Смотреть и видеть

Птица, внимательно наблюдающий за Олегом в ожидании результата своих действий — получится или нет — устало вздохнул, и тихо сказал, стараясь не разбудить Серёжу, хоть и знал, что Олег его не услышит: — Ну ты, Волче, и спящий принц! Волков вздрогнул. Непослушные губы раскрылись, и он попытался произнести что-то типа: «словно бы я этого хотел», но получилось даже не хрипло — хрипяще, едва ли можно разобрать хоть слово. Он прикрыл глаза, пережидая когда добавившееся ощущение, что кто-то провёл ему наждачкой по голосовым связкам, исчезнет из общего фона крайне болезненных ощущений. — Не дергайся, я бы дал тебе водички, но… — Птица не договорил — и так некрепкий сон Серёжи легко было потревожить и тех звуков, которые издал Олег было достаточно для того, чтобы тот резко поднял голову, пытаясь в темноте разглядеть хоть что-то. Заметив, или скорее, почувствовав, что Разумовский проснулся, Олег еле слышно позвал его: «Серый». — Олежа?! — привыкающий к скудному свету фонарей с улицы Сережа увидел открытые глаза Волкова. — Мне это правда не снится? — тихий, полный отчаянной надежды вопрос. — Не спишь, проснулся твой принц, вот даже сказать что-то пытается, только его наверное напоить надо — заржавел за столько времени без дела, — Птица всегда был ехидным, но сейчас он ещё и иррационально злился на Олега, который так долго не мог найти дорогу к Серёже, заставляя его страдать. Олег бы, если бы мог, ответил бы Птице, даром, что он вообще-то его видеть не должен — может, это вообще выбрык мозга после произошедшего? — вот только горло всё ещё не хотелось слушаться, да и трубки в носу для дыхания мешали. Хотелось вырвать их и откинуть, но руки ощущались будто чужими. Сережа осторожно обнял Олега, тихо всхлипывая… Птица лишь вздохнул, ожидая, когда у его человека заработает мозг, а зная его. — Три, два, один… — тихо считал он. — Олежа, ты лежи, я сейчас за медсестрой! — взяв себя в руки и вспомнив инструкции врача на случай пробуждения Олега: «Аппараты, трубки, катетеры не трогать, сразу звать врача, в ночное время — дежурную медсестру», вскочил Разумовский. Затем беспомощно посмотрел на Птицу: — Ты можешь…? — Присмотрю я за ним — тут пост близко, — проворчал крылатый на его невысказанную просьбу. Сережа благодарно кивнул и убежал. Волков проводил его взглядом и посмотрел на Птицу. Тот как-то не торопился исчезать, по-прежнему слишком видимый для Олега. Птица же, решив, что тот как обычно смотрит туда, куда говорил Сережа, решил высказать Олегу все, что накопилось за последнее время — адресат его не услышит, но хоть легче будет. — Не смей больше нас так пугать, Волче! Ты хоть представляешь, как он волновался все это время? Олег глупо моргнул на чужую претензию — словно от него что-то зависело. Он посмотрел с вызовом, будто бы было лучше, попади под раздачу Серёжа. — И… Спасибо тебе, — уже тише, успокаиваясь, произнес Птица, нервно дернув крыльями. Олег едва заметно улыбнулся. А ведь не столь зол на него Серёжин Птица, как хотел показать сначала. И хорошо. Всё-таки с тех пор, как Волков смирился с тем, что мир — немного другой, чем он привык, и начал общаться с Птицей через Серёжу, они почти поладили. Не хотелось возвращаться к общему недовольству друг другом. — Тоже… волновался? — едва слышно и очень-очень хрипло. В горле безумно зачесалось и Олег инстинктивно закашлялся, едва не сгибаясь пополам. Птица удивлённо вскинул голову на вопрос Олега, прозвучавший ответом его словам. Но спросить что-то еще не успел — вернулся Сережа с медсестрой. Увидев кашляющего друга, Разумовский укоризненно посмотрел на Птицу, но тот лишь мотнул головой, словно показывая, что он тут не при чем. Лишь после ухода женщины в белом халате, которая отключила аппараты, оставив лишь датчик кислорода на пальце Олега, и разрешила напоить его, Сережа спросил, помогая Волкову напиться: — Что случилось? Вопрос был адресован Птице, но тот пожал плечами: — Лучше его спроси. Волков чуть насмешливо посмотрел на него. Мол, сам хочешь, сам и отвечай. Ещё кашлять Олег не хотел. Ему и так не нравились перспективы необходимости снова развивать мышцы и делать массаж, чтобы восстановиться. — Та-а-ак, — протянул Птица и подошёл с другой стороны от кровати, присаживаясь и пристально наблюдая за Олегом, пока Сережа, убрав чашку, с непониманием смотрел на них обоих. Волков проследил за ним взглядом. Птица все с большим интересом глядел, наконец, просто протянув руку с черными перьями и острыми когтями к лицу Олега и осторожно коснулся, потыкав в щеку. Олег нахмурился. Он ещё и материальным для него стал. Это как его приложило-то машиной? — Прек… рати, — поморщился он. — Олежа? — кажется до Серёжи тоже начало медленно доходить — что тут происходит. — Он меня видит, — сделал вывод Птица и из вредности ещё раз коснулся щеки Олега, прежде чем убрать руку, — и чувствует. Волков устало прикрыл глаза, собираясь ни то игнорировать очередную странность в его жизни, ни то просто в очередной раз проверить, а не исчезнет по их открытию Птица из виду. — Правда?! — удивленно-обрадованно спросил Сережа, смотря на Олега. — Нет, — пробормотал Волков едва слышно. Открыл глаза и обречённо слабо кивнул. — Видит-видит, — довольно улыбнулся Птица. Разумовский же, когда первый восторг от этой новости прошел, задался вопросом: — А почему? Олег ему на это ответить не мог, а Птица замялся, явно не желая что-то говорить. Волков тоже заинтересовался этим вопросом, прожигая почему-то слишком уж довольно Птицу взглядом. — И нечего так на меня смотреть, Волче, — дёрнул плечом крылатый. — Я сам точно не знаю… — Ну, Птица! — любопытство Серёжи было неистребимо, но крылатый молчал. Волков скептично на него посмотрел. Определился бы уже, смотреть на него или не смотреть. Прикрыл глаза на мгновенье. На память пришло ощущение тьмы, готовой вот-вот растворить его в себе, и он, несколько испуганный, открыл глаза. Меж тем Разумовский, прекрасно зная, как добиться от Птицы ответа, подошёл к нему и потеребил осторожно кончик крыла: — Ну не знаешь, но ведь гипотезы есть? — почти утвердительно произнес он. Птица покачал головой, но все же нехотя пояснил: — Твой Волк слишком долго блуждал рядом с гранью, не находя пути, я лишь подтолкнул… Сережа уставился на крылатого, приоткрыв рот. — Подтолкнул? — и после кивка этой невозможной сущности, все же спросил: — Но почему он теперь тебя видит? Птица вздохнул и продолжил, ещё более неохотно, но понимая, что от него не отстанут: — Чтобы он вновь не потерялся, я связал его душу с твоей… А так как ты связан со мной… Скорее всего поэтому, — закончил он, настороженно и немного с вызовом посмотрел на обоих. Олегу вспомнился шум крыльев, причудившихся — или, судя по всему, нет — ему, когда он блуждал во тьме, и он с благодарностью посмотрел на Птицу, пробормотав едва слышное и внятное: «спасибо». Потом мозг зацепился за фразу про привязанные души, и его закоротило, Волков удивлённо округлил глаза. Он был готов поспорить, что его уши покраснели. Птица не понимал — что такого он сказал, что и Сережа и Олег синхронно смутились. Но злости от них не ощущалось, что успокаивало. У Олега начали слипаться глаза, но он откровенно боялся засыпать, после пугающей темноты. Птица, заметивший это первым, устроился на кровати, вновь накрывая его и Серёжу крылом. — Давай спать, Рыжик — твой Волк утомился, да и самому тебе выспаться стоит, — привычно проворчал он. — Не мой, а наш, — смирившись со словами Птицы о таинственных связях, уже смелее поправил Сережа и лег по другую сторону от Олега, стараясь быть осторожнее — пусть за это время переломы срослись, он все ещё боялся навредить другу. Волков покачал головой, пытаясь показать, что спать вот совсем-совсем не планирует и вообще не хочет. Сознание царапнула мысль об этом «мой-наш», но Олег не особо был способен сейчас на глубокие размышления, тем более, что под тёплым — внезапно материальным — крылом было на удивление тепло и уютно. Ему вспомнился тот день, когда Серёжа буквально направил его руку к чужому крылу, и он его ощутил, и сейчас очень сильно захотелось снова прикоснуться к перьям, хотя бы чтобы понять, будут ли они ощущаться ещё более реальными, когда он уже видит Птицу. Сережа привычно быстро заснул, успокоенный тем, что Олежа наконец проснулся, а значит теперь все будет хорошо… Смирившись, что его проигнорировали, Волков беспомощно посмотрел на Птицу и всё-таки закрыл глаза. Из-за усталости, и он заснул довольно быстро, убаюканный присутствием Серёжи, и теплом чужого крыла. Птица не очень долго бодрствовал — все же после последних событий он изрядно потратил сил.