Я умираю от любви

That the world is ugly But you're beautiful to me Are you thinking of me Like I'm thinking of you I would say I'm sorry, though Though I really need to go I just wanted you to know

      Работать во вторую смену — лучшее, что придумало человечество. Джерарду не пришлось вставать рано утром, оставляя лучшие моменты своей жизни в постели. Он успел собраться, переделать все дела, запланированные на первую половину дня и в хорошем настроении приехать в школу, где его ждали ученики. Он находил эту профессию идеальной, единственным минусом был один выходной, в воскресенье. Войдя в кабинет, он закрыл за собой дверь и, осмотрев класс, прошел к своему месту, потирая руки. — Сегодня я буду над вами издеваться. — учитель плотоядно улыбнулся и написал тему на доске. — У вас хорошее настроение? — подросток предположил, что день грозил быть провальным, и все благодаря Уэю. — У меня прекрасное настроение, — Джерард развел руками и улыбнулся. — А вот у вас оно сейчас станет плохим. Сегодня мы с вами пишем контрольную работу на тему «Архитектура Двадцатого века и ее основные проблемы». Если у кого-то имеются возражения, то они не принимаются. Джозеф, раздай бланки.       Уэй передал ученику запечатанный конверт с бланками, открыл ноутбук и принялся оформлять праздник ко дню рождения Фрэнка. Он знал, что Айеро давно не виделся со своими друзьями и что раньше они собирались в барах, создавая атмосферные панк-вечеринки. Как было бы весело, если бы именинник вновь ощутил атмосферу праздника и проникся воспоминаниями о прошедшем времени. — Мистер Уэй? — Джерард неохотно прикрыл ноутбук и посмотрел в сторону подростка. — Что, Майлз? — ученик спокойно встал со своего места и, подойдя к столу преподавателя, положил готовый тест на кипу бумаг. — Оперативно, молодец. Сядь на место и отдохни. — Можно мне домой пойти? — Джерард приподнял одну бровь и с укором посмотрел на Майлза. — У тебя после истории искусств еще четыре урока. Никакого «домой», Айеро. Сядь на место и не мешай мне.

— Когда ты заканчиваешь? Я купил тебе ореховый Раф и булочку с корицей. Мне скучно и одиноко в машине. XO Frnk.

— Потерпи еще двадцать минут. Скоро урок закончится и выйду к тебе. XO Gee.

      Сидеть в одиночестве Фрэнку было действительно скучно, но и появляться в школе он не хотел, так как слухи имеют свойство быстро распространяться, а легенды о них и так складывались неплохие. — Привет, Энди, — Айеро поставил звонок на громкую связь, чтобы не занимать руки и откинулся в кресле. — Как дела? — Мне пришлось на несколько часов приехать в клинику. У нас новый пациент, и ты никогда не догадаешься, что это за цветочек. — прогуливаясь по клинике, доктор изучал работу сотрудников на момент отсутствия главврача. — Удиви меня. — Вот и удивлю. Я нихера не понял, что с ним. Это чертова загадка. Его спрашиваешь, он молчит, проводишь тесты, он молчит. Сидит, качается из стороны в сторону и что-то бубнит на, черт знает, каком языке. — почесав затылок, Фрэнк прищурился, заметив идущего к машине возлюбленного и снял блокировку с дверей. — Проведите его пока в палату C16, пусть там посидит и подумает о своем существовании. Я в понедельник приеду и попробуем его разговорить, или хотя бы попытаемся понять, что с ним. — присев на пассажирское сиденье, Джерард закрыл за собой дверь и выхватил кофе из руки Айеро, сделав глоток и поморщившись. — А родственники у него есть? — Его привёз отец. Сказал, что такое поведение началось после затяжной ломки. — Бирсак вошёл в комнату для отдыха и указав на двух санитаров, позвал с собой. — Я понял тебя. Часа через два буду дома, так что попробую разобраться, что с ним. Поезжай домой, Энди. Хватит работать. — отключив звонок, Фрэнк положил телефон на бардачок и, откинувшись в кресле, повернулся лицом к сидящего рядом парню. — У тебя есть еще уроки сегодня? — Через полтора часа начнется следующий, а пока у меня окно, — Джерард прикрыл глаза и потер уставшие веки. — Рабочий день только начался, а я уже устал. — Джи, я в понедельник улетаю в командировку вечером. На два дня. — погладив возлюбленного по руке, Айеро прикусил губу, ожидая реакции. — Тебе придется пожить с Майлзом эти два дня. Мне его больше не на кого оставить. — Нет, Фрэнк. Ни за что. Я не смогу. — Джерард, это просто подросток. — Нет, это не просто подросток. Это, черт возьми, твой сын! Да он никогда в жизни не станет мне подчиняться. — Уэй сделал глоток кофе и отвернулся к окну, приставив ко лбу ладонь. — Фрэнк, это в классе их пятнадцать и у меня есть хоть какое-то влияние из-за свода правил, а дома такого не будет, ты понимаешь? Это при тебе он ведет себя хорошо, а что будет, когда ты уедешь? — Все будет хорошо, успокойся. Всего лишь два чертовых дня, Джерард. Я вернусь в среду ранним утром и ты не успеешь моргнуть, как я окажусь рядом.       Раньше Фрэнку не приходилось оставлять сына один на один с кем бы то ни было, не считая Джамии или Линды. Они прекрасно справлялись с воспитанием ребенка, отчего никаких вопросов не возникало. Но эта командировка вынудила Фрэнка поступить иначе и оставить подростка под надзором у близкого ему человека. Он знал, что Джерард справится, ведь у него, как минимум было образование преподавателя и минимальные знания в области психологии. — Фрэнк, я не справлюсь, — Джерард испуганно покачал головой и нервно протер стекла на солнцезащитных очках. Его пугала перспектива проведения нескольких суток один на один с подростком. Возможно, он где-то в глубине души боялся разочарования со стороны Фрэнка. Вдруг он не справится? — Посмотри на меня, пожалуйста, — вопреки всему, Джерард так и не сумел повернуться к Фрэнку. Его эмоциональное состояние пошатнулось, но это произошло лишь благодаря его умению накручивать себя. — Не хочешь, ладно. Я заставлять не буду, но ты должен знать лишь одно: Майлз слишком хорошо к тебе относится. Это было бы ошибкой с его стороны - подрывать твое доверие.       Фрэнк понимал Джерарда и не хотел портить с ним отношения во всех аспектах. Он никогда не проходил через условия ответственности и понятия не имел, как нужно обращаться с ребёнком; о чем с ним говорить и как ему объяснить, что до приезда отца нужно будет находиться под контролем парня, который не намного старше его самого. Кто вообще захочет слушаться человека, недавно прошедшего курс психотерапии? Джерард чувствовал, что эта идея ничем хорошим не кончится. Он понимал, что Майлз прекрасно знал о возможностях в отсутствие отца манипулировать им. И никто об этом не узнал бы, так как его попечитель явно не стал бы рассказывать об этом отцу, лишь бы не усугублять ситуацию. — Ты не против, если я прогуляюсь вечером в одиночестве? Мне нужно подумать, — Джерард задал этот вопрос, желая просто поставить мужчину перед фактом. Ему не нужен был ответ. Он хотел просто предупредить и вечером уйти. — Я предоставляю тебе прекрасную возможность объяснить сыну, что он остается со мной на два дня.       Джерард выскочил из машины, оставив Фрэнка в полном недоумении и быстрым шагом пошёл к школе. Ему хотелось послать все к черту и напиться до такого состояния, чтобы было стыдно вспоминать прошлое. Он боялся будущего, боялся настоящего. Ему казалось, что в его жизни начался очередной апокалипсис, с которым ему предстояло бороться. И это состояние возникло из ниоткуда. Еще утром он был счастливым, вновь обретенным крылья, парнем, но спустя ничтожный промежуток времени все обернулось против него. Ему осточертели ученики, надоели вечные домашние задания и рефераты. Куда делась энергия, подпитывающая его изнутри и заставляющая его жить? И где это блядское чувство радости, которое не отпускало его до момента приема последней таблетки Миртазапина*?       Переступив порог холла, Уэя задержал преподаватель истории. Его глаза нервно бегали из стороны в сторону. Он не знал, как правильно сообщить классному руководителю об очередной драке в классе и о трудных подростках, портящих репутацию школы, а раздраженное настроение Джерарда заставило его засомневаться в правильности решения, стоило говорить ему об этом или нет. Но спустя несколько мгновений, когда резкий удар об дверь кабинета разнесся по холлу, словно эхо, Джерард сам все понял. Быстрым шагом преодолев несчастные пятьдесят метров, Уэй рывком открыл дверь и, войдя в класс, хлопнул рукой по парте, стоявшей у самого входа. — Заткнулись все! — его глаза были пропитаны яростью и это видели все пятнадцать душ, находящихся в классе. — Я сказал, закрыть рты!       Мертвая тишина окутала класс. Летевшие самолетики, бумажки и прочие предметы благополучно приземлились на партах и полу, так и не долетев до места назначения, а шумевшие до этого подростки резко замолчали, обернувшись на разъяренного преподавателя. Испуг на их лицах ни с чем нельзя было спутать и это была самая честная эмоция по отношении к ситуации. Если бы этот момент можно было описать одной лишь цитатой, то Джерард бы определенно сказал: «Этот голос изнутри меня рвет и кидает мою душу на шторм», ведь именно это он и чувствовал, когда смотрел на свой любимый класс. — Что с ним такое? — перекинув записку Майлзу, Билл уставился во все глаза на приятеля, но тот лишь пожал плечами и написал отцу сообщение, что Джерард пришел в ярости, хотя обычно он таким не является. — Вы меня уже достали, черт возьми. Каждый раз меня ловят учителя и жалуются на вас, как на маленьких нашкодивших котят, а вас ничего не смущает? Вы взрослые лбы, имеющие на плечах голову, но почему-то ни один из вас так и не научился ею пользоваться за семнадцать чертовых лет! Я не ваш отец, в конце концов, я не обязан отвечать за проступок каждого из вас. В понедельник чтобы каждый из вас привел своих родителей. Объявляю родительское собрание. Все! Доигрались, — выйдя в коридор, Джерард хлопнул дверью кабинета и стал восстанавливать дыхание.

And I'll never make it without you I need a second chance 'Cause I wanna make it about you I'm making my last stand It took a moment to say It wasn't you, it was me I couldn't let you in Now I'm ashamed I pushed you away from me, oh, oh, oh, oh Now I'm afraid it's too late to save again

— Я дома! — Майлз бросил рюкзак в прихожей и по дороге в кухню забежал в ванную, чтобы помыть руки и только потом приступить к еде.       Так как у Фрэнка был выходной и делать ему было нечего дома, он решил приготовить вегетарианскую кухню. Из-за аллергии на лактозу и любви к животных он отказался от мяса еще в свои десять лет и больше к этому вопросу не возвращался. Майлза он не заставлял придерживаться такого рациона, так как понимал, что ребенку необходимо мясо для насыщения организма. Но в тринадцать лет он принял решение не есть мясо и быть таким же как и его отец. — Пап, что случилось с Джерардом? — отложив столовые приборы, Фрэнк тяжело вздохнул и посмотрел на экран своего телефона. — Вместо того чтобы спокойно с нами поговорить сегодня, он наорал на весь класс, объявил родительское собрание и гневно хлопнул дверью, когда уходил. На него это не похоже. И вообще, ребята из параллельного класса сказали, что его не было последние два урока и им поставили замену. — Я не знаю, Май. Возможно — это из-за таблеток, которые он перестал пить, а может из-за того, что я уезжаю в командировку, — нахмурившись, Айеро откинулся на спинку стула и посмотрел на сына. — Что значит, его не было последние два урока? Где он тогда ходит, мне интересно?       Фрэнк давно так сильно не нервничал, как в этот момент, но он держался и не показывал Майлзу своего волнения, но пустя шесть пропущенных звонков его все-таки начало трясти и он принял решение выпить валерьянки и привести себя в чувства. Он обещал Джерарду, что даст ему время на отдых в одиночестве и не станет паниковать, если его не будет дома. Хотя сердце его было не на месте и интуиция подсказывала, что финал у этого вечера будет печальным.       Допив очередной бокал с виски, Джерард с тяжестью поставил его на барную стойку и, покачивая головой, жестом приказал повторить. Это была его четвертая партия и он не намеревался заканчивать с ней.       Ему казалось, что его жизнь прервана, пусть для этого не было причины. Когда жизнь теряет смысл, становится очень одиноко. Пропадает ощущение радости, нужности, а на замену им приходит чувство тревоги и страха перед будущим. Можно было бы подумать, что Джерард просто накручивает себя, и это было правдой. Он боялся признаться даже самому себе, что ему просто страшно. Факт того, что он находился в отношениях не давал ему покоя, и никто не знал, что эти отношения не приносят ему действительного удовольствия. Даже после смерти Райана он так и не смог прийти в себя, опасаясь, что все повторится. Или он хотел, чтобы все повторилось? Возможно, Джерард до конца не излечился, ведь иногда он ловил себя на мысли, что ему не хватало чего-то. Ему хотелось вновь испытать боль (?) или жестокость по отношению к себе. И это его тоже чертовски пугало. Каждая мысль, что проскакивала в его голове, страшила его больше предыдущей. — Господи, я так больше не могу! — уткнувшись лбом в изгиб локтя, он стукнул кулаком по стойке и тихо выдохнул, проглотив собравшийся ком в глотке.       Опухшие красные глаза начали зудеть и ему приходилось каждые две минуты тереть их пальцами, чтобы немного ослабить боль. И эта боль была несравнима с душевной. Он готов был вывернуть этот клубок энергетики наизнанку, лишь бы не чувствовать ничего, может это был единственный выход из ситуации. Он не хотел разговаривать с Фрэнком, делиться с ним своими страхами и переживаниями, не хотел возвращаться к таблеткам и терапии, чтобы не становится в глазах других людей психом.       Шли часы. Майлз ушел спать, оставив отца в одиночестве, томящегося ожиданием. И с каждой минутой Фрэнку становилось все тяжелее. Ему хотелось спать, но он боялся упустить возвращение Джерарда, ему хотелось уйти на поиски, но он уважал личное пространство других людей. Ему хотелось… — Джерард так и не пришел? — остановившись на середине лестницы, подросток оперся спиной на перила и скрестил ноги. — Нет. Я еду его искать, а ты ложись спать. И не вздумай никуда уходить. - схватив куртку, Айеро вышел из дома, хлопнув входной дверью.

Задержи дыхание на миг, ощути какая глубина В моей голове идёт война Я не принимаю ничего из того, что чувствую сейчас Проводив тебя в последний раз

      Будучи чертовски пьяным, Джерард еле-еле передвигался по улицам города, чувствуя полное бессилие. Его другом на тот момент являлась лишь недопитая бутылка бурбона, которую он стащил в баре, и совесть его за это совершенно не мучила. Он впервые вырвался на свободу за такой огромный промежуток времени. Впервые ощутил счастье, хоть и с помощью не совсем здорового опыта. — Эй, красавчик, ну-ка постой, — если бы только Уэй умел держать язык за зубами, напиваясь в хлам. — Ты глухой что ли? — Мама учила меня с идиотами не общаться, — он свернул на остановку и сел на скамейку, возможно, в ожидании чуда. — Слышь, а нормально разговаривать со взрослыми людьми тебя мама не учила? — один из них, ростом примерно сто девяносто сантиметров, подошел вплотную к Джерарду и даже попытался его ударить, но остановил его крик, доносящийся откуда-то позади, со стороны проезжей части.       Проезжавший мимо Айеро случайно услышал этот неприятный диалог, остановившись на светофоре. Ему показалось, что голос отвечавшего был ему до боли знаком. Он готов был поклясться, что это был голос человека, которого он ищет. Он в спешке покинул машину, вытащил из багажника бейсбольную биту, и быстрым шагом двинулся навстречу назревающей катастрофе. — Отошли от него! — его взгляд был полон ярости, и ладони сжаты в кулаки, в одном из которых находился довольно опасный для жизни предмет. — Я кому сказал? Отошли, блять, я вызвал копов! — Айеро не успел подойти, как след компании простыл. Сделав еще несколько шагов навстречу, мужчина подошел к скамье и присел на корточки перед вусмерть пьяным Уэйем. — Джерард, ты что творишь? — спросил он довольно спокойным голосом. Конечно, Фрэнк расстроился. Ему было тяжело видеть парня в таком состоянии, зная, что тот ни прибегал к таким пагубным привычкам. — Фрэнки. А как ты нашел меня? Я тут просто гуляю. — его язык словно в узел завязался. Говорить о чем-то ему было довольно трудно, его выражения казались спутанными и совершенно непонятными, но Айеро было плевать. Он благословил небеса за то, что дорога повела его именно в эту сторону.       Мужчина взял его за талию и довольно быстро поднял на ноги, прижав к себе. Уэй был выше его на сантиметров пять, и массой немного тяжелее, как минимум из-за того, что тот пьяный, поэтому нести его было несколько проблематично.       Когда Айеро усадил парня на переднее сиденье, сам сел на водительское сиденье и повернул ключ зажигания, Джерард слегка поерзал и повернулся лицом к мужчине. Его глаза горели от выпитого алкоголя и сердце внутри разрывалось. Взгляд зеленых глаз впился в повернутое анфас лицо Фрэнка, а руки бродили по черной обивке кресла. Он бяолся рассказать ему правду. Страх ранить дорогого ему человека разрушал в нем последние светлые клетки его души. Воспоминания о прошлой ночи, о счастливой улыбке партнера, о душевных разговорах ночью проносились в его голове и заставляли его страдать еще больше. Джерард не заметил, как по его щекам потекли слезы. И эти соленые капли душили его, медленно завязывали легкие автомобильным тросом, удерживая и не давая лишний раз вздохнуть. Он готов был кричать. И он бы сделал это, будь он один.       Он дождался когда Айеро повернет к нему голову и, не ожидая вопросов или осуждений, примкнул к его губам. Это было легкое касание, едва ощутимое. Он не пытался залезть ему в рот и запрыгнуть на колени. Его рука, до этого лежавшая на пунцовой щеке медленно начала сползать, но Фрэнк удивил его, положив свою ладонь на его затылок. Он аккуратно смял его соленые губы своими, слегка шершавыми, и защипнул прядку волос, притянув его поближе к себе.       Завтра ему будет плохо от осознания произошедшего, и его захлестнет чувство вины, но на тот момент ему было абсолютно плевать на все барьеры в собственной голове; он хотел оставить на его губах прощальный поцелуй. Мягко отстранившись, Фрэнк слегка улыбнулся и отвернулся, возвращаясь к дороге. — Думаю, был бы ты трезвым, на подобное не решился бы, — усмехнулся Айеро, продолжая следить за дорогой.       Фрэнк уже не надеялся на продолжение какой-либо дискуссии. Он прекрасно видел, в каком состоянии находился Джерард и понимал, что этот поцелуй свершился из его последних сил. Единственной целью этого вечера осталась доставка этого тела до его комнаты, и Фрэнк с ней прекрасно справлялся ровно до того момента, пока его на пороге не встретил сын. — Майлз, иди спать, — он втащил спящего Джерарда в дом и захлопнул дверь, находящуюся позади. — Что случилось? — Майлз потер веки и зевнул. — Я проснулся от грохота. — Ничего страшного не произошло. Помоги мне. Открой дверь в спальню и держи ее открытой, — Майлз тут же побежал наверх, пока Фрэнк, сквозь тяжелые вздохи, нес тело по ступенькам.       Поднявшись, он аккуратно положил Джерарда на кровать и, стянув с него кеды, положил их в угол комнаты. Он не хотел его будить, пытаясь раздеть, поэтому оставил все как есть, хотя прекрасно понимал, что разбудить настолько пьяного человека невозможно. — Май, я сказал идти спать, вроде, — он потер лицо ладонями и ушел в душ, прикрыв за собой дверь. Ему оставалось лишь надеяться на то, что остаток ночи пройдет спокойно.

I'm one step from a breakdown Two steps from being saved Just try to see this through I'm three steps from this nightmare And four steps from the door The rest is up to you

      Джерард всю ночь спал как убитый. Он проснулся от ощущения подступающей к горлу тошноты и без промедления понесся в ванную комнату. Ему казалось, что вместе с алкоголем из него выходят воспоминания, о которых он предпочел бы забыть. Да, вчера он определенно перебрал с алкоголем, но было ли это важно? Он ведь не думал о последствиях. Пока Фрэнк готовил завтрак, состоящий из омлета с овощами и кофе, Джерард уже думал о том, какой стыд ему придется побороть, чтобы спуститься. Как он вообще добрался до дома? Как обувь снял? Он провел ладонями по лицу и тяжело вздохнул. — Как я докатился до жизни такой? — он стянул с себя одежду и, включив прохладную воду в душевой кабине, залез внутрь, закрыв за собой дверь.       Его вновь захлыстнули мысли о настоящем и будущим. Как общаться с Фрэнком? Что ему говорить и, самое важное, как ему объяснить, почему он не хочет ощущать его прикоснсовения и смотреть в эти кофейные глаза. Еще вчера он готов был находиться рядом каждую секунду. Он уже готовил план организации дня рождения и думал о том, что скажет на это Фрэнк; как он будет счастлив, увидев ностальгический сюрприз. Сегодня же он думает о том, что нахождение рядом с возлюбленным убивает его. — Пап? — сделав еще один глоток, Майлз сложил руки на столе и неоднозначно посмотрел на отца. — Да, Май? — Айеро аккуратно разложил омлет по тарелкам и поставил их на стол рядом с кружками. — Что вчера произошло с Джерардом? Где ты его подобрал вообще? — Майлз не пытался обидеть отца, он просто выражался в подростковой манере. — Во-первых, я его нигде не подбирал, — он с укором посмотрел на сына. — Во-вторых, ешь молча. Это не твоя забота, что с ним случилось. — Это же что должно было случиться, чтобы пришла мысль в голову так нажраться, — подросток состроил задумчивое выражение лица и несколько раз кивнул, теряясь в догадках. — Так, мистер, еще одно слово и ты вылетишь отсюда прямиком в свою комнату. — Фрэнк упёрся руками в спинку стула и тяжело вздохнул, заметив стоящего в дверном проеме Уэя.       Его голова была опущена, и понять, о чем он думает было невозможно. Мокрые пряди свисали, и лишь остатки воды стекали по ним. Руки были сложены на груди, выражая этим жестом, что на разговор он особо не настроен, но Фрэнк собирался это исправить, даже если ему придется сатоять ради этого на голове. — Джерард, ты присаживайся, поешь, пожалуйста, — приложив холодную кружку к больной голове, Уэй опустился на стул и пододвинул к себе кружку с кофе, посчитав, что это возможно, единственное, что в него сейчас сможет залезть. — Майлз, руки в ноги и бегом в свою комнату. Чтобы через минуту тебя здесь не было.       Подросток усмехнулся и, схватив остатки завтрака, умчался, лишь бы ему не прилетело. Где-то в подкорке разума он понимал, что это все не спроста, но лезть в подробности не хотел. — Фрэнк, я понимаю, в каком состоянии ты видел меня и что, скорее всего, я был не в лучшем свете, но это не то, о чем ты подумал. Я в порядке, — он выдохнул и опустил взгляд в кружку. — Нет, Джерард, сегодня ты мне расскажешь обо всем, что тебя гложет. И это не обсуждается. Пей кофе и наслаждайся последними спокойными минутами твоей жизни. Буду ждать тебя через десять минут в своем кабинете.

Надо различать два вида мучений: физическое страдание и страдание моральное. Физическое страдание — это испытание. Моральное страдание — это выбор.