Little Dark Age

Say goodbye to who I was. I ain't never been away so long. Don't look back them days are gone. Follow me into the endless night. I can bring your fears to live. Show me yours and I'll show you mine. Meet me in the woods tonight. Lord Huron — Meet Me In the Woods

12 мая Гермиона резко выдохнула и захлопнула книгу. Сосредоточиться на чтении совершенно не получалось. Справочник, который она одолжила у мадам Помфри, рассказывал о стандартных заклинаниях, применяемых для лечения различных видов переломов. Но после того, как её взгляд третий раз подряд вернулся к одному и тому же абзацу, Грейнджер поняла, что не улавливает суть написанного. Шёл второй час ночи, и комнату освещали два небольших световых шара, мягко кружащие над постелью. Гермиона села на кровати и, нахмурившись, в очередной раз бросила раздражённый взгляд на кресло, с которого свисал плед. Живоглот, лежащий в её ногах, проснулся и недовольно взглянул в сторону хозяйки. — Это просто смешно! — раздражённо бросила Гермиона. — Что не так с погодой и этим домом? На дворе стоял последний месяц весны, и природа решила, что он станет самым холодным. Уже несколько дней подряд температура воздуха не поднималась выше пяти градусов и, если для отлично отапливаемого дома на площади Гриммо, в лазарете которого Гермиона находилась большую часть суток, это не было проблемой, то для деревянного дома в лесу оказалось катастрофой. Все заклинания, помогавшие поддерживать тепло в Хижине, были сняты несколько недель назад, когда дом стал напоминать магловские сауны, так как за целый день на небе не появлялось ни облака, и солнце нагревало защитный купол вокруг штаба, как небольшую теплицу. Никто не ожидал, что к лету погода испортится, и теперь всё свелось к тому, что от холода девушка не могла ни заснуть, ни даже отвлечься чтением. Гермиона взмахнула палочкой и обновила согревающие чары, наложенные на её комнату. Последний раз она делала это двадцать минут назад, и сейчас, чувствуя, как мёрзнут её ноги, даже будучи под тёплым одеялом, она буравила взглядом плед Блэка. Грейнджер не прикоснулась к нему с того момента, как произошла их небольшая ссора в годовщину битвы за Хогвартс. Сначала она думала отдать плед Блэку на следующий день, но, когда вечером вернулась из лазарета, его уже не было в Хижине. Джинни потом рассказала ей, что почти с самого утра за ним и остальными слизеринцами пришёл один из авроров Ордена и забрал всех на какое-то задание. Поэтому все эти дни плед провисел нетронутым на кресле, и уже около часа гриффиндорка боролась со своей гордостью, чтобы не прибегать к помощи бывшей рубашки Блэка. Гермиона шумно выдохнула и посмотрела на Живоглота. — Я бы сейчас не отказалась снова очутиться в шкуре кота Милисенты Булстроуд. Тогда я хотя бы не мёрзла. — Девушка протянула руку и погладила заурчавшего Живоглота. — Как же тебе везёт, меня даже магия уже не греет. — Мяу. Рыжий кот пристально посмотрел на хозяйку и повернул голову в сторону пледа. — Ладно, хорошо. Глупо отрицать, что это, возможно, поможет мне заснуть! Девушка нервно взмахнула палочкой и произнесла заклинание чуть резче чем следовало. Плед резко взмыл в воздух и, пролетев пару метров в сторону кровати Гермионы, упал сверху на её одеяло. — Это неправильно. Я не должна пользоваться предметами гардероба человека, который напрямую говорит, что мой статус крови вызывает в нём отвращение. Это унизительно! — Гриффиндорка расправила плед поверх одеяла, проводя пальцами по витиеватому орнаменту, бывшему когда-то рядом красных пуговиц, и частично накрывая им своего кота. — Ладно, спокойной ночи, Живоглот. Надеюсь, это поможет мне согреться, а завтра станет немного теплее. Легонько взмахнув древком, она призвала парящие огни в комнате обратно в палочку и легла на подушку, натягивая одеяло и плед до самого лица. Последнее, что Гермиона ощутила перед тем, как погрузиться в тревожный сон, — это лёгкий аромат мужского одеколона. 16 мая Сегодня утром Гермиону разбудил раскат грома. Дождь шёл всю ночь. Первые капли упали сразу после полуночи, и хлынул грозовой ливень, даже к утру не сбавивший своей силы. Небо было затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами, и ветер завывал, гуляя по пустым комнатам Хижины. Всю ночь девушка спала беспокойно, постоянно просыпаясь. Шум дождя и вой ветра раз за разом вырывали её из сна, но последний раскат грома заставил Гермиону окончательно проснуться. Испуганная оглушительным хлопком, она села на кровати, хватаясь за палочку, и быстро оглядела комнату. Никого постороннего. Всё было в точности как накануне вечером, кроме одной детали — огромная лужа растянулась возле окна и подпитывалась новыми струйками воды, стекающими с подоконника. Вчера вечером Гермиона забыла закрыть небольшое окно в своей спальне, и теперь, помимо воды, собравшейся на полу, комната была пропитана утренним холодом. Дом пустовал уже вторую неделю. Регулус и остальные слизеринцы отправились на задание и в Хижину после него не вернулись. Все Уизли и Гарри Поттер находились в Норе. Они звали Гермиону уже не раз, но девушка, всё ещё не до конца простившая Гарри, снова и снова отказывалась от предложения. Ей не хотелось чувствовать себя неловко в компании друга, слушая о возможных будущих рейдах, в которых она принимать участия точно не будет. Поэтому предпочла уединение. К тому же на днях из своего лесного путешествия вернулся её кот. Живоглот выглядел исхудавшим и потрёпанным. Шерсть на передней лапе была пропитана кровью, что говорило о его не совсем удачных днях в качестве лесного хищника, и Гермиона решила никуда его не возить лишний раз, а подлечить в пустующем доме. Через неделю после выписки из лазарета она уже вернулась туда младшим целителем Ордена. Гриффиндорка каждое утро уходила на площадь Гриммо и возвращалась в Хижину уже практически в ночи. Раз ей было запрещено сражаться, Гермиона решила, что всё своё время она посвятит заполняя пробелы в знаниях целительницы. Грейнджер делала всё, чтобы не оставаться со своими мыслями наедине. Каждую свободную минуту она проводила за книгой или приготовлением зелий, израсходовав почти все добытые запасы ингредиентов в Мунго. Вчера мадам Помфри дала ей несколько выходных. Женщина была рада рвению Гермионы, с которым та погрузилась в новую для себя роль, но не могла не заметить глубокие синяки, залёгшие под глазами своей помощницы, и напускное веселье, с которым она отвечала на редкие шутки пожилой целительницы. И свой первый выходной Гермиона решила провести в компании растений.

***

Дождь барабанил по стеклянной крыше и прозрачным стенам. Внутри теплицы было влажно, душно и по-своему уютно. Тяжёлый аромат мокрой земли смешивался с витавшим в воздухе запахом дождя и раз за разом заставлял Гермиону отвлекаться от прополки сорняков, чтобы сделать глубокий вдох. Она любила эти ароматы. Они доставляли ей удовольствие, хоть и меньше тех, что слышались ей у амортенции. Их небольшая теплица с немалыми усилиями Невилла, Ханны и Гермионы озеленилась. С потолка свисали многочисленные кашпо, и их лозы каждый раз цеплялись за волосы гриффиндорки, когда она проходила мимо. Вдоль стеклянных стен расположились высокие грядки, растянувшиеся на всю ширину теплицы. Грейнджер настояла на том, чтобы приподнять все растения как можно выше от земли, окунаясь в детские воспоминания о том, с каким трудом её бабушка работала со своим старым садом и как потом ругалась на болевшую спину. Множество зелёных кустов целебных трав разного объёма и густоты слегка сгибались под ветром, проникающим через щели между рамами, а небольшой кустик белых цветов содрогался от капающей на него с крыши воды. Где-то звучало отдалённое стрекотание цикады, поселившейся в одном из углов теплицы несколько дней назад. Пока Гермиона находилась внутри, стеклянные стены запотели. Деревья, обступившие небольшую оранжерею с двух сторон, стучали и скоблили о стекло мокрыми ветками, лишая возможности видеть незваных гостей, прибывающих с соседнего холма, любого находящегося внутри. Во всей этой атмосфере Грейнджер не услышала тихих шагов снаружи. Из своих мыслей её вырвал скрип открывающейся двери. — Привет. — Регулус остановился, едва переступив порог теплицы. Одна его рука находилась за спиной, а вторая лежала в кармане брюк. На его лице играла лёгкая улыбка. Влажные волосы были взъерошены и завивались в спирали, а с их кончиков стекала вода, капая на его плечи. Гермиона с удивлением отметила, что он выглядел как обычный магл. Чёрный свитер, чёрные джинсы и чёрные кеды на нём сидели лучше, чем на ком-либо ещё, кого она могла когда-либо видеть в подобных вещах. Почему-то всем чистокровным слизеринцам в Ордене удавалось выглядеть в магловской одежде, лучше, чем любому маглорожденному. И сейчас, Блэк, стоя во влажной и пропахшей сырой землёй теплице, создавал резкий контраст с Гермионой, надевшей для грязной работы самую старую одежду. — Привет. — Гермиона выпрямилась, взмахнула головой, откидывая кудрявые прядки со лба, и облокотилась на грядку. — Извини, не могу поприветствовать тебя рукопожатием, мои руки слишком грязные. Гермиона приподняла ладони, демонстрируя прилипшую к ним мокрую землю. Регулус хмыкнул, и девушка сердито прищурилась, наблюдая, как у него дёрнулись уголки рта и как он тут же подавил улыбку. — Остроумно. — А я вижу, ты сегодня в хорошем расположении духа, — сказала Гермиона, бросая садовую вилку на землю. — Я хотел бы извиниться перед тобой, — он сделал шаг в сторону девушки, все ещё держа одну руку за спиной. — Я не имел права говорить все те вещи. Мне ужасно стыдно перед тобой, ведь ты помогла моему исцелению, а я посмел обидеть тебя. — Не нужно. Было действительно глупо предполагать, что твои взгляды резко изменились, даже если ты и предал своего Лорда. — Мои взгляды меняются, но не так быстро, как вы все думаете. — Регулус продолжил говорить после небольшой паузы: — Но я пришёл не затем, чтобы оправдываться. Сказанного не вернёшь, и изменить наш вечерний разговор я уже не могу, но мне пришла в голову одна идея. Из-за меня пострадала твоя вещь, и я хочу постараться это исправить. Но после того, как мои извинения будут приняты. — Я не смогла починить кружку, если ты об этом, и выкинула осколки. Так что ничего не получится. — В голосе гриффиндорки отчётливо была слышна грусть. Она пыталась выглядеть равнодушной, но Блэку удалось пробудить в ней любопытство, и она то и дело бросала изучающий взгляд на него, пытаясь рассмотреть то, что он держал за спиной. — А шантаж не лучший способ добиться прощения. — Я всё-таки попытаюсь. Гермиона вопросительно посмотрела на парня и заметила, как он что-то перекладывает у себя за спиной. В следующий момент в его руках появилась небольшая чёрная коробочка. — Это тебе. — Регулус поставил подарок на деревянный бордюр грядки. — В знак моего глубочайшего раскаяния. Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь простить меня за те слова. Мягкая улыбка играла на лице Блэка. Он в ожидании смотрел на гриффиндорку, и его глаза блестели от нетерпения. Гермиона растерянно переводила взгляд с Регулуса на подарок. — Подарок? Боюсь, что никакая новая кружка не заменит мне ту, — скептически произнесла гриффиндорка. Она выпрямилась и протянула руку в сторону коробки. — Можешь мне помочь? Не хочу пачкать землёй палочку, раз ты здесь. Грейнджер вытянула перед собой руки. — Конечно. Тергео. — Блэк взмахнул своей палочкой, и земля исчезла с ладоней Гермионы. Девушка аккуратно взяла коробку в руки и открыла её. — Мерлин, ты шутишь? — удивлённо воскликнула Гермиона. Черная упаковка выскользнула из её ладоней и упала на дощатый пол теплицы. В руках гриффиндорки была её любимая кружка. По всей её поверхности виднелась тонкая золотая паутина. Она соединяла каждый осколок с соседним, заполняя швы и трещины между ними, словно клей. Гермиона провела пальцем по одной из золотых борозд. Выпуклый шов был слегка шершавый. Он тянулся от самого дна до края кружки извиваясь и очерчивая контур каждого кусочка, меняя свою толщину, а в некоторых местах превращался в подобие золотой заплатки. В горле Гермионы появился комок, и она неверящим взглядом посмотрела на Блэка. — Ты починил её с помощью магии? Но я же выкинула её! Какое заклинание ты использовал? — Не совсем с её помощью, магическое вмешательство всё-таки присутствует, но его немного, — неуверенно протянул Регулус. — Сначала я пытался колдовать, перебрал множество стандартных заклинаний, в том числе и эльфийских. Но ни у меня, ни у Кричера ничего не вышло. Тед подсказал мне один магловский способ. Он назвал ту вещь клеем, но мне не очень понравилось то, как бы это выглядело в итоге, тогда я решил изучить этот вопрос. Как оказалось, у маглов в Японии была интересная техника — кинцуги. Они чинили разбитую посуду, вазы и другие различные предметы с использованием определённой смеси с добавлением золота или серебра. А так как ты гриффиндорка, я остановил свой выбор на первом. — Ты что, починил мою кружку? С помощью золота?! — шокировано воскликнула Грейнджер. — Тебе не нравится? Ты больше любишь серебро? Я ещё думал о платине, но её достать не удалось. — Нет, нет. Мне нравится, это очень красиво, и золото выглядит замечательно, просто… — Гермиона замялась, подыскивая слова. — Чинить магловскую кружку драгоценным металлом? Это очень необычно. Папа купил её на простой заправке… — В этой японской технике заложен глубокий философский смысл. — Регулус сделал ещё пару шагов, и теперь расстояние между ним и гриффиндоркой было не больше метра. — Можно? Он протянул руку и остановил её рядом с ладонями Гермионы, крепко сжимающими кружку. — Конечно, — ответила она, передавая подарок обратно Регулусу. — Японцы считают, что любое несовершенство предмета или его изъян делают вещь уникальной. За каждой трещинкой или сколом скрывается своя история, которая становится неотъемлемой его частью. — Регулус медленно поворачивал кружку в руках. Найдя самую крупную заплатку, он провёл по ней пальцем и посмотрел на Гермиону. — Видишь? Тут не хватало довольно большого куска. Возможно, именно поэтому ни у тебя, ни у меня не получилось вернуть кружку в изначальный вид с помощью магии. Заклинания, используемые для починки, могут собрать предмет, но не воссоздать его материал с нуля. Смысл же Кинцуги в том, что каждый изъян делает предмет уникальнее, и, подчеркнув это, его ценность становится выше. То же самое касается и людей. Любой шрам на теле или душе — это история. Он становится неотъемлемой частью человека, чем-то очень важным, отражающим его уникальность. Дождь аккомпанировал его мягкому бархатному голосу. Глаза Гермионы неотрывно следили за его пальцами, очерчивающими золотые линии, а где-то внутри всё кричало, что нельзя так быстро прощать человека, который парой фраз смог разбередить старые раны и пошатнуть душевное равновесие. Но девушка молчала и продолжала слушать, не замечая, как правая рука схватилась за левое предплечье, где под чарами гламура был скрыт её самый уродливый шрам. Блэк замолчал и протянул свой подарок обратно Гермионе, и она аккуратно взяла кружку из его рук. — Это очень красивая техника и смысл, который в неё вкладывают, тоже, — произнесла она. — Я рад, что тебе нравится. — Спасибо, за такой подарок. Это много для меня значит. Я подумаю над твоими словами, — сказала Гермиона, прижимая кружку к груди. — Но откуда ты достал осколки? Я же выкинула их в тот день. — Давай мы просто закончим разговор на философских мыслях? — Регулус поморщился. Лицо его собеседницы озарила догадка и она усмехнулась. — Ты что, достал их из мусора? Блэк закатил глаза и запустил одну руку в волосы. — В такие моменты я рад, что Сириуса здесь нет. Он бы не дал мне это забыть. Но да, пришлось совершить акт мародёрства. 17 мая — Почему его всё время куда-то отправляют? — Голос Джинни заставил Гермиону отвлечься от окна, в котором виднелись удаляющиеся силуэты Гарри и Регулуса. — Ты же знаешь, ему нельзя оставаться в одном штабе надолго, это может быть опасно, — ответила девушка и посмотрела на подругу. — Я так боюсь за него. Боюсь, что однажды он так уйдёт и я больше его не увижу. Он столько раз избегал смерти, что мне страшно оттого, что вся его удача может быть исчерпана. — В любом случае, мы не можем ничего сделать. Сегодня он хотя бы уходит не один. Уверена, Блэк не позволит совершить глупостей. — Так странно. Я чувствую себя намного спокойнее, когда Гарри уходит куда-то со слизеринцами, нежели с кем-то ещё из бывшего Отряда Дамблдора, — обеспокоенно сказала Уизли. — Гарри и сам сможет отлично защитить себя. — Гермиона ободряюще улыбнулась и продолжила: — Чего только стоит его обезоруживающее заклинание. — Этот его дурацкий экспеллиармус. Знаешь, я заставила его пообещать мне, что он сначала будет кидать оглушающее. Глупо, да? — Немного. Не думаю, что если внезапно начнётся бой, он вспомнит об этом. — Как же я хочу, чтобы эта война закончилась, — ответила её подруга, и гостиная погрузилась в тишину. Девушки ещё какое-то время стояли молча, наблюдая, как силуэты двух парней скрываются среди деревьев. 31 мая Гермиона снова отложила палочку на постель и вытерла вспотевшие ладони о свои шорты. Она определённо сошла с ума. Девушка была уверена, что мысли, обитающие в её голове, никак не могут прийти на ум здоровому человеку. Психически здоровому. Гермиона медленно выдохнула и взяла палочку в руку. Небольшой порез. Ей нужен всего лишь небольшой порез. Или всё-таки лучше глубокий? Как там ей говорил Регулус? Если тренироваться на круциатусах, то отразишь любое оглушающее заклинание? Можно ли это применить для пробы неизвестных чар? Если они залечат глубокий порез, то точно исцелят лёгкий. А если залечат глубокий, какова вероятность справиться с тем ужасным заклинанием, что попало в неё тогда? Может, стоит сделать два пореза? Это точно поможет ей узнать, как работает это исцеление в зависимости от глубины раны. Гермиона кивнула своим мыслям, решая, что именно так и поступит. Взмахнув палочкой, она сняла чары гламура со своего предплечья. Если и пробовать неизвестные заклинания, то на той руке, которую она всё равно скрывает. Грейнджер прижала кончик палочки к внешней стороне предплечья и с нажимом провела прямую линию. Кожа разошлась, и в ране начали собираться капли крови. — Сутурис вулнус, — голос девушки не дрогнул. Из палочки вырвалось свечение, и она ощутила тепло. Его можно было бы назвать мягким. Жёлтый свет озарил комнату, и Гермиона заворожённо наблюдала, как рана притягивала, словно магнитом, в себя это сияние. Через несколько секунд порез затянулся. Свет, вырывающийся из палочки, стал блёклым, и Грейнджер отменила заклинание. Она внимательно рассмотрела руку, и сияющая улыбка озарила её лицо. Ни единого намёка на порез. Очевидное преимущество этого заклинания — отсутствие шрамов и необходимости петь. Определённо, эти чары ей нравились. Даже если учитывать следы ожога, которые они оставило ей в прошлый раз. Осталось попробовать глубокий порез. Грейнджер сосредоточилась и снова прижала палочку руке. Второй эксперимент был больнее. Как только девушка сдвинула палочку, из раны тут же брызнула кровь. Тонкая багровая струйка стекала по руке, капая на ногу. На лбу гриффиндорки выступил пот, а челюсть была сжата так сильно, что, казалось, сейчас начнутся крошиться зубы. Раздался глухой звук удара. Гермиона вскочила на ноги, забывая про рану и полностью обращаясь в слух. Тишина. Она медленно двинулась к двери и прислушалась к звукам дома. В Хижине находились только они с Блэком, и тот с самого утра не выходил из своей комнаты. Неужели прибыл кто-то ещё из Ордена? Грейнджер засомневалась. Обычно всех было слышно с самой улицы или они оповещали о себе, как только пересекали порог дома. Гермиона открыла дверь и осмотрела коридор. В нём было совершенно тихо. Жёлтая лампа, моргая, слабо освещала помещение. На полу подрагивали кривые тени, отбрасываемые старыми перилами. Едва заметная оранжевая полоска света тянулась от приоткрытой двери Блэка. Перешагивая самые скрипучие доски, Гермиона на цыпочках подошла к комнате Регулуса и заглянула внутрь. Темно и пусто. С ним что-то случилось? Снова раздался шум, и на этот раз Грейнджер была уверена, что он доносился с кухни. Вытянув перед собой палочку, Гермиона медленно начала спускаться по лестнице, стараясь производить как можно меньше лишних звуков. До её слуха начал доноситься какой-то гул и что-то ещё. Ещё удар. И теперь она точно различила звук бьющейся посуды. Не опуская палочки, она осторожно приближалась к источнику шума. Дверь на кухню была открыта и висела на одной петле, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Гермиона, пытаясь её не задеть, зашла внутрь. Регулус сидел на полу, прижавшись спиной к старому холодильнику. Подтянув к себе ноги, он опирался на них локтями, запустив обе руки в чёрные волосы. Его палочка валялась рядом. Вокруг него царил полнейший хаос. Всё, что ещё часом ранее лежало на столе или на кухонных тумбах, сейчас было на полу. Сахар и кофе рассыпались по деревянному покрытию, собираясь в замысловатые узоры, а в воздухе плотной стеной зависли капли воды. Мерцая, они переливались в лучах закатного солнца, едва проникающих через небольшое окно, и летали по всей кухне, отбрасывая радужные блики на зелёные стены. Гермиона медленно подошла к Блэку, собирая волосами влагу. Она присела рядом с ним пол, и сахар больно впился в колени. — Регулус? Девушка коснулась его руки, и вода в воздухе задрожала. — Регулус, — повторила Гермиона, — ты меня слышишь? Капли в воздухе начали делиться, приумножаясь в количестве. — Остановись. Регулус, — чуть громче произнесла Гермиона. — Хватит! Она схватила его за руки, которыми он с силой оттягивал свои волосы, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты же можешь это контролировать. Блэк приподнял голову. Его глаза были красными и мокрыми от слёз. — Что случилось? Регулус невесело усмехнулся. — А на что это похоже? Попробуй сама догадаться. В Ордене о тебе говорят, как об умнейшей ведьме своего возраста. — Я не хочу гадать. Расскажи мне всё сам. Только без сарказма и едких комментариев. Будь откровенным, и, может быть, я смогу чем-то помочь. — Это глупо. — Возможно. А может и нет. Разве способны глупые переживания приводить к такому? — Гермиона обвела кухню рукой. — Это всё из-за проклятого чайника, — сквозь зубы процедил Блэк. Как будто в подтверждение его слов, чайник, всё ещё стоящий на плите, подпрыгнул и начал раздаваться тихий гул, который Гермиона слышала, спускаясь по лестнице. — Я просто делал кофе и понял, как это всё меня раздражает. Жить, как обычный магл в какой-то глуши и пить эту сажу, которую они называют арабикой. А я даже не могу ничего с этим сделать. У меня теперь нет ни дома, ни семьи. Сейчас я никто — и это отвратительно. Я просто хочу вернуться обратно. Хочу вернуться туда, где все живы. Родители, Сириус и даже чёртов Барти Крауч или Северус. Мне хочется зайти в кабинет отца и обсудить с ним магические новости или послушать, как матушка играет на рояле. Хочу поругаться с Сириусом, снова услышать, как он зовёт меня безмозглым идиотом, и в этот раз я сказал бы ему, что он прав. Эта палочка ежедневно напоминает мне о его смерти. Она так хорошо меня слушается, будто бы это я убил его, и именно поэтому она признаёт во мне хозяина. Хочу вспомнить с Барти школьные годы, как над нами издевались гриффиндорцы и как мы мстили им в ответ. Хочу прийти к Северусу и гадать, какое он зелье варит или поупражняться с ним в окклюменции. Не хочу знать, что моя жертва была напрасной, что она никого не спасла и ни каплю не приблизила к смерти этого змееглазого урода. Я столько упустил и потерял из-за него. — Регулус сделал глубокий вдох и задрал голову к потолку. Он резко хватал воздух носом, пытаясь задушить подступающие слёзы. — Боюсь, я не могу представить каково тебе. Знаю, что никакие слова не сделают легче, — тихим голосом произнесла Гермиона. — Но мы сражаемся и будем это делать, пока не убьём его. Все жертвы, которые были в этой войне и прошлой, не напрасны, они приближают нас к победе, пусть и медленно. А у тебя появился шанс отомстить за всех, кого ты потерял. А палочка… Пусть это прозвучит слишком помпезно, но, возможно, она слушается тебя, потому что чувствует в тебе то, что было в Сириусе. Возможно, ты сам этого ещё не понял. И когда всё закончится… Гермиона на секунду замолчала. Она никогда не позволяла себе думать о том, что будет, когда это всё закончится. Как жить дальше без тех, кого они потеряли? Как жить дальше, зная, что больше никогда ей не придёт письмо с немного кривыми буквами от её любимого рыжего друга? Она так сильно скучала по нему, что представлять будущее без него казалось предательством. Может, ей тоже пора задуматься над тем, что будет, если они победят? — Когда всё закончится, ты сможешь восстановить своё имя и имя Сириуса. Возможно, жизнь не будет такой, как прежде, но это не значит, что она будет хуже, чем была. Нам всем стоит учиться жить по-новому. — Действительно, часть про палочку прозвучала слишком вычурно. — Уголок рта Блэка дёрнулся в подобии ухмылки. — Только про палочку? — Гермиона позволила себе улыбнуться. — Знаешь, я точно знаю один плюс, который у тебя есть сейчас и которого не было тогда. Блэк заинтересованно на неё посмотрел. — Какой же? — Определённо, это Андромеда. Её же выжгли с вашего дерева, и в прошлом ты явно с ней не общался. У тебя есть уникальный шанс снова стать частью её семьи. — Да. Кто бы мог подумать, что я породнюсь с Люпином. — Как тебе малыш Тедди? Я, к сожалению, так его ни разу и не видела. — Ну… он забавный и довольно смышлёный. Не то что я знаком со множеством детей, чтобы дать нормальную характеристику. — Как ты думаешь, уже можно пытаться тут прибраться? У меня порядком намокли волосы, и у тебя тоже. Чайник истошно завопил на плите. Гермиона не глядя взмахнула палочкой. Свисток слетел с его носика и ударился в противоположную стену, наполняя кухню звуками бурлящей воды. — Сконцентрируйся и останови это. Я знаю, ты можешь контролировать свою магию. Регулус зажмурился и сделал глубокий вдох. Когда он выдохнул, капли воды, висевшие в воздухе, ещё раз дёрнулись и с шумом обрушились вниз. Волосы и одежда вмиг стали мокрыми. Пол полностью погрузился в воду, и она вылилась через дверной проём, унося с собой все пластиковые и бумажные упаковки, валяющиеся по всей площади кухни. Девушка зашипела от боли. Рану, на которой Гермиона собиралась проверить заклинание, защипало от попадающей в неё воды, и она с ужасом поняла, что не успела ни залечить её, ни наложить заклинания, чтобы скрыть шрам. Грейнджер в испуге уставилась на Блэка. Она всё ещё держалась за его руки, а его глаза были прикованы к уродливой надписи на её коже. — Что с твоей рукой? — Просто поранилась, — ответила Гермиона, резко выпуская его ладони из своих и пытаясь быстро встать на ноги. — Пойду залечу. — Стой. — Регулус схватил её за ладонь, не давая подняться. — Покажи мне. Что это за шрам? — Неважно. Это просто… — Гермиона, — с нажимом начал Блэк, — ты просила быть с тобой откровенным, и я был. Расскажи и ты мне. Что это за рана и шрам? Я не видел его у тебя раньше. Гермиона высвободила свою руку из ладони Блэка и ещё с минуту колебалась. — В прошлом году мы попались. Нас поймали егеря и меня пытали. Нож был отравлен. Свести шрамы не удалось, — безэмоционально произнесла Гермиона, словно заученный параграф на одном из уроков в Хогвартсе. Если говорить сухие факты, то будет не так больно, да? Она не почувствует ничего и не переживёт все те эмоции снова. Сейчас она была абсолютно в этом уверена, хоть её голос едва заметно дрожал. — Кто тебя пытал? — Послушай, сейчас не важно… — Пожалуйста, я хочу знать. — Беллатриса. Это была Беллатриса Лестрейндж. Она вырезала это на моей руке, чтобы я никогда не забывала своё место в магическом мире, — ответила гриффиндорка, проводя по шраму на предплечье пальцем. На кухне повисла тишина. Гермиона внимательно смотрела на Блэка, опасаясь нового магического выброса. Казалось, он уже забыл о том, что происходило с ним несколько минут назад. Его глаза потемнели, а на скулах заиграли желваки. Он приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но Грейнджер его перебила. — Только не нужно ничего говорить. Давай не будем сейчас об этом. — Хорошо, а откуда у тебя рана? — Я… Я решила попробовать одно заклинание из той книги, которую ты мне одолжил. Хотела проверить, как оно работает. — Почему просто не спросить у меня, что за садистские способы? Гермиона застыла в недоумении. На её лице отразился шок и ещё несколько секунд она открывала и закрывала рот, не зная, что ответить. Действительно, почему она просто не спросила про заклинание у человека, которому принадлежала книга? Ведь он сам говорил, что его мать использовала эти заклинания для его лечения. Неужели она так привыкла искать ответы на свои вопросы самостоятельно, что даже не допустила мысли поинтересоваться об этом заклинании у кого-нибудь ещё? Блэк поднялся на ноги и протянул Гермионе руку. — Давай я приберу весь этот бардак, а потом помогу залечить твой порез улучшенной версией того заклинания, и ты сможешь задать мне любой вопрос о той книге. Гермиона все ещё молча смотрела на него и не заметила, как вложила свою руку в его. Блэк аккуратно потянул девушку за ладонь, помогая подняться. — Но для начала нужно найти наши палочки. Кажется, их вынесло куда-то в коридор. 4 июня Сегодняшний день Гермиона, по праву может назвать самым ужасающим. Она также уверена, что это ещё и самый отвратительный день за последний год. Препарирование. Могла ли она подумать, когда начала изучать целительство для помощи в лазарете, что наступит день, где мёртвого не похоронят, а наоборот, начнут изучать? Она смотрела, как взмахом палочки мадам Помфри раскрывает рёбра лежащему на столе телу, и была рада, что пропустила сегодня ужин. В лазарете сейчас собралось рекордное количество здоровых человек. Люпин и Кингсли вплотную стояли у стола, где лежало разлагающееся тело, и с разной степенью отвращения смотрели, как старая целительница взмахами палочки вскрывала труп. Минерва Макгонагалл облокотилась на дальнюю стену лазарета. Ладонью она прижимала белый платок ко рту, периодически морщась и отводя взгляд, не в силах смотреть на происходящее дольше минуты. Несколько авроров стояли на небольшом расстоянии от места препарации и, направив палочки на стол, удерживали живой труп в неподвижном состоянии. Они выглядели сосредоточенными и крайне заинтересованными происходящим. Раздался стук, и в двери показалась рыжая макушка. — Боюсь, я опоздал, возникли проблемы с порталом. — Заходи, Билл, ты успеваешь на самое интересное. — Кингсли махнул ему рукой, подзывая к столу. — У тебя крепкий желудок? Зрелище не для слабонервных. Гермиона почти фыркнула от возмущения, но сдержалась. Почему-то никто не спросил, готов ли её желудок и нервная система к такому зрелищу, когда в лазарет принесли свежий труп. Она ещё раз взглянула на тело. Оно лежало, вытянувшись на столе. Руки были прижаты к бокам и иногда можно было заметить, как дёргаются оставшиеся пальцы, даже под несколькими обездвиживающими заклинаниями. Кожа, местами бледно-серого цвета, лоскутами свисала с левого бедра, а из раны текла чёрная, как смоль, кровь. Лицо, шея и грудь — всё в гнойных нарывах — заставляли гриффиндорку жмуриться и вздрагивать каждый раз, когда очередной пузырь лопался, выпуская наружу склизкую жидкость. Левое плечо, почерневшее и подёрнутое жёлтой коркой обнажало надломленную кость ключицы, мышцы и сухожилия. Девушка раз в две минуты очищала заклинанием воздух, но все равно казалось, что этот запах проник до её костей и теперь она никогда от него не избавится. — Что произошло? Отец успел только мимоходом проронить про жертв экспериментов и тут же трансгрессировал на дежурство. — Билл подошёл к столу. — Мерлин, кто это? Его глаза быстро бегали по телу, лежащему перед ним, и на лице всё отчётливее читалось беспокойство. — Мы до сих пор не уверены. Это не похоже на обычного инфернала, тело успело частично разложиться. Присутствуют признаки жизнедеятельности, хотя и живым человеком это назвать сложно. — Гермиона, мне нужно, чтобы ты остановила кровь. — Голос мадам Помфри вывел девушку из небольшого ступора, и она на негнущихся ногах подошла ближе к столу. — Вот тут, у бедра. Девушка смотрела на густую жидкость, стекающую на пол. Можно ли считать свежей рану мёртвого тела? — Сутурис вулнус, — дрожащим голосом произнесла она. Лёгкое свечение вырвалось из палочки, освещая рану на бедре. — ДЕРЖИТЕ ЕГО! Тело, лежащее на столе, забилось в конвульсиях, норовя скинуть с себя сдерживающие заклинания. Ладонь мертвеца дёрнулась в сторону Гермионы и схватила её за руку. Жёлтые ногти впились в девичью кожу, и Грейнджер, зашипев от боли, выронила палочку. Взявшись второй рукой за запястье инфернала, она попыталась ослабить хватку и разжать пальцы, но те в ответ только сильнее сжимались вокруг предплечья. Через мгновение всё прекратилось. С чавкающим звуком, отрубленная кисть упала на пол, ещё раз дёрнулась и замерла. Не ожидающая прекращения давления, Гермиона попятилась назад и чуть не упала, в последний момент подхватываемая Биллом. Шокировано переводя взгляд с отрезанной руки, она заметила, как ещё три палочки были направлены на тело, заставляя его снова лежать неподвижно. — Давайте быстрее с этим заканчивать. Грейнджер, ты можешь уйти. — Голос Кингсли прозвучал строго, но открытого приказа в нём не было. Она кашлянула, прочищая горло и придавая своему голосу твёрдость. — Я останусь. Буду бдительней. Девушка украдкой взглянула на бедро живого трупа и с удивлением заметила, что рана почти полностью затянулась.

***

Гермиона трансгрессировала на поляну недалеко от Хижины и направилась в сторону дома. Она опиралась на деревья и даже не одёрнула руку, когда её ладонь коснулась влажного мха на одном из стволов. После того, что ей пришлось сегодня наблюдать, она больше никогда не ощутит брезгливости от прикосновения к влажной и ворсистой шубке мха или нарезания слишком склизкого ингредиента для зелий. Опираясь на деревья, девушка была рада, что уже можно было разглядеть тропинку, ведущую к штабу. Сквозь плотный лес виднелись первые признаки утра, и было слышно раннее пение птиц. Сил не было. Её ноги заплетались, и несколько раз она останавливалась, пытаясь прогнать головокружение. И если бы Гермиона играла в квиддич, то могла бы сравнить сегодняшнюю смену в лазарете с самым изматывающим матчем за кубок школы. Через четверть часа Грейнджер наконец увидела чёрный силуэт Хижины. Люпин и мадам Помфри предлагали ей остаться на ночь в доме Блэков. Выбрать одну из пустых комнат и, выспавшись, вернуться в любимый штаб на следующий день. Гермиона отказалась. Она посчитала немыслимым остаться ещё на несколько часов в доме, пропитанным запахом разложения и гниения. Девушка тихо зашла в Хижину и поднялась в свою комнату. Джинни и Лаванда крепко спали. Гермиона прошла мимо кровати блондинки и открыла окно, впуская ночной воздух в слишком душную комнату. Несколько минут она стояла и жадно вдыхала запахи леса. Этого явно было недостаточно. Слишком свежий аромат не мог перебить засевший в горле трупный запах. Гермиона оглядела тёмную комнату и заметила скомканный плед, лежащий на краю её постели. Сделав несколько шагов, она упала на свою кровать, утыкаясь носом в мягкую ткань. Невесомые ароматы кедра, кожи и ещё чего-то цветочного проникли в её лёгкие, оттесняя тяжёлый трупный запах и даруя ощущение умиротворения. Грейнджер ещё какое-то время пыталась сконцентрироваться на каждом отдельном запахе, но уже через несколько минут провалилась в глубокий сон. 5 июня — Что ты помнишь? Гермиона вышла на веранду и быстро подошла к сидящим на мётлах парням. Гарри и Регулус развлекались тем, что кидали друг другу снитч, завещанный Поттеру Дамблдором, взлетая и снова опускаясь к земле. — Этот вопрос для меня? — уточнил Регулус. — Да. Что ты помнишь? Самое первое, как очнулся? — Гермиона посмотрела вверх, где сейчас парили ребята. Яркие блики отражались от Металлических элементов старенького Чистомета Тонкс, на котором летал Регулус, заставляя щуриться от солнца. — Я уже рассказывал. — Блэк мягко спланировал к земле, едва касаясь кедами травы и, перекинув ноги на одну сторону, остался сидеть на метле. — Вода, боль и затем свет. Обычный набор стандартного утопленника. Потом я попытался позвать Кричера, и он откликнулся, перенося меня в этот замечательный дом обратно к войне. — Я не к этому. Попробуй вспомнить, было ли что-нибудь странное. Звуки или ощущения? — Гермиона, я очнулся в горе инферналов и учился заново дышать, это достаточно странное, как думаешь? — Подожди… Гарри! — Девушка махнула другу рукой, показывая, чтобы он спустился. — Можно тебя? Гриффиндорец кивнул и уже через пару секунд спрыгнул на землю, вставая рядом с Регулусом. — Ты говорил, что в той пещере было озеро? — Да, инферналы были в озере и чуть не утащили меня под воду, — ответил Поттер, опираясь на древко метлы. — Повезло тебе, — хмыкнул Блэк. — Если бы не Дамблдор, то познакомились бы раньше. — Улыбнулся Гарри, толкая слизеринца в плечо. — Но зачем ты всё это спрашиваешь? — Регулус, ты очнулся не в воде? — Эмм, кажется, нет. — Блэк нахмурился и зажмурил глаза, хватаясь за переносицу. — Нет. Определённо нет. Я помню воду. Озеро. Но это было тогда, в семьдесят девятом. Когда я очнулся, я был придавлен телами. Но это определённо было не под толщей воды. — Я так и думала… — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Гарри. — Да. Где Лаванда и Дин? — Кажется, они изучают возможности друг друга в комнате наверху, — усмехнулся Блэк. Он пытался говорить будничным тоном, но на его лбу залегла морщинка. Было видно, что слова гриффиндорки вызвали в нём тревогу. — Давайте лучше отойдём подальше, я хочу кое-что рассказать. — Гермиона кивнула на теплицу с противоположной стороны дома и направилась внутрь. Заинтригованные парни переглянулись и последовали за гриффиндоркой. Как только за Поттером закрылась стеклянная дверь, она наложила на неё заглушающее заклятье. — Вчера в лазарет доставили живой труп магла. На лицах Гарри и Регулуса возникло недоумение, и они одновременно начали говорить: — Живой труп? — поражённо переспросил Поттер. — Как это связано со мной? Не улавливаю связи, — пожал плечами Блэк. — А вы дослушайте сначала, — шикнула Гермиона. — Это был не просто труп. Он был одним из тех, кто напал на членов Отряда во время последней операции. Его внешний вид… все эти… Грейнджер всплеснула руками, показывая на разные части тела и кусая губы. — Он был частично разложившийся, весь в гнойных язвах… и живой. Но не как обычные инферналы. — Ты говоришь «из тех»? Сколько их было? — голос Поттера прозвучал тревожно. — Хочешь сказать, что я живой труп? — спросил Регулус, скептично глядя на Гермиону. — Да нет же, — нетерпеливо ответила она. — На группу напало порядка дюжины этих существ, не знаю, они больше всего подходят под описание магловских зомби. Очень агрессивных и сильных. В лазарете его держало двое авроров, и он всё равно смог вырваться. Но самое страшное то, что инферналы способны принимать решения и реагировать на ситуацию. Люпин сказал, что они устроили засаду и напали только тогда, когда был наилучший для этого момент. И всё это произошло днём. Инферналы же, не нападают днём. — А зачем этого зомби принесли в мой дом? — Для изучения, конечно. Нам пришлось проводить вскрытие. Он источал такую сильную тёмную магию, что хотелось помыть руки, но никакие заклинания ничего не показывали. Тогда я решила попробовать наколдовать обычные диагностические. Вы оба их видели. В ответ на её слова парни кивнули. — И после этого мы заметили странную активность у его сердца. Пришлось вскрывать, чтобы посмотреть, что с ним не так. — Девушка дёрнула головой и сглотнула, чувствуя, как желчь поднимается по её горлу. — Инферналы мертвы, это тёмная магия, но она не способна вернуть к жизни. Их организм не функционирует, у этих же работает сердце. — Как это возможно, если они мертвы? — спросил Гарри, потирая переносицу. — Сердце инфернала было затянуто будто бы чёрной смолой, очень густой. Она напоминала сетку и полностью обволакивала орган. Именно она заставляла его работать — сжимала и разжимала, гоняя по телу кровь. Мы предполагаем, что она, будучи уже свернувшейся или из-за неестественности процесса, вызывала отмирание тканей. Это послужило их частичному разложению. Мне кажется, всё как-то связано с инферналами и твоим воскрешением. — Грейнджер внимательно посмотрела на Блэка и перевела взгляд на Гарри. — Я хочу, чтобы кто-то из вас отвёл меня в ту пещеру.