Смотреть и видеть

Олег возвращался в свою комнату с широкой улыбкой после очередной их прогулки с Серёжей — общение между ними стало более тёплым, и они в кой-то веке говорили почти без лишней напряжённости. Серёжа всё ещё был таким же безобидным, как обычно, слишком хрупким, чтобы вредить кому-либо, ему самому защита нужна была, поэтому Волков выкинул из головы лишние мысли о том, что в чём-то соседские мальчишки были правы. Разумовский не был обычным ребёнком. Но разве это настолько плохо? Олег так не считал. В комнате были его соседи. Привычно замолчали при его приходе, лишь Васька косился чаще обычного. Гневно сжимал челюсть, словно хотел выкрикнуть что-то, но не решался прервать затянувшийся байкот. Волкову было всё равно — он и так знал, что был для мальчишек, как кость в горле, слишком уж привыкли те срывать злость на Серёже. После слухов о драках в школе, мальчишки тут не рисковали ввязываться в подобное, но это было временное явление. Они ещё успеют отрастить зубы, и придётся несладко. Хорошо, что хоть старшим особо дела до Разумовского нет. Олег откинул все тягостные мысли. Хотелось спать, а не думать. Всё такой же счастливый, он принялся готовиться ко сну. Чужие взгляды прожигали спину. Откинув одеяло, Олег обнаружил, что вся постель мокрая — судя по чьему-то ехидному хмыку за спиной, это было дело рук его соседей. — Вам зубы не дороги? — не оборачиваясь, уточнил Волков. Внутри проснулась злость, веселье, как рукой смыло. — Или, может, носы запасные есть? Что ж вы сразу не сказали, зачем втихую что-то делать, можем решить проблемы между нами сразу же и напрямую. — Напрямую? Ну как хочешь, — зло оскалившись, ответил Васька. — Нам не нравится, что ты дружишь с Психом! — Он не псих, — рявкнул Олег. — И какое вам дело, с кем я общаюсь? — Ты и правда слепой! — рассмеялся Васька. — Ну же, катись к своему «Серёже», поживёшь у него, мы на тебя посмотрим, как ты через неделю запоешь! Волков с вызовом сверкнул глазами. Хотелось стереть эту злую усмешку с чужого лица. Руки прям чесались, чтобы сделать это, но их много, а ему хотелось спать, и сейчас не было объекта для защиты, чтобы придавать ему сил. В конце концов, за привычное для Серёжи «псих», он сможет Ваське — и остальным — врезать позже. Когда не будет почти отбой, и когда это не привлечёт столь сильного внимания со стороны воспитателей. Олег ещё не настолько рисковый, чтобы связываться со взрослыми лишний раз. — А знаешь, что? — внезапно вся его злость остыла. Не исчезла, но затаилась. Возможно, так и лучше. — Может, я так и сделаю. — Скатертью дорога, — фыркнул Васька, остальные поддержали его согласными выкриками. Олег сжал челюсть и с силой хлопнул дверью. Как жаль, что не все проблемы можно решить дракой, но он попытается… потом. Может быть, завтра. Главное, чтобы Серёжа теперь не отказался его приютить. Иначе, воспитатели застукают. И будут разборки. И кто ему поверит, что его выгнали, а не он просто решил пошататься по детдому после отбоя? К комнате Разумовского он подошёл даже слишком быстро. Постучался, как и всегда, вежливость — она такая, но привыкший, что Серёжа всегда впускает его и рад его видеть, и подверженный собственному раздражению, он не дожидается реакции рыжеволосого на стук и, открывая двери, входит. Сережа же в этот момент явно бы занят — он спорил с Птицей. Обычно, когда кто-то был рядом, Птица был лишь голосом в его голове, но здесь в своей комнате, крылатый спокойно сидел на кровати, выслушивая аргументы Серёжи по поводу недавно прочитанной истории. — Месть — это не выход, это замкнутый круг! — размахивая руками, жарко пытался убедить он Птицу, который скептично щурился. — То есть ты предлагаешь нам просто простить всех? — задал вопрос крылатый. — Ну Птица, ты пойми, они просто не видят тебя и… Стук в дверь он за своей тирадой просто не услышал, заметив Олега лишь, когда заметил движение со стороны двери. Сережа замер, испуганно округлив глаза… — Привет? — нерешительно произнёс Олег. Разговор Серёжи с самим собой его не то, чтобы сильно пугал, сам как таковой, он ведь уже знал об этом. Тема разговора, правда, специфическая — почти не безобидная, и слова обращённые не к себе, оказывается, а к… Птице. Каким бы тот не был в глазах Серёжи.  — Отвлёк…? Разумовский отмер, привычно обняв себя руками, и из-под челки посмотрел на Олега. «Вот теперь он точно уйдет!» — в голове билась лишь эта паническая мысль. Не было сомнений — Волков слышал и видел их разговор с Птицей… — Серёжа? — осторожно позвал напуганного Разумовского Олег, подходя чуть ближе. Рыжий закусил губу до крови, резко вскинув голову и почти с вызовом глядя на Волкова. Вот только в глубине голубых глаз плескался страх и отчаяние. Птица напряжённо замерев, не вмешивался, пока не видя никаких отрицательных эмоций от Олега. — Всё хорошо, — мягко сказал Олег. — Ты чего? И прекрати себя калечить, совсем губу съешь сейчас. Страх на лице Серёжи медленно переходил в неуверенное удивление — Волков ведь точно все видел, но вел себя так, словно ничего не было. — Ты… — Разумовский не знал, как спросить. — Что «я»? Отомри, Серый. Я не собираюсь реагировать, как те придурки, — фыркнул Олег, окончательно подходя ближе. — Я ещё тогда заметил, что ты с кем-то беседы ведёшь. Когда помнишь, ты сорвался в комнату, как будто за тобой пчёлы гнались, потому что решил, что я жалею, что с тобой вожусь, а не с другими мальчишками. — Тогда почему? — вспомнив тему того разговора, Сережа покраснел и закрыл лицо руками, пряча горящие щеки. — Что «почему»? — совсем запутался уже Волков. — Почему не сбежал, почему согласился дружить? — было ещё тысяча «почему», но эти самые главные. — А я говорил, что он не такой, — Птица подошёл к ним, медленно обходя Олега. — Потому, что не хочу, — твёрдо произносит Волков. — Мы ведь даже друзьями не были, тебе просто нужна была защита, а я хотел помочь. Мне вообще казалось, что ты дружить вот вообще не хочешь и только терпишь то, что я рядом из пользы. Не скажу, что совсем не задумался об этом, когда тогда заметил, но я… не думал «сбегать». Просто пытался собрать всё в кучу и понять всё. Но ты предложил дружбу, и я не захотел отказываться. И теперь мне вообще всё равно. Может ты и чуток странный, но из нас двоих за буйного только я и сойду. Сережа невольно фыркнул на последнюю фразу, а потом серьезно спросил: — И даже не будешь спрашивать, с кем я разговаривал? — А зачем? Я ведь всё равно никого не вижу, — просто пожал плечами мальчик. — Понятное дело, что эта «Птица» существует для тебя, но для меня — нет. У всех свои тараканы в голове. — Рыжик, бери, пока дают, он нам пригодится, — слегка ехидно, но серьезно проговорил Птица, выдав почти неощутимый подзатыльник Волкову за «тараканов». Сережа невольно хихикнул, наблюдая за этим. Олег слегка передёрнул плечами от лёгкого пробежавшего по телу холодка. Сквозняк, что ли? Он расслабился, заметив чуть повеселевшего Серёжу. Чуть нерешительно укусил себя за губу, даром, что не так давно говорил самому Разумовскому так не делать. — Я… чего пришёл, собственно. Пустишь переночевать? Птица рассмеялся, но не очень весело, явно поняв причины прихода Олега. Сережа тоже понял, что могло произойти, поэтому лишь кивнул и подошёл к одной из кроватей, убирая с нее рисунки. Один из листков, на котором распахнул крылья Птица, спланировал на пол. Волков проследил за ним взглядом, потом посмотрел с задумчивым видом на Серёжу: — Ты ведь «Птицу» свою постоянно рисуешь? — уточнил он с любопытством. Разумовский осторожно кивнул, подобрав листок — он не привык кому-то открываться настолько. А сейчас почему-то хотелось убедить Олега, что Птица и правда есть — вон сверкает желтыми глазами с Сережиной кровати. — Выглядит потусторонне, — чуть улыбнулся Волков. — Крылья красивые. У тебя хорошо получается рисовать. — Спасибо, — тихо ответил Разумовский, неуверенно улыбаясь. Птица удивлённо смотрел на этого странного человека, и от его слов почему-то было тепло — он чувствовал, что тот не врёт. Олег пожал плечами, мол, за что тут благодарить. — Это тебе спасибо, что приютил, — чуть погодя отозвался Волков. Кровать освободилась быстро, и Сережа кивнул Олегу, устраиваясь на своей, стоящей рядом, голова к голове. Волков быстрым шагом подошёл к кровати и лёг на неё. Кровати всё равно везде одинаковые. Но всё равно было непривычно. Более безопасно что ли? И уютно… самую малость. — Спокойной ночи, — с лёгкой улыбкой произнёс Олег, клокочущий в нём гнев на соседей почти уснул, убаюканный тем, что Серёжа находится неподалёку, что почему-то успокаивало, и Волков собирался последовать его примеру и довольно скоро погрузиться в сновидения. Это был слишком длинный день. — Спокойной, — отозвался Сережа, привычно устраиваясь рядом с Птицей под прикрытием черного крыла. Под тихий звук чужого мерного сопения Олег заснул почти сразу же.