Я умираю от любви

Возвращайся ко мне крышами, Тротуарами, взглядами Проводами провисшими И столбами распятыми. Одиночеством берега, На экране той осени. Красножёлтой истерикой И улыбками просеки.

— Фрэнк? — поднявшись с постели, Джерард опустил ступни на холодный пол и поежившись от холода, накинул на себя плед.       Уэй не помнил, как провел предыдущий вечер. Ему казалось, что он проспал целые сутки, судя по его помятому виду и отечному лицу, хотя он и не пил накануне. Несмотря на долгий отдых, полный интересных сновидений, юноша чувствовал себя уставшим и невыспавшимся: ему не хотелось вставать, куда-то идти, а мысли о работе вызывали у него стон. Он был не в настроении общаться с молодыми людьми, которые даже не знали, для чего им история искусств.       Войдя в кухню, Джерард заметил, что его супруг разговаривает по телефону. Судя по жестикуляции и достаточно строгому тону, он вел беседу с матерью или со своим сыном. Понять, о чем они говорили, было сложно. — Я тебе все сказал, и слово мое закон!       Пройдя к холодильнику, Уэй достал с полки графин с яблочным соком домашнего приготовления и поставил его на стол. Завтракать ему не очень хотелось, так как он чувствовал тошноту от долгой голодовки. Однако Фрэнк, любезно предложивший ему тарелку с сэндвичами из индейки и листьев салата с помидорами, серьезно посмотрел на него, без слов заставив все это съесть.       Джерард не хотел отвлекать разрывающегося между звонками супруга и не думал о том, чтобы как-либо помешать его диалогам. Однако есть в одиночестве ему было не очень приятно. Дабы разбавить атмосферу, полную агрессии и злости, Уэй включил телевизор, висевший на стене напротив стола, и, уткнувшись в утренние новости, принялся отламывать свой завтрак. — Ты сегодня никуда не идешь, — отложив телефон в сторону, прошептал мужчина. — И это не обсуждается, — после чего он спокойно вернулся к разговору.       Отчасти, Джерард не очень-то и хотел куда-либо идти, так как знал, что ежедневная работа не способствует здоровью нервной системы и не позволяет полноценно отдыхать. Проверка домашних заданий и составление планов в свободное от школьных обязанностей время безжалостно отнимали драгоценные минуты его жизни.       И именно благодаря супругу, который заставил его прогулять рабочий день, Уэй без лишних размышлений отправил небольшое сообщение директору школы и, не дождавшись ответа, отложил телефон в сторону. — С кем ты все утро разговариваешь? — откусывая кусочек от листа салата, спросил Джерард. — Да неважно. Не бери в голову, — улыбнулся Айеро, подойдя к супругу и приобняв его за плечи. — Я надеюсь, ты выспался? — На самом деле, я чувствую себя так, словно по мне вчера проехались катком в обе стороны, а потом закидали камнями, но в целом, да, все хорошо, — Фрэнк засмеялся. Он был искренне рад тому, что его супруг проснулся в хорошем настроении, несмотря на разбитость, и днем ранее у них не было никаких происшествий, о которых Джерард бы помнил и жалел. — Я хотел с тобой поговорить, если ты не против.       Поставив на стол чашку свежезаваренного кофе, Фрэнк выдвинул стул, присел на него и придвинулся ближе к юноше, повернувшись к нему лицом. — Помоги мне разобраться в некоторых вопросах, — Джерард сильнее укутался в одеяло и, вдохнув запах парфюма супруга, оставшегося на пододеяльнике, подсознательно улыбнулся. — Что вчера сказал профессор? Каким был его вывод относительно моего состояния? И не падал ли я в обморок в кухонном проеме?       Нахмурившись, Фрэнк внимательно осмотрел своего партнера с ног до головы, но, поняв, к чему он клонит, положил свою ладонь ему на щеку и слегка погладил ее. Что это было: деперсонализация или шизоаффективное расстройство личности? Покачав головой, он вернулся к вопросам, которые задал Джерард, и, подставив кулак под голову, уперся в него виском. — Возможно, для тебя половина вчерашнего вечера прошла как сон, дорогой. Мистер Ли дал только рекомендации и сказал подойти к нему в четверг. В этот день у него будет выходной, и он сможет провести все необходимые исследования для постановки диагноза. Пока что он поставил только предварительный диагноз, который можно будет опровергнуть, если изменятся некоторые аспекты твоего поведения. И ты не падал в обморок. Около семи часов вечера ты сказал, что устал и хочешь спать. Я проводил тебя в комнату, дождался, пока ты уснешь, и отправился к профессору, — Айеро насторожился, заметив, что Уэй дрожит. — Что случилось, Джи? — Я понимаю, что мои слова могут показаться тебе антинаучными, но мне кажется, что я понимаю, что происходит со мной, — сказал Уэй, облизнув ложку и положив ее на блюдце. Он серьезно посмотрел на своего супруга. — Фрэнк, мне нужно отпустить прошлое и перестать тянуть за собой груз под названием «Райан Пирс корпорэйтед». — Айеро встал, чтобы налить воды в стакан, но в дверь неожиданно позвонили, и ему пришлось прерваться, оставив поцелуй на макушке любимого. — Ты больше не увидишь этого человека. Мне еще одной твоей панической атаки не хватает, правда.       Оставив супруга одного в кухне, мужчина преодолел коридор и, оказавшись возле двери, распахнул ее, увидев на пороге самого неожиданного гостя. Этот человек исчез из их жизни также молниеносно, как и появился, оставив после себя лишь воспоминания. Но в этот раз его появление сулило неприятности, и Айеро знал это.       Предложив детективу войти, Фрэнк отошел в сторону. Он дождался, пока мужчина переступит порог дома, затем захлопнул дверь и, проводив гостя в кухню, представил его Джерарду. Ведь, вероятнее всего, он забыл этого человека сразу после произошедшего. — Мистер Фримен? — не вставая с места, Уэй пожал холодную руку и, поежившись, закутался вновь в одеяло. Несмотря на теплые полы и жарящую температуру, Джерарду с вечера было невероятно холодно. Он словно интуитивно ощущал надвигающуюся бурю. — Это ведь вы спасли меня в тот злополучный день, если не ошибаюсь. — Я рад, что ты помнишь меня, — сняв шляпу, Джонатан положил ее на свободный стул и, по приглашению хозяина дома, опустился на соседний, приняв любезно предоставленную чашку с кофе. — Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? — Думаю, после всего, что случилось, мне вряд ли удастся полностью оправиться, но благодаря Фрэнку мне действительно стало легче жить, — улыбнулся Уэй, принимая объятия супруга со спины. Он любил моменты, когда Фрэнк доминировал в отношениях. Но только его власть была особенной. Она была нежной, романтичной и в то же время страстной. Она была окружена любовью, и от этого внимания Джерарду не было страшно. — У вас есть какие-то новости для нас или вы решили просто в гости заглянуть? — Извините, что я пришел к вам в такое раннее время, но есть вопрос, который не требует отлагательств. — Джонатан достал письмо и положил его раскрытой стороной к потолку, а затем подвинул его к семейной паре. — Сегодня состоится проверка по всем четырем делам Райана Пирса, и было бы неплохо, если бы вы присоединились к процессу. — Нет, это даже не подлежит обсуждению, — всплеснув руками, Айеро отошел от возлюбленного и строго посмотрел на собеседника. — Вы о чем? Не поймите неправильно, но сейчас я вам говорю не как его муж, а как врач. Джерарду нельзя и на километр приближаться к этому человеку. Его до сих пор кошмары преследуют. Он этого урода вспоминает и у него сразу паническая атака начинается. Я против. — Мистер Айеро, следствие будет проводиться за зеркалом. Райан не будет видеть никого из нас, но мы будем видеть его. Джерард никак не будет с ним взаимодействовать, — выдохнув, Фримен платком промокнул капли пота, стекающие со лба, и умоляюще посмотрел на Джерарда. — Райану грозит смертная казнь. Этот приговор находится на стадии рассмотрения, и сейчас для принятия этого наказания им необходимо лишь одно — показания Джерарда, ведь именно он подвергался насилию со стороны этого человека на протяжении нескольких лет. — Я согласен, — опустив взгляд на собственные руки, юноша прикусил губу до крови, слизывая маленькие капельки крови. — Он мне не дает покоя уже много лет. Может после этой встречи мне удастся его отпустить? — Джи, это опасно. Ты только-только начал приходить в себя. А если эта встреча все разрушит? Ты же понимаешь, что сейчас у тебя стоит блок, не дай ему, пожалуйста, разрушиться, — присев на колени перед Джерардом, Фрэнк взял его ладони в свои руки и посмотрел в его холодные глаза. Он был готов. — Мистер Уэй, мистер Айеро, я очень надеюсь на Ваше понимание. Если вы все же решитесь присоединиться к сегодняшнему процессу правосудия, я буду ждать Вас по этому адресу в шестнадцать часов, — протянув визитку Джерарду, Джонатан поднялся с места, так как он не любил посторонние разговоры и старался их избегать. Это была не его стихия.       Уэй был согласен не только лишь потому, что надеялся на долгую и мучительную смерть человека, буквально разрушившего его жизнь, но и на исчезновение воспоминаний о нем. Он верил в то, что причина его кошмаров и странного поведения крылись не в психическом расстройстве, которое Фрэнк не может распознать. Причина была в невидимой связи между жертвой и чертовым садистом. И Айеро не имел права вмешиваться даже несмотря на свидетельство о браке.

But you’ll never fight alone Но ты никогда не будешь сражаться в одиночку 'Cause I wanted you to know Потому что я хотел, чтобы ты знал That the world is ugly Что мир уродлив But you’re beautiful to me Но для меня ты прекрасна Well are you thinking of me now? Ну, а сейчас ты думаешь обо мне? (Now) (Сейчас)

      Бросив домашнюю работу и прочие обязанности, мужчины решили до посещения дьявольской комнаты прогуляться в спокойной атмосфере. Айеро зашел в свою любимую кофейню, где часто перед работой запасался кофеином и, забрав через пятнадцать минут заказ в виде двух стаканов американо, один из которых он вручил супругу. Ботанический сад, который они выбрали для дневной прогулки, был, как всегда, прекрасен. Джерард особенно любил возвращаться в это место на закате, наблюдая, как медленно садится солнце, как отражение в реке меркнет, а вместе с ним и его воспоминания, которые он предпочитал бы забыть. В это время в парке почти никогда не было людей, он был окружен тишиной и спокойствием, и лишь шум деревьев от ветра нарушал эту идиллию.       Остановившись на небольшом мосту, Джерард оперся на деревянные перила с переплетенным узором и, подняв голову к небу, мысленно обратился к высшим силам с вопросом, который тревожил его последние годы: когда же это все закончится? Когда он обретет душевный покой?       Повернувшись и прислонившись спиной к перилам, Джерард прикусил губу и стал ждать. Айеро нежно прижал его к перилам и своему телу, влюбленным взглядом осматривая своего партнера с ног до головы. Как же он любил его, несмотря на все трудности в их жизни; несмотря на постоянное желание бросить все и убежать; несмотря на страх быть покинутым. Он любил его просто за то, что он существует.       — Ты уверен, что это хорошая идея? Тебе будет нелегко смотреть на него и вспоминать о прошлом, которое чуть не убило тебя, — с обреченностью выдохнул Джерард. Он действительно верил, что для него скоро все закончится, несмотря на очередное испытание, полное боли и страха. — Рано или поздно это должно было произойти, и ты, как никто другой, понимаешь это. Мне нужно попрощаться с ним, Фрэнк. Возможно, так я обрету спокойствие.       От влажного воздуха и сырости волос, Фрэнк провел ладонью вдоль покрывшейся мурашками шеи и остановился на талии. Его карие глаза внимательно изучали каждый миллиметр бледного лица, каждую точку, и это было настолько необъяснимо, словно он никогда раньше не видел ничего подобного.       Прислонившись своим лбом к его покрывшемуся испариной лбу, Фрэнк нежно, едва касаясь, соприкоснулся своими влажными губами с его сухими и дрожащими, оставив на них чувственный, полный любви поцелуй. — Если бы я только знал, что у Майки есть такой замечательный брат, я бы, несомненно, отбил тебя у этого негодяя еще три года назад, — прошептал мужчина, обдавая дыханием маленький вздернутый носик Джерарда, заставив его мило хихикнуть. — Только представь, как я в костюме Бэтмена на белом коне внезапно появляюсь перед вами где-то посреди цветущего поля с подсолнухами и, надрав этому негодяю задницу, выхватываю тебя из его рук и, посадив на коня, уезжаю в закат. Здорово же? — Ну ты и романтик, — в голос, но негромко, рассмеялся юноша, обнимая руками покрытую татуировками шею мужчины. — Знаешь, а у меня есть сюрприз для тебя, — Айеро достал из внутреннего кармана куртки небольшой конверт и, раскрыв его, достал оттуда небольшой картонный прямоугольник с закругленными краями. Он повернул его к супругу обратной стороной, скрывая содержимое. — Мы едем в отпуск? — обрадовавшись такому неожиданному повороту событий, Джерард несколько раз хлопнул в ладони и попытался заглянуть на содержимое билета, но его попытки не увенчались успехом. — В Шотландию? В Венецию? Или, может быть, в Новую Зеландию? — Мы летим во Францию, откуда через неделю отправимся покорять Швейцарию, — Уэй не знал, как ему реагировать: плакать или смеяться, а может, и то, и другое? Он был на седьмом небе от счастья, которое переполняло его. — Ты думал, я забыл, с каким восторгом ты рассказывал детям о своей любви к парижской культуре? Я все помню. — Айеро, ты даже не представляешь, как я тебя люблю! — воскликнул юноша, не скрывая своих чувств, на весь ботанический сад и бросился обнимать своего супруга. — Ты самый лучший человек во всей вселенной.       Фрэнку не нужно было ничего говорить в ответ, так как Джерард и так знал его ответ. Он был без ума от той жизни, которую никто и никогда не смог бы ему подарить.

Но, воля в кулаке, воля в кулаке, воля в кулаке. Веришь, я не сдамся этой тоске! Мои мысли идите на четыре стороны! Ну, не трогайте, не трогайте меня, вороны!

      Преодолев страх и справившись с эмоциями, которые помог растворить Фрэнк, Джерард, собравшись с мыслями, вошел в здание главного управления полиции. Там его уже ждал мистер Фриман, который ожидал его с четырех часов дня. Несмотря на то, что они договорились встретиться в четыре часа, им пришлось задержаться, так как Айеро был уверен, что моральная подготовка для его партнера была одним из важнейших аспектов, и без нее Джерард вряд ли смог бы справиться.       Без лишних слов, детектив провел потерпевших в комнату для допросов, которая была отделена толстым зеркалом. С одной стороны комнаты, прикованный к стулу, сидел Райан Пирс, а с другой находились Джерард и Фрэнк.       Увидев этого человека, Джерард почувствовал, что его словно окунули в ванну, полную ледяных кубиков, но в то же время обдало жаром. Ему было страшно и больно находиться рядом с ним, несмотря на то, что они были защищены от его влияния в комнате.       Уэй невольно почувствовал себя опять маленьким, беззащитным перед злом мальчиком. — Я не совсем понимаю, чем могу вам помочь. Несколько месяцев назад я уже давал показания против этого человека, и с тех пор ничего не изменилось, — Джерард потер затылок и практически прошептал. Он не знал, достаточно ли громко говорит, и не слышит ли его человек, сидящий напротив. — Джерард, мы ведь ничего не знаем о вашем похищении, — Уэй едва ли смог бы рассказать что-то о том периоде прошлого, ведь он не помнил большую часть тех событий. — Если вы, конечно, не против. — Я практически ничего не помню, — сказал Джерард, получив разрешение на курение. Он зажал сигарету меж губ, сжал плечи и поджег ее.       Устремив свой взгляд на Джерарда, Фрэнк сложил руки на коленях, прислонившись задней частью тела к бетонному выступу в стене. Он был готов к тому, что рассказ супруга потрясет детектива, ведь действительность была намного ужаснее, чем все истории, которые ему доводилось слышать ранее. — Райан — мастер манипуляций, и его довольно сложно переубедить в чем-либо. Думаете, он похитил меня только потому, что соскучился? — усмехнулся Джерард, прикусив правую сторону нижней губы и посмотрев на его ухмылку и осуждающий взгляд. — Все его действия, отношения со мной, крики и вздохи — все это было связано с наркотиками. И похитил он меня только для того, чтобы досадить Фрэнку и доказать ему, что я его игрушка, которую у него нагло отобрали. — Как похищение было связано с наркотиками? — уточнил Джонатан, сложив руки на груди. — Все довольно просто. Когда мы были в отношениях, я был его помощником. Мне часто приходилось встречаться с его клиентами и передавать им товар. Неважно, в каком виде я его доставлял, они могли быть настроены агрессивно или нет. Его главной целью всегда было продать. И часто Райан разрешал клиентам делать предоплату натурой. Думаю, вы догадываетесь, кто был секс-куклой, — Джонатан ахнул. Ему впервые довелось столкнуться с такой жестокостью, которая была не столько физической, сколько моральной. — А когда он узнал, что его игрушка оказалась у другого мальчика, его охватила всепоглощающая ярость. Я уверен на сто, нет, — Джерард стряхнул пепел и снова затянулся. — Я уверен на двести процентов, что он меня до сих пор не отпустил и вряд ли когда-нибудь отпустит.       В попытках сложить последние фрагменты истории, Айеро сжал в руке телефон, заранее включив беззвучный режим. И все-таки некоторые моменты произошедшего ранее у него не складывались. — Мистер Фримен, — сказал Фрэнк, передавая детективу фотографии с места убийства из своей папки и ожидая ответа, — меня до сих пор мучает лишь один вопрос: почему труп оказался жив? — Потому что это не Пирс, — Джонатан ждал, когда же вопрос будет задан, и заранее готовился к ответу, тщательно подбирая каждое слово. — Найденный в палате труп принадлежал Чарльзу Беннету. Этот молодой человек жил самой обычной жизнью, радовался солнцу и любил птиц, пока не связался со своим родным братом-близнецом Райаном Пирсом. Подлец обещал парню десять тысяч долларов, если тот сыграет роль и сможет отвести от него подозрения, пока сам Райан сеял хаос, чувствуя себя безнаказанным. — На рассвете Пирс решил, что для него не составит труда инсценировать свою смерть, подставив собственного брата и убив его с помощью инъекции, введенной в область шеи. — Но… — вдруг решил задать еще один вопрос Фрэнк, но Джонатан вновь перебил его. — Да, Фрэнк, к сожалению, никто до сих пор не понял, как Пирс сумел проникнуть в клинику, так как записей с камер видеонаблюдения и свидетелей не было. У нас есть лишь предположение, что в клинике находился сообщник или правая рука этого негодяя, — с ужасом выдохнул Джерард, закрыв лицо ладонями, но, спрятав эмоции, перевел все еще обиженный и полный разочарования взгляд на сидящего за стеклом тирана. Он бы хотел пожелать ему самой жестокой и мучительной смерти, но он не мог себе этого позволить, понимая, что он выше его. Он чище его душой и телом. — Передайте ему, пожалуйста, что я прощаю его, — Джерард сложил записку вдвое и оставил на развороте свою идеальную подпись черной гелевой ручкой. В последний раз он взглянул на самодовольное, но испуганное лицо бывшего возлюбленного. — Надеюсь, эти слова станут для него последними.

— Я бы очень хотел, чтобы ты почувствовал мою боль каждой клеточкой своего тела. Я хочу, чтобы ты умирал так же, как я умираю от твоей любви каждый день, Райан Пирс, — Джерард бросил подушку в приоткрытую дверь и в последний раз посмотрел на свое отражение. Разбив кулаком зеркало, стоявшее на подставке, он усмехнулся. — Когда-нибудь я уйду, и будет уже неважно: от тебя или в другой мир. Прости. Прощай. Привет.