Тройка, Семерка и Туз

      Приход тьмы и последовавший за ней порыв магического ветра принёс в старинный ритуальный зал ощущение чего-то странного, чего-то, мурашками пробегавшего по липкой и взмокшей коже, как часто происходило сразу после пробуждения от ночного кошмара. Оглянувшись в полутьме, Люциус заметил пугающую, многоногую тень, сверкнувшую россыпью глаз, но призрак тут же сгинул, не дав себя толком разглядеть. — В-всё получилось?.. — обратился он к застывшему Волан-де-Морту.       Мужчина хоть и не показывал, но был в состоянии лёгкой тревоги, догадываясь, что впервые в жизни повстречался с чем-то, приблизительно похожим на Мару, и при этом остался жив. Тело Майкла же неподвижно лежало в центре пентаграммы, окружённое защитным барьером, изредка ловящем переливчатые отблески. Ребёнок равномерно дышал. Со стороны выглядело так, будто Поттер всего лишь спал — совсем как обыкновенный человеческий детёныш.       «Вот вам и загадочный мальчишка! И что же на самом деле представляла из себя мать, давшая этому монстру жизнь?» — пришло в голову Люциусу. Тёмный Лорд, до этого стоявший неподвижно, как если бы мужчина считал количество вдохов и выдохов мальчика, на чью авантюру он согласился, наколдовал кресло в прямой близости от подопечного и расслабленно в нём расположился, закинув ногу на ногу.       — Как видишь, мой скользкий друг… — ответил на чужой немой вопрос Волан-де-Морт, в очередной раз доказав свой дар легилимента. — Ха-х, хорошо, что наш озорной птенчик всё-таки не растерял зачатки инстинктов самосохранения, и не провёл этот эксперимент в одиночку…       — Мой лорд… — уже меньше пребывая в страхе перед неизведанным, прокашлявшись, спросил Малфой. — Вы не опасаетесь этого… ребёнка? Даже не зная его истинную природу…       Тёмный Лорд в ответ хрипло рассмеялся, от чего Люциус почувствовал себя несколько глупо. Ведь и вправду, перед ним сидел тёмный властелин, во всей своей ужасающей красоте. Бледная, как мел, кожа, переливавшаяся перламутром в свете свечей, чем-то напоминавшая кожу редкой рептилии. Похожее на череп лицо, ноздри, как у змеи и красные глаза, светящиеся во тьме. Тем временем узкие и изящные руки Лорда с длинными, музыкальными пальцами непринуждённо перевернули страницу книги.       — Я хорошо знаю этого ребёнка, Люциус. Возможно, даже лучше, чем ты собственного сына. Я бы не стал поручаться за кого попало. Скажем так — мальчишка не боится меня и было бы невежливо с моей стороны отвечать ему не взаимностью.       Рассуждения Тёмного Лорда не могли не вселить в Малфоя уверенность в рациональности действий господина. Поэтому, сославшись на занятость, а так же на плотный график работы, он откланялся и поспешил удалиться.       Министерские работники всячески пытались воспользоваться случившейся катастрофой в Хогвартсе, активно копая под Дамблдора и других неугодных новому режиму. Поговаривали, что новость о произошедшем, несмотря на замкнутость Британских островов, каким-то образом просочилась даже на континент.       Это было неприятно. В британских волшебников итак любили ткнуть носом, припоминая им и отсталость, и зашоренность, а тут такой повод — как на блюдечке. Вспоминать о председателе Визенгамота, который, обременив своим телом койку больницы Св. Мунго, даже не догадывался, что потерял место в Министерстве, и вовсе не имело смысла. Почти все страны, в относительно недалёком прошлом затронутые войной с Гриндевальдом, всё никак не хотели забывать о том, какую на самом деле роль тогда сыграл старый манипулятор и интриган Дамблдор.       В это же время, даже не задумываясь о риске или опасности, надежно скрытый ночной мглой, один необычный паук парил вместе с ветром. Существо упоенно перепрыгивало с крыши на крышу, то припадая на все шесть лап, то наоборот, подпрыгивая высоко в небо и, заливисто смеясь, кувыркалось в воздухе. Мальчишка полностью отдавался эйфории, чувствуя своё лёгкое тело, ведомое порывами тёплого ветра, несущего его вперёд. Свобода пьянила.       Живописные улицы деревни Лэкок графства Уилтшир, где расположилось ещё в стародавние времена поместье Малфоев, быстро, как калейдоскоп, проносились мимо юркой хтони. Старинные коттеджи, средневековые дома и деревенские улицы совсем не мешали обычным людям весело проводить время. Все местечковые заведения были плотно забиты праздными магглами. Музыканты пели, молодёжь кричала, а пьяницы-завсегдатаи делали то, что умели лучше всего — прожигали деньги на горячащие чрево напитки и на горячившие плоть женщин.       К счастью для Майкла, проносящегося сквозь яркую толпу, его астральное тело было невидимо и неощутимо для всех этих людей. Оглядевшись, взлохмаченный паук использовал зов крови. Многие из его старых, полученных на Той Стороне, способностей были при нём, что многократно упрощало задачу. Найдя сначала своего брата, а после и тётку, паук проложил приблизительный маршрут для скачка телепортации. Да, так он обычно передвигался в том, — другом, — мире, но ведь никто не говорил, что эта способность не сработает здесь. И, да — на той стороне сделать это было бы намного проще.       Запрыгивая на один из столов типичного английского паба с толстыми дымчатыми стёклами за тяжёлыми портьерами и забитой людьми деревянной барной стойкой, Поттер остановился, рассчитывая расстояние прыжка. Его чувства подсказывали, что воздух в этом измерении оказывался действительно куда более плотный, чем по ту сторону.       Тем временем, неопрятно одетый мужчина с короткой стрижкой, лежавший лицом в стол и, вроде бы, спавший, неаккуратно задел рукой давно пустую бутылку пива. Чекан из зелёного стекла опасно покатился по направлению к полу, чтобы точно разбиться, однако призрак схватил пузырь задней лапой, — как примат, — и поставил его обратно. В такой пьяной толпе Поттер не боялся, что кто-то мог заметить его действия, а потому можно было расслабиться и позволить себе стать немножечко беспечным. Человек за столом, казалось, продолжал спать, вот только лежал он как-то слишком неподвижно.       Подозрительно.       Мальчишке стало интересно…       «Вдруг он непростой и что-то почувствовал? Может ведь маг оказаться в маггловском баре? Например, если он магглорожденный.       Нагнувшись и встав на четыре из своих восьми лап, паук заглянул в лицо, как оказалось, молодому мужчине. Неопрятная щетина, синяки под глазами и угрюмо сведённые брови намекнули Майклу, что у пьянчуги, скорее всего, был не лучший период в жизни. Может девушка бросила, а может что посерьёзнее. И всё же, парень в потёртой кожаной косухе, не старше тридцати лет на вид, явно не притворялся — он просто спал пьяным, нездоровым сном.       Успокоившись и утолив своё любопытство, паучок прогнулся, чтобы с чувством выполненного долга резво подскочить и, на мгновение зависнув в воздухе, растаять, как сказочный чеширский кот. Последним, что исчезло, были ехидные глаза и зубастая улыбка. Музыка продолжала играть, а пьяные люмпены во все горло завыли старую ирландскую песню. Другие гости заведения радостно подхватили задорный мотив и только один человек, посетивший в этот вечер паб «Белый лебедь», не разделял всеобщее веселье.       На самом деле чутье не подводило Майкла.       Неопрятно одетый мужчина действительно не спал, а только притворялся, наученный многолетним опытом охоты на таких же потусторонних существ.       Выпрямившись и спрятав серебряный клинок со странными рунами, который мужчина держал наготове всё то время, что хтонь была рядом, обладатель клинка с досадой и раздражением зашипел. Сами, столь близко, потусторонние твари к нему не приближались, а это значит добыча была совсем молодой или очень голодной. Но досадовать долго не состоявшемуся охотнику не пришлось.       Содрогнувшись всем телом из-за внезапной вибрации телефона, мужчина, чертыхнувшись, поспешил ответить.       — Крис! Где тебя черти носят?! — проорала трубка истеричным женским голосом.       — Лаура! После всего сделанного у тебя хватает храбрости мне звонить?! — парня затрясло от ярости.       — Ха! Сам виноват, раз верил мне. Я же, — как ты выразился, — всего лишь лживая шлюха, да ещё и с друзьями-ублюдками, — на той стороне раздался заливистый смех. — И я бы на твоём месте далеко не уходила, а так же даже не пыталась спрятаться… Пойми, что тебя всё равно поймают.       Голос у дамы был ледяным, но мужчина усмехнулся. Он знал — бывшая пассия боялась, что его не найдут. А если ей не будет на кого переложить вину, то вскоре именно на ее имя выпишут билет до Азкабана в один конец.       — Может меня и поймают, но явно не сегодня… — мужчина встал из-за стола, прихватив тяжёлую сумку, издавшую при этом металлический звон. — Сегодня у меня Охота.       Глаза Криса горели азартом.       Однако Майкл, не зная ни о чем подобном, продолжал свой путь. Нужный ему дом старой постройки выглядел тесновато, приземлённо и находился в удалённой от городской суеты местности. За небольшой рощей из молодых дубков виднелись промышленные районы и старая, пугавшая своей заброшенностью фабрика. И все же, не смотря на сомнительный комфорт, коттедж из светлого камня выглядел в высшей степени душевно для обитания. По крайней мере для Майкла — подкупая очаровательной неуклюжестью.       «Значит здесь тётя и родилась», — подумал мальчишка, заглядывая в старое окно на втором этаже. Его взгляду предстал фрагмент большой гостиной с мебелью, купленной на распродажах из загородных домов по соседству. Проскользнув вовнутрь, Поттер отправился на поиски Петуньи.       Английский колониальный стиль с массивными вешалками, встроенными книжными полками и шкафами для фарфора, расположенными по всему дому, присутствовал лишь в виде отголосков былой роскоши. Когда-то выставленные напоказ красивые предметы и семейные реликвии были проданы. Майкл легко мог представить чайные сервизы, соломенные корзинки или фотографии в роскошных позолоченных рамках, но, увы, всё это являлось лишь отпечатками прошлого. Забытым сном — точно таким же, который сейчас видела Петунья Дурсль, урождённая Эванс.       Вот маленькая девочка устроила импровизированное чаепитие с плюшевыми игрушками и с бабушкиным фарфором, а вот она же красовалась перед зеркалом в красном сарафанчике, кажется, собираясь на своё первое в жизни свидание. Однако, вот картинка сменилась и теперь Петуния, потеряв голос, горько плакала над безвольным телом своего младшего племянника.       — Прости… прости… прости меня… я так виновата, — женщина билась в истерике, растирая слезы по лицу.       Но неожиданно тело Майкла перед ней пропало, а сама она резко открыла глаза… да так и застыла. Петунья проснулась всё в той же комнате, с той же обстановкой и освещением, где засыпала. С одной лишь разницей — кто-то ходил вокруг неё, а она даже не могла пошевелиться.       — Здравствуй, тётя… — прошептало чудовище, выбираясь из тени.