Hold On Tight

- Ну почему всегда страдает моя голова?!! - Юля сидела на кровати, сложив руки на груди. У нее на лбу, в том же месте, где еще недавно красовался синяк, оставленный Антоном, блестела шишка и порез на ней. - Ну, Юль, ну прости… - Катя стояла на коленях перед подругой, с щенячьими глазками вымаливая у той прощения. - Вот, возьми!!! - в комнату вбежали близняшки, держа в руках четыре мокрых листа подорожника. Аля подбежала к подруге и со всего размаха с характерным шлепком налепила один лист Юле на лоб. Девочка громко вскрикнула от боли - Ой, прости… - младшая из близнецов скорчила виноватую мину, втягивая голову в плечи. - Вы же в курсе, что подорожник работает не так?! - вскидывая руки, саркастично выдала Алиса, слегка прикрикивая на сестер. Те смотрели на нее стеклянными от непонимания глазами. - Лист нужно перетереть в кашицу… - объяснила Юля, снимая со лба растение, на котором осталось немного ее крови - Вам нужен сок подорожника, а не сам листик... - Она взглянула на блестящий лист подорожника и повернулась к сестрам, прищуриваясь с подозрением - Скажите мне, что это вода, и вы на него не плюнули… - сестры виновато усмехнулись, сложили губы трубочкой и синхронно опустили глаза, разглядывая свои пальцы. Со стороны могло показаться, что это один человек, волей случая заключенный в двух разных телах. Они не совсем обманывали. Они действительно промыли грязные растения водой в умывальнике, прежде чем принести их Юле, но если уж им удавалось подколоть кого-то, то они эту возможность не упускали. Да и ко всему прочему, что такое ложь? Это просто отлично замаскированая правда - Девочки!!! - взвизгнула Юля, наблюдая, как близняшки, хихикая и запинаясь об свои собственные ноги, убегают из комнаты, спасаясь от брошенной Юлей подушки. Брюнетка встала и осела на кровать. Голова слегка кружилась. - Юль… - Лена испуганно подхватила ее за локоть и усадила рядом с собой на кровать. Катя продолжала с виноватым видом сидеть на полу и смотреть на подругу. Полчаса назад они весело собирались на лагерный вокальный конкурс. Вожатые, где-то пронюхали, что Лена поет и буквально заставили ее выступать. Юля пришла в восторг, ведь даже она не знала, что Лена умеет петь. Она никогда не говорила Юле. Сначала брюнетка даже немного обиделась, что Лена ей не сказала, но потом, немного поразмыслив, вспомнила, насколько она была одинока всю свою жизнь. Даже собака знает, когда ее пнули, а когда об нее споткнулись. А Лена не знала. Она знала лишь пинки. Она элементарно не умела делиться чем-то с другими людьми. Она не понимала зачем. Просто складывала все свои мысли в специально отведенные для них папки в архивах у себя в голове. Юле было интересно, что еще там хранится. Любимая еда, любимая книга, любимая песня… Она так сильно была влюблена в Лену и не знала элементарных вещей. Вскочив с кровати, она понеслась в сторону двери, схватив кошелек. На Ленины вопросы «ты куда?» она с улыбкой ответила «Я сейчас!!», подбежала к двери и уже потянулась было к ручке, как дверь с силой отворилась, как будто ее открыли пинком, и вмазала Юле ребром по лбу. Из глаз посыпались искры, словно звездопад. Девочка от удивления сделала два шага назад и, приложив пальцы к голове, упала на пол, быстро моргая. Она не сразу услышала крик Лены и возглас Кати. Не сразу почувствовала, как Лена ее обнимает и помогает подняться, чтобы усадить на кровать. Юля вдруг подумала о том, что не все умирают в старости. Людей сбивают машины. Люди гибнут в авиакатастрофах. Люди попадают в аварии на мотоциклах. Ни в чем нельзя быть уверенным, особенно когда дело касается будущего. К счастью ей всего лишь зарядили по голове дверью. Она почувствовала, как Лена осторожно касается губами ее волос за ухом и осознала, что все это время она не выпускала ее из объятий. - Ну зато… - Настя глянула на Юлин лоб - Теперь очередь Катиной разглаживать твои шрамы… И собирать тебя по кусочкам... - она засмеялась - Такими темпами ты развалишься на них очень быстро! - Настя хохотала так звонко, что у подруг не было даже желания на нее злиться. К тому же Юля с Леной уже привыкли к их подколам с того дня в домике на дереве. Они лишь укоризненно, но беззлобно посмотрели на бесцветную девочку. - Куда пропали эти двое? - буркнула Юля, вспоминая о сестрах Стариковых. - Ладно, погнали… - она поднялась с кровати и, все еще держа Лену за руку, поплелась к выходу из комнаты - Я хочу услышать, как ты поешь… - она улыбнулась ей. Лена остановилась на секунду, вернулась к своей тумбочке, немного в ней покопалась, сводя брови, а затем, вернувшись к Юле, подняла ее челку и налепила ей на порез пластырь с изображением мультяшного медвежонка. Погладив пальцем пластырь, она с нежностью взглянула на Юлю, и все они вышли из комнаты. Они нашли сестер в холле, играющих в какую-то настольную игру. - Эй, Инь и Ян! - позвала Юля - Пойдемте за Ленку болеть! - она подняла их с Леной переплетенные пальцы и поманила близнецов. Те бросили все свои дела, вскочили, снова путаясь в ногах, и побежали за подругами. Целых девять месяцев в году Аня с Алей проводили в четырех стенах гимнастического спортзала. Когда им было по восемь лет, на каких-то соревнованиях их заметил тренер из Детско-Юношеской Спортивной Школы Олимпийского Резерва и пригласил их туда учиться. Девочки пришли в неописуемый восторг. Живя на первом этаже, они всегда хотели жить выше и иметь возможность смотреть на птиц или белок на верхушках деревьев. Когда они попали в свою школу, их комната находилась на третьем этаже здания. Они радовались так, словно им обещали торт на завтрак, обед и ужин. Забежав в комнату, они открыли висящие на окнах шторы и разочарованно ахнули — окна их комнаты выходили на спортзал с ковром, шведской стенкой и балетным станком. Именно там им предстояло проводить две третьих дня. Подъем был в шесть утра, потом тренировка, потом завтрак, опять тренировка, потом обед, после обеда они садились за парты и три часа грызли гранит науки, все еще облаченные в спортивную форму. После полдника снова тренировка. Потом ужин, немного свободного времени и отбой. И так шесть дней в неделю. Большинство детей не выдерживали такие нагрузки и уходили, но только не Аля с Аней. Пока они занимались гимнастикой, они находились в согласии с миром и были так счастливы, как только девочки могут быть счастливы в душном и пыльном спортзале, когда вокруг них только бледно-желтый ковер, тень от деревьев за окном ползет по ковровому покрытию и день клонится к вечеру. Жить в обычном мире им было невыносимо. На ковре, облаченные в блестящие разноцветные купальники, они были как рыба в воде. Грациозные движения, невесомые прыжки, вращения, кувырки и прочие элементы художественной гимнастики. За пределами гимнастического подиума они напоминали лишь нескладных неуклюжих девочек, вечно запинающихся обо все на свете. Если бы господин Ожегов писал свой словарь после знакомства с близняшками, значение слова «неуклюжесть» было бы описано всего тремя словами: «Аля и Аня Стариковы».

***

- А когда Ленка выступает? - спросила у Юли Катя. Она все еще виновато смотрела подруге на лоб, ведь именно она решила пинком открыть дверь, даже не подозревая, что прямо за ней стояла Юля. - Под номером шесть! - улыбнулась Юля. Она ерзала на скамейке, высматривая рыжую макушку и Каютину, которая выступала на всех вокальных конкурсах. В ее защиту будет сказано то, что петь она действительно умела. Юля не хотела оставлять Лену с Машей наедине. Они хоть и зарыли топор войны на время и всю неделю никак не контактировали, все равно, Юля твёрдо знала одно: она живет в мире, где пожар может начаться в любой момент. Значит, всегда нужно быть начеку. Смотреть, как кому-то делают больно — это одно, самому причинять боль — другое, а видеть, как больно делают твоему любимому человеку — третье. Она вспомнила, как в детстве они с Антоном посыпали червяков солью. Жестокость — простое развлечение, пока ты не понимаешь, что кому-то это причиняет боль. Ей внезапно стало жалко тех червяков, что растворялись у нее на глазах много лет назад. Юля подумала о том, что Ленины придурки одноклассники постоянно ее донимали. Она была червяком, а в их руках была соль. И они, в отличие от Юли, не знали, что такое угрызения совести. В этом году на уроке истории, когда они проходили Вторую Мировую Войну, Юля выучила немецкое слово «Schadenfreude». Это когда кто-то получает удовольствие, наблюдая за страданиями другого. Она задалась вопросом, почему это происходит. «Думаю, это происходит из чувства самосохранения, но, по большей части, потому что группе идиотов, для того, чтобы чувствовать себя сплоченнее, нужно объединиться против кого-то беззащитного» — Юля совсем погрузилась в своим мысли. Идиотам-одноклассникам было неважно, что Лена никогда не причинила бы им вреда. Им просто надо было делать вид, что они ненавидят кого-то больше, чем себя. Соль так действует на червяков, потому что она поглощает воду, которая находится в их коже, разъедая ее, и вода из их тел начинает выливаться наружу, червяки умирают от обезвоживания. На улитках это тоже работает. И на пиявках. И на людях, вроде Лены — слишком уязвимых, чтобы постоять за себя. - Юль! - Настя ткнула ее в плечо, отвлекая от мыслей - Сейчас Лена будет!!! - Юля заморгала, словно стряхивая с себя мрачное наваждение, и устремила взгляд на сцену. Лена вышла на нее, облаченная в обычные шорты с футболкой, но Юля не могла оторвать взгляд. Любовь поменяла для нее значение слова «идеал». В новое определение вошли все Ленины черты характера и ни одна не осталась за бортом. Заиграла музыка, Лена открыла рот и запела. Ангельский голос заставил всех замолчать. Юля вообще забыла, как дышать. Все вокруг перестало существовать. Она стряхивала безостановочно бегущие по ее рукам мурашки, в глазах у нее потемнело. Четыре минуты длилась песня, заставившая молчать триста человек. За четыре минуты можно пропылесосить полы в квартире, посмотреть рекламу по телевизору, почистить зубы. За четыре минуты можно пожарить оладушки, просверлить зуб, закинуть вещи в стиральную машину. Или… За четыре минуты можно резко остановить мир….

***

- Юля!!! - Юля сразу не поняла, что происходит, зачем кто-то ее трясет. Она открыла глаза, не видя ничего в темноте. - Юль… - она услышала свое имя и резко села. - Тебе сон плохой приснился? - хрипло спросила девочка, притягивая Лену к себе. Она утвердительно промычала и слегка задрожала. - Пойдем… - Юля резко откинула одеяло, опустила ноги в тапки, схватила покрывало с пола, замотала в него Лену и вывела ее из комнаты. Они спустились вниз по лестнице, вышли из их корпуса и направились к умывальнику под шлепки тапочек о их пятки. Растирая дрожащей Лене плечи, она помогла ей умыть лицо и промокнула его уголками покрывала. Лена шумно выдохнула и, наконец, расслабилась. Юля не знала, почему Лене снились кошмары. Может, потому что она училась в классе с людьми, чей уровень развития уступал майским жукам, или потому что ей было холодно, или потому что Венера была под влиянием Юпитера — причина была всегда. Она искоса посмотрела на Лену. Ей хотелось забрать все эти плохие сны себе, но шансов у нее не было. Поэтому, закутав девушку покрепче в покрывало, она повела ее обратно к ним в корпус. Лена ясно дала понять, что спать она пока не собирается, поэтому, стащив с кровати одеяло, Юля вывела ее на балкон, стянула с нее покрывало, бросая его на холодный кафель. Они уселись сверху и закутались в одеяло. Юля попыталась как можно крепче и в то же время как можно нежнее обнять Лену, стала покрывать ее щеку легкими поцелуями, а затем указала на небо и, в попытках отвлечь Лену, нашла пару созвездий, про которые та еще не слышала. - Вон там, видишь, это Альфа Центавра… - она нашла на небе одну из самых ярких звезд и обвела пальцем группу звезд поменьше и потусклее - Если без телескопа смотреть, то кажется, будто это одна звезда, но на самом деле там два компонента: Альфа Центавра А и Альфа Центавра Б. Там еще есть так называемый «Красный Карлик» Проксима Центавра… - она снова указала пальцем куда-то в небо. Лену удивляло, как на усеянном светящимися точками черном полотне можно было найти все эти созвездия. Они же все одинаковые… - Все эти три звезды находятся ближе всех к солнцу. Примерно в четырех с половиной световых годах. Лена хихикнула, вспоминая, как ее дядя использовал световые года, как единицу измерения времени. Он постоянно говорил «Я вас тут жду уже семь световых лет!!!». Лена смотрела на звезды и пыталась определить, какая из них ей нравится больше всего. На небосклоне светились десятки тысяч, а может быть, и миллионы звезд. И чем дольше она смотрела на небо и чем сильнее ее глаза привыкали к темноте, тем больше их появлялось. Ей казалось, что звезды были Юле такими же друзьями, как книги для Лены. Для каждого настроения находилась своя звезда со своей историей. Это все равно, что читать чью-то биографию. - Что тебе приснилось? - Наконец спросила Юля. - Очень плохой сон… - Когда Лена призналась себе, что влюблена в Юлю, то часто, лежа по ночам в постели, представляла самое ужасное: что Юлю ужалит медуза, что она упадет с балкончика домика на дереве прямо под проходящий внизу поезд. Ей казалось, что вокруг столько опасностей, от которых Лена не в силах была ее уберечь. Теперь же, когда они вместе и даже спят в обнимку, сменились только картинки, а страхи остались теми же. Можно не спать всю ночь и все равно не сосчитаешь всех опасностей, подстерегающих людей, которых ты любишь… Они поднялись с пола и направились обратно в комнату, где, сложив друг на друга конечности, мирно посапывали близняшки, где лунный свет отражался от Настиных белых волос, заставляя ее светиться, где, раскинув руки в разные стороны и скрючившись в непонятной позе, спала Алиса, где Катя, завернувшись в одеяло по самый подбородок, хмурила во сне брови. Юля уложила Лену, накрыла ее одеялом, целуя в кончик носа. Она забралась в тепло нагретого ими одеяла и прижалась к Лене всем телом, укладывая свою голову в специально отведенное для нее место — под ключицу. - Побыть с тобой еще немного? - Юля зевнула, явно борясь со сном. Она не хотела засыпать раньше Лены. Лена почувствовала, как теплая рука нежно поглаживала ей живот чуть выше пупка. - Останься со мной навсегда…