Little Dark Age

Do I wanna know If this feeling flows both ways? Sad to see you go Was sort of hoping that you'd stay Baby we both know That the nights were mainly made for saying things That you can't say tomorrow day Arctic Monkeys — Do I Wanna Know

5 июня — Это слишком опасно, — сказал Поттер и сложил руки на груди. — Гарри, тебе самому не кажется это странным? Регулус вернулся из мира мёртвых, а через пару месяцев на нас нападает новый вид чудовища. Что если Тот-кого-нельзя-называть экспериментирует? И та гроза. — Гермиона раздражённо выдохнула, встречаясь с вопросительными взглядами парней. — Вечером, когда Кричер перенёс к нам в гостиную Регулуса, была гроза. Я уверена, что в тот день по магловскому радио передавали безоблачную погоду на неделю вперёд. Даже Андромеда обратила на это внимание. Что если она связана с каким-то ритуалом? Я где-то читала, что погода может реагировать на действия тёмных артефактов и выброс тёмной магии. Что если Реддлу больше не будут нужны крестражи? Мы не знаем, задумал ли он что-нибудь, и подтверждение моих догадок можно увидеть в пещере. — Ты понимаешь, насколько это опасно? Гермиона, послушай себя. Если он действительно был в пещере, то прекрасно знает, что его крестраж найден. Сама-Знаешь-Кто мог поставить там защиту или любое оповещение. — Гарри, как давно у Ордена был прогресс в этой войне? Сколько мы уже пытаемся хоть что-то придумать с крестражами? Что если пещера натолкнёт нас на идеи? Даст ответы на некоторые наши вопросы? Мы не можем просто проигнорировать факт того, что там что-то произошло! Я уверена, мы там что-нибудь найдём! — Как только мы туда трансгрессируем, то можем оказаться в ловушке! — не унимался Поттер. — Смотря, как трансгрессируем, — подал голос Блэк. Он был бледен и выглядел как-то отрешённо, будто его мысли сейчас были заняты совсем другим. — Что?! Ты поддерживаешь её идею?! — воскликнул Гарри. — В её словах есть смысл, к тому же я хотел бы узнать, почему снова дышу, спустя двадцать лет. — Регулус посмотрел на него. Гриффиндорец стоял и сжимал кулаки, шумно хватая носом воздух. Он оказался в меньшинстве, и его это злило. — Что ты имел в виду, говоря про трансгрессию? — спросила Гермиона. Она была готова ухватиться за любую возможность оказаться в пещере. Её голову даже посещали мысли обманом заставить Кричера отвести её туда. — Защита действительно может быть. Даже если мы трансгрессируем за несколько километров от того обрыва, оповещение может сработать. Нам не известно, какой радиус отслеживается, если он, конечно, вообще отслеживается. Но Тёмный Лорд точно не учитывал, что трансгрессирует домовик. Ещё раз. Мой медальон с запиской вы забрали, поэтому он вряд ли догадывается о вмешательстве кого-то из Блэков и их домовиков. — Кричер? Если там воющие чары или подобное? Они среагируют на наше появление вне зависимости от типа трансгрессии. — Мы можем трансгрессировать не в саму пещеру, а за пару километров от неё. Будем проверять наличие охранных чар по мере приближения к морю. — Ты действительно собираешься вернуться туда, где умер?! — шокировано спросил Гарри. — Регулус, я не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой Гермиона. — Твоя магия нестабильна. Если у тебя случится выброс, есть вероятность отследить. У нас не будет порталов, и есть шанс случайно выдать убежище при обратной трансгрессии. — Я согласен с Гермионой. Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы вдвоём справимся. Так меньше рисков. Гриффиндорка улыбнулась хмурящемуся Гарри и, протянув руку, крепко сжала его ладонь. — Получается, если вас там схватят или убьют, то я пойду к Люпину и скажу что-то вроде «Слушай, помнишь, я рассказывал про пещеру, в которой умер? Вчера в ней умер наш Избранный. Забавное совпадение, правда?» — Редж, послушай… — Нет, Поттер, это ты послушай. Моё участие не обсуждается. — Голос Регулуса звучал твёрдо, показывая, что спорить бессмысленно. — Я иду с вами. Взгляд Гермионы выражал беспокойство, и только она открыла рот, готовая что-то возразить, её перебил Гарри. — Хорошо. Раз ты хочешь, мы не вправе тебе отказывать. Втроём в любом случае шансов будет больше, — сказал Поттер и после короткой паузы добавил: — Но мне кажется, мы должны перестраховаться. Если с нами что-то случится, то нужен кто-то, продолжающий поиски крестражей. Нам необходимо кому-то о них сообщить. — Андромеда уже знает, — произнёс Блэк. — Ты рассказал ей? Я же просил никому ничего не говорить о крестражах! — обрушился на него Гарри. — Поттер, полегче. Я сообщил ей всё в первый день, как она ко мне пришла. Это произошло до нашей с тобой беседы, и, я уверен, она никому ничего не разболтает. Я поговорю с ней на всякий случай ещё раз, но могу тебя уверить, что Блэки лучше всего хранят тайны. — Что ты имеешь в виду? — подала голос Гермиона. — Практически все Блэки отличные окклюменты и легилименты, особенно мои кузины. Андромеда всегда была довольно скрытной и лучше всех могла закрывать свои мысли, даже от Беллы. Спрятать информацию о крестражах при вторжении в разум для неё не будет проблемой. — А Малфой? Он же тоже Блэк. Он способный окклюмент? — Драко не много о себе рассказывает, но, думаю, я смогу это выяснить. Предлагаешь выбрать его? — Пока что это кажется мне логичным. Гарри, что ты думаешь? — спросила Грейнджер. — Недавно ты сказал, что готов доверить Драко свою жизнь, а жизнь Тёмного Лорда доверишь? — Блэк выжидающе посмотрел на Гарри. — Доверю, но Малфоя недостаточно, — выдохнул Поттер и поправил очки на носу. — Я считаю, нужно рассказать кому-то из Уизли. — Не считаю это хорошей идеей, — скептично произнёс Блэк. — Все Уизли, которых я встречал, всегда на первых рядах в любом сражении. Они самая уязвимая цель для Пожирателей смерти и, соответственно, ужасный выбор для хранения каких-либо секретов. — Ремус, Тонкс или Кингсли? — предложила Гермиона. — То же что и Уизли. Слишком велика вероятность их попадания к Пожирателям, — отверг предложение Регулус. — Джинни. Под Уизли я имел в виду Джинни. — Гарри засунул руки в карманы джинсов и, нащупав в них пачку сигарет, достал её. Он выглядел решительно. Было видно, что у него уже готовы аргументы для отстаивания персоны младшей Уизли. — Гарри, я понимаю, что ты хочешь рассказать всё Джинни, но… — Нет, послушай, Гермиона. Она действительно хороший вариант. Она… — Поттер засунул сигареты обратно в карман, освобождая руки, и начал перечислять, загибая пальцы: — Она не бывает в опасности так часто, как её братья. Её участие в операциях минимально, и она защищена лучше многих в Ордене. Она умная и способная. Она найдёт способ договориться с любым и убедить его помочь себе, не выдавая при этом информацию. — Не могу представить её работающей вместе с Драко, Гарри, ты уж прости. — Я тоже. Рыжая немного импульсивна, как и её братья. Я видел её в действии. Младшая Уизли правда сильная волшебница, но она, не задумываясь, бросится в бой, спасать чужие жизни, забывая при этом о главной цели. — Регулус положил руку на плечо поникшему гриффиндорцу. — Прости, Поттер, но лучше не рассказывать о крестражах своей подружке раньше, чем мы уничтожим последний. — А что если Невилл? — задумчиво произнесла Гермиона. — Это тот пухлый? Лонгботтом? — уточнил Блэк. — Да, он сын Френка и Алисы Лонгботтом, ты мог знать их по Хогвартсу. Но это сейчас не важно, — голос девушки с каждым словом звучал всё воодушевлённее. — Гарри, ты сам говорил, что пророчество могло коснуться и его, а значит, он отнесётся к этому серьёзнее всех и сделает всё, что в его силах. Невилл хоть и не лучший боец Ордена, но рассудителен и очень хорош в исследованиях. Да и с Малфоем они вроде как неплохо общаются. Работать вместе для них не будет проблемой. Что вы думаете? — Не могу ничего сказать, я его почти не знаю, — равнодушно заключил Регулус. — Гарри? — Мне нужно подумать. — Поттер дёрнул плечом, сбрасывая руку Блэка, и вышел из теплицы. Через несколько секунд снаружи чиркнула зажигалка и почувствовался запах сигаретного дыма. — Видимо, на этом разговор закончен? — прервала начинавшую становиться неловкой паузу Гермиона. — Подожди, кое-что ещё. На всякий случай. Я уже наслышан о вашей любви нарушать все правила, и если добавить сюда гриффиндорское безрассудство, то вероятность, что вы уйдёте без меня, слишком высока. Кричер! Раздался хлопок, и между двумя волшебниками возник старенький домовик. — Хозяин Регулус звал меня, — голос эльфа сквозил обожанием. — Кричер, я запрещаю тебе под каким-либо предлогом переносить куда-либо Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер вдвоём без моего ведома, — серьёзно произнёс Блэк, не сводя взгляда с гриффиндорки. — Конечно, хозяин! Кричер никогда не будет этого делать! — Отлично, можешь быть свободен. Эльф с хлопком исчез. — Как низко, — сердито произнесла Грейнджер. — Скажи мне, что в твоей голове ни на секунду не возникло желание отправиться в пещеру одной. Скажи это, и я снова позову своего эльфа и отменю приказ. Гермиона молчала. Если бы сейчас её глаза могли метать молнии, от Блэка не осталось бы и пепла. — Я так и думал. Вы, гриффиндорцы, слишком предсказуемы. Кричер тебя бы не послушался, тогда ты пошла бы к Поттеру. Он, хоть и отказался от прав на эльфа, фактически все ещё его хозяин. Кричер не может его ослушаться, собственно, как и меня. Я обязан был перестраховаться. Я не отпущу вас в пещеру одних. Грейнджер гневно выдохнула и выбежала из теплицы, хлопнув дверью.

***

— Эй, Гарри. Гермиона постучалась в комнату, занимаемую парнями, и, дождавшись тихого «войдите», отворила дверь. Поттер лежал поверх своего одеяла и наблюдал за летающим над кроватью снитчем. Рядом громко сопел спящий Нотт. — Можно тебя на пару слов? Парень резко поймал золотой шарик, сложил его в кожаный мешочек на шее и вышел в коридор. — Я хотела тебе сказать, что если ты считаешь, что Джинни должна узнать всю правду, то я поддержу тебя. Я доверяю ей. — Нет, думаю, Регулус в чём-то прав. Не стоит подвергать её ещё большей опасности, чем та, что уже есть. — Поттер покачал головой из стороны в сторону. — И твой вариант с Невиллом мне нравится. — Правда? — удивилась Грейнджер. — Да. Думаю, он сделает всё, что будет в его силах. — Тогда надо будет завтра сказать об этом Блэку. Хочу уже увидеть эту пещеру. — Когда ты думаешь отправиться? — спросил Поттер. — Как можно скорее, но нужно ещё подготовить несколько зелий. Мне понадобится на это минимум неделя. — Через пару дней меня снова отправят куда-нибудь в Нору или к Мюриэль. Не знаю, когда в следующий раз появлюсь тут. — Я уже подумала над этим. Ты же сможешь отправить сову или патронуса, когда станет известно, что тебя отправляют в Хижину? — Конечно. — Мы получим от тебя сообщение и будем готовы к моменту, когда ты вернёшься. Отправимся, например, ночью, чтобы успеть дойти к пещере до наступления сумерек. Не представляю, сколько может занять дорога, но нас точно не хватятся в первый день. Если мне назначат дежурство в лазарете, скажу, что приболела, и попрошу мадам Помфри или Луну заменить меня. — Звучит неплохо. На противоположной стороне коридора открылась дверь, и из ванной комнаты вышел Малфой. Он внимательно осмотрел молодых людей, стоящих в углу возле входа в комнату, и крепче перехватил полотенце, повязанное вокруг бёдер. — Поттер и Грейнджер, — произнёс Драко, подозрительно щуря глаза. — Стоят посреди ночи в тёмном коридоре и перешёптываются. Вы снова что-то замышляете? — Малфой, просто иди спать, — устало сказала Гермиона, стараясь не поднимать на слизеринца глаза. Ещё не хватало, чтобы потом ей припоминали, что она рассматривала его полуголым. Драко медленно направился в сторону мужской комнаты и, поравнявшись с гриффиндорцами, замер. — Вы же понимаете, что мы здесь все заодно? — спросил блондин, слегка понизив голос. — Прекращайте играть в героев и начинайте уже делиться своей информацией. Он многозначительно посмотрел на Гарри и, дождавшись от него лёгкого кивка, прошёл мимо девушки, закрыв за собой дверь в комнату. — Нужно как можно скорее проверить его способности. Скажи завтра Регулусу, чтобы не тянул с этим. 12 июня Мадам Помфри и Гермиона едва успели спасти левую ногу Джорджа. В него попало режущее заклинание. Оно разрезало кожу и вырвало такой огромный кусок плоти, что после очищения раны Грейнджер увидела бедренную кость близнеца. Части отряда пришлось укрыться от преследования и почти целые сутки провести в ожидании подмоги, пока вокруг них сновали Пожиратели. Их убежище смогли найти только после того, как одному из авроров удалось вызвать патронуса. По счастливой случайности в тот день никто не умер. 18 июня — Могу я тебя кое о чём попросить? — МЕРЛИН! — испуганно воскликнула Грейнджер. Книга, которую девушка читала, выпала из её рук и, закрывшись, приземлилась на пол. — Когда ты вернулся? Я думала, что одна в доме. Регулус подошёл к креслу, на котором сидела Гермиона, и присел на корточки, поднимая упавшую книгу. Его цепкий взгляд скользнул по пледу, которым была укрыта гриффиндорка, и он заметил, как её щёки начали краснеть. — Несколько минут назад. Не думал, что напугаю тебя, — ответил он, протягивая книгу. — О чём ты хочешь попросить? — Гермиона нервно заёрзала на месте и начала теребить край пледа, бывший когда-то рубашкой слизеринца. Застигнутая врасплох Регулусом, она почувствовала, как горят её щёки. Девушке было неловко, ведь она так и не вернула плед хозяину, а теперь тот ещё и увидел, что плед в активном пользовании. — Я наблюдаю, как все в Ордене призывают патронуса для передачи сообщений, да и само по себе оно является очень мощной магией. — Блэк сел на стоящий рядом диван и продолжил: — Хочу научиться. Считаю огромным упущением, что не смогу вызвать себе защитника, если столкнусь с дементорами. Помоги мне с этим. Пожалуйста. — Я даже не знаю. — Гермиона положила книгу на колени и накрыла её сверху руками. — Люпин говорил, что Пожиратели не могут его вызывать. Они пропитаны тёмной магией, и заклинание патронуса слишком светлое для них. — Ну, я всё-таки бывший Пожиратель и ничего тёмного давно не использовал. Где-то около двадцати лет. — Регулус криво улыбнулся. Девушка на секунду задумалась и нахмурилась своим мыслям. Стоит ли пытаться научить другого человека заклинанию, которое самой Гермионе не удаётся уже около года? Она стала единственной в Ордене, не считая Малфоя и Нотта, кто не может вызвать своего патронуса. — Я не самый лучший учитель для этого заклинания, оно никогда не было для меня лёгким. Думаю, тебе лучше попросить Гарри, — уклончиво ответила Гермиона. Ей совсем не хотелось называть истинную причину своего отказа. — Поттер неизвестно когда появится, да и я видел, как ты колдуешь. Сложные медицинские заклинания получаются у тебя с ювелирной точностью, не верю, что с такой техникой, ты можешь быть плохим учителем. — Ты же просто подлизываешься, — сощурилась гриффиндорка. — Лишь отчасти, — обезоруживающе улыбнулся Блэк. — Это правда не самая хорошая идея. — Гермиона опустила ноги на пол, намереваясь встать. В её груди поселилось неприятное чувство, и сейчас больше всего ей хотелось оказаться в своей комнате. — Пожалуй, я пойду спать. — Ещё же даже не стемнело. — Летом солнце садится очень поздно, — туманно ответила девушка, поднимаясь на ноги, и, убирая книгу подмышку, направилась в сторону дверей, ведущих в коридор. Она почти переступила порог гостиной, когда мужская рука остановила её за локоть. — Гермиона, что с тобой? Это заклинание безумно полезное, почему ты не хочешь помочь? — Потому что не могу! Не могу его вызвать! — вырвалось у Гермионы, и она тут же закрыла рот рукой. — Я… У меня нет больше счастливых воспоминаний, их не хватает даже на бестелесного патронуса. Эта война уничтожила всё, что было мне дорого. Изуродовало каждый счастливый момент моей жизни, и я не знаю как думать о них, не ощущая всепоглощающее чувство утраты. Поэтому, боюсь, я не могу тебе ничем помочь. Попробуй попросить кого-то ещё… Девушка почувствовала, как ослабла хватка на её руке, и направилась в сторону своей комнаты, оставляя Блэка одного.

***

— Я слышал, как ты спустилась. Думал, ты ушла спать. Регулус приоткрыл деревянную дверь и замер в проходе. Гермиона стояла на веранде, опершись на перила, и смотрела в ночное небо, раскинувшееся над верхушками деревьев. — Мне не спалось. — Разрешишь присоединиться? — Не могу запретить, — ответила Грейнджер. Скрипнули старые половицы, и справа от девушки появился едва различимый в темноте силуэт Блэка. — Тут невероятно тихие и тёмные ночи. Так странно… Всё никак не могу к этому привыкнуть. В Лондоне даже ночью шумно и светло. — Ты никогда не был в лесу ночью? — удивлённо произнесла гриффиндорка. — Мой дом находился в городе. Не могу даже представить, что делать в лесу после заката, кроме как прятаться от врагов. — Например, пойти на пикник и остаться ночевать в лесу в палатке. Ты ни разу не был в походе? — Гермиона, я рос в суровых чистокровных традициях. Боюсь даже представить реакцию матери, если бы я спросил её о возможности ночевать в лесу. Да и с кем бы мне это делать? Большинству моих друзей эльфы Хогвартса готовили индивидуальные обеды из-за их предпочтений. Какой может быть лес, когда Эйвери устраивал скандал из-за бобовых, стоящих слишком близко к нему на обеденном столе? У него была аллергия, и он не уставал напоминать об этом всему большому залу раз в неделю. — Тот портрет в твоём доме… она действительно была такой, как на этом холсте? — Может, отчасти. Она никогда не была милой или доброй, скорее суровой и требовательной. Но этот портрет... Он будто бы приумножил всё плохое, что я в ней помню. Не могу представить, чтобы она была такой перед смертью, наверное, даже хорошо, что я этого не видел. — Ты разговаривал с портретом? — осторожно спросила Гермиона. Она не была уверена, что Регулус будет готов делиться чем-то слишком личным. — Несколько раз. В первый — она просто долго рыдала, когда увидела меня. В последний — отказывалась разговаривать с предателем крови. Всё сетовала на то, что уже не может выжечь меня с фамильного древа. — А твой отец? Есть ли его портреты на площади Гриммо? — Нет. Он был против того, чтобы его портрет жил, когда его самого уже не будет. Помню, они даже скандалили с матушкой из-за этого, но отец был непреклонен. Видимо, до самой смерти, он не уступил в своём решении. — А какой он был? Твой отец, — спросила девушка и взглянула на Блэка. Гермиона думала, что Регулус не ответит. Он молчал несколько минут, прежде чем снова заговорил. — Довольно замкнутым. Много работал и подолгу не бывал дома. Часто путешествовал по Европе и задерживался там, решая рабочие вопросы. Когда он возвращался, то был уставшим и просил не беспокоить его по несколько дней. Но когда я был маленьким, постоянно привозил какие-нибудь интересные артефакты. Однажды он привёз мне зачарованные часы. Они могли показывать в каком настроении твой собеседник. Действительно ли он рад твоему обществу или просто притворяется. — Они у тебя сохранились? — Сириус разбил их, когда я был на втором курсе. Мы тогда здорово поругались, он кинул в меня депульсо и попал прямо в часы. После этого мы не разговаривали ещё целый семестр. — Судя по тому, что я слышала, у вас с братом были сложные отношения. Так было всегда? — Конечно нет. Это началось после того, как я поступил на Слизерин. Он очень хотел, чтобы я тоже носил красно-золотой галстук. — Ты сам попросил шляпу не отправлять тебя в Гриффиндор? — Нет, я хотел, чтобы она выбрала тот факультет, которому я больше подхожу. Если это должен был стать Гриффиндор, то думаю, я бы не расстроился. Мне скорее не хотелось разочаровывать матушку. Она тяжело переживала то, что братец нарушил вековые традиции. А вот отец, кстати, не злился, когда Сириус в своём письме из Хогвартса сообщил о том, что стал первым Блэком, не попавшим в змеиный факультет. Матушка была вне себя от гнева, но не отец. Он был горд тем, как проявляется характер Сириуса и видел в этом большой потенциал на будущее. Считал, что упрямство и своеволие старшего сына помогут ему сделать фантастическую карьеру, но, конечно, он просчитался. — Сириус не особо рассказывал о своей семье, но хотя бы пару слов мы слышали о тебе и вашей матери. Об отце он ни разу ничего не говорил. — Братец разбил моему родителю сердце. Отец всегда видел в нём будущее семьи Блэков, и пока портились их отношения, портилось и здоровье отца. Как бы я ни старался, этого было недостаточно для того, чтобы заменить ему старшего сына, и, когда Сириус окончательно ушёл из дома к Поттерам, отец сдался. Он полностью ушёл в себя и порвал все связи с внешним миром. Закрывался с раннего утра в своём кабинете и не выходил из него до самой ночи. Думаю, отец так и не простил брату предательства. А Сириус… — Блэк тяжело выдохнул и продолжил: — Сириус тоже считал себя преданным, думал, что от него отказались из-за его взглядов. Злился на матушку, меня, но больше всего на отца. Регулус замолчал, и веранда погрузилась в тишину. Сегодняшняя ночь была душной и безветренной. Всё небо было затянуто серым полотном тёмных облаков, не пропускающих ни единого лучика лунного света. Где-то в лесу стрекотали кузнечики и был слышен шелест листьев, мягко поддеваемых летним ветром. Гермиона боковым зрением заметила, как Блэк попытался заправить за ухо волнистую прядь чёрных волос, но та тут же вернулась в своё изначальное положение, спадая прямо на лоб слизеринцу. Девушка поймала себя на мысли, что ей безумно комфортно находиться в обществе Регулуса. Нравится слушать его рассказы, нравится узнавать о его прошлом и, в особенности, нравится его голос. Будто бы услышав её мысли, парень повернулся и посмотрел на Гермиону. — Тебе нужны счастливые воспоминания, — тихо сказала она. — Ты это о чём? — О патронусе. Чтобы его вызвать, тебе понадобятся воспоминания, самые счастливые. Например… Воспоминание о получении «превосходно» за доклад не подойдёт, так же, как и о первом полёте на метле. Нужно нечто особенное, возможно, в чём-то уникальное. — Ты решила поделиться? Что изменилось за несколько часов? — Ещё слово, и будешь ждать Гарри, я не буду тебе помогать, — прошипела Гермиона. — Принял к сведению, — усмехнулся Регулус. — Но я не до конца понимаю, какие именно нужны воспоминания… О чём ты раньше думала, когда вызывала его? Грейнджер замялась. Она не могла понять, что на неё так влияет. Общая усталость и недосып, тёплая летняя ночь или присутствие рядом Блэка. Может, она просто устала держать всё в себе? Почему-то сейчас ей захотелось поделиться с ним тем, что она никогда не говорила даже Гарри. — О родителях и наших походах. Мы могли остаться в лесу с палатками на все выходные. Папа жарил сосиски на костре, и они с мамой всегда рассказывали мне жуткие истории. Многие из них были абсолютно дурацкими, про зубную боль или сумасшедшую зубную фею. Но такие выходные были лучшим, что могло произойти летом. Ещё я часто думала о Гарри с Роном. О том, как мне с ними повезло и как сильно я их люблю. Могла просто представить их лица и тут же наколдовать свою выдру. — Голос Гермионы звучал тихо, а глаза были устремлены в тёмное небо. — Думаю, воспоминание о последнем дне дома перед отъездом тоже можно назвать счастливым. После нескольких недель с родителями снова вернуться к друзьям было чем-то прекрасным. Я так сильно по ним скучаю. По родителям и Рону. Даже не знаю, что лучше — быть в неведении о том, где они сейчас и что с ними, или знать, что их больше нет. — Расскажи мне о своих родителях, с ними что-то случилось? Гермиона повернула голову и взглянула на Блэка. Глаза, привыкшие к темноте, уже могли разглядеть его лицо, и сейчас Регулус как никогда был похож на Сириуса, которого она помнила. — Хочешь знать о маглах? — Я рассказал про свою семью и хотел бы услышать о твоей. Это равноценный обмен. — Я стёрла им память о себе, — выдохнула Гермиона. — Полностью убрала любые упоминания о том, что когда-то у них была дочь, а затем заставила переехать на другой континент. — Разумное решение. Сложное, но самое правильное. — Да, надеюсь, это защитит их… Но давай вернёмся к заклинанию. Подумай о чём-то счастливом. Воспоминание, которое согревает тебя изнутри. Затем взмахни палочкой. Вот так, — гриффиндорка показала движение в воздухе. — И чётко произнеси "Экспекто патронум". Гермиона зажмурилась, пытаясь снова представить себя сидящей на поваленном дереве возле костра. Напротив сидели улыбающиеся родители, и её отец мягко приобнимал маму. Грейнджер открыла глаза и, взмахнув палочкой, произнесла заклинание. — Экспекто патронум. Из древка вырвалась едва заметная серебристая дымка. Рука девушки задрожала, и она закрыла глаза, погружаясь в себя. Образ родителей четко всплыл в её памяти. Они сидели возле костра, и огонь играл на лицах красно-рыжими бликами. Их глаза были открыты и смотрели куда-то сквозь Гермиону. В следующую секунду воспоминание поменялось. Мистер и миссис Грейнджер всё ещё сидели перед Гермионой, только уже не в лесу, а в уютной гостиной. В ней волшебница провела много вечеров, составляя компанию родителям, увлекающимся просмотром магловских передач. Обычно она сидела в кресле, погрузившись в очередную книгу, иногда отвлекаясь, чтобы обсудить новости или какой-нибудь фильм. Вот только сейчас гостиная помнилась по-другому. За окном виднелась утренняя дымка тумана. Сквозь открытые ставни чувствовалось дуновение прохладного ветра, теребившего кружевные занавески. Самое обычное летнее утро. По дому разносился запах свежесваренного кофе, и её родители замерли с крошечными чашками в руках, а их взгляд был пустым. Они безэмоционально смотрели на дочь, державшую их на прицеле волшебной палочки, словно в первый раз её видели. Гермиона распахнула глаза. Серебристое свечение пропало, и веранда снова погрузилась в темноту. — Не получается, — тихо произнесла девушка. Она грустно взглянула на Регулуса и пожала плечами. — Было глупо предполагать, что что-то поменяется. Давай, теперь попробуй ты. — Я уже очень сомневаюсь, что получится даже небольшое свечение, как у тебя. — Блэк оттолкнулся от перил и встал напротив Гермионы. — Ищи самое счастливое воспоминание. Не обязательно патронус приобретёт свою форму с первого раза, так что не расстраивайся. Блэк медленно выдохнул и повернул голову в сторону леса, вглядываясь в темноту. — Экспекто патронум, — твёрдо произнёс Регулус и взмахнул палочкой так, как ему показывала Гермиона. Веранду озарил серебристый свет. Он клубился и завивался в спирали, вырываясь из палочки Блэка. Регулус, казалось, был полностью сосредоточен на своих воспоминаниях, всё ещё смотря куда-то в сторону леса, и совсем не обращал внимания на плотное облако, зависшее между ним и девушкой. Гермиона боялась даже вздохнуть. Она заворожённо наблюдала, как туман собирается в большой сгусток, готовый вот-вот принять форму патронуса. Облако сдвинулось с места и, медленно облетев вокруг слизеринца, развеялось, едва успев снова показаться из-за его плеча. — Регулус, у тебя почти получился телесный патронус! Думаю, ты бы даже спугнул дементора! — восторженно произнесла Гермиона, с неподдельным восхищением смотря на парня. Она почувствовала укол совести где-то внутри, ведь была практически уверена, что с первой попытки у него ничего не получится. — Таким, конечно, сообщение не передать, да и вряд ли при случайной встрече дементор будет один. — Блэк усмехнулся, переводя взгляд на гриффиндорку. — Расскажешь, что за воспоминание? — улыбнулась она. — Однажды, перед поступлением Сириуса в школу, отец вернулся из очередной рабочей поездки и привёз нам с братом подарки. Мы сидели на диване в его кабинете, когда он подошёл к нам и достал из своей сумки два небольших зеркальца, купленных на волшебном рынке где-то на юге Италии. Продавец обещал, что с их помощью можно разговаривать и видеть собеседника даже на больших расстояниях. Он отдал одно мне, а второе Сириусу, чтобы, когда тот уедет в школу, мы не скучали и продолжали общаться. Всю ту ночь я и Сириус тестировали их. Каждый находился в своей комнате, но мы продолжали друг друга видеть. Мы так долго не могли уснуть, что на следующее утро сильно проспали, чем очень рассердили матушку. Она не могла понять, что мы такое делали, ведь точно была уверена, что каждый из нас ночью находился в своей комнате. Я очень боялся, что отец расскажет ей о подарках, и она заберёт у нас зеркала. Но он тогда только подмигнул Сириусу и продолжил молчать, делая вид, что внимательно изучает новый выпуск ежедневного пророка. Могу сказать, что тогда, я действительно чувствовал себя счастливым. Даже не знаю, есть ли воспоминание лучше, чем это. — Как думаешь, какую форму примет твой патронус? — Даже не знаю, главное, чтобы не гримма, — усмехнулся Блэк, покручивая в руках палочку. — Можно спросить тебя кое о чём? Гермиона кивнула. — Почему ты больше не можешь вызвать патронуса? Счастливые воспоминания же никуда не пропали, они всё ещё с тобой, даже несмотря на то, что людей, подаривших их тебе, рядом нет. — Регулус, Рон умер, его убили, и я больше никогда его не увижу. Как я могу думать о чём-то хорошем, связанном с ним, и знать, что больше никогда не услышу ни его шуток, ни его смеха. Если я пытаюсь представить его, то вижу только изломанное обугленное тело, лежащее на земле, и стоящих над ним Пожирателей, — голос Гермионы дрогнул, и по щекам полились слёзы. Картина, представшая перед глазами, казалось ей настолько живой, что она была уверена, что вот-вот почувствует запах горящей плоти. Она оперлась вытянутыми руками на перила веранды, свесив голову. — Гермиона… — тихо позвал Регулус. Плечи гриффиндорки содрогались от рыданий. — Гермиона, — требовательней произнёс Блэк, вставая рядом с девушкой. Грейнджер подняла голову. Её волосы выбились из простого узла, затянутого на затылке и хаотичными завитками спадали на лицо. — Эта война и прошлая забрала непомерно много жизней, и, возможно, жертв будет ещё столько же. Тебя лишили друга, но никто не сможет забрать твои воспоминания о нём. Только ты решаешь каким его помнить, — голос Регулуса звучал спокойно и уверенно. Он протянул руку и заправил прядку волос за ухо гриффиндорки. — Не позволяй стирать из своей памяти всё хорошее. Задержав ладонь возле лица Гермионы, он стёр большим пальцем слёзы с её щеки. Обескураженная действиями слизеринца, девушка замерла. Слёзы, резко проступившие минуту назад, остановились, заставляя Грейнджер смотреть на Блэка мокрыми глазами. Она поняла, что не дышала, и сделала медленный вдох, когда ветер лизнул холодом её щеку, а Регулус снова развернулся в сторону леса, опираясь на перила. — Каждый из нас отдал слишком много этой войне. Нельзя позволять забирать им ещё и нашу память. — Парень грустно улыбнулся и замолчал. Они стояли в тишине ещё несколько минут, прежде чем Гермиона попрощалась с Блэком, уходя в дом. Место на щеке, к которому прикоснулся Регулус, горело, и Грейнджер не могла оторвать от него руку, пока не дошла до своей спальни. 24 июня — Ненавижу этот чёртов дом! Ненавижу его старые стены и вечный бардак в каждой из комнат! — Джинни с размаху кинула вилку в раковину, доверху заставленную тарелками. — Я ИМ ЧТО В ДОМОВИКИ НАНИМАЛАСЬ?! От резкого крика Лаванда, пьющая чай, закашлялась, а через несколько секунд в дверном проёме на кухню показалась встревоженная голова Грейнджер. — Джинни, это ты кричала? — Гермиона! Это переходит всякие рамки! Даже Фред с Джорджем считают, что мы должны убирать за всеми! Я устала от этого дома и оттого, что каждый раз, останавливаясь тут, превращаюсь в домохозяйку! У них что, нет рук или палочек?! — Джинни, успокойся, — подала голос Парвати. Она сидела напротив Лаванды и встревоженно наблюдала за подругой. — Это же всего пара заклинаний, ничего сложного. — Раз в этом нет ничего сложного, то какого дементора, они не в состоянии сами за собой убрать?! — Ты можешь говорить тише? Зачем орать? — скривилась Лаванда. — Затем, что мне всё надоело! Вам, видимо, нравится готовить, а после ещё прибирать грязную посуду, как домовым эльфам, но мне нет! — Смотря за кем, — улыбнулась Парвати, кидая многозначительный взгляд на Лаванду. — Черноволосому красавчику я готова и завтрак в постель принести, и посуду после этого убрать. — Думаешь, тебе пойдёт наволочка? — фыркнула Гермиона, встречаясь с вопросительным взглядом Патил. — У него уже есть эльф, зачем ему ещё один? — Так выглядит забота, Грейнджер. — Так выглядит работа служанки, Парвати, а тебе за неё даже не заплатят, — ядовито произнесла Гермиона. — Тебе-то откуда знать? — усмехнулась Патил. — Уверена, он найдёт чем расплатиться. — Какая мерзость, — скривившись, сказала Уизли. — Вингардиум Левиоса. Джинни взмахнула палочкой, и несколько грязных тарелок и кружек вылетели из раковины, зависая в воздухе. — Моё терпение кончилось! — Джинни решительно направилась в гостиную. Гермиона едва успела вжаться в стену, когда посуда пролетела над её головой, оставляя за собой мокрый след на полу. — Джинни без Поттера становится невыносимой, — недовольно произнесла Парвати.

***

— Блэк, может, ты заставишь своего эльфа тут прибраться? — спросил Нотт. Он сидел, перекинув ноги через подлокотник кресла, а его лицо выражало крайнюю степень отвращения. На серых брюках красовались мокрые последы, от тарелки, которую Уизли отлевитировала ему прямо на ноги.  — Как ты правильно заметил, Тео, это мой эльф, и он не обязан прибирать за вами. — Блэк оторвался от книги, которую читал последние пару часов, и посмотрел на Нотта. — Кричер и так очищает почти каждый угол этой лачуги после того, как вы удосуживаетесь отсюда свалить. Он уже слишком стар, чтобы вытирать твои слюни с тарелок, да и я бы никогда его об этом не попросил. — А ты, Малфой, — прошипела Джинни. Последняя кружка вылетела из-за её спины, угрожающе зависая над блондином. Усмешка, с которой он наблюдал за чертыхающимся Ноттом, тут же стёрлась с его лица. — Если ты ещё хоть раз оставишь где-нибудь в доме свой недопитый чай, я вылью его на тебя, пока ты будешь спать, и приклею грязное постельное бельё к твоей кровати навечно! — Смотри не перепутай, а то, как ты будешь потом спать с Поттером на грязных простынях? В комнате раздался оглушительный хлопок, и в ту же секунду на Малфоя посыпались мелкие осколки с остатками воды от взорвавшегося над его головой стакана. Гермиона не успела даже зажмуриться, когда стеклянная крошка врезалась в незримый барьер, выставленный перед ней. Она несколько раз ошарашенно моргнула, прежде чем увидеть, как опускается палочка Блэка, сидящего на другой стороне комнаты. Он перехватил древко левой рукой, начиная стряхивать со своей футболки капли воды и стеклянные осколки. — Уизли, ты совсем рехнулась, — поражённо произнёс Малфой. На его лице виднелось несколько кровавых царапин. Джинни стояла, направив палочку на слизеринца, и её щёки пылали от гнева. — Ещё хоть слово, и следующие несколько недель ты будешь ходить и искрить не своими колкостями, а аристократической лысиной. Драко резко вытащил из кармана палочку и направил её на девушку. — Думаешь, можешь угрожать мне? Ты… Малфой прервался, и его взгляд расфокусировался. Он сделал неуверенный шаг в сторону дивана и упал на колени, упираясь руками в пол. — Как ты смеешь лезть в мою голову? — прохрипел слизеринец, медленно поворачиваясь в сторону Блэка. Регулус сидел на диване. Его палочка, зажатая в левой руке, смотрела прямо на Малфоя. — Мне нужно кое-что проверить. — В его голосе слышалось напряжение. — Покажи мне её. Хочу знать, что произошло. — Ты ничего не увидишь! Голос Малфоя стал более твёрдым. Он оттолкнулся руками от пола, пытаясь подняться. — Блэк, ты что творишь?! — Тео, забывший о стекле и воде на своих штанах, выхватил своё оружие и направил его на Регулуса. — Экспеллиармус. — Палочка вылетела из руки Нотта, и Гермиона ловко поймала её в воздухе. — Тео, подожди секунду. — Грейнджер, какого хрена?! Что вы тут устроили?! — Мы позже тебе объясним. — Гермиона, ты знаешь, что он делает? — встревоженно спросила Джинни. От гнева в её голосе не осталась и следа. — Думаю, что да. Он не причинит ему вреда. — Чёрта с два! — обезоруженный Нотт поднялся со своего места, намереваясь кинуться на Блэка. — Колошио, — Грейнджер взмахнула палочкой и, пошатнувшись, Нотт упал обратно в кресло, не в силах сделать ни шагу. — Тео, подожди всего минуту! Гермиона взглянула на Малфоя. Он стоял, зажмурившись, на одном колене, и пытался найти в себе силы, чтобы полностью подняться на ноги. Его рука дрожала и беспорядочно шарила по полу в поисках палочки, выпавшей во время неожиданного нападения Блэка. — Ты неплохо научился закрывать свои мысли, есть что скрывать? — невинным тоном спросил Регулус. Он не сводил глаз с Драко и, слегка повернув руку с палочкой, заставил того зашипеть сквозь зубы, усиливая магическое давление. — Может, всё-таки сдашься? Гермиона заметила, как Блэк слегка дёрнул правой ладонью, и палочка Малфоя подкатилась к руке хозяина. Малфою потребовалось около секунды, чтобы понять, что его оружие рядом. Он резко схватил свою палочку, и его голос разнёсся по гостиной: — ПРОТЕГО! — крикнул Драко, быстро поднимаясь на ноги. Палочка выпала из рук Блэка, а он крепко ухватился за подлокотник дивана. Он морщился от боли, но не прерывал зрительного контакта с Малфоем. Не прошло и минуты, как Драко отшатнулся, упираясь спиной в стену. Все краски схлынули с его лица, а его самого забила мелкая дрожь. — Что?! Что ты показал мне? — хрипло спросил Малфой. Его глаза были широко открыты, и он быстро переводил взгляд с Регулуса на Гермиону. — Этого не может быть… — Надо серьёзно поговорить, Драко. — Побледневший Блэк поднял свою палочку с пола и снова посмотрел на блондина, добавив: — Наедине.

***

— Что всё это значит? — спросил Малфой, как только за ним закрылась дверь. Регулус отвёл его в свою комнату и, дождавшись, пока Гермиона наложит заглушающее заклинание, начал говорить. — Я должен был проверить твои способности к окклюменции прежде, чем ты что-то узнал бы. — И как, проверил? — оскалился Драко. — Нельзя было выбрать другой момент? — А мне стоило подождать, пока ты нападёшь на подружку Поттера или послать сову с предупреждением за неделю? — стальным голосом спросил Блэк. — Я ждал момента, когда твоё сознание будет максимально уязвимо для атаки, и ты так любезно предоставил мне сегодня эту возможность. А за то, что не дал совершить тебе необдуманный поступок, можешь не благодарить. — И не собирался! — прошипел блондин и, ткнув пальцем в сторону Регулуса, продолжил: — Больше никогда не смей залезать ко мне в голову! — Там довольно занимательно кстати… Жаль, что самое интересное ты смог удержать при себе. — Прекратите! У нас для обсуждения есть более важные вещи, чем уязвлённое самолюбие! — строгим тоном произнесла Гермиона, выходя из-за спины Драко и становясь между слизеринцами. Ей на секунду представилось, будто бы она наблюдает за перепалкой двух Малфоев. — Регулус, что ты успел показать ему? — Как пишу записку из медальона, а затем пещеру с чашей, — ответил Блэк. — Что значит «простого смертного»? Вы же не хотите сказать, что его нельзя убить? — встревоженно спросил Малфой. Его серые глаза поочерёдно бегали по стоящим напротив Гермионе и Регулусу с надеждой ища признаки того, что кто-то из них сейчас скажет, что это всего лишь глупый розыгрыш. — Драко, Тот-кого-нельзя-называть выжил, когда пытался убить маленького Гарри, именно потому, что бессмертен. Он пропал на много лет, но нашёл способ вернуться, и пока мы не уничтожим все крестражи, война будет продолжаться. — Почему ты говоришь о множественном числе, разве есть не только этот медальон, который он подменил? — Малфой кивнул в сторону сидящего Блэка. — Мы предполагаем, что Реддл создал семь крестражей. Три из них уничтожены. Один найден и находится сейчас в руках Ордена, но ещё три… Мы можем только догадываться. — Зачем вы рассказываете об этом мне? Почему сейчас? — Потому что нам придётся кое-куда отправиться. Мы не можем быть уверенными, что все пройдёт гладко и решили перестраховаться, — ответил Блэк. — Поттер тебе доверяет, и ты единственный из всего Сопротивления, кто владеет окклюменцией. — Я должен держать это в тайне? Вы втроём уходите и оставляете меня одного решать проблему с этими крестражами?! — гневно спросил Малфой. — Не одного — ещё Невилл будет знать. Но больше никто. Однако мы вводим вас в курс дела только для перестраховки. На случай если с нами что-то произойдёт, — произнесла Гермиона. — Отлично, я и Лонгботтом, — фыркнул Драко. — Звучит как начало несмешной шутки. — Вы лучшие варианты из тех, кого мы смогли выбрать, — произнёс Регулус. — Если так, то дела Ордена плохи. — Давай я залечу царапины. — Гермиона жестом указала на расцарапанный лоб блондина. — Не нуждаюсь в помощи, — отмахнулся Малфой. Он раздражённо выдохнул и добавил: — Перед тем, как уйти, расскажите всё, что знаете. 5 июля Гермиона торопилась, спускаясь по лестнице на второй этаж, стараясь быстрее добраться до комнаты Регулуса. Она только что получила самое короткое письмо от Гарри, которое ей когда-либо писал её друг. В нём была только одна дата — седьмое июля. Это значит, что им нужно быть готовыми к их небольшому путешествию. Регулус уже несколько дней приходил вместе с ней утром на площадь Гриммо и почти весь день проводил в своей комнате, практически не выходя из неё, и сейчас гриффиндорка торопилась к нему, чтобы поделиться новой информацией. Она перепрыгнула последнюю ступеньку и, вывернув из-за угла, резко остановилась, когда увидела, что дверь в комнату младшего Блэка приоткрыта. Он стоял в дверном проёме и разговаривал с кокетливо улыбающейся Парвати. Гриффиндорка как раз закончила говорить и сейчас протянула руку, дотрагиваясь до пуговицы на небрежно распахнутом пиджаке парня. Регулус аккуратно взялся за девичье запястье и едва заметно скривился, убирая от себя руку. Парвати приоткрыла рот, намереваясь что-то сказать, когда заметила свою бывшую однокурсницу, стоящую в конце коридора. — Грейнджер? Ты что-то хотела? Голос Патил вернул Гермиона в чувство. Она несколько раз моргнула, сбрасывая наваждение. — Я… Я хотела сказать, что Гарри прислал сову, — сбивчиво произнесла гриффиндорка. Её взгляд всё ещё был прикован к руке Регулуса, которой тот касался Парвати. — Он будет в Хижине послезавтра. — Хорошо, я понял, — ответил Блэк, внимательно следя за сжимающей в руке палочку Гермионой. — Что-то ещё? — нетерпеливо уточнила Парвати. — Нет, это всё. Пожалуй, вернусь в лазарет. Гермиона развернулась и направилась обратно к лестнице. Ей почему-то резко захотелось создать стайку маленьких птичек. Непременно чёрного цвета.