Little Dark Age

I've been wasting all my time with the devil in the details I've got no energy to fight He's a fucking pal o' mine that devil in the details And he's fixing up to take a bite I don't see the point in trying I've got the devil in the details He's gonna teach me wrong from right That fucking pal o' mine, the devil in the details I'm gonna dance with him tonight Placebo — Devil in the details

2 мая — Могу я составить тебе компанию? — спросила Гермиона, остановившись у одного из двух садовых стульев. Спустившись пятнадцать минут назад со второго этажа, она заметила из окна гостиной Блэка, сидящего на улице, и решила, что это её возможность не оставаться сейчас одной. В Хижине находилось всего несколько человек, но никого не удавалось найти. Гарри ушёл в лес пару часов назад, и Гермиона знала, что друг не вернётся до самой ночи. Малфой с Ноттом заперлись в комнате наверху, а Джинни с раннего утра была неразговорчивой. Она весь день лежала на своей кровати в комнате на втором этаже и палочкой выжигала на стене засечки. Гермионе сейчас был необходим человек, который не думал бы о той Битве. Нужно было отвлечься от мыслей о Роне. Она пошла на кухню, взяла две кружки, бутылку скотча и бутылку колы, и вышла на веранду. — Как я могу отказать, когда ты так подготовилась, — усмехнулся Блэк, осматривая набор для пикника в руках Гермионы. Девушка села на стул, облокачиваясь на спинку и запрокидывая голову к небу. Закатное солнце скользило по кронам деревьев, и сквозь листву уже виднелись первые звёзды. Не было ни красного зарева от горящих башен, ни парящего в воздухе пепла, ни остатков защитного купола, накрывающего Хогвартс. — Что сегодня со всеми вами такое? — Сначала выпьем! — Грейнджер протянула Регулусу кружку. — У меня не было в планах провести вечер со спиртным, но если хочешь, чтобы я составил тебе компанию, придётся кое-чем пожертвовать. — Блэк ухмыльнулся и кивком указал на синюю кружку, которую гриффиндорка держала на своих коленях. — Я буду пить с тобой только из твоей кружки. Ноздри Гермионы возмущённо раздулись, и она несколько секунд буравила Слизеринца суровым взглядом. — Хорошо, — ответила она, вздёрнув нос. — Но тогда мы не будем обсуждать сегодняшний день. — Но ты хотя бы скажешь, что это за день, — парировал Блэк. — Договорились. — Гермиона отдала Регулусу синюю кружку, а себе поставила чёрную. Открыв бутылку скотча, она налила немного каждому, а затем разбавила газировкой. — Ты туда что-то подмешала? Почему он так пузырится? — Регулус поднёс напиток к носу и резко дёрнулся, когда пузырьки от газировки достигли его кожи. — Это кока-кола. Магловский напиток. Они мешают крепкий алкоголь с ним, чтобы немного его ослабить, — весело сказала Гермиона. Наблюдать, как опасливо человек смотрит на один из самых популярных напитков в мире, казалось ей невероятно комичным. — Ты только попробуй, это вкусно. Смотри. Грейнджер нарочито медленно сделала небольшой глоток из стакана и выжидающе взглянула на Блэка. Он бросил недоверчивый взгляд на свой и, морщась, едва коснулся губами кружки. Его брови взметнулись вверх, и он удивлённо взглянул на девушку. — Почему на вечеринке близнецов не было коки? — спросил Регулус, делая новый глоток. На этот раз щедро отпивая из кружки. — Колы, — поправила его Гермиона и снова посмотрела на небо. — Нам не хватает денег, чтобы брать в магазине всё, что хочется. А воровать мы не можем. Привлекать лишнее внимание, пусть даже магловское — не лучшая идея. Обычно Фред и Джордж покупают несколько бутылок, но они заканчиваются в первый час, а эту, видимо, кто-то спрятал и забыл. А я вот на днях нашла. — Так что же с вами сегодня такое? — Сегодня ровно год, как все мы в бегах. Второго мая прошлого года Орден проиграл в битве за Хогвартс. В тот день мы понесли первые серьёзные потери, и сегодня каждый горюет, как может. — Ты, значит, пьёшь? — Хочу попробовать рассредоточить внимание с определённых мыслей, — выдохнула Гермиона. — Не проходит ни дня, чтобы я не думала о тех, кого с нами теперь нет, и не вспоминала ту битву. Эти мысли выматывают меня, и обычно можно на что-нибудь отвлечься, но только не сегодня. Сегодняшний день просто концентрация всего плохого, что с нами случилось. Куда бы я ни посмотрела или ни пошла, всё кричит о том, в какой мы заднице. Поэтому хочу попробовать забыться в алкоголе. Девушка приподняла свою кружку и, протянув её к Регулусу, столкнула с его, издавая чокающий звук. — Больше, о сегодняшнем дне ни слова. — Гермиона сделала несколько глотков, и Регулус заметил, как на её глазах заблестели слёзы. — Расскажи мне про тот пергамент, — попросил он, отпивая из своей кружки. — Который ты заколдовала. Зачем он был нужен, и в чём вас тогда предали. — Это долгая история… — Ну, мы же, вроде бы, никуда не спешим. — Слизеринец улыбнулся, глядя на Гермиону, и устроился поудобнее на своём стуле. — Хорошо. У нас была группа единомышленников на пятом курсе. Почти все из них сейчас входят в Орден Феникса, и мы называли себя Отряд Дамблдора. — Как претенциозно, — хмыкнул Блэк. — Есть немного,— с улыбкой согласилась Гермиона. — В тот год у нас была ужаснейшая учительница по защите от тёмных искусств, и это именно после того, как вернулся Сам-Знаешь-Кто. Для нас было необходимостью уметь защищаться, и мы собирались в Выручай комнате. Тренировались и учились базовым защитным и нападающим заклинаниям. А эта Амбридж… В общем, это в то время считалось самым злостным нарушением правил школы. Амбридж устроила допросы, и нас выдала одна девочка. — Кажется, Поттер что-то о ней рассказывал, об Амбридж. — У Гарри шрам на руке от её заколдованного пера. — Гермиона нахмурилась и продолжила: — Я даже не думала, что после того, как нашим преподавателем был приспешник Реддла, может появиться кто-то ещё более отвратительный. — Вашим преподавателем был Пожиратель смерти? — удивился Блэк. — Да, на четвёртом курсе Дамблдор пригласил Грозного Глаза, а в конце года выяснилось, что всё это время это был Пожиратель смерти под оборотным зельем. Ещё и сын Крауча. — Барти Крауч? Вашим преподавателем по защите был Барти Крауч-младший? — спросил Блэк, и его голос зазвенел от волнения. — Да. Он использовал непростительные прямо на учениках. Показывал Невиллу действие круциатуса, хотя помогал пытать его родителей. Ты знал его? — Он был моим другом, — тихо произнёс Регулус. — Что с ним случилось? — Получил поцелуй дементора в том же году, — ответила Гермиона и почувствовала, как порыв ветра скользнул по её шее, вызывая неприятные мурашки. — Уж прости, но я не могу тебе посочувствовать. Поляна возле дома погрузилась в тишину. Было слышно только пение птиц где-то в глубине леса. Гермиона внимательно рассматривала своего собеседника. Брови Блэка были нахмурены, а на лбу залегла глубокая морщинка. Его сосредоточенный взгляд был направлен куда-то сквозь деревья, и, кажется, мыслями он сейчас был далеко в прошлом. — Регулус? Всё в порядке? — Гермиона понимала абсурдность своего вопроса. Как что-либо сейчас может быть в порядке? Вся магическая Англия в войне, а она рассказывает Восставшему из мёртвых о его старом друге, который получил самое страшное наказание из существующих. — Я думаю, что Барти Крауч, которого мы знали, сильно отличался от того, которого помнишь ты. Он казался абсолютно невменяемым. И мне жаль, что ты узнаешь от меня всё таким образом. Ещё одно дуновение ветра заставило девушку поёжиться. Блэк повернулся к ней, и его глаза, обычно светлые, показались ей сейчас абсолютно чёрными. — Ты замёрзла, — утвердительно произнёс парень. Он снял свою рубашку, накинутую поверх футболки, и трансформировал её в большой плед, накидывая на плечи гриффиндорки. — Спасибо. — Гермиона мягко улыбнулась, сильнее закутываясь в тёплую ткань. Она почувствовала, как от неё идёт лёгкий приятный аромат мужских духов. Гермиона даже удивилась, не улавливая привычные нотки кофе, который, кажется, стал любимым напитком слизеринца.

***

— У тебя проблемы с магией? Регулус закашлялся, подавившись коктейлем. Они сидели на улице уже около двух часов. Рассказ Гермионы с Отряда Дамблдора и Барти Крауча-младшего медленно перешёл в пересказ всех их приключений, начиная с первого курса. На улицу опустилась ночь, и лес вокруг Хижины погрузился во тьму. Небольшая поляна около дома, на которой сидели двое молодых людей, озарялась только слабым светом из небольшого окна на втором этаже. — С чего ты взяла? — спросил Блэк, опуская взгляд на свои руки. — Та книга, которую ты мне оставил. Там была закладка на главе с выбросами схитиной… ой… — Гермиона задумалась и сосредоточенно произнесла: — сти-хий-ной магией. Еще Фред говорил, что ты на первом своем собрании поджег ковер. И я кое-что заметила. Блэк внимательно посмотрел на свою собеседницу. Они почти допили весь скотч, и сейчас девушка чувствовала себя очень расслабленно. Её волосы выглядели ещё более растрепанными, чем обычно. Она постоянно их трогала. Убирая за ухо или перекидывая, с одной стороны, на другую, когда те падали ей на лицо при слишком резком движении головы. Сейчас она сидела и накручивала непослушную прядку на палец. На её лице появился румянец, а с каждой новой порцией коктейля Грейнджер жестикулировала всё больше, рассказывая о своих приключениях всё эмоциональней. — Иногда воздух вокруг тебя как будто бы искрит или что-то происходит… — Ты наблюдаешь за мной? — Блэк усмехнулся и выгнул бровь, глядя на гриффиндорку. — После закладки в книге — да. Мне стало интересно, — быстро призналась Гермиона, и её щеки стали ещё розовее. — Я уверена, что вчера, когда вы с Малфоем играли в шахматы, и он поставил тебе мат, свет моргнул не просто так. А когда ты отвлекся на лампу, то в этот момент вокруг твоих ладоней будто бы появились искры. — Да, у меня есть определенные … трудности, — ответил Блэк, делая неторопливый глоток. Гермиона видела, как его кадык медленно дернулся вверх и снова опустился. — Моя магия нестабильна, и когда я отвлекаюсь от контроля за своими эмоциями, что-нибудь происходит. Я разговаривал с Люпином на эту тему. Он предположил, что все это из-за «сна», в котором я находился. Магия накапливалась и сейчас, видимо, нашла свой выход через эмоции. — В твоей книге было описано зелье, но я даже не представляю, как его сделать. Крылья золотых сниджетов? Они находятся под защитой в заповедниках уже много десятилетий. Сколько лет этой книге? И я, кстати, не видела библиотеки в вашем доме. — Библиотеку убрали, ещё когда я учился в Хогвартсе. Все книги перевезли к дяде Альфарду. Оставалось всего несколько в моей комнате или кабинете отца. Эта книга лежала в спальне родителей. Матушка держала ее при себе и некоторыми заклинаниями лечила меня, когда я возвращался от Лорда. — Но Сопротивление никогда не использовало такие заклинания, чтобы тебе могла понадобиться эта книга. — Ну, во-первых, ты слишком высокого мнения об Ордене Феникса. Ни Грозный Глаз, ни один из братьев Пруэттов не чурался использования в бою тёмной магии. А во-вторых, я был одним из самых младших сторонников Темного Лорда. Меня много тренировали, и никто из Пожирателей смерти не отличался чуткостью и состраданием. И хотя их методы весьма жесткие, нельзя отрицать их эффективность. Быстрее всего ты научишься отбивать заклинания, если в тебя летит круцио или что-то, от чего ты выплюнешь своё лёгкое. — Так приветствуют Пожиратели в своих рядах? Используют заклинания на несовершеннолетних волшебниках? — возмущенно спросила Гермиона. — Это нельзя назвать использованием заклинаний на ком-то. — Блэк задумчиво поморщился и продолжил: — Это просто тренировки. В своих дуэлях Белла, Долохов или Мальсибер никогда не использовали экспеллиармус. — Но это же отвратительно! — воскликнула девушка и всплеснула руками. — Вот смотри, — Регулус поставил кружку на подлокотник и подогнул под себя одну ногу, полностью разворачиваясь к Гермионе. — Ты рассказала мне, что вы на пятом курсе тренировались. Использовали оглушающие заклинания или бомбарду. Вы научились их блокировать и готовы к силе этих заклинаний. Но темная магия, а тем более непростительные заклинания, в разы сильнее. Вам очень повезёт, если силы ваших щитов хватит хотя бы на одно такое, но второе вы уже не отразите. Но ты отразишь любое количество оглушающих, если мощность твоего щита натренирована на серию круциатусов. — Но… — Гриффиндорка хотела возразить, но её перебили. — Гермиона, ты не можешь отрицать эффективность данной схемы. Ты же сама говорила, что вы не смогли долго противостоять Пожирателям смерти. — Хорошо, признаю. Но только с теоретической точки зрения. А я еще наивно полагала, что только сам Реддл больной ублюдок, но все Пожиратели такие же… — Грейнджер уже открыла рот, чтобы продолжить и осеклась, тревожно взглянув на Регулуса. — Прости, я не имела в виду тебя. — Это почему же? — холодно спросил Блэк, сжимая губы в тонкую полоску. — Но это же было ошибкой. Мне так кажется, ты попал под влияние и принял метку, — произнесла Гермиона. Она чувствовала, как ветер с каждой минутой нарастает, и сильнее закуталась в плед. — Мне жаль, что тебе пришлось все это пережить. — Мне не нужна ничья жалость! Ни Люпина, ни Поттера, ни твоя! — вспылил Блэк. Его глаза потемнели, и Гермиона поняла, что ветер, гуляющий по поляне, имеет магическую природу. — Регулус… — мягко проговорила гриффиндорка, но ее голос потонул среди шума листвы. Грейнджер знала, насколько опасной может быть стихийная магия, и сейчас, глядя, как деревья бьются друг об друга, сгибаясь под порывами ветра, которого не было минуты назад, в её груди разрастался страх. — Вы все почему-то решили, что если я оказался в той пещере, то это значит, что идеи, продвигаемые Тёмным Лордом, я отрицал с самого начала. Что всё моё служение ему было глупой ошибкой, что я не верил в то, что он говорил тогда. Вот что ты должна знать, чтобы не питать иллюзий насчёт бедного заблудшего Блэка. Я с открытым ртом внимал каждому слову Лорда, что он говорил о таких, как ты, и ненавидел вас всей своей душой. То, что я никого не убил, не значит, что я не пытал грязнокровок. Они плевались кровью, Гермиона, и молили о пощаде, а я считал, что так и нужно, что именно это правильно. И даже после моей смерти, или как это можно назвать, после того, как ты ежедневно ухаживала и лечила меня. Первым моим ощущением было отвращение, когда я узнал, что ты маглорождённая. Я чувствовал омерзение оттого, что ты касалась меня своими грязными руками, когда меняла повязки или наносила мазь. Последние слова Блэка больно отозвались в груди девушки, и она инстинктивно посмотрела на свои руки, будто бы на них действительно можно было увидеть грязь. Гермиона слишком давно не слышала этого слова, и ей показалось, что шрам на ее руке снова вспыхнул болью. — Не можешь выдержать хорошего отношения к себе? Не хочешь разбираться с последствиями своих ошибок? — голос гриффиндорки едва заметно дрожал. — Или не считаешь, что заслужил прощения? — Я пока не сделал ничего для того, чтобы очистить свое имя. А вы пытаетесь оправдать мне то, что не заслуживает прощения. Все видят во мне Сириуса, который только играл в Пожирателя смерти, но в душе оставался благородным. Однако вы все заблуждаетесь, я не он и никогда таким не был. — Как ты можешь говорить, что ничего не сделал? Твоей смерти тебе мало? Не считаешь ли ты, что это достаточный способ искупить ошибки? У тебя есть шанс стать другим человеком… — Да как вы не поймете?! — Блэк вскочил на ноги и направился в сторону леса. Кружка, стоявшая на его подлокотнике, упала на землю и разбилась, расплескивая остатки скотча по траве. — СТОЙ! — Гермиона не заметила, как тоже оказалась на ногах, и палочка, еще пять минут назад лежавшая в заднем кармане джинс, была крепко зажата в ее руке. Она быстро преодолела расстояние, разделяющее их, и оказалась за спиной слизеринца. Ветер бушевал все сильнее, отрывая зеленые листья, которые еще только недавно появились на деревьях, и поднимал их в воздух вместе с землей и сухими ветвями, лежащими на земле. Вихрь закручивался в водоворот вокруг двух молодых волшебников, замерших у кромки леса. — Я не стал другим человеком и не стану. Невозможно забыть то, что я творил, и притвориться, что не испытывал при этом гордости. Нельзя делать вид, что того человека не существовало никогда. Грейнджер протянула руку, чтобы дотронуться до плеча Регулуса. В последний момент она остановилась и сжала ее в кулак, едва коснувшись ткани его футболки. В голове эхом раздавались его слова. Отвращение. Касалась меня своими грязными руками. — Гермиона, тебе лучше вернуться в дом. Я не контролирую свою магию и ты можешь пострадать, — ответил Блэк, поворачивая голову и смотря на девушку через плечо. Грейнджер резко развернулась и направилась в сторону Хижины. У стульев, на которых они сидели несколько минут назад, она остановилась и взмахнула палочкой. В воздух поднялись почти пустая бутылка, черная кружка и осколки синей. Еще один взмах палочкой — и они поплыли вслед за гриффиндоркой в дом. Заходя на кухню, она отлевитировала грязную посуду в раковину, а осколки оставила рядом. Синяя кружка ее отца. Единственное, что Грейнджер забрала из своего дома, когда стирала память родителей, была разбита. — Репаро. — Тихий шепот раздался на пустой кухне, и, на секунду собравшись вместе, осколки снова рассыпались по столешнице. Глаза Гермионы защипало — кружка оказалась слишком старой и слишком часто чиненной для еще одного магического вмешательства. Она глубоко вздохнула и собрала остатки любимой чашки в руку. Еще раз взглянув на последнее, что осталось у нее от родительского дома, она выкинула их в ведро, стоящее возле стола, и направилась в сторону второго этажа. Перед своей комнатой, девушка на секунду остановилась и посмотрела через площадку на дверь в спальню Блэка. Та была приоткрыта. Грейнджер ощутила странное желание войти в нее и осмотреться. Она уже сделала шаг к двери, как до нее донесся тихий разговор из соседней комнаты. Гермиона прислушалась и различила голоса Гарри и Джинни. Они находились в комнате Малфоя и Нотта и о чем-то оживленно разговаривали со слизеринцами. Гермиона даже не заметила, как ее друг вернулся в дом. Что он успел увидеть и услышать из их разговора с Регулусом? Сил не осталось. Кажется, вся тяжесть сегодняшнего дня обрушилась на нее, заставляя чувствовать себя разбитой и ненужной. Бросив еще один взгляд на дверь спальни Блэка, Грейнджер развернулась и зашла в свою комнату. Спальня встретила ее тишиной. На окне стоял белый букет, и синяя лента развивалась от ветра, проникающего сквозь приоткрытое окно. Гермиона грустно усмехнулась своим мыслям. Белые тюльпаны. А на какое-то мгновение, когда она только увидела цветы рядом со старой книгой в лазарете, ей подумалось, что их мог оставить Регулус. Какая невиданная глупость. Разве может чистокровный маг, заботясь об обычной грязнокровке, подумать оставить ей цветы? Гермиона резко выдохнула и подошла к небольшому зеркалу, висящему рядом со шкафом, и оглядела себя. Слишком пушистые волосы. Слишком много веснушек. Слишком грязная кровь. Снова. Она уже успела забыть это ощущение. Последний раз эти слова ей произносила Беллатриса, вырезая их на руке. Грязнокровка. Грейнджер хотела задрать рукав своей кофты и только сейчас заметила, что небольшой плед, который Регулус трансфигурировал для нее из своей рубашки, все еще на ее плечах. Резко сдернув его, Гермиона с силой скомкала ткань и запустила ей в дальний угол своей спальни. Пролетев небольшое расстояние, плед зацепился за старое кресло и повис на его спинке, спадая одним краем на деревянный пол. Слезы защипали глаза, их было невозможно больше сдерживать. Она сняла свою кофту и штаны, оставаясь только в нижнем белье и снова посмотрела на свое отражение. Шрам, оставленный сумасшедшей Пожирательницей, ярко выделялся на бледной коже и после неудачного заклинания из старой книги Блэка, слишком сильно гармонировал с обожженным участком кожи на груди, после пущенного в нее заклинания Долохова во время их битвы в Министерстве. Разве она уже недостаточно поплатилась за свое происхождение? За то, что она не в силах была изменить? Слезы текли по щекам, капая на грудь. Гермиона с силой провела по ней рукой, растирая их по старым рубцам. Кинув последний взгляд в зеркало, она подошла кровати и обессиленно рухнула на постель.