Смотреть и видеть

— И единственная пятерка из всего класса — у Серёжи Разумовского, — голос учительницы математики, только что озвучивающей неутешительные результаты контрольной, немного потеплел. А у Серёжи спина похолодела от злых взглядов остальных детей, которых отругали за то, что те, кто не получил двойку, словил трояк и даже четвёрок ни одной не было. — Псих! — послышалось злобное шипение Вовки — самого хулиганистого парня. Сережа услышал в голове предупреждающий клекот Птицы, да он и сам понимал — назревает очередной конфликт. Ни для кого не стало неожиданностью, когда после урока, который был последним, Разумовского зажали в конце коридора жилого этажа. — Что, Разум, самый умный?! — толкнув его в плечо, спросил Вовка. Сережа не ответил, а Птица, зло оскалившись, стоял рядом, готовый устроить обидчикам его человечка несколько неудачных случаев. Его влияния на материальный мир теперь хватало, чтобы закрыть Серёжу, смягчив удары и подставить несколько подножек. — Псих, потому и умный, — несмешно пошутил Мишка — друг Вовки и второй хулиган. Остальные не вмешивались, лишь обидно смеялись, ожидая, когда заучку поставят на место. — А у вас вообще мозгов нет, — раздался голос со стороны. Олег Волков довольно шустро пробрался сквозь живое ограждение толпы, оттолкнул зачинщика и стал между ним и жертвой. Сережа удивлённо замер, уставившись в спину стоящего перед ним мальчишки. Он узнал того самого новенького, который принес ему тетрадку неделю назад. «Неужели ему ещё не объяснили?» — мелькнула мысль. Разумовский посмотрел на Птицу, который выглядел заинтересованным. — Да ты и сам трояк получил! — послышался чей-то голос из кучки наблюдающих. — Мне хотя бы мозгов хватает, чтобы понимать, что это не от Разумовского зависит, — пожал плечами Волков. — Никогда не любил математику. Если вы думаете, что ваши нападки на него что-нибудь изменят, то вы ещё большие дураки. — Не вмешивайся! — крикнул Вовка, угрожающе придвигаясь к Олегу. Сережа, видя, что вот-вот завяжется драка, осторожно коснулся плеча стоящего перед ним Волкова. Олег раздражённо посмотрел на рыжеволосого мальчишку. — Ну, что тебе? Сейчас не до разговоров! Волков готов был к драке, что вот-вот должна была начаться, потому, что это — правильно. Защищать невинных, останавливать несправедливость. Так говорил отец, часто, впервые тогда, когда учил его драться. Мама была не в восторге, но она на памяти Олега никогда не была довольна. От раздражения в голосе и на лице Волкова, Сережа слегка отшатнулся, растерянно заморгав и закусил губу. Волков ощутил слабый укол вины, увидев то, как Разумовский отреагировал. Пообещав себе извиниться, он посмотрел на окруживших их некоторых одноклассников и уверенно посмотрел вперёд. Ровесники, чисто голыми руками вряд ли смогут ему серьёзно навредить. «Нужно здраво оценивать свои риски», — так говорил отец. У Олега получалось через раз. — Оставьте его в покое. — Да чего ты этого психа защищаешь? — сплюнул Вовка, явно не собираясь отступать. Сам Сережа больше не вмешивался, понимая, что его никто слушать не будет — ни эти мальчишки, которым поперек горла его оценки и любовь к книгам, ни этот странный Олег… — А ты что, диагноз ставить можешь? — хмыкнул Олег. — Хочу и защищаю. Нечего всем на одного без причины кидаться. — Ну и сам виноват, — фыркнул Мишка, первым кидаясь с кулаками на Олега. Сережа лишь беспомощно посмотрел на Птицу, но тот лишь покачал головой: — Будет слишком заметно и в первую очередь ему, — взгляд на Олега, который на удивление неплохо справлялся с двумя противниками, уже разбив нос Мишке и поставив фингал Вовке. Драться Волков не любил, как бы некоторым знакомым ему взрослым не казалось, но умел. «Когда-нибудь у тебя появится то, что ты захочешь защищать», — говорил отец маленькому Олегу изредка. Пока у него ничего нет, он даже семью потерял, хотя, наверное, это случилось раньше, чем он вообще в детдом попал. Но дрался сейчас, отчаянно, словно маленький дикий зверёныш. Он ведь не будет смотреть, как хрупкого рыжеволосого мальчика обижают впятером? Сережа с беспокойством смотрел, как Волков, пропустивший пару ударов от ещё троих подключившихся мальчишек, едва не упал, зацепившись ногой за слегка выпирающую доску пола. «Пожалуйста!» — тихий мысленный вскрик и Разумовский хотел сам вмешаться, но Птица, мягко отодвинув его, со вздохом все же слушается, лишь легко подтолкнув Волкова, чтобы тот вернул себе равновесие, очень надеясь, что в драке тот этого не заметит. Едва не упав и почувствовав странный толчок со спины — Разумовский ведь вроде дальше? — Олег всё-таки не упал, но отвлекаться на это не стал. Ушёл от удара в сторону, одному разбил нос, второго пропустил — тот сам прекрасно справился, не справившись с инерцией и упав у стенки, третий больно ударил Волкова по плечу, но тот подбил его, заставив споткнуться, и мстительно пнул по колену. Хулиганы струсили, столкнувшись с отпором. Когда в коридоре не осталось никого кроме Олега, Серёжи и Птицы, Разумовский неуверенно посмотрел на Волкова, не зная — можно ли предложить ему помощь. С одной стороны — тот его защищал, а с другой — сам же так шикнул, что повторения не хотелось. Олег тяжело дышал. Он сжал руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь от страха и адреналина — он мог сколько угодно бросаться на амбразуру, но он всего лишь ребёнок, такой же, как и сам Разумовский, и пять противников, даром, что те ровесники, это довольно рискованно. «Своры всегда бьют сильнее» Что ж, из этой драки он всё-таки вышел победителем. — Похоже, у тебя проблемы не только с детдомовскими, да? — не оборачиваясь, уточнил очевидное Волков. Сережа опасливо кивнул, а потом, поняв, что его не видят, ответил вслух: — Ты разве ещё не понял, что со мной лучше не находиться рядом? Волков фыркнул и обернулся. Коснулся разбитой губы и покачал головой. — А я как бы и не навязываюсь, — произнёс он почти обиженно. — Можешь не стараться так сильно оттолкнуть меня. Я вмешался лишь потому, что это было правильно. — Прости, — виноватый взгляд голубых глаз замер на поврежденной губе Олега. — А ведь не врёт, и правда — защитник справедливости, — удивлённо присвистнул Птица, погладив расстроенного Серёжу по голове. Раздражённый Волков сдулся. — Ничего, — негромко. — Ты тоже извини, я вспылил… в начале и сейчас. Разумовский приоткрыл рот — раньше перед ним никто не извинялся. Рука, покрытая мягкими перьями осторожно коснулась его лица, а затем Птица прокомментировал: — А он интересный. Не хочешь ему хотя бы губу обработать? Сережа кивнул, выходя из ступора и тихо, все еще осторожно предложил Олегу: — У меня есть перекись, давай помогу обработать. Волков хотел было отказаться, но рыжий выглядел действительно встревоженным. Опасаясь, что тот снова обидится или надумает себе что-то ещё — мальчишку и так обижают все, кто ни попадя — он только кивнул и позволил утащить себя куда-то.