Тройка, Семерка и Туз

      Высокий, татуированный мужчина весьма брутального вида занял своё место в первых рядах, не обращая внимание ни на косые взгляды, ни на откровенно оскорбительные шепотки за спиной. И он, и обладатели этих самых взглядов прекрасно знали — сказать ему что-либо в лицо или просто подойти слишком близко все равно никто не решится. Да, черт побери, он одним своим видом отгонял назойливых зевак, пришедших на это сомнительное мероприятие, очень и очень далеко.       … хотя нет.       Рита Скитер не просто зевака, да и отогнать её от сенсационного материала сложнее, чем фестрала от вкусной падали. И, прямо сейчас, не привыкшая к тёмным тонами в одежде, журналистка сидела на одном из удобнейших мест, аккурат за Тем-Кого-не-Рисковали-Трогать, то есть за Томом Реддлом, собственной персоной.       Сидела, внимательно следя за происходящим и старательно отмечая каждую деталь.       [конечно же, делая это в собственном, неповторимом стиле]       — Так и запишем, «Бандиты вперемешку с аристократами…» — услышал Том прямо за своей спиной.       В это же время, на возвышении, — где раньше трапезничали учителя, а с ним и величайший маг за всю историю Хогвартса, Альбус Дамблдор, — как на подиуме, стоял аккуратный маленький гроб из чёрного дерева, в который, без какого-либо уважения к покойному, пытались заглянуть многие из школьников.       Дети ведь чувствуют себя бессмертными и, даже когда смерть проходит прямо перед их носом, они все равно не могут заставить себя ощутить страх. Особенно когда это не их смерть, а чья-то чужая.       Реддлу же заглядывать в гроб не было никакого резона. В конце концов, это именно он, вместе с Люциусом Малфоем и вместе с вызвавшимся им на помощь Ноттом, являлся тем, кто сотворил такую качественную, детальную, а самое главное долговечную и до мелочей похожую на оригинал трансфигурацию.       Впрочем, трансфигурацией это можно назвать очень условно. Скорее высшая магия, отчасти опирающаяся на трансфигурацию, а отчасти — то самое тёмное колдовство, которого так бояться рядовые маги. В итоге, брезгуя данной областью, даже Макгонагалл, даже являясь мастером в трансфигурации, не смогла определить подмены.       А воспользоваться данными трудоёмкими чарами пришлось из-за того, что изначальный план, придуманный Томом пошёл книзлу под хвост.       Такой простой и одновременно надёжный план — всего то и надо было, что напоить кого-то обороткой с волосом Майкла, а затем убить.       Вот только старый должник Тёмного лорда, очень удачно попавшийся под руку Пожирателям Смерти, выпил оборотку с волосом Поттера-младшего и превратился не в двенадцатилетнего мальчика, а во что-то совершенно непонятное.       Нелепый, перекрученный и скособоченный мутант, — больше напоминающий неудачный эксперимент недоучки-химеролога и лишь отдалённо похожий то ли на человека, то ли на паука, — вполне естественно, прожил очень и очень недолго.       Других должников у Волан-де-Морта конечно, хватало… однако все они сидели ниже травы и тише воды. Вот и пришлось прибегнуть к столь сложной трансфигурации и не снившейся Хогвартсовским школярам.       [впрочем, она и многим преподавателям там не снилась]       За основу Том взял свежую свиную тушу.       Для правдоподобности важно было сохранить, — хоть и приостановив на время, — способность органики к танатоморфозу*. Выражаясь простым языком — способность к гниению. Нетленный, как большинство трансфигурированных предметов, Майкл Поттер, вызывал бы исключительно ненужное внимание.       Хорошо хоть не имелось никакого смысла стараться сделать внутреннюю составляющую куклы, — так называемую «начинку», — идеальной. Никто из магов не станет заморачиваться вскрытием, увидев на теле укусы акромантулов.       Проблемой оказалось именно довести тело до состояния идентичности в плане черт лица или каких-то мелочей на теле. Потускневший цвет глаз, надколотый передний зуб, структура волос, родимые пятнышки на плече, а так же на голове, и, конечно же, шрам, оставшийся после удаления почки.       Хотя нет… это не было проблемой.       Проблемой являлась эмоциональная составляющая.       Чем больше кукла напоминала Майкла, тем тяжелее Реддлу становилось работать с телом. В итоге, Том часто не возвращался в лабораторию, не желая смотреть на результат своих трудов. В кои-то веки, Тёмный Лорд жалел о том, насколько идеально у него все получалось.       А еще он приходил по ночам к Поттеру, желая убедиться, что тот жив-здоров… и найти пару-тройку новых отличительных черт во внешности своего мальчишки.       В конечном итоге, тело стало вовсе идентично Майклу Поттеру.       … за одним лишь исключением.       Люциус принёс из Министерства свежие новости и одной из этих новостей оказалось прекращение поисков младшего Поттера. Поиски решили остановить, просто похоронив пустой гроб. И Его Темнейшеству совершенно не улыбалось, что кто-то может решить продолжить искать тело Майкла. Поэтому план кардинально сократили, ужавшись по срокам, и, чтобы успеть не в ущерб качеству, маги решили избавится от нижней части тела.       К тому же, если похороны проведут не с закрытым гробом, а с внезапно нашедшимся в лесу телом, то это привлечёт куда больше зевак и обывателей.       А если общественность уверует в смерть Майкла, то список угроз для его жизни и спокойствия существенно сократится.       Но больше всего Том рассчитывал на то, что в смерть мальчишки, поверит Дамблдор, пусть и постфактум, если его выпишут из Мунго.       [если]       Это будет очень важный пункт программы в случае если старика не удастся убить пока он слаб.       От неприятных воспоминаний и от приятных мыслей об устранении директора Хогвартса, Тома неожиданно отвлекла вонь грязной собачьей шерсти. Однако, покрутив головой и осмотрев всех находящихся в помещении «гостей» мероприятия, Реддл не заметил ни одного четвероногого.       Как оказалось, не туда смотрел.       Буквально в следующий момент, кто-то наглейшим образом вытянул измазанные в грязи передние лапы из-под его сиденья, а затем тихо, но с утробным рыком, гавкнул.       Перехватив наглый взгляд псины, Реддл холодно посмотрел в ответ.       — Кыш отсюда, пёс. Ты грязный, как черт.       Но на эти слова животное лишь еще более угрюмо заворчало.       — … и воняешь, словно мешок драконьего навоза.       Последнее Том сказал совсем тихо, не желая привлекать внимания окружающих к своей итак, слишком выделяющейся персоне. Пёс снова ответил коротким рыком, однако с места так и не сдвинулся.       — У тебя наверняка даже нет приглашения.       Собака фыркнула на данный факт, раздражённо дёрнув ушами, но, как и ранее, своего места не покинула. Волан-де-Морт же, теряя терпение, всё-таки задумался о привлечении к себе внимания общественности, путём накладывания на наглую псину невербального Круциатуса.       Впрочем, на удачу бездомной собаки, непонятно как приблудившейся в большой зал Хогвартса, на соседнее от Тома сидение плюхнулся довольный жизнью и всего лишь чуть-чуть не опоздавший к торжественной речи, Майкл.       Умиротворённо улыбающийся мальчишка, со свёртком в руках, даже не сразу заметил незваного гостя. А когда заметил — несколько растерялся.       «О, как похож»       Поттер не мог не вспомнить собаку, увиденную им во время визита в Азкабан. Однако долго эта мысль в его голове не продержалась.       — Что это?       Том кивнул на свёрток в руках Майкла, решив оставить проблемы с псиной на потом.       — Это подарок на день рождение от моей банды…       Тепло улыбнувшись, Майкл развернул свёрток и заговорщицки показал Его Темнейшеству свой презент.       Волан-де-Морт же позволил изумлению на мгновение проскользнуть в своём взгляде… но лишь на мгновение. Потянувшись и попутно задев бездомного пса, тут же издавшего недовольный рык, Том по-отцовски тепло потрепал волосы своего мальчишки.       Майкл держал в руках ежедневник, чья чёрная кожаная обложка подозрительно напоминала знакомый им обоим дневник Тома Марволо Реддла.       Единственным отличием этой тетрадки была надпись с именем.       «Михаил Исаак Поттер»       — Михаил Исаак? Что это за имя?       Том тихо рассмеялся. Очень и очень тихо — так как люди вокруг постепенно замолкали. А на подиум, тем временем, вышла низенькая полноватая женщина в чёрном.       В чёрном, но с большой розовой брошью, контрастно-кричаще выделяющейся на траурной одежде.       Долорес Амбридж.       Увидев её, пёс осклабился, но никто этого не увидел.       — Имя «Михаил» я выбрал сам, когда меня крестили. Тётя была не против. А второе имя — это традиция семьи моей Матери. Майкл успел удовлетворить любопытство Его Темнейшества, пока зал совсем не затих.       — Занятно.       Больше Волан-де-Морт ничего не сказал, но он положил руку на плечо Майкла. Своеобразный отцовский жест, понятный и приятный им обоим.       [успокаивающий]       После этого, внимание гостей окончательно переключилось на Амбридж. Хоть Тёмный Лорд и знал заранее содержание развлекательной программы данного мероприятия, но ни он сам, ни его последователи так и не не смогли выяснить ни единого слова из подготовленной Долорес речи.       А здесь и сейчас, вместо того чтобы воспользоваться легилименцией, Тому было куда важнее наблюдать за нестабильным Поттером-младшим и держать его в состоянии условного равновесия, не позволяя превратить похороны в смертоубийство.       И, глубоко в своей подранной крестражами душе, Волан-де-Морт был невероятно благодарен за то, что Поттер не возмущался из-за успокаивающей настойки, подлитой ему в напиток.       Что же, смертоубийства Поттер не устроил… чего нельзя сказать о небольшом цирке.       — А что ты мне подаришь, на день рождение?       Тихий, едва слышимый вопрос сбил мужчину с толку. Такой вопрос больше подошёл бы избалованному Драко Малфою, но, видимо, Майкл решил подобным образом отыграться на своём спутнике.       [дань за хорошее поведение]       Только подтверждая данный факт, мальчишка в предвкушении посмотрел на Реддла, хитро заглядывая магу в глаза.       — Это сюрприз.       Том улыбнулся, на что Поттер наигранно надул губы. В первый момент могло показаться, будто Тёмный Лорд попросту забыл про день рождения мальчика, но на самом деле подарок Майкла давно ждал его у Малфоев. К недовольству последних.       — Сюрпризом была и есть, вся эта, несомненно, «интересная» вечеринка. Ну же, расскажи что за подарок. Я ведь теперь не успокоюсь, пока не выясню.       Вот вам и разница с Драко Малфоем — бурчание мальчишки вызывало какое-то тёплое шевеление в груди Волан-де-Морта, ведь то, что подарок Поттеру понравится являлось фактом очевидным и не оспоримым.       — Дам тебе подсказку… — шепнул Реддл на ухо ребёнку. — Твой подарок, — в последний раз, когда ты его видел, — чуть не откусил мне пальцы.       Такое заявление заставило Майкла широко открыть глаза, ошарашенно глядя на своего неофициального опекуна.       — Ты… ты подарил мне единорога?       На этом их разговор окончательно прервался. Псина под стульями возмущенно рыкнула на слишком громкий шёпот, а женщина с жабьим лицом, неожиданно издав что-то похожее на «кхе-кхе», заговорила.       — Уважаемые дамы и господа. Сегодня, в этом величественном зале, нас собрала вместе огромная утрата — с чувством глубокой скорби и невосполнимой потери мы провожаем в последний путь трагически погибшего ученика школы Чародейства и Волшебства.       Голос Амбридж казался не громким, но он одинаково хорошо долетал до всех уголков зала, явно усиленный каким-то заклинанием.       — Детство нашего юного друга, учившегося на факультет главных умников и умниц Хогвартса началось с невероятно трагичной ноты. Все вы прекрасно знаете историю о драматической гибели четы Поттеров от рук Того-Кого-Нельзя-Называть и о его необъяснимом падении.       — Все вы знаете или хотя бы слышали о пророчестве неизвестного оракула, после которого Тёмный Лорд пришел в Годрикову Лощину. О пророчестве, в котором говорилось про «избранного ребёнка, рождённого на исходе седьмого месяца» и о двойняшках Поттеров, таинственно выживших после нападения.       — Двое братьев, известные всем нам… Старший — как «избранный», а младший — как его тень.       — Все эти годы, по словам бывшего директора школы, они жили в спокойствии и безопасности. И вы, — простые граждане, — и мы, — представители Министерства Магии, — верили сладким сказкам Альбуса Дамблдор… Однако в итоге все они оказалось ложью.       Набитый разношёрстной толпой, зал загудел словно улей, но громче всех прозвучал возмущённый женский вопль. Майкл, не ожидавший такого поворота от Министерства и от того ошарашенно глядящий прямо перед собой, тут же вышел из состояния растерянности. Как многие присутствующие он тоже обернулся на истерящую женщину.       Удивился ли кто-нибудь, что ею оказалась всем известная Молли Уизли?       [определённо нет]       — Да как вы смеете очернять самого Альбуса Дамблдора?! Ещё и после того, как он спас школу всю школу от самого…       Увы, превратить похороны в концерт Молли Уизли не удалось. Начавшую истерить женщину, к возмущению окружающих ее рыжих детей и особенно к возмущению одного очкастого мальчика со шрамом в виде молнии на лбу, прервали банальным Силенцио.       И да, именно посмотрев на Молли, Майкл с холодом в груди заметил своего брата, а так же отметил насколько тот бледен.       Гарри явно пребывал в ужасе.       Но был ли этот ужас связан с вырывающейся на волю правдой?       Или же он был связан с его, — Майкла, — смертью?       Ответ на данный вопрос не был известен хтони.       [да и хотел ли он его знать — этот ответ?]       А женщина с аляпово-розовой брошью, тем временем, снова откашлялась и тут же продолжила поражать общественность известными ей фактами.       — Узнав о пропаже мальчика, Министерство не могло остаться в стороне. Естественно, при проведении расследования на свет выплыли многие, нелицеприятные для Альбуса Дамблдора, факты. Факты, которые он предпочёл бы скрыть. И, потянув за найденные ниточки, работники Министерства провели колоссальную работу, расследуя не только пропажу Майкла Поттера, но и тайны его прошлого.       Театральная пауза Амбридж только распалила присутствующих.       — Правда заключается в том, что братья-Поттеры никогда не жили в спокойствии и безопасности. Их никто не обучал привычным для магов вещам, таким, как знание законов магии. Их никто не учил управлению детскими магическими выбросами. И, конечно же, никто не рассказывал им о правилах поведения для будущих глав рода.       — На самом деле, стоило начать с того, что Поттеры даже не знали о существовании магии и о том, что они сами — маги, пока им не пришло письмо из Хогвартса. Погибший, как и его брат, — Наследники рода Поттер, — жили с магглами. Со своими родственниками по материнской линии. И жилось им там вовсе не сладко! Побои, лишения, голод, эксплуатация детского труда… чего только стоит крохотная спальня… в чулане под лестницей! Вот как провёл все годы своего детства спаситель магического мира и его брат!       Толпа в ужасе ахала, поражённая услышанным.       Сидящая за Томом и Майклом, Рита Скитер, так и вовсе пару раз облилась чернилами почти поскуливая в унисон с бездомным псом и судорожно конспектируя происходящее.       Майкла же потряхивало от эмоций и от осознания, что вся его жизнь теперь выставлена на показ. Последствия синдрома обвинения жертвы во всей красе** — когда ты не в чем не виноват, но все равно не можешь избавиться от этого отвратительно-омерзительного сосущего чувства где-то глубоко внутри. Будто там поселился дементор и вытягивает из тебя саму жизнь.       Не плохо подкованный в психологии, Реддл понимал что мальчишка сейчас в шаге от очередной трансформации и, как мог, пытался поддержать ребёнка, крепко обняв того за плечи.       А Амбридж все продолжала и продолжала…       — Несправедливо. Так несправедливо, что высшие силы, жесточайшим образом забрали у нас столь юного и столь талантливого мальчишку, не видевшего ни жизни, ни счастья. В начале своего пути ребёнок потерял родителей, в восемь лет, избитый своим дядей-тираном, он потерял здоровье, став инвалидом… а этой весной мать-магия вовсе забрала своё дитя обратно, даровав ему покой. И все что мы можем сказать — что мы были рады Майклу Исааку Поттеру, рождённому на исходе седьмого месяца. Рады, что он был в нашей жизни.       Немой ужас осознания медленно наполнил зал ледяной водой.       — Настоящий избранный, никем не принятый, не понятный, старший ребёнок семьи Поттеров. Помним, любим, скорбим.       Нездоровая тишина, как натянутая до предела струна, порвалась с оглушительным звоном. Тяжесть истеричных, испуганных, не готовых принять правду, голосов прижала Майкла словно тяжесть пресса могильной плиты.       Все остававшееся в данной ситуации мальчишке — из последних сил сдерживая паука в себе, в ужасе взглянуть на Тома.