей, творили чудеса… — он улыбнулся, с тоской глядя на Леви. — Ты избавил меня от одиночества, подарил своё тепло, доверился. Ты подарил мне чудо, Леви.              Наклонившись, он медленно поднёс руку Леви к своим губам.              — Порой даже взрослые позволяют себе обманываться, только бы оказаться в сказке, — тихо сказал Эрвин, опуская кисть Леви вниз.              Леви посмотрел на Эрвина.              — Безумец, — улыбаясь прошептал Леви.              Эрвин тихо засмеялся и придвинулся к нему поближе. Откинув пряди волос со лба Леви, он погладил того по щеке.              ***              Светловолосый мужчина сидел в кресле у камина, сжимая в руке хрустальный шар, светящийся изнутри мягким светом. Сигарета во второй руке давно погасла, в отличие от злобы, которая только начинала разгораться внутри.              Он не знал, что происходило сейчас с непокорным рабом, не знал, где он. Спокойное свечение шара означало лишь то, что дух жив и находится рядом с Избранным.              Мужчина швырнул сигарету в камин и усмехнулся, поднося шар поближе.              — И на тебя наконец управа нашлась, Леви, — сказал тот, продолжая улыбаться своим мыслям.