Я умираю от любви

The days I tried to cage Дни, которые я пытался запереть в клетке, Had already escaped Уже освободились. The months I tried to save Месяцы, которые я пытался сберечь, Were wasted anyway Так или иначе были потрачены впустую. Death to your concern Смерть твоему участию, Death to my return Смерть моему возвращению, Death to my hometowm Смерть моему родному городу, Death to your regret Смерть твоему сожалению, Death to my respect Смерть моему уважению, Death to my hometown Смерть моему родному городу.

      Когда мистер Ли вошел в дом, его пригласили пройти в гостиную, где должен был состояться разговор, который обе стороны считали неприятным. Для психиатра и профессора медицинских наук это было обычным делом, так как он часто проводил подобные встречи для анализа и диагностики психических заболеваний. Однако для Джерарда это событие было не только новым, но и очень волнительным.       Заранее подготовив и заварив зелёный чай, Уэй принес несколько чашек и заварочный чайник, в котором томился горячий напиток. Его суетливость сразу подметил мужчина, попросив его все же успокоиться и присесть напротив, а Фрэнка он попросил пересесть в кресло, дабы он не мешал диагностике и не пытался влезть в разговор, внедряя не только опыт, но и заботу в совокупности с личным мнением. — Начнем, пожалуйста, со знакомства, вы не против? — сложив руки на коленях, Уэй предпринял попытку улыбнуться, но получилось у него это, мягко говоря, не очень хорошо. — Джерард, меня зовут Ричард Ли. Я бывший преподаватель Фрэнка в области психиатрии и психотерапии и его хороший приятель. Мы с твоим супругом поддерживаем общение уже порядка пяти лет, несмотря на вечную загруженность и разные моральные ценности. — Отлично, — Джерард был скован и не знал, как вести себя с человеком, который был готов копаться в его голове вновь. — Я рад. — Фрэнк рассказал мне о тебе и о твоем прошлом, которое, честно признаться, не сможет принять ни один психиатр, несмотря на большой опыт и горы практики за плечами. Я понимаю, что этот сложный жизненный период ты не готов прокручивать в своей вновь и вспоминать о нем тебе вряд ли хотелось бы, но, к сожалению, именно оно является твоей основной проблемой даже сейчас, — мужчина достал из своего портфеля именной блокнот и ручку, в который и планировал вписывать примечания. — И, несмотря на тот факт, что ты о бывшем партнере стараешься не вспоминать, твой мозг всё ещё на нем зациклен. — — Мне Фрэнк говорил об этом, — сделал профессору замечание Уэй, обняв себя руками. — Что даже несмотря на тот факт, что я состою в прекрасных отношениях, Райан будет преследовать меня на протяжении всей оставшейся жизни. — Не бери, пожалуйста, во внимание отказ супруга на постановку диагноза. Фрэнк это сделал лишь потому, что ему сложно контролировать себя в тех вопросах, которые касаются тебя. Существует такое понятие, как холодный разум в медицине. Во время лечения больных врач всегда опирается на здравый рассудок и ставит верный диагноз пациенту, но когда дело доходит до лечения близких людей, медик теряет разум, буквально захлёбываясь слезами и эмоциями, и в эти моменты шансы на правильное диагностирование снижаются.       Фрэнк понимал, почему Ли решил начать именно с вводной темы. Его супруг был очень закрытым и относился ко всему с недоверием, и тема эксперимента была для него не просто страшной, но и в какой-то степени даже запретной. Мужчине пришлось приложить большое количество усилий и постараться убедить его не сдаваться, и довести дело до конца, каким бы трагичным ни был финал. — Ранее Фрэнк сообщил мне, что тебя нередко посещают галлюцинации, периодически поднимается температура тела до тридцати девяти градусов и ты, падаешь в обмороки, верно? — парень кивнул, внимательно наблюдая за каждым движением сидящего напротив человека. — Ты помнишь какой была твоя самая страшная галлюцинация? Или, может, ты поделишься воспоминаниями о сне, заставившем тебя испытать паническую атаку? — Я ничего не запоминаю. Ни галлюцинации, которые посещают меня, ни кошмары, и Фрэнк в курсе всего этого, потому что он мне о них рассказывал. Знаю лишь, что мои страхи и ужасы напрямую связаны с прошлым. Райан нередко навещает меня в моем подсознании. Я, бывает, даже вспоминаю о нем, как бы прискорбно это не звучало, но есть кое-что, о чем я Фрэнку не рассказывал, — подняв брови, Айеро во все внимание посмотрел на супруга, уже не зная, чего именно ему стоит ожидать от него. — Прости меня, но я солгал, когда сказал, что не лежал в больнице год назад.       Джерард умолчал о самом страшном. О том, что он никогда бы не хотел вспоминать и переносить в свою настоящую жизнь, которой он дорожил больше всего. И виной всему этому кошмару был все тот же незаменимый и неповторимый Пирс, о котором все чаще ведутся разговоры в их общем доме. И пусть он будет проклят за ложь о том, что не помнит своего прошлого; что он не запоминает кошмары, связанные не только с бывшим, но и с нынешним мужем. Он бы никогда не стал втягивать своего супруга в те трудности, в которых он варится годами. — В прошлом году я побил рекорд по факту нахождения в больнице. Меня знали все, начиная от медсестёр, заканчивая главврачом больницы. Они меня встречали как собственного сына, друга, приятеля, и каждый заботился обо мне как о родном им человеке, и всему была причина — Райан подсел на новый наркотик. Я не знаю, что он употреблял, не знаю в каких дозах, но крышу ему рвало с каждым днем все сильнее, и я, благодаря этому факту стал получать тоже в разы больше, — Джерарда передёрнуло от воспоминаний. — Девятого апреля мой любимый решил сделать мне самый лучший подарок из возможных. Он избил меня до полусмерти и выкинул в подъезд как старую ненужную вещь, — Джерард почесал затылок и прикусил губу. В его глазах от воспоминаний выступили слезы. — Последнее, что я помнил перед тем, как потерять сознание, это как ко мне подбежал мужчина и прокричал: «Парень, ты живой?» После этого началась суета: голоса смешались, лица стали двоиться и троиться, и затем я отключился.       Закрыв лицо ладонями, Айеро полностью отстранился от рассказов супруга. Ему было невыносимо пропускать все его страдания через себя, зная, каким жестоким был этот человек. Он ведь до сих пор с ужасом вспоминает похищение Джерарда и сколько слез было пролито в тот злосчастный момент. — Пришел в себя я уже в больнице. После случившегося ко мне была приставлена охрана, потому что я осмелился заявить в полицию, вопреки страхам, и это решение стало худшим за всю мою жизнь. С того момента наши отношения начали стремительно портиться, ведь его попытки заставить меня быть рядом не просто унижали, но и медленно убивали. Я понимал, что начинаю его ненавидеть, что при любой удобной возможности я готов был сбежать физически, но не морально. Мне приходилось врать всем, начиная от родителей, заканчивая Майком, что я люблю этого человека и никак не могу уйти от него, но на деле я их обманывал. А еще я врал себе, что не мог сбежать. Я всё мог, просто не хотел. — Тебе врачи сказали, что ты испытал клиническую смерть, или ты сам так решил? — возвысив ручку над страницей блокнота, поинтересовался врач. — Когда я пришел в себя, доктора сказали, что мне очень повезло и что меня в последнюю минуту вытащили с того света. — Держа сигарету в зубах, Джерард поджег ее зажигалкой и, бросив предмет на стол, сделал глубокую затяжку. Его пальцы дрожали. — После этого Райан сильно изменился. Его более или менее мягкое поведение сменилось жестокостью, которой он начал злоупотреблять. Он мог меня ударить за то, что я вернулся домой на две минуты позже обычного, запирал в комнате, унижал на людях, оскорблял, и ему было все равно на мои чувства. Если бы Майк не помог мне той осенью и не отвел к Фрэнку, вероятнее всего, это могло бы закончиться чьей-то смертью.       Дослушав рассказ до конца, Ричард выдохнул, почесав затылок. Его голова была забита различными вариантами развития событий и способами их решения, и каждый из них предполагал не самые приятные моменты в будущем для юноши. Он был готов к тому, что его коллега может оспорить выводы и принятое мистером Ли решение, но попытаться обговорить с ним лечение он был обязан, несмотря на сложности и возможное физическое воздействие.       Спокойно попросив Джерарда выйти, профессор пригласил его присесть напротив и, пододвинув к нему листы и документы, на основании которых были сделаны выводы, указал на диагноз, о котором Айеро думал на протяжении нескольких месяцев. — Фрэнк, как бы грустно это ни звучало, но у твоего супруга целый букет заболеваний, связанных с пережитым посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). Основу, конечно, составляет психогенный депрессивный психоз, и вызванные им галлюцинации носят постоянный характер. Учитывая, что Джерард не забывает свое прошлое, а переживает его снова и снова, ему будет довольно сложно справиться с этим диагнозом, даже с твоей помощью. Теперь что касается забвения, — Ричард вырвал лист из своего блокнота и, расписав порядок диагностических мероприятий и лечения, передал его мужчине. — Фрэнк, Джерарду в срочном порядке необходимо пройти МРТ головного мозга. Ни одно заболевание, кроме Альцгеймера и шизофрении, не сопровождается резкой и полной потерей памяти о своем собственном состоянии. — То есть, вы хотите сказать, что у Джерарда развивается шизофрения? — Айеро, поднявшись с дивана, схватился за голову и судорожно выдохнул, из последних сил контролируя свои эмоции. — Я искренне хочу верить в то, что это атипичное развитие психоза, но ты сам должен понимать, что здесь может быть далеко не психоз и не шизофрения, — поднявшись со своего места, медик начал собирать свои вещи, с горечью глядя на расстроенного бывшего ученика. — Айеро, не отчаивайся и возьми себя в руки. Вспомни, пожалуйста, о том, что эмоции в нашей работе — это ловушка, из которой невозможно выбраться. Это Джерарду можно страдать, психовать и бросать вещи, а тебе нельзя. Ты же не хочешь, чтобы он умер из-за пренебрежения? — подождав несколько минут, Ли дождался, пока мужчина успокоится, и подошел к нему почти вплотную, прошептав: — Не медли. Его мозг уже начинает давать сбой. Жду от тебя результаты МРТ к понедельнику, хорошо?       Похлопав приятеля по плечу, профессор покинул дом, не забыв попрощаться с Джерардом.       Айеро не знал, как сообщить мужу о необходимости проведения МРТ и ЭЭГ, которые отвечали за полную диагностику заболеваний головного мозга. Он прекрасно понимал, о чем говорил профессор и какие заболевания могли быть в этом списке, но не мог принять тот факт, что они могли быть у Джерарда.       Наконец, взяв себя в руки, Айеро повернулся к кухне и, натянув на лицо подобие улыбки, посмотрел на супруга. Ему было сложно, он не стал бы этого отрицать, но, как сказал профессор, нужно было взять себя в руки и, наконец, стать главой начавшейся борьбы с заболеванием. — Джи, пожалуйста, выслушай меня и не перебивай. — Уэй, опершись на дверной проем, кивнул. — У тебя довольно серьезный диагноз, который для простого обывателя может показаться сложным для понимания. И он связан с твоим прошлым, которое ты не можешь отпустить. Это перерастает в какую-то странную ситуацию, которую ни я, ни профессор не можем определить без дополнительной диагностики. — Джерард вскинул бровь и скрестил руки на груди, словно закрываясь от разговора. — Завтра нам с тобой нужно будет поехать в клинику моего хорошего друга и пройти МРТ и ЭЭГ. Эти исследования помогут понять, что с тобой происходит. Откладывать уже нельзя, так как заболевание начинает прогрессировать.       Едва Джерард дослушал своего мужа до конца, как он мгновенно рухнул на пол. Его сознание помутнело, перед глазами все поплыло, и звон в ушах захватил его разум. Он не слышал ничего, кроме приглушенного голоса Айеро, который пытался достучаться до него всеми силами. Но все попытки привести юношу в чувство были бессмысленны, ведь через несколько минут Уэй, проиграв бой своему организму, покинул этот мир, оставив после себя лишь тело.

So come rain on my parade Разрушьте мою жизнь, ‘Cause I want to feel it Ведь мне этого так не хватало. Come shove me over the edge Столкните меня с края пропасти, ‘Cause my head is in overdrive Потому что я слишком изнурён. I'm sorry but it's too late Мне жаль, но уже слишком поздно, And it's not worth saving А предотвращение того не стоит, So come rain on my parade Так разрушьте же мою жизнь. I think we're doomed Думаю, мы обречены, I think we're doomed Думаю, мы обречены, And now there's no way back И обратного пути уже нет.

      Очнулся Джерард в своей кровати. На его голове покоилось влажное полотенце, футболки, в которую он был изначально одет, не было, и грудь была влажной. Первое, о чем он подумал, — его супруг позаботился о нем и, скорее всего, подобным образом решил привести его в чувства. И, к несчастью, Уэй ничего не помнил. Из его жизни, сознания словно выдрали клочок события, оставив последним воспоминанием разговор по душам и объяснения Айеро о состоянии Джерарда, и это стало еще одним пунктом для тревоги, так как потери сознания стали часто уносить какие-либо события за собой.       Скинув полотенце с головы, Джерард сложил его и убрал на прикроватную тумбу, слегка приподнявшись на кровати. За окном, по всей видимости, было далеко за полночь, но его супруга рядом не было. Его место было холодным и аккуратно заправленным, что, несомненно, насторожило юношу. — Фрэнк? — прокричал он достаточно громко, надеясь услышать отклик на зов. После очередного обморока ему сложно было ориентироваться в пространстве, и тело казалось ватным, отчего он не мог не то чтобы встать, а даже элементарно держать голову. Потерпев поражение, ему пришлось вновь опуститься на подушку. — Джерардушка, — прозвучало из угла комнаты, и это заставило Уэя моментально сжаться от наступившего на горло страха.       Он узнал этот завораживающий и умертвляющий одновременно голос. Это был его мучитель, его вечное страдание и липкий ужас, несущий страх. От него буквально веяло мраком и сыростью, и эта сырость тащилась за ним шлейфом. Джерард боялся смотреть в угол, в темноту, где кровавым взглядом его сверлила очередная галлюцинация. Или это не было ею? — Иди нахрен отсюда. Уйди, блять, из моей жизни! — прокричал он в пустоту, но тень не услышала его. Его никто не слышал, ведь в доме он был один.       Джерард был готов умереть в тот момент. Образ, который преследовал его последние месяцы, не унимался. Он подкрадывался все ближе и ближе, пытаясь схватить его за руку, за ногу и уволочь за собой. Уэй чувствовал, как быстро билось его сердце. Он слышал стук сердца и ощущал тяжесть сдвигания грудной клетки. Ему словно не хватало воздуха, и он хватал его ртом из последних сил, сжимая белую простынь в кулаках. — Ты знаешь, дорогой, мы с тобой скоро встретимся. Потерпи еще немного, — демон улыбнулся, обнажив свои острые зубы, и из его рта, падая на пол, оседала кровавая масса. — Я очень жду нашей встречи…       Джерард, поджав колени под себя, разрыдался. Ему было невыносимо страшно за свое здоровье и за ту никчемную жизнь, которую он доживал. Как же он не хотел умирать! Он бы отдал все, чтобы эта сущность больше не приходила к нему, чтобы проклятие, которым его одарила судьба, оказалось снято с него раз и навсегда. Но жизнь была более жестокой, чем казалось, и это убивало его с каждым днем все сильнее.       Услышав крики, доносившиеся из спальни, Фрэнк Айеро ворвался в комнату и, включив свет, бросился к кровати. Он скинул огненное во всех смыслах одеяло и, схватив возлюбленного за руку, притянул его к себе. Джерард Уэй бился крупной дрожью, и эта истерика приобретала новые обороты, ведь стоило только мужчине обнять супруга, как Джерарда вырвало. Его состояние оставляло желать лучшего: Фрэнк готов был поклясться, что парня словно окунули в белую краску. Он был бледным, с него ручьями стекал пот, и глаза закрывались от слабости и очередной накатывающей потери сознания. Он ничего не видел перед собой, не чувствовал, как Айеро поднимает его с кровати, как волочатся по полу холодные ноги, как накатывает очередная волна тошноты. Он был на грани между сознанием и сном. И это прекрасное состояние утягивало его своими когтистыми черными лапами в мир тлена. — Эй, не отключайся, давай же, будь со мной! Джерард, черт тебя возьми!

Раз… Два… Три… Где же ты?