Я умираю от любви

I wanna be your sеx toy Я хочу быть твоей секс-игрушкой, I wanna be your teacher Я хочу быть твоим учителем, I wanna be your sin Я хочу быть твоим грехом, I wanna be a preacher Я хочу быть проповедником, I wanna make you love me Я хочу заставить тебя полюбить меня, Then I wanna leave ya А после – хочу тебя бросить, 'Cause baby I'm your David Потому что, детка, я твой Давид, And you're my Goliath А ты мой Голиаф.

      Джерард вошел в холл клиники, будучи в прекрасном настроении. Его рабочий день закончился, учеников со спокойной совестью он отправил в свободное плавание, а сам поехал к Фрэнку, как и обещал. В клинике, как всегда, творился хаос. Медицинский персонал носился от кабинета к кабинету, то роняя бумаги, то подскакивая от очередных криков начальства. И это при том, что Айеро был в хорошем настроении. — Кристин, где, черт возьми, новые карты пациентов? Почему я должен искать их по всей клинике?! — шокированная медсестра впала в ступор от такого обращения, но стоило главврачу подойти к ней, как она резко оттаяла и выложила на стойку всё необходимое. — На часах два часа дня. Вы чего как сонные мухи все? То, что завтра суббота не означает, что можно расслабиться!       Джерарду пришлось ловить орущего Фрэнка в коридоре. Во время каждой попытки Айеро почему-то ускользал прямо из его рук, продолжая скакать из кабинета в кабинет. По итогу он все же смог уловить его у кофемашины в его же кабинете. — Ты так кричал на подчинённых, что мне в какой-то момент даже страшно стало, — усмехнулся Джерард. Он провел рукой по идеально уложенным волосам Фрэнка, но оказался пойман за руку и прижат к стене. — Мистер Айеро, Вы заставляете меня нервничать. А если кто-то увидит нас? — Не переживай, я успел закрыть дверь.       Повернув замок в режим закрытия дверей, мужчина поднял руки Джерарда вверх и, вытащив белую рубашку из джинсов, забрался под нее длинными, словно музыкальными, пальцами. Кожа Джерарда была мягкая, белоснежная и чересчур чувствительная. Каждое касание вызывало мурашки и ощущение холода. Откинув голову назад, Уэй тихо застонал. Влажные губы Фрэнка касались его шеи, пока руки изучали тонкую кожу, натянутые на ребра. С каждым выдохом Айеро, Джерарду становилось хуже. Он чувствовал, что ноги подкашиваются, что ему хочется выть от этих невероятных ощущений.       Медленно опустив руку на талию, Фрэнк грубо, но в то же время чувственно, сжал этот прекрасный участок его тела, заставив Джерарда выпустить весь воздух из легких. Каждый стон, вылетающей из рта этого прекрасного молодого человека пробуждал в теле Фрэнка новые порывы возбуждения. Он чувствовал, как надувалась ширинка на его штанах, и контролировать это было все сложнее. — Знал бы ты, Джерард, что я сейчас хочу сделать с тобой, — нежно зацепив зубами кожу возле артерии, Фрэнк опустил руку на ширинку партнера и несильно сжал выпуклость через штаны. — Но буду вынужден помучить тебя до вечера. — Господи, Айеро, ты самый настоящий монстр, — издав стон несогласия, Уэй прикусил губу до крови и, заправив рубашку в джинсы, сел на диван, с недовольным лицом, уставившись на возлюбленного. Ему так не хотелось, чтобы это прекращалось, но все хорошее имеет свойство рано или поздно заканчиваться.       Фрэнку тоже было нелегко. Волна возбуждения никак не хотела его отпускать не только в штанах, но и в голове. Затуманенный мозг не соображал ни на йоту и вся работа оказалась послана к черту. В какой-то момент ему пришлось даже прибегнуть к таблеткам кофеина, ведь они для Фрэнка всегда были запасным вариантом в случае отключения мозговой активности. — Джи, у меня через полчаса будет пациент, поэтому я тебя попрошу по истечении этого времени погулять по клинике. Сам знаешь, что я не имею права проводить сеансы в присутствии посторонних людей, — бросив в парня шоколадку, Айеро сделал глоток воды и открыл ноутбук. Перед приемом пациента он должен был дополнительно просмотреть динамику его лечения, чтобы не задавать тридцать ненужных вопросов в процессе работы. — Ты знаешь, что послужило развитию конфликта между твоим сыном и двумя другими подростками? — откинувшись на спинку дивана, Джерард сложил ногу на ногу и достал сигарету. — Даже понятия не имею, — зажав ручку между пальцев, Айеро приподнял бровь и посмотрел в сторону собеседника. — Одноклассники Майлза назвали тебя пид*ром. И это как оказалось, не беспочвенное обвинение, — Джерард прикусил фильтр сигареты и, открыв окно, уселся на подоконник, поджигая ядовитую палочку. — Помнишь, как ты подвозил меня до школы? Так вот, теперь все считают, что мы с тобой трахаемся. — Ладно, это наши с тобой проблемы. При чем тут Майлз? — медик откинул в сторону ручку и, повернувшись в кресле, уставился на Джерарда. — Он тебя защищал и пытался доказать двум оболтусам, что это не их чертово дело, — выпустив в воздух струйку дыма, парень облизал пересохшие губы и тяжело вздохнув, поправил на глаза упавшую челку. — Об этом мне рассказал директор школы. Хотя я не понимаю, если честно, в чем проблема. Кому какое дело до отношений других людей.       Вытащив сигарету из пальцев возлюбленного, Фрэнк потушил ее о пепельницу и выкинул в мусорку, после обработав руки антисептиком. — Джерард, очень многое зависит от психологической ситуации в семье, тебе ли это не знать. Если родители у парней ярые противники гомосексуализма, то и дети их будут такими же. — Но ведь не всегда так. Бывает, что родители одного мнения, а ребенок другого, — кивнув, Фрэнк посмотрел на дверь в ожидании и тяжело вздохнул.

'Cause I lost it all Ведь лишился я всего. Dead and broken. Я сломлен, жизнь ушла. My back's against the wall. Я заперт меж углов. Cut me open. Пораньте вы меня. I'm just trying to breathe, Пытаюсь сделать вдох, Just trying to figure it out Пытаюсь лишь понять, Because I built these walls Стена — моих трудов итог, To watch them crumbling down. Теперь должна упасть. I said, "Then I lost it all." "Все я потерял", — изрек, And who can save me now? Кто меня придет спасать?

— Та пациентка, что придет через полчаса, как раз относится к примеру, где родители — один типаж, а она другой, — выложив несколько фотографий на стол, Фрэнк указал на них рукой и проглотил собравшийся в глотке комок нервов. — Ее родителям не нравится, что девушка хочет стать металлистом. Она обожает Black Veil Brides, где играет Энди и всячески старалась подражать их тематике. Как ты уже догадался, ее любимый цвет черный, она рисует мрачные картинки и часто пропадает из дома. Для нас с тобой это мелочи, а для ее родителей трагедия. Они считают, что в их дочь вселился бес, даже священника вызывали. В общем, ситуация страшная и что с этим делать никто не знает.       Не успел Фрэнк закончить рассказ, как дверь открылась и в кабинет вошел Энди Бирсак собственной персоной. Его повседневный вид отличался от сценического. На нем не было цепей, крестов и жуткого грима, за который ему могло бы прилететь от главврача, поэтому он был похож на самого простого человека. — Ничего себе, какие люди и без охраны, — сказать, что Энди удивился — ничего не сказать. И больше всего его интересовало, почему Джерард восседает в кабинете Айеро, словно это был его кабинет. — Ты снова лечишься? — Джерард уже уходит. Ты можешь готовиться пока что, — пригласив друга присесть, Айеро взял возлюбленного под локоть и вывел его из кабинета, прикрыв за собой дверь. — Джи, никому и ничего пока не говори. Нам не нужны очередные сенсации.       По возвращению в кабинет, Фрэнк занял свое кресло и, придвинувшись к столу, протянул Энди фотографии рисунков с изображением полуметровой девушки в маске смерти. — История такая: Родители привезли к нам свою дочь, которая является твоей поклонницей. Их стало раздражать, что их дочь увлекается готикой, слушает тяжелый металл и рисует мрачные картинки. Во время очередной попытки Алисии сбежать из дома к своим друзьям, они заперли ее в комнате и вызвали службу медицинской психиатрической помощи, но так как семья не из бедных, их перенаправили к нам. Получив дозу транквезипама*, девушка была доставлена к нам в клинику. Честно говоря, я сутки ломал голову над происходящим в их семейке, но разобраться так и не смог, — раскинув руки в стороны, Фрэнк пожал плечами и внимательно посмотрел на товарища, ожидая получить от него решение данной проблемы. — Да тут родителей надо лечить. Без зазрения совести издеваются над девчонкой. Когда у нее день рождения? — Бирсак подучил личное дело пациентки в руки и, досконально изучив его содержимое, положил карту себе на колени. — Через два месяца ей исполняется восемнадцать. Предлагаю подержать ее до совершеннолетия у нас, полечить немного от психологически нанесенных уронов ее родителей, а потом спокойно отпустить под личную ответственность. А личное дело я забираю себе. — Забирай. Я думаю, она будет в восторге от того, что ее будет лечить Энди Бирсак собственной персоной, — Фрэнк в голос рассмеялся и приготовил распечатанный план работы с пациенткой, затем передал его приятелю. — Ой, ну что вы, Мистер Айеро, перестаньте меня смущать, — прижав ладони к лицу, молодой человек наигранно покраснел и, улыбнувшись, перевел взгляд на дверь, где стояла шокированный подросток.       Ноги девушки мгновенно подкосились, но дверной косяк спас ее от падения. Бледные руки были прижаты к щекам и, Фрэнк был готов поклясться, что слышал стук ее сердца. — Господи, я не верю своим глазам! — Проходи, пожалуйста, — Энди поднялся с места и, предложив девушке руку, подвел ее к креслу, а сам сел напротив. — Не бойся так, я не галлюцинация, — он тихо засмеялся и погладил ее по руке. — Алисия, мы прекрасно знаем, что произошло у тебя с родителями. Решение у этой проблемы будет лишь одно и именно его мы готовы тебе озвучить. — Фрэнк негласно попросил приятеля продолжить и откинулся в кресле. — Послушай, пожалуйста, — обратив на себя внимание, он заставил Алисию посмотреть ему в глаза и мягко улыбнулся в попытках ободрения. — Ты будешь в безопасности. Я буду лично контролировать, чтобы тебе ничего не сделали твои родители. Пичкать препаратами тебя тоже никто не будет, ты в этом не нуждаешься. — опустив голову, Бирсак потер веки, но продолжил говорить. — Я понимаю, что тебе тяжело. Ты считаешь, что они не понимают тебя и пытаются контролировать каждый твой шаг, но твои мучения прекратились, поверь. Тебе ведь скоро восемнадцать. Мы сможем отпустить тебя под личную ответственность и больше ты от родителей зависеть не будешь. — Никогда бы не подумала, что мой кумир будет вправлять мне мозги, — впервые улыбнувшись, Алисия выпрямилась и стерла потекшую тушь. — Пойдём со мной, — Энди встал с места и протянул руку пациентке. — Я провожу тебя в палату, ты немного отдохнешь, а после мы с тобой побеседуем.

Пока в облака из стали бросали фразы-ножи, Мы снова себя теряли над пропастью во лжи. В этом мире, правды нет... Абсолютно правды нет... Абсолютной правды нет... Мы летим на ложный свет... Правда есть, - что правды нет... Если есть, то это бред Над пропастью во лжи.

      Выбив свободное окно, Айеро остался сидеть в своем кабинете в ожидании агентов из ФБР. Их визит был запланирован на другой день, но в связи с пересмотром дела, откладывать проверку они не захотели. Фрэнк сделал глоток воды и в момент когда дверь открылась, тяжело вздохнул. Мучения словно преследовали его. — Добрый день, мистер Айеро. Старший агент Джон Боши и мой младший помощник Эдвард Морган. — черноволосый мужчина с зализанной челкой посмотрел на сидящего в кресле медика и принял приглашение присесть напротив. — Чем могу помочь? — скрестив руки, Фрэнк положил их под подбородок и строгим взглядом уставился на агентов. — Мне казалось, дело о смерти Райана Пирса закрыли без возможности восстановления. — Несколько дней назад наш судмедэксперт обнаружил в крови погибшего Трамадол. Как Вы можете это объяснить? — протянув лист с развернутым анализом крови, агент сложил руки на коленях. — Это вещество является наркотическим. — Давайте начнем с того, что Трамадол — это опиоидный анальгетик, не имеющий никакого отношения к запрещенным веществам, только если им не колоться довольно большой промежуток времени. И будьте добры, скажите, как ваш судмедэксперт обнаружил у него это несколько дней назад, если препарат держится в крови до трех дней? — в голове Фрэнка картинка не складывалась от слова «совсем», но он держался из последних сил, чтобы не выпроводить агентов за дверь. — Мистер Айеро, мы показываем результат исследования. Это уже не вам решать, кто здесь прав, а кто виноват, — в какой-то момент Фрэнк почувствовал, что вена на его шее вздулась и готова была лопнуть в одно из наступающих мгновений. Но его отвлек вошедший Джерард. — Мистер Уэй, замечательно. Вы знали, что Ваш бывший употреблял наркотики? — Джерард был в ужасе. — Вы издеваетесь? Я о нем практически ничего не знал, кроме того, что он бухал как черт. — Как же так? Он же был вашим молодым человеком. — Фрэнк готов был поклясться, что будь в руке парня хоть что-нибудь, это полетело бы в агента Боши. — Он меня насиловал, тушил об меня окурки, избивал и морил голодом. Вы реально думаете, что у нас были идеальные отношения? — он подошел к Фрэнку и оперся задницей об его стол. — Да я ненавижу его. — Так может это вы причастны к его смерти? Вы ведь нашли его тело первым, — Джерард отвернулся к Фрэнку в поисках поддержки, но тот и сам еле сдерживался, чтобы не высказать все свое мнение в отношении власти. — Послушайте, пожалуйста. Я не знаю, что вы задумали, но я ни коим образом не причастен к смерти этого придурка. Я не просто так лечился три месяца, чтобы сейчас взять всю вину на себя и сесть за решетку. И я очень рад тому, что он сдох. Видимо, сама судьба встала на мою сторону и прикончила его. Райана ненавидело пол города. Так что можете опросить каждого из них, где-нибудь найдете правду! — хлопнув дверью, Джерард выскочил в коридор, оставив за собой победу, пусть и незначительную. — Будьте добры, сначала найдите виновного, а потом кидайтесь обвинениями. Не надо терроризировать моих пациентов, сотрудников из-за предположений. Мы с вами не на допросе, молодые люди, чтобы вы устраивали здесь шоу. А теперь я попрошу вас покинуть мой кабинет, — указав рукой на выход, Айеро стер с лица усталость и проследовал к двери. — Я свяжусь в ближайшее время с вашим начальством по поводу произошедшего.       Выплеснув долю адреналина на агентов, Джерард почувствовал прилив негативных эмоций, убивших в нем бурлящую радость. Его накрыла мелкая дрожь, он не переставал дергать ногой, сидя на диване в холле; и обычно счастливое лицо резко побелело, отчего его можно было с лёгкостью спутать со смертью. Присев рядом, Фрэнк откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. Его лицо выглядело задумчивым, ведь он пытался изучить поведение Джерарда, пусть оно было и поверхностным. — Как дела? — он ждал, что Уэй выплеснет на него всю свою агрессию, но этого не случилось. — Я устал, Фрэнк. — молодой человек покачал головой и прикрыл глаза, мысленно успокаивая себя. — Он уже сдох, а меня до сих пор дергают. Сколько еще это будет продолжаться? — Ты молодец, что дал отпор. Я горжусь тобой, как никогда прежде, — Айеро погладил его по спине и мягко улыбнулся, стоило Джерарду повернуться к нему. — У меня через полчаса будет еще одна пациентка и после мы с тобой пойдем домой, хорошо? — Джерард готов был уйти хоть сейчас, но работа Фрэнка не позволяла ему это сделать, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как ждать.