Я умираю от любви

Меня полностью нет, абсолютно всерьёз Ситуация help, ситуация S.O.S Я себя не пойму, ты откуда взялась Почему-почему на тебя повелась Выключается свет, я куда-то лечу Без тебя меня нет, ничего не хочу Это медленный яд, это сводит с ума

— Ну что, гений, какие успехи? — Бирсак все никак не мог найти себе место и успокоится, ведь недавний спор, заключенный с Фрэнком, был близок к выигрышу. Еще неделю назад Фрэнк говорил, что за несколько дней решит все проблемы Уэя, с чем Энди был вынужден не согласиться. — Вижу, что Джерард на поправку не идет от слова совсем. — Ты можешь хоть на пару минут оставить меня в покое и перестать язвить? Да, я ошибся, но с кем не бывает такого? — повернув направо, Айеро двинулся в сторону своего кабинета, чуть не позабыв окликнуть сына, который успел добраться сестринской комнаты. — Майлз, шагом марш за мной!       Настроение Фрэнка испортилось, и это мягко сказано. Все его надежды рухнули в пропасть, а ведь еще недавно он думал, что эта проблема не окажется столь затяжной. Обычно пациенты, приходившие с подобной ситуацией, уходили уже через неделю довольные тем, что наконец смогли расстаться со своим кошмарным прошлым. Правда, до этого они неделю не вылезали из кабинета психиатра. И что делать теперь? Как выводить Джерарда из этого состояния? С каждым днем парень все больше и больше сходит с ума от своей паранойи.       Фрэнк сел за свой стол, включил ноутбук и, немного потупив в пустую страницу ворда, все же принялся писать заключение о состоянии Криса Лоусона, запинаясь на каждом слове. Его голова была забита информацией о пациентах, мыслями о Джерарде и ненужной дрянью, которая мешала ему сосредоточиться на работе. — Что же мне, блять, сделать, чтобы ты пошёл на поправку? — положив голову на руки, сложенные на столе, Айеро тихо, но тяжело выдохнул и поджал губы, еще не зная, что Майлз все видит и слышит. — Может, тебе стоит просто влюбить его в кого-нибудь? — подойдя к столу и опустившись в кресло, подросток стащил отцовский паркер и стал свободно вертеть им в руках. На несколько недоуменное выражение лица отца он лишь сгримасничал. — Пап, ну кто из нас психиатр? Если внимание влюбленного человека переключить на другого человека, то он перестанет страдать от любви. — Майлз, это не девчонка из школы, безответно влюбленная. Это человек с психическими расстройствами. К нему нужен другой подход, и ему нужно лечение, — на это Майлз опустил руки и лишь пожал плечами, покинул кабинет и отправился на поиски приключений. — А я бы все же попробовал. — Тоже мне, Ницше нашёлся, — Айеро и правда не собирался применять данный метод, ведь он антинаучный по его мнению, хотя, с другой стороны, этот способ мог бы оказаться хорошим действенным средством.       Прошло полтора часа, прежде чем он разобрался с кипой бумаг, залежавшихся в верхнем ящике стола. Выписки, рецепты и отчеты по состоянии здоровья новоприбывших пациентов. Разложив все документы по папкам, он сложил их в шкаф, стоящий у стены, и закрыл дверцы на ключ. Как только он сел на свое место, дверь в кабинет открылась и на пороге появилась Мелоди, медсестра, что работает в регистратуре. — Мистер Айеро, к вам пришла Кэтрин Тейлор с родителями. У них назначено на час. — Мелоди — всегда уверенная в себе девушка, не меняющая взгляды на жизнь. Ее довольно трудно было смутить или куда-то склонить, поэтому в ее верности к работе Фрэнк был уверен. — Пригласи их в кабинет, — приготовив папку с личным делом девочки, Айеро выдохнул, натянул улыбку и сложил пальцы в замок, после чего пригласил ребенка присесть напротив, а родителей попросил остаться в коридоре. — Привет, Кэтрин, как твои дела? Мы с тобой виделись последний раз две недели назад. Что-то случилось? Почему ты не приходила? — Мы с родителями отдыхали в Майами неделю. Там так красиво было, ты не представляешь! — Фрэнк всегда придерживался лишь одной позиции: с детьми нужно говорить так, словно вы друзья, иначе ребенок будет чувствовать себя замкнуто. — Я скучала по нашим встречам. — Я тоже скучал по тебе и даже приготовил тебе сюрприз, — Айеро достал из верхнего ящика тумбочки молочную шоколадку с цельным фундуком и протянул девочке. — Только поделись обязательно с родителями, — он нежно улыбнулся и вернул руки в прежнее положение. — Скажи, пожалуйста, как поживает Эва? Ты с ней давно разговаривала? — Кэтрин слегка поджала губки и опустила голову. — Она сказала, что ты плохой и лучше мне с тобой не общаться. Но я ее не послушала. Ты же мой друг, я не смогу тебя бросить, — с какой-то стороны, Фрэнку было приятно это слышать, ведь это означало то, что девочка находилась уже не под полным влиянием своей воображаемой подруги; с другой стороны, было несколько странно слышать, что ее воображаемый друг говорит о ком-то такие вещи. — Кэтрин, можно тебя попросить нарисовать ее? Я ее не вижу, но очень хотел бы познакомиться с ней, — Фрэнк протянул девочке лист бумаги и цветные карандаши, а сам вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. — Мистер Айеро, ну что скажете? Как Вам ее состояние? — Вы мне сказали по телефону, что нашли ее рисунки, которые Вас озадачили. Вы принесли их? — без какого-либо промедления Джессика достала из сумки дневник девочки и передала его доктору.       Стоило Фрэнку открыть это творение, как по его коже мгновенно пробежали мурашки от того ужаса, что он увидел. На рисунке была изображена сама Кэтрин, гуляющей по крыше дома, а позади нее стояла девочка, по всей видимости Эва. На ее голове, у виска было затертое красное пятно, которое девочка рисовала чересчур усердно. Ее белое платье, в нескольких местах зарисованное серым, было разорвано в клочья, а на ногах были черные туфельки и бело-серые колготки. По всей видимости, серый цвет — это грязь. На следующем рисунке девочки стояли возле дома: Эва стояла рядом с Кэтрин и держала ее за руку, из ее глаз сочилась кровь, а Кэтрин улыбалась. Закрыв дневник, Айеро потер уставшие глаза и тяжело вздохнул. — Я не хочу делать поспешных выводов насчет заболевания вашей дочери, но и тешить надеждами вас тоже не буду. Скажите, пожалуйста, она испытывала какие-то сильные потрясения в последнее время? Может, ее что-то напугало? Или она упала и ударилась головой? — Месяца три назад она упала с качелей на заднем дворе, но нам в больнице сказали, что ничего страшного в этом нет, небольшое рассечение, не более, — не имея сил говорить, бедная женщина поднесла платок ко рту, вспомнив о произошедшем и испугавшись будущего. — Дело в том, что у девочки развивается довольно сильное и страшное заболевание. Я не уверен в этом на сто процентов, мне ещё нужно с ней поработать, но к сожалению, это очень походит на правду. — Айеро передал дневник обратно родителям и вернулся в кабинет, где его ждал ребенок. — Ну что, Кэтрин, ты нарисовала? — девочка молча передала пустой лист обратно доктору, ни слова ни проронив. — Скажи, пожалуйста, почему лист пустой? — Эва не разрешает мне показывать ее другим, — она сказала это настолько тихо, что даже Фрэнк едва услышал эту фразу.       Пока Айеро был занят пациенткой, Джерард двигался по направлению к его кабинету. В какой-то момент он понял, что ему хочется сказать доктору что-то важное; то, что он не решался сказать с начала лечения. Его мешки под глазами стали больше, и это вероятнее всего из-за бессонницы, что мешает ему жить, а может от препаратов, которые не дают уснуть, будоража кровь и сознание. Когда он подошел к кабинету, там уже стоял Майлз, тоже испытывавший желание попасть внутрь. — Мистер Айеро занят? — тихо спросил он, не имея сил на разговоры. — Да, поэтому мы тут и стоим, — это звучало довольно грубо из уст юного Айеро, на что Джерард, конечно же, обратил внимание.       Спустя несколько минут дверь открылась и психиатр выпустил девочку; она была спокойной, безэмоциональной и замкнутой. Ей не хотелось больше разговаривать. Может, это из-за диалога с доктором, а может, и из-за того, что ей в очередной раз сказала ее воображаемая подруга. Он аккуратно отвел родителей девочки в сторону и передал им рецепт, о котором девочке он ничего не сказал. О таких вещах детям знать необязательно. — У Кэтрин развивается шизоаффективное расстройство. Это заболевание не поддается лечению, его можно и нужно только контролировать. Вам необходимо купить данные препараты в аптеке и давать их ей согласно инструкции. Я не хочу вас пугать, но если вы пустите все на самотек, то девочке станет только хуже. Мы с вами встретимся в следующий раз через пять дней. Я надеюсь, что к тому времени ребенок уже будет принимать эти лекарства. — Спасибо, док, — мужчина пожал руку лечащему врачу дочери и подозвал малышку к себе, а Фрэнк мягко ей улыбнулся и помахал на прощание, мысленно пожелав этому ребёнку скорейшего выздоровления, хоть и знал, что ей с этим теперь жить всю оставшуюся жизнь. — Проходи, Джерард, я сейчас подойду, — пропустив парня вперед, Айеро подошёл к сыну и вопросительно на него посмотрел. — Что случилось, молодой человек? — Пап, можно я пойду с друзьями погуляю? — выражение лица Майлза было схоже с мордой кота, выпрашивающего еду, но осознав, сколько у него еще работы сегодня, он молча кивнул и ушел в кабинет, отпустив сына.

Иногда мне становится страшно Что со мной никогда не случится Убежать и в кого-то, однажды До беспамятства просто влюбиться Моё счастье в том, чтобы вырасти И уехать подальше отсюда Нету повода больше для грусти Здесь, я точно счастливой не буду Здесь меня никто не удержит Не заставит с собою быть рядом Тут покоится чья-то надежда - Мне такого исхода не надо

— Как ты себя чувствуешь, Джерард? Мне сказали, что ты сегодня ничего не ел и все время сидел в палате. У тебя все хорошо? — в этот раз Фрэнк решил не садится за другой конец стола. Он сел напротив пациента, предварительно поправив халат. — Несколько месяцев назад я планировал убийство, — Джерард медленно выдохнул и, положив пальцы на колени, стал нервно отстукивать ими ритм. — Прости? Ты планировал убийство? Я так понимаю, жертвой этого инцидента должен был стать Райан? — день потрясений для Фрэнка Айеро продолжался. Казалось бы, как хорошо начинался день: он помирился с сыном, пришел на работу в хорошем настроение, и каким он становился постепенно? Страшно было представить, что будет в конце рабочего дня. — Перед тем, как я уехал к родителям, мы с Райаном страшно поссорились. Дело дошло до того, что он меня избил, но удары наносил так, чтобы не оставалось синяков. Мне было чертовски больно, и также сильно обидно. Я себя чувствовал игрушкой, на которой от плохого настроения вымещают зло. Помню, перед тем, как ударить меня в живот, он сказал: «Ты еще пожалеешь о том, что не сдох этой ночью». Я лежал на полу еще около получаса, пытаясь прийти в себя и хоть немного успокоиться. Все мои попытки встать были безуспешны. Я действительно жалел о том, что он меня не убил, — колени Джерарда тряслись. Было сильно заметно, что он нервничает и вновь переживает то, что не так давно произошло с ним. — Но, знаете, спустя несколько часов, когда я наконец успокоился и пришел в себя, в моей голове зародилась невероятная идея. Дождавшись ночи, когда он уснет, я, еле передвигаясь, дошел до кухни и, выбрав самый большой кухонный нож, которым обычно разделывают мясо, пошел в комнату, чтобы совершить начатое. Но как только я подошел к кровати, на которой когда-то мы спали вдвоем, нож выскользнул из моей руки и с грохотом упал на пол. Я струсил, — закончив рассказ, Уэй зажал свое лицо в ладонях и дрожа, выдохнул. Это и было именно то, что его держало в тисках и не давало расслабиться. Это и искал Фрэнк внутри парня. — Джерард, ты все правильно сделал. Месть — это не то, чего должны придерживаться люди. Он свое получил, когда его арестовали, за подозрение в убийстве. Ты достоин лучшего, и Райан уж явно в эти планы не входит. — Джерард едва улыбнулся и попытался встать, но сделать это у него не получилось. Он тут же упал обратно в кресло. — Простите, я пойду в палату, — Фрэнк не позволил ему уйти. Сделав несколько шагов навстречу, он присел на корточки перед пациентом и приложил тыльную сторону ладони к его лбу, заметив, что тот мгновенно покраснел. Его рука скользнула к шее, измеряя пульс, брови нахмурились, а губы сошлись в одну сплошную линию. Он не знал, в чем проблема. То ли у Джерарда температура, то ли его самого лихорадит, только вот отчего?

Мам, привет! Колготки порвались Наверное, где-то за стул зацепила, не злись Колени разбиты — на улице гололёд В кроссах скользко, и правда Но это быстро пройдёт Нет, нет, ты что, я не пьяна И синяки на запястьях — моя вина Спасибо, есть не буду Устала, пойду спать В надежде, что этот вечер Не приснится опять мне

— Мистер Айеро, тут девочка к Вам рвется. Говорит, что ей очень надо, вся в слезах. — запыхавшаяся Кристин открыла дверь и посмотрела на Айеро, надеясь, что тот что-нибудь сделает и успокоит ребенка. — Пусть зайдет.       Девчушка зашла в кабинет в слезах. Ее внешний вид пугал, ведь порванные колготки, синяки на руках и ногах, стекающая тушь и подводка, размазанная по лицу — буквально кричали «помогите». Сидевший в кресле Джерард поднес ладони ко рту и невольно пискнул от воспоминаний. Он ведь тоже бывал в таком состоянии. Он тоже страдал от побоев, вечных изнасилований от любимого человека. Он молча поднялся с кресла и отошел к дивану, но Фрэнк не одобрил принятого им решения и выставил его в коридор, закрыв дверь. — Тебя изнасиловали? — прямой вопрос был тем вариантом, над которым не стоило думать.       Молчаливый кивок и вновь открывшиеся рыдания. Девочка закрыла ладонями лицо и забилась в истерике, сопровождая все топаньем тонких ног и криками, сквозь истерику.       Фрэнк вспомнил ее, эта девочка была у него два года назад, когда отец бросил их с матерью и маленькой сестрой. Тогда у нее образовалась тяжелая форма депрессии и Фрэнку пришлось работать над этой проблемой несколько месяцев. Он чудом спас ребенка и вытащил ее из этого отвратительного состояния, превратив ее в жизнерадостного, общительного человека. И вот, снова та же история. Только сейчас все гораздо хуже. — Я не могу рассказать об этом маме. Я никому не хочу об этом говорить. И в полицию не пойду. Я не хочу. — Милая, это не тот случай, когда стоит топить эту боль в себе. Это подсудное дело. — Я не могу. Это стыдно. Понимаете? Я пошла к вам именно по той причине, что только вам я доверяю. Я не могу больше никому довериться, меня засмеют. Скажут, что я сама виновата в этом; что я их спровоцировала! — Но ведь это не ты монстр. Не ты себя уничтожила. Это ему лечиться надо. Он заслужил наказание, не ты, — сделав выдох, Айеро взял ее руки и вложил в них стаканчик с водой, присев на корточки рядом. — У меня есть очень хороший друг, он полицейский. Я знаю его еще со школы. Пожалуйста, давай я его приглашу и ты ему все расскажешь. Поверь мне, он не засмеет тебя, во всем разберется и возьмет это дело под личный контроль. — Я не могу. — Я прошу тебя, пожалуйста. Дай нам хоть один шанс помочь тебе. — Вы будете рядом? — Фрэнк кивнул и честно посмотрел в ее глаза. — Но сначала я бы хотела все рассказать Вам. Можно? — Конечно, милая. Но вначале я приглашу Кристин, ты ее знаешь. — заметив, как девочка напряглась от слов доктора, Айеро поторопился успокоить ее. — Она обработает тебе раны и ссадины, а я вернусь через две минуты и мы с тобой поговорим.       Пригласив медсестру к себе в кабинет, Фрэнк закрыл за ней дверь и достал из кармана мобильный телефон. Полицейский, о котором он говорил девочке — его лучший друг, они вместе с самого раннего детства. Парень его всегда поддерживал, помогал в таких ситуациях, как насилие, убийства и других преступлениях, и Фрэнк был ему чертовски благодарен, ведь кто еще, как ни он смог бы разобраться в том, во что другие копы лезть бы не стали. — Брендон, здравствуй, друг. Я к тебе с такой щепетильной просьбой. У меня в кабинете сидит девочка шестнадцати лет, после изнасилования. Рассказывать о произошедшем она никому не хочет, но ты же сам понимаешь, что это преступление… Могу я рассчитывать на твою помощь? Желательно, чтобы ты подъехал максимум через час. — Да, Фрэнк, я понял тебя. Я как раз поблизости. Буду минут через пятнадцать.             Айеро положил телефон обратно в карман халата и вошел в кабинет, отправив Кристин за дверь, после чего запер ее на ключ. Возможно, девочке показалось это жутким и она словила триггер, но Фрэнк посчитал это обязательным, чтобы никто посторонний не смог зайти.

Нет, нет, не надо На расписанной стене подъезда распята Нет, нет, не нужно Я обещаю быть очень послушной Холодно рукам, на щеках помада Я совсем одна и никого рядом Боль режет душу Проходят мимо люди равнодушно

— Джулиет, пожалуйста, не бойся меня. Смотри, в этом кабинете все записывается, — он указал рукой на несколько камер, расположенных в углах комнаты и сел напротив, поставив на стол рядом с ней шоколадку и горячий чай. — Расскажи мне, как это произошло. Что случилось? И ни в коем случае не утаивай информацию. Я не дам тебя в обиду, никто тебя больше не тронет. — Я просто возвращалась домой из школы, — слезы невольно покатились по красным щекам к шее, и ее вновь охватило состояние истерики, что Фрэнк моментально предотвратил, взяв ее руку в свою. — Так получилось, что я опоздала на школьный автобус и мне пришлось возвращаться домой своим ходом. Я заранее позвонила маме, предупредила ее, что немного опоздаю, чтобы она не волновалась; в какой-то момент я почувствовала, что меня кто-то преследует. Знаете это чувство, когда вдруг ощущаешь холодок по телу от странного чувства, будто что-то должно пойти не так. Я убрала телефон и свернула во дворы. Я всегда там хожу, если не успеваю на автобус. Обычно там многолюдно, горит освещение, да и чувствуешь себя там в безопасности, но в этот раз все было совсем по-другому.       Буквально через несколько секунд дверь приоткрылась благодаря Кристин, у которой был запасной ключ, и в кабинет зашел Брендон. Он тихо прикрыл дверь за собой и подошел к креслу, где сидела Джулиет, присев перед ней на корточки, рядом с Фрэнком. — Здравствуй. Меня зовут Брендон Ури. Я шеф местной полиции. Я ещё не знаю, что у тебя стряслось, но обещаю, что обязательно помогу тебе, — вызвав немного доверия девочки, коп мило улыбнулся и позволил ей продолжить рассказ с места, где она остановилась. — Когда я подошла к дому лучшего друга и зашла в подъезд, меня резко схватили за руку и прижали к стене. Мой рот был зажат и крики были приглушены, хотя я кричала. Я умоляла не трогать меня, — Джулиет схватилась ногтями за уже порванные колготки и сжала ладони в кулаки, судорожно выдохнув, проглатывая ком в горле. — Сначала меня бросили на пол, а после начали бить; я получила ногой по лицу, несколько ударов в живот. Меня таскали по лестничной клетке за ногу, плевали в лицо, и снова били, уже руками. Господи… — она вновь закрыла лицо руками, после чего сквозь слезы продолжила говорить. — Когда побои прекратились, я уже понадеялась, что все закончилось, но они стали рвать на мне одежду. Содрали куртку, порвали футболку, разорвали колготки. Я кричала, умоляла. Мне было больно; мне было так плохо, что я хотела умереть в тот момент и больше не чувствовать ничего! — ее оглушительный крик вновь прорвался наружу и больше она сдерживаться не стала. Джулиет схватилась за собственные волосы и стала их растягивать в разные стороны, продолжая истошно рыдать. Это было настолько жутко, что даже у сидящих рядом мужчин дрогнуло сердце. — Вы не представляете, что я перенесла. Я до сих пор чувствую их грязные руки и бешеный взгляд. — Айеро на секунду отвлекся, чтобы смешать флуоксетин с водой и вручить это девушке. У него не было выбора, ему пришлось прибегнуть к седативному препарату. — Меня изнасиловали. После того, что они сделали, у меня пошла кровь, и я от боли и шока потеряла сознание. Я пролежала там несколько часов. Я не знаю, сколько точно по времени. И знаете, что самое страшное? Рядом находящиеся квартиры слышали мои крики, но никто не вышел. Никто не помог мне, когда я в этом так нуждалась. Я пришла в себя в тот момент, когда Алекс прибежал ко мне. После случившегося он меня сюда привез, потому что я попросила, хотя он долго сопротивлялся и умолял вызвать скорую. — Скажи, пожалуйста, сколько их было? Ты их запомнила? — Брендон достал свой блокнот и ручку, приготовившись записывать информацию. — Я знаю, кто это сделал, — намекнув Фрэнку, что ему лучше выйти, Брендон остался с девочкой наедине, попросив Айеро набрать мать и пригласить ее в клинику, но когда он вышел в коридор, миссис Киртан уже отпаивали валерьянкой.       Айеро не успел сделать двух шагов и переварить информацию, как к нему тут же подлетела мама девочки, вся в слезах и будучи сильно взбудораженной. Она еще по телефону поняла, что произошло и почему Джулиет не пришла домой часа четыре назад, хотя должна была. — Что с ней? Где моя дочь?! — руки женщины тряслись, и вода из ее стаканчика грозилась вылиться на пол. — Миссис Киртан, вашу дочь сейчас опрашивает полицейский. Она уже в безопасности, для нее все закончилось. Успокойтесь, пожалуйста, — он взял женщину за предплечье и отвел ее к диванчику, что стоял посреди холла. — Сейчас мистер Ури закончит опрос и мы отправим Джулиет на полноценный осмотр.       Фрэнку стало страшно. Сколько же в мире грязи и крови, которой с каждым днем становится все больше и больше. И почему кто-то от этой жестокости должен страдать? Почему люди не могут жить счастливо, любить друг друга, дарить тепло и свет? Зачем они друг друга убивают, даже не пытаясь скрыть от этого удовольствие? Не дай Бог у него была бы дочь. Он бы с ума сошёл от той паранойи, которая сжирала бы его ежечасно. Сколько боли перенесла эта девочка — известно только ей самой, и не дай Бог никому понять, что это такое на самом деле.       Пока Фрэнк успокаивал мать девочки, находясь в ожидании Джулиет, Джерард, решивший, что было бы неплохо выйти из палаты, прогулочным шагом ходил вдоль стен отделения. Он снова начал задумываться над тем, что с ним сотворил бывший и почему он оказался в стенах психушки. Ведь если бы он сразу распрощался с этим тираном, всего этого можно было бы избежать.       Оказавшись в холле, где стоял Айеро, он оперся плечом на стену и поднял взгляд на мужчину. В какой-то степени, он завидовал тому, что у Айеро есть все. И дом, и машина, и клиника, и семья. Такая семья, о которой все мечтают. По крайней мере, он думал, что у Фрэнка действительно есть все, о чем можно мечтать.       Его раздумья прервал подошедший Айеро, с которого он все это время глаз не сводил. — Джерард? Все хорошо? — Да, простите, я просто задумался, — он улыбнулся уголком губ и покачал головой. — Ее изнасиловали, да? — увидев как мать обнимает Джулиет, а та вновь начинает плакать, Уэй слегка поник и нахмурил брови, переняв всю ее боль на себя. — Прости, я не могу рассказывать о выходящих из моего кабинета пациентах другим людям. Профессиональная этика, — Фрэнк слегка улыбнулся и развел руки в стороны, хотя в душе у него была черная дыра, которая разрасталась с огромной скоростью. — Я ведь понимаю ее. Райан как-то подговорил своих друзей и заплатил им за мое изнасилование, которое продолжалось несколько часов. А сам он просто сидел рядом и смотрел на это все, — Джерард хмыкнул и почесал затылок, поражаясь тому, как он смог пережить этот кошмар и остаться хотя бы живым. — Я хочу покурить. Можно мне выйти? — Сожалею, но пока тебе нельзя курить и пить алкоголь. Придется потерпеть до момента окончания лечения. — Айеро заметил в кармане брюк у Джерарда пачку сигарет и, вздохнув, еле ощутимо, фактически не касаясь парня, вытащил ее и забрал с собой. — Как бы плохо ни было, не трави себя этой ерундой, лучше обратись ко мне и мы с тобой поговорим о том, что тебя беспокоит. — Джерард, милый! Ты думал, я тебя не найду? — Джерард поежился, услышав обращение, адресованное ему и прикрыл глаза, в надежде, что ему это все лишь чудится. — Я с кем разговариваю, Джи? — О, черт.