Альтернатива

Неумелые звуки гитары разносятся по помещению. Иранон недовольно морщиться, понимая, что зря он начал пытаться играть на гитаре, это был явно не его талант. Но в тот же момент желание достичь чего-то, что он не умел, но хотел уметь бы, заставляет снова перебирать струны в своих руках. Обычно он старался перебороть в себе столь глупые желания, ибо предпочитал делать только то, к чему у него был талант, а учиться новому только если того требовала ситуация и оно ему было нужно. И если б в его шестнадцать лет гитара ему нужна была б только за тем, чтоб похвастаться перед девчонками, но нет, он пытается учить ее для какого-то мужчины, который вероятно старше, чем выглядит. Считал ли Иранон это глупостью? Да, ибо подобное подходило еще под парочку статей из конституции. Но даже с такой замечательной и серьезной логикой, он продолжал учить ноты и запоминать, как и куда надо переставлять пальцы. Отец был рад, ибо думал, что его музыкальный талант передается сыну, а мама считала, что он старается ради какой-то красивой Испанской девочки. Они оба были не правы, но парень не собирался их переубеждать, ведь сказать родителям, что ты просто хочешь спеть взрослому и достаточному по себе мужчине, было равносильно будущей смерти. Парень недовольно фырчит и откладывает гитару в сторону, хочется ее кинуть, но жалко деньги, которые на нее копил, а после падает спиной на кровать, смотря в потолок. С Юкио он познакомился в библиотеки. Просто так совпало, что они чуть не взяли одновременно одну книгу. Это было необычно, ибо во всем их небольшом городке этого автора, как ощущал обычно парень, любил только он сам. Конечно, испанец отметил еще тогда, что его знакомый был не местный. Небольшого роста, в будущем явно ниже его, со светлой, почти белой кожей и темными волосами, а, конечно, еще узкий разрезом глаз. Азиат. Тогда Иранон лишь удивлено смотрел на мужчину, подавая книгу, все же было в нем какое-то чувство,что стоящий перед ним мужчина является кем-то важным. Тогда они разошлись, но после они стали встречаться все чаще и чаще в библиотеке, а потом их общение вышло за пределы одного здания. Наруяме был более приятным человеком, чем его одноклассники или так называемые друзья. В их пору было много странных интересов и увлечений, которые мужчина не разделял. Знакомые смеялись за такое над ним, но Иранон лишь жалел столь отсталых людей, которые не понимают, что просто идут за толпой глупости и идиотизма. Когда он сказал эту фразу мужчине, тот, в отличие от родителей, не опроверг его, а лишь дополнил, что жалость им не нужна, так что тратить ее нет смысла на таких. Это был первый раз за жизнь юноши, когда он ощутил смущение от чужих слов. Юкио был умнее его сверстников, умнее взрослых, которые его окружали, и явно умнее его, что и смущало и будоражило испанца. Они могли говорить часами обо всем, хотя скорее Иранон задавал вопросы мужчине, желая познать все то, что знает тот. Вопрос за вопросом, ответ и уворот от ответа. Иногда подросток сбегал из дома ночью, чтоб погулять вместе со своим знакомым, тот рассказывал ему о космосе и других планетах, говорил то, что не мог поведать ему его учитель, а парень лишь слушал, сидя рядом и не отводя свой взор. Он чувствовал себя полным идиотом в тот день, когда решил, что притащить сорванные у соседки цветы Юкио - это хорошая идея. Нет, он точно был не самым умным человеком, когда стоял красным перед мужчиной и протягивал ему розу. По стеблю бежала струйка крови, ибо сорвал он ее голыми руками. Мужчина лишь опустил козырек своей странной шляпы, а после отложил розу и стал перевязывать руку. Ему прочитали небольшую лекцию, но розу все же приняли. Гулять по ночному парку было уже привычкой, они всегда шли по одному и тому же пути, разговаривая о чем-то, но почему-то именно сегодня решили молчать, идя куда-то вглубь небольшого парка, туда где располагался небольшой ареал деревьев, не срубленных за столетия в этих местах. Луну закрывают тучи, от чего Иранон перестает видеть то, что его окружает, а голову окружил туман, он будто падает в бездну,но подобное чувство всегда посещает мужчину, когда он рядом с японцем. Это было похоже на прочтение какой-то книги, что затягивает с самого начала, погружает тебя, а после ты можешь оторваться только когда видишь последнюю точку текста. Но в Юкио не было такового конца, он не имел его, да и надоесть не мог, будто был чем-то самым необычным, самым лучшим в этом мире. Когда луна восходит, Иранон понимает, что совершил то, что нельзя было делать. Чужие губы были суховаты, но при этом еще хранили мягкость, будто мужчине перед ним не намного больше лет, чем ему. Щеки горят огнем, все его лицо становится красным, от чего он явно выделяется на фоне своих светлых и достаточно пушистых волос. Ему приходится чуть привстать, чтоб дотянуться до губ мужчины, а ладони неловко хватаются за рукава мужчины, ибо ноги начинают судорожно дрожать. Все же эта неловкая ситуация приводит лишь к тому, что испанец резко отскакивает от мужчины и прячет лицо за кудрявыми локонами. Он смущен и не знает, что теперь будет. Это ведь уже не невинные разговоры вечерами, это уже что-то большее. Ему бы сейчас убежать, но он не ребенок, чтоб спрятаться от тех проблем, которые создал сам,вместо этого мужчина лишь неловок поворачивает назад, смотря через локоны на Юкио, но тот лишь смотрит куда-то вверх, о чем-то думая. Ощущение такое, что тот сейчас просто успокаивает себя после признания ребенка, но это лишь больше пугает. Иранон хочет сказать, что виноват, но Наруяме лишь мотает головой и кивком намекает, что им надо идти дальше. И они идут, в тишине, без разговоров, думая о чем-то своем. Эта ночь явно что-то изменила между ними. Но их прогулка проходить к концу, они даже подошли к выходу из парка, где им надо было расстаться. И все это в полной тишине. Следующие дни они не встречались, да даже не писали друг другу, от чего Иранон стал нервный и слишком уж активным. Все же своей активностью мужчина отводил от себя грустные мысли, которые беспокоили его теперь слишком часто. Пойти в кружок гитаристов? Конечно, ведь не зря же он решил начать играть на гитаре, хотя теперь это было бесполезно, по мнению парня. Начать бегать по утрам? Он не фанат бега, но усталость отвлекало от желания вступить в культ поклонения Богам Смерти. И это время он пытается думать о том, что же он ощущает к мужчине. Ибо все это похоже на влюбленность к мужчине, который старше его, да и, возможно, имеет свою личную жизнь, а он как глупый подросток пытается ворваться в нее. Но даже от понимания этого не легче. Они встречают друг друга только через пару дней, может даже целая неделя прошла, Иранон и не знает. Все же им двоим надо было подумать, что и говорит впервые вслух Наруяме. Они с минуту снова смотря друг на друга, они вдвоем в пустом парке. Может он кажется молодым, но развит не по годам, по крайней мере в моральном плане, от чего его мысли крутятся уже явно далеко от обычного поцелуя и собеседник это понимает. Он спрашивает о выборе и уверенности Иранона и тот кивает, он уже решил. Видимо Юкио приводит его в свою квартиру, ибо это является логичным. Тут парень раньше не был, поэтому крутиться и осматривает очень внимательно, все же узнать хотелось собеседника и с этой стороны. Помещение выглядело и не выглядело жилым одновременно, будто в нем было только все основное, но в доме как таковом никто не бывал. Они сидели в гостиной и снова разговаривали, это было волнительно, ибо Иранон еще в момент, когда Юкио связался с ним по голову понял к чему все должно пойти. Он же даже подготавливался к этому, физически и морально уж точно, даже дошел до стыдной "чистки себя", от чего потом еще густо красным лежал в ванной. Они говорили о какой-то недавно найденной планете, обсуждали жизнь в космосе, размерено и вальяжно, будто впереди их очень много времени. В руках у них ближе к началу самой ночи появляются чашки с горячим чаем и их тема плавна уходит в сторону идеи реинкарнации. Иранон не верит, что после смерти что-то нет, ибо жизнь она одна, а Юкио, на его же удивление, говорит, что не все так просто в их жизни, а уж смерть вообще все рамки стирает и ломает, чтоб о ней не думали люди. Испанец лишь смотрит на собеседника верным взором, смотря на мужчину как на идола, своего Бога, которому готов поклоняться томными вечерами и яркими днями. Как они перешли в горизонталью плоскость никому не ясно, хотя нет, скорее этот процесс не понял Иранон, Юкио же всегда на пару шагов впереди, чем он. парень не знает, что и как делать правильно, чтоб дать удовольствие своему партнеру, своему возлюбленному, он же мог только читать, да и может видеть пару фильмов для взрослых, но обычно там были женщины. В эту ночь он готов быть "дамой, можно сказать, что к этому и готовился, но вот не знал с чего начать. Мужчина сидел на краю кровати, пока он был где-то на середине и смущено обнимал себя, они были в одежде, ибо один явно ждал более активные действия другого. - Тебе не стоит бояться. От такой фразы Иранон только больше краснеет. Он пытается взять себя в руки, но даже сама мысль увидеть голого Наруяме - уже пугает мужчину. Хотя нет, больше это смущает и заставляет парня краснеть и зарываться лицом в свои пушистые волосы. Но они же не могут так сидеть всю ночь, поэтому парень дрожащими руками тянется к карману брюк и достает большую резинку, собирая объемные волосы в высокий хвост, но даже так некоторые локоны падают на лицо.Кровать под ним начинает прогибаться, когда он подползает к мужчине. Его опыт говорить начать с поцелуя, но в тот же момент он не уверен в данном варианте. Одна ладонь Иранона мягко ложиться на собственную грудь, чуть сжимая ткань рубашки в районе сердца, а вторая же тянется к чужому лицо. Ему позволяют действовать и он не откажется от этого предложения, хватаясь за любую возможность. Ладонь неловко проходится по чужой щеке, изучает тонкие губы, а после и сам тянется,чтоб поцеловать мужчину в губы. Их поцелуй, второй поцелуй, уже не такой неловкий, они даже начинают сминать губы друг друга. Руки Иранона тянуться к чужой одежде, начиная неловко проводить ладонями по чужой груди, сжимая и разжимая пиджак. Они чуть отстраняются друг от друга, ибо парень не готов еще так долго целоваться, но он готов начать стягивать с "любовника" его пиджак. Это было так неловко, что он даже попытался сложить одежду в красивую стопку, но Юкио его одергивает, намекая, что он сейчас делает что-то лишнее или ненужное. Иранон поднимает взор на мужчину, а после легко прикусывает нижнюю губу, возвращаясь к чужому телу. В голове вновь и вновь прокручиваются законы о том, что то, что они делают - это запрещено и неправильно. С одной стороны он нарушает закон католиков и находится сейчас в постели с мужчиной, а с другой стороны, этот мужчина еще и старше него. Нет, конечно, он уже не ребенок и почти перешел в период юности, но все же. Неловкие движения и замедленный тем выдают мысли юноши, но все же он чуть махает головой, а после резко опускает прямо на пол, руками раздвигая колени Юкио. Раньше он подобным не занимался, опять же, потому что это было б странно, да и до этого мужчины он не смотрел на свой пол. Иранона замирает, смотря мутным взором на пах перед собой, руки немного дрожат и слегка сжимают все еще чужие колени. Его не останавливают, значит у него есть выбор. Он пытался смотреть о подобных действиях видео, но по итогу лишь выключал их, ибо его скручивало омерзение, но почему-то касательного одного человека этого чувства не было. Краска на лице не пропадает, а в горле появляется ком, но не смотря на это парень все же двигает правой рукой по чужой ноге и подбирается к паху, легко оглаживая его, а потом цепляясь пальцем за замок на брюках и тянет его вниз. Кожа под одеждой мягкая и светлая, смотря на нее, юноша снова вспоминает, что вопрос с возрастом мужчины так и не был решен. Иранона резко прорывает на смех, от чего тот утыкается лицом куда-то в ногу мужчине. легко смеясь и прижимаясь. Юкио явно не сильно рад видеть, что юноша засмеялся в тот момент, когда его брюки были стянуты. Такое любой человек мог принять на свой счет, от чего тот резко тянет руку и хватает парня за длинные локоны. Волосы натягиваются под давлением, от чего юноше приходится поднять лицо и посмотреть на мужчину. Молчаливый диалог затягивается, пока парни смотрят в глаза друг друга, на лбу старшего появляется морщина, на что младший лишь отводит взор и стеснительно пожимает плечами, как бы говоря, что это против его воли все. Рука отпускает волосы лишь тогда, когда ладонь юноши возвращается на пах, оглаживает его и тянет резинку трусов вниз, освобождая уже частично вставший член. Пальцы пробегаются по стволу, оглаживая орган, Иранон исследует чужой детородный орган как новую игрушку, подбираясь ближе, почти что утыкаясь и своим лицом в чужое тело. Рука Юкио же теперь аккуратно перебирает светлые локоны парня, которые после его же действий выпали из прически и теперь спадали на юношеское лицо. Легкий поцелуй прямо в ствол чужого члена, Иранон проходит подушечками пальцев вниз по органу и начинает задевать уже яички. Губы начинают теперь более уверено давать поцелуи и иногда проводить языком, то поднимаясь выше к головке, то ниже к району, где работают пальчики. Неловкие движения, Иранона чуть тянут за челку, намекая, что пора уже действовать. Юноша тоже видимо согласен и наконец уже опускает свои губы на головку вставшего члена, целуя ее, а потом и медленно открывая рот и пропускает орган в себя. В горле появляется ком и парень давится, от чего ему приходится отпустить чужой орган, отхаркивается. Давление в горле, но парень все же поворачивается снова к члену "любовника", свободной рукой поправляет локоны, что спали после действий Юкио снова на лицо, а после снова старается взять орган в рот. Во второй раз взять члена выходит проще, да даже язык потихоньку начинает притрагиваться и оглаживать головку члена. Иранон начинает заглатывать член глубже в себя, проводя по стволу языком. Тихие постанывания исходили в основном от Иранона, ибо Юкио даже через пару минут, когда юноша уже пытался удовлетворить его, будто и не дышал, хотя пару верхних пуговиц своей рубашки расстегнул. Иранон же уже сам неловко ерзал на полу, скрывая свое возбуждение. Юкио ухватился за волосы парня, натягивая те и соответственно вталкивая свой член в глубь рта парня, от чего у того появились слезы в уголках глаз и он зажмурился. Эякуляция Юкио происходит с его же тихим вздохом и сдавленным стоном Иранона, ведь последнему приходится проглотить в себя все чужое семя. Юноша давится и выпускает чужой член из рта, начиная кашлять и давиться. Из рта течет струйка спермы, хотя всю основную часть парень уже проглотил. Локоны спутались и из-за пота стали мокрыми, тем самым прилипая к лицу и телу испанца. Юкио проводит ладонью по волосам, растрепывая те, а после все же опускает взор на парня, рука тянется к чужому плечу. Иранон вздрагивает от движения, а потом поднимает мутный взор на мужчину. Юноша без сил, а на брюках можно было б заметить следы выделения, которые он старался скрыть. Его тянут наверх, на кровать, прямо под бок к Юкио, куда он и сам не прочь забраться. То, что было между ними явно не то, что ожидал парень, но даже это утомило его и заставило отдаться в полную силу. Они вдвоем тяжело дышат, прижимаясь нежно друг к другу. Первым подает голос мужчина. - Дальше мы не будем заходить, сам понимаешь. Иранон смотрит грустно, но кивает в ответ, он слишком молод для более активных и важных действий. Испанец тянется и обнимает Юкио, прижимаясь своим носом к чужой груди. Рука проходит по чужой талии, то вверх, то вниз, а после прикрывает глаза. - Я влюблен? Иранон привык, что Юкио может дать ответ на все его вопросы, особенно, когда он слишком уд сильно путается в своих мыслях. Юкио молчит некоторое время, а потом выдыхает, кладя ладонь на волосы юноши, а после поглаживая те. - Возможно, сколько уже видел, так и не смог понять это чувство, человеческое и странное. Иранон кажется впервые не понимает, что хочет ему сказать Юкио, поэтому поворачивает голову и смотрит вопросительно на мужчину. Минута, вторая, а ответа так и не следует, от чего юноша лишь грустно отводит взор и возвращает голову на место. Все это выглядит так, будто даже у мужчины есть секреты, которые тот скрывает. Иранон не хочет продолжать думать об этом, ведь по сути он уже счастлив.Он чувствует, как рука мужчины легко обнимает его, согревая своим теплом и они оба погружаются куда-то в свои мысли, прикрывая глаза и проваливаясь в царство Морфея до утра.