Hold On Tight

- Перчаткина, Волкова! Просыпайтесь!!! - в Клубный Домик влетел Антон, протискиваясь между матрасами. Кисти его рук были перемотаны футболками, делая его похожим на куклу-боксера, по которой фанатели все мальчишки в младшей школе. - Марченко, ты офигел?! - Маша Каютина сонно зевнула, устало поднимая голову с подушки. - Чего тебе, Тох? - Юля потянулась, прижимаясь к Лене, и чмокнула рыжую макушку. Лена даже не проснулась. Она уже давно так крепко не спала, постоянно просыпаясь от разных кошмаров. Юля осторожно коснулась ее виска, уха, шеи, плеча. Веки у нее слегка подрагивали, и брюнетка надеялась, что Лена видит счастливые сны. Юля уже безумно скучала по ней, но сон был ей необходим - Что с тобой? - хихикнула брюнетка сонным голосом, отвлекаясь от Лены. - Надо срочно поговорить с вами двумя! - он покрутил головой, обращаясь к Юле и Алисе. Девочки переглянулись, пожали плечами и нехотя вылезли из под одеял. Они направились за Антоном, почесываясь. - Ну что там у тебя? - Юля остервенело чесала плечо. - Уже началось, да? - раздосадовано кивнул Антон, поднимая брови. - Да что началось? - Алиса тоже чесалась - И что у тебя с руками? - Смотрите! - он задрал рукава, оголяя руки, покрытые красной сыпью и мелкими волдырями. Юля с Алисой переглянулись и ахнули: их руки и шеи были покрыты точно такими же - Мы вчера походу в ядовитый плющ влезли… - Алиса звонко и весело хихикнула, вызывая недоуменные взгляды переглядывающихся Юли и Антона, а потом и вовсе расхохоталась, продолжая чесаться. - С собакой ляжешь – блохастым станешь!!! - сквозь смех выдавила Алиса, продолжая хохотать. Юля посмотрела на яростно чешущихся друзей, сложила в уме два и два, провела параллель с блохастой собакой и тоже разразилась хохотом. Если смех и правда продлевал жизнь, то эти трое уже должны были стать бессмертными. Они втроем на секунду остановились, замерли и снова переглянулись. А потом под их ребрами защекотало, в животах стало горячо, и через несколько секунд они уже хохотали во все горло, не замечая, как вместе со смехом уходил куда-то зуд с покрасневшей кожи. Теперь-то они знали: дружба дарила им смех и радость, забирая взамен все плохое. Именно в таком состоянии их и нашел Иван, пришедший разбудить девочек и убедиться, что они не поубивали друг друга за ночь. - Вы чего ржете стоите?! - мужчина окликнул подростков. Те перестали смеяться и переглянулись. - Каютиной ни слова! - одновременно выпалили Юля с Алисой, уставившись друг на друга. Иван на секунду задумался о том, что эти двое умеют читать мысли друг друга. Только спустя минуту он заметил руки Антона, перевязанные футболками, и уставился на них. - Это чтобы не чесаться… - пробубнил Антон, слегка подергивая руками. - Я хочу знать..? - спросил мужчина сам у себя. Он изогнул бровь и понизил голос, осматривая троицу перед ним с ног до головы - Дайте мне максимально короткий ответ… - дети переглянулись и сжали губы в тонкие полосочки, чтобы снова не начать смеяться, но уголки их ртов все же растянулись в стороны. - Ядовитый плющ… - выдавили они. Иван разжал кулак и осмотрел Юлино предплечье, покрытое волдырями. - Ясно… - он устало потер лицо руками - Дуйте в медпункт… - со вздохом прошептал Иван, качая головой - Однажды вы перестанете доставлять мне неприятности… - буркнул мужчина себе под нос и направился в сторону Клубного Домика.

***

- Нет, ну это же надо было додуматься!!! - медсестра быстро перебирала своими коротенькими ножками по комнате, чем немного напоминала Юле с Алисой стрекозу - Влезть в ядовитый плющ!!! - А вы знали, что объекты вообще не могут соприкасаться? - Юля остановила свой взгляд, протягивая свою руку медсестре. Женщина подняла глаза и уставилась на девочку с интересом - Из-за отталкивания ионов сохраняется инфинитезимальное пространство. - Алиса уставилась на Юлю то ли с восхищением, то ли с недоумением - Это значит «бесконечно малый», - девочка повернулась к подруге, зная, что она была не в курсе значения слова «инфинитезимальный» - Ну, на атомном уровне… В любом случае… Плющ никогда не касался нас… - она хихикнула. В Юле гармонично сочеталась какая-то призрачная, эфемерная притягательность и острый ум. Иногда от этого даже голова могла пойти кругом. Однако, ее трудно было увидеть в таком свете. Обычно она выглядела так, словно не смогла бы и право от лева отличить. Тем, кто не знал ее, она просто казалась чудаковатой. - Не умничай, Волкова… - медсестра щелкнула языком и нанесла на Юлину кожу какую-то белую мазь толстым слоем. Затем она проделала то же самое с Алисой - Сегодня останетесь в изоляторе. Надо понаблюдать за реакцией… - Юля с Алисой протяжно замычали, выражая все свое недовольство. Юля была рада, что женщина отвернулась от нее, потому что, если бы они встретились взглядами, медсестра умерла бы на месте от раздражения, которое сквозило у Юли во взгляде. Но злило ее не нахождение в изоляторе. Она уже скучала по Лене и хотела скорее нырнуть в ее пушистые объятия, растворяясь в них словно кусочек сахара в чае. Медсестра проводила их в изолятор - Сейчас завтрак вам принесут… - вздохнула она и вышла. Юля с Алисой уселись друг напротив друга, и Юля заметила на столе книгу. Потянувшись рукой, она повернула ее к себе. - Цветы для Элджернона… - прочитала она название и покосилась на Алису - Читала? - Угу… - промямлила Алиса - А ты? - Юля кивнула - И? - Глупая история… - она пожала плечами. - А я всегда считала, что грустная… - Алиса покосилась на окно, подпирая подбородок рукой. Стоял один из таких дней, когда небо обретает бронзовый цвет, а солнце прячется за грозовыми облаками. Края облаков были золотыми, а нижняя сторона — темно-синей. Вдалеке виднелась стена приближающегося дождя. - Глупая, - снова повторила Юля - Потому что ему не следовало доводить эксперимент до конца! - Алиса села рядом с подругой. В романе Чарли Гордон, умственно отсталый мойщик полов, в результате хирургического вмешательства начинает умнеть. Коэффициент его умственного развития увеличивается в три раза, но в конечном итоге эксперимент проваливается, и уровень интеллекта Чарли падает ниже первоначального. - Почему? - удивленно спросила Алиса, окидывая подругу взглядом. Ее язык будто увеличился, заставляя девочку потерять дар речи - Ему же довелось понять, чего он был лишен… - Но ведь если бы он не согласился на эксперимент, то никогда бы и не узнал, что был чего-то лишен… - Когда Юля говорила подобные вещи — резала правду-матку, в которой не каждый мог признаться самому себе, не говоря уже о том, чтобы произнести нечто подобное вслух, — она казалась Алисе более рассудительной, чем любой из ее знакомых взрослых. Тем не менее Алиса понимала, почему Чарли Гордон согласился на эксперимент: Мы все хотим стать умнее. Хотим без подготовки писать контрольные. Хотим запоминать слова типа «инфинитезимальный» или «гипертимезия». Это слово Алиса запомнила — записала в тетрадке и повторяла его много-много раз, чтобы навсегда впечатать в стенки своего черепа, если быть точнее — с уроков по биологии, на котором учительница рассказывала о странных нарушениях в работе головного мозга. Она сразу подумала о Юле. Фактически Гипертимезики просто были не в состоянии что-то забыть. Их мозг не знал, как. С одной стороны это было величайшим даром, а с другой — страшным проклятием. Юля, например, не могла забыть ничего, связанного с Викой. - Юль… - шепнула Алиса, осторожно косясь на девочку. Юля крутила книгу на столе, а затем подняла глаза, вопросительно уставившись на подругу - О каком сне говорила Катя? - М-м… - промычала Юля, оглядываясь на окно. На улице во всю начался дождь и застучал по стеклу. Каждые несколько секунд по внешнему металлическому подоконнику ударяла капля размером с лесной орех. Грохот был, как от фейерверка. Пока они смотрели на дождь, подоконник пересек паук-сенокосец. Немногие об этом знают, но это один из самых ядовитых пауков на свете. Единственная проблема в том, что рот у него слишком маленький, чтобы укусить человека - Ладно, слушай… - Юля отвернула голову от окна и уставилась на Алису ничего не выражающим взглядом. Алиса поерзала, принимая удобное положение, и потыкала волдыри под мазью ногтями, немного уменьшая жжение - Он мне снится со дня похорон Вики. Я… Я сижу дома, мы почему-то живем на первом этаже, хотя ты знаешь, что мы живем на восьмом… За окном зима. Такая… Фиолетовая… - девочка нахмурилась - Снег валит крупными хлопьями, ветра нет, а небо яркое, сиренево-синее и светло очень, хотя на улице ночь… - Алиса немного расслабилась, представляя себе такую зиму - И тут в окно прилетает снежок. Я сижу на кровати рядом, читаю какую-то книгу… Вздрагиваю… Рукой тянусь к окну и отодвигаю шторку… - Юля показала жест рукой. Ее брови все еще были сведены к переносице - Смотрю в окно, а там Вика стоит, улыбается… Я вскакиваю с кровати и бегу скорее на улицу, чтобы обнять ее! Выбегаю прям так, в домашних тапочках и пижаме, накинув лишь какую-то курточку… А на улице никого нет…. - брюнетка тяжело вздохнула и посмотрела Алисе прямо в глаза - Я начинаю ее высматривать… Ищу следы… Но, так странно, — их нет. Хотя прошла всего минута и снег еще не должен был их засыпать. Я оббежала дом, но ее нигде не было… - Алиса замерла на месте, пытаясь разобраться с тем, что творилось у нее внутри - Я вернулась к подъезду, села и… В последнее время мне снится, что я закуриваю сигарету… Хотя ты знаешь, что я не курю… - Юля провела большим пальцем в воздухе, как если бы чиркала зажигалкой - Докурив сигарету, я захожу в подъезд. Дверь закрывается, и я оказываюсь в кромешной темноте. Это очень странно, потому что у нас там окна между этажами, и в них должен попадать свет фонаря. Да и зимняя ночь такая яркая… - она покачала головой - Я даже своего носа не видела. Тут я вспоминаю про зажигалку в моем кармане, нахожу ее на ощупь и чиркаю колесиком. Скрежет от него разорвал тишину, и сноп искр на мгновение высветил исписанные стены лестничного пролета, ступеньки и площадку первого этажа. Пламя не зажглось. «Видимо, газ заканчивается…» — подумала я, потрясла зажигалку и выждала пару секунд. Снова чиркнула, и меня как будто током ударило, а за шиворот будто напихали снега, и он таял и стекал ледяной водой по моей спине… - Юля затряслась, словно скидывая с себя снег - Краем глаза я вдруг заметила, что на лестнице кто-то стоял. Следующие несколько секунд были самыми жуткими за весь сон… - Алиса вся обратилась в слух и иногда даже забывала дышать. Она словно тоже очутилась в том подъезде вместе с Юлей - Искры снова погасли. Темнота была просто невыносимой, но еще страшнее было увидеть то, что она скрывала. Ноги моментально стали ватными, и я не то, что бежать, даже пошевелиться не могла. Я судорожно крутанула колесико зажигалки. Новая короткая вспышка… На лестничной площадке, спиной ко мне, стоял человек. Это была девушка. Я успела разглядеть беспорядочные пряди светлых волос, струящиеся по спине, тоненький силуэт, и очертания ее голого тела. Густой волной накатил страх. Что-то внутри меня орало от ужаса, от того, что здесь, сейчас, в этой темноте не должно было быть никакой девушки. Бешено колотилось сердце и тряслись руки. Я судорожно чиркала зажигалкой, и в коротких вспышках, как в свете стробоскопа, было видно, что она поворачивалась ко мне… - Алиса тяжело выдохнула, не выдержав напряжения. Юля замолчала и тоже тяжело задышала. Они обе чувствовали один и тот же холод, и как что-то тяжелое давило им на грудь изнутри - Я замешкалась буквально на несколько секунд. Возможно, на пару мгновений я даже потеряла сознание от ужаса. Но палец, как будто живший своей жизнью, вновь чиркнул зажигалкой. Внезапно, громко пшикнув, она сработала. Заплясал огонек и обжег мне палец. Но боль не прогнала наваждение: касаясь рукой перил, как будто намереваясь сойти ко мне, передо мной стояла девушка. За несколько секунд я успела хорошо рассмотреть ее. Это была Вика. Вот только ее красивое когда-то лицо было изуродовано: заплывшие чернотой глаза, разбитый в лепешку нос. Стройное тело покрыто синяками и порезами. Какая-то нелепая, болезненная поза. Неестественно вывернутая рука. Она была похожа на изломанную, истерзанную куклу. И мне вдруг совершенно ясно стало, что она неживая… - Юля покраснела и, казалось, вот-вот сломается и разрыдается - Две-три секунды плясал живой огонек, и я смотрела, как моя мертвая сестра спускалась ко мне по лестнице. С каждым шагом переломанные в аварии кости гремели внутри нее. А я не могла двинуться. Три ступеньки… Четыре ступеньки… Вот она уже почти рядом… И вдруг пламя погасло. Тьма ударила по глазам, как плетка. Из моей груди вдруг вырвался тонкий заячий вскрик…. И я просыпаюсь… Всегда на этом моменте… - Как… Как часто тебе это снится? - способность говорить вернулась к Алисе не сразу. В ее голосе явственно звучали беспокойство и страх. - Стабильно пару раз в неделю… Но… - ответила Юля и жестом остановила Алису, которая уже открыла было рот, чтобы что-то сказать - Мне поэтому и нужна Лена… Когда я с ней, мне это не снится… - Юля буквально уменьшилась на кровати, превращаясь в маленького растрепанного домового. Алиса протянула руки и прижала подругу к себе, не в силах сказать хоть слово.

***

      После ужина медсестра выпустила их из изолятора, вручив каждой кортикостероидную мазь с дурацким названием «Клобетазол», а также таблетки от аллергии, чтобы унять зуд. Выслушав вполуха инструкцию по нанесению мази и приему таблеток, девочки схватили под руки Антона и Мишу и побежали в сторону их корпуса, перепрыгивая через лужи. Дождь прекратился, и выглянуло закатное солнце, которое мигом высушило асфальт — лишь кое-где еще оставались лужи, а над асфальтом клубился пар. Юля влетела в корпус быстрее всех, взбежала по лестнице словно ракета, выбила дверь, которая с грохотом ударилась о стену, вынуждая девочек вздрогнуть, в три шага преодолела расстояние от двери до их кровати и прыгнула на Лену, сжимая ее в, возможно, самых крепких объятиях. - Ну чего ты, маленький? - нежно шепнула Лена, упираясь носом в черную макушку. Юля что-то сдавленно промычала, сжимая Лену еще сильнее. - Ну ты и ракета, Волкова! - в комнату ввалилась Алиса, все еще тяжело дыша от бега. Юля не отреагировала - Конечно, мне же не надо было никого обнимать… - хихикнула она. Услышав это, близняшки соскочили с кровати и бросились обнимать Алису. - Все, хватит всем обжиматься… - заворчала Катя - Погнали на дискотеку! - она поправила резинки на своих косичках и поманила подруг за собой. Они весело вывалились из корпуса и вприпрыжку побежали в сторону колизея, с которого уже доносились басы танцевальной музыки. В какой-то момент Юля схватила Лену за руку и уволокла ее в лес к домику на дереве. Брюнетка расстелила свою олимпийку на еще мокром после дождя деревянном полу и уселась сверху, призывая Лену сесть рядом. Тишину леса прорезал оглушительный гудок тепловоза следовавшего под ними поезда. Он чуть-чуть притормозил, разражаясь настоящей какофонией скрипа, грохота, скрежета и других, не менее странных звуков. Стучали буфера, гремели на стыках колеса, ревели двигатели, лязгала сцепка, звенели звонки, гудел гудок, а следом за поездом летели по воздуху недовольные грохотом чайки. Они преследовали стальную змею и ворчали ей в след. Все эти звуки сплетались в величественный гимн, который мчался далеко впереди поезда, и у каждого, кто его слышал, мурашки бежали по спине, а грудь переполняло ощущение необъяснимого восторга и почти религиозного трепета. Когда же, мигнув на прощание красными хвостовыми фонарями, обдав их с Леной волной все еще горячего воздуха, запахом дизельного выхлопа и креозота, поезд скрылся вдали, девочки испытали невероятную, неясную тоску и томление, словно они только что расстались друг с другом на платформе Ярославского вокзала в Москве. Переглянувшись, они поплотнее прижались друг к другу, переплетая пальцы их рук, и уставились на остатки уходящего солнца, проглядывающего сквозь ветки деревьев. Когда солнце практически скрылось за горизонтом, Юля набрала в легкие побольше воздуха и рассказала Лене про свой сон. В конце рассказа глаза Лены округлились от ужаса, и она прикрыла рот руками, не в силах выдавить хоть слово. - Но когда ты рядом… - шепнула Юля, опуская взгляд. Пальцем она выводила неясный узор на рыжей коленке - Мне это не снится… - эти слова потрясли Лену. Они казались ей настолько неправдоподобными и неправильными, что она обдумывала их целую минуту. Или даже больше. Как это — она, Лена, являлась для кого-то спасением. Временами она все же сомневалась в реальности происходящего. Но когда Юля оказывалась рядом, и Лена могла чувствовать тепло ее бедер на своих, когда они соприкасались, слышать ее дыхание в темноте, все вставало на свои места. Они с Юлей были словно слеплены из разного теста. Лена не знала, на какой день недели выпадал тридцать пятый день рождения ее матери. Не умела решать интегралы в уме. Более того, она даже не знала, что это такое… Она не могла, глядя на дерево перед ней, сказать, что на нем растет три тысячи шестьсот сорок семь листочков… С другой стороны была Юля. Учеба давалась ей легко. Но лучше всего она усваивала информацию, которую вычитывала в книгах. Ей достаточно было прочесть незнакомый текст один раз, и после этого она уже его не забывала. Даже если спросить ее через год, что написано там-то и там-то, она могла бы слово в слово повторить прочитанное. И это было не механическое запоминание: полученная информация постоянно «варилась» у нее в голове, смешиваясь с другими знаниями и фактами, и, в свою очередь, определяла многие Юлины действия и поступки. Юля не умела говорить о чувствах. Однако, она могла бы многое рассказать о молнии, о полимеразной цепной реакции, выдать цитаты из известных фильмов, рассказать о динозаврах-зауроподах нижнемелового периода. Юля без всяких усилий запомнила таблицу Менделеева, самостоятельно научилась читать на древнеегипетском, чтобы понимать те дурацкие разрисованные глиняные таблички, которые отец притащил из экспедиции в Африку. Она могла бы бесконечно рассуждать об узорах гребешковой кожи в исследовании отпечатков пальцев. Спорить о том, является ли указанное исследование искусством или наукой. Например, ДНК однояйцевых близнецов идентична — это установлено научным анализом. Но отпечатки однояйцевых близнецов различаются согласно дактилоскопической формуле Гальтона. Лена была устроена иначе. Все, что она узнавала о мире, — а бóльшую часть информации за лето она получила от Юли — постепенно переходило из ее головы, прямо в сердце, определяя ее характер. Другими словами, если основными инструментами, с помощью которых Юля знакомилась с реальностью, были научная теория, исследование и эксперимент, то Лена воспринимала окружающее душой и чувствами. Например, если для Юли радуга была проявлением строгих физических законов, которые она хорошо знала и понимала, то Лена видела в ней только удивительную, созданную самой природой красочную палитру, которой мог позавидовать любой художник. Мир вокруг представлялся им обеим чем-то вроде головоломки, состоящей из множества фрагментов, но если Юля видела каждую деталь в отдельности и могла объяснить, как она сочетается и взаимодействует с другими деталями, то Лена была способна сразу разглядеть полную картину, в которую сложатся разрозненные фрагменты. Подчас Юле казалось, что ее Лена жила в своем собственном мире, но дверь в него всегда была открыта, и Лена частенько приглашала Юлю взглянуть на него. В том, что Лена была необычной девушкой, Юлю убеждать было не нужно. Она обладала редкой способностью выражать свои чувства словами и поступками. Каждый раз когда Юля пыталась сказать, что происходило у нее на душе, на нее нападало странное косноязычие. У Лены же такой проблемы просто не было. - Я всегда буду рядом с тобой, солнышко… - шепнула ей Лена, погладила тыльной стороной ладони по щекам, крепко прижала к себе и осторожно поцеловала…