Смотреть и видеть

К сожалению, как и всё хорошее, освобождение Олега от школы закончилось довольно быстро. К тому же, скоро должны были быть экзамены и выпускной. Несмотря на то, что Волков очень много пропустил, у него к счастью был Разумовский, схватывающий на лету и являющийся прекрасным репетитором, помощь которого позволила Олегу нагнать программу так, что на счёт экзаменов, он волновался не столь сильно, как остальные одноклассники. В школе царило эмоциональное возбуждение. У кого-то радостное от предстоящего завершения, у кого-то нервное от грядущих экзаменов. Волкова встретили, что удивительно, чуть ли не как героя. Хотя с Разумовским у многих в их классе общение не заладилось, а соответственно, с Олегом тоже, поступок, оттолкнувшего друга от удара машины, Волкова оценили. Девчонки — одноклассницы и из параллели — ещё чаще мелькали где-то рядом, несмотря на то, что мышцы всё ещё нужно было восстанавливать до их прежнего состояния, которым Олег гордился. Может, у них просто было не так много вариантов. В конце концов, им всем предстоит танцевать парами вальс на линейке по поводу последнего звонка. Сережа же хмуро смотрел на каждую из девчонок и закипал. Он за последнее время слишком привык, что Олег только его, ну и с недавних пор, ещё и Птицы — тот вариант ночёвки повторился ещё пару раз, и в конце концов Птица предложил, чтобы никто не бегал по ночам, просто передвинуть кровати, соединив их. Полчаса — и у них было королевское ложе, на котором спокойно помещались все трое. Сережа обычно спал посередине, а Птица укрывал крылом их обоих. И вот теперь эта идиллия была прервана тем, что к Олегу пристают разные девчонки, отчего Разумовскому очень хотелось либо утащить Олега, либо уйти самому, чтобы не наделать глупостей. Олегу не сильно нравилось танцевать. Если раньше он был чуть более ловок, то сейчас тело казалось более деревянным, да и девчонки, липнувшие и заглядывающие в глаза почти раздражали. Что-то не выходит из Волкова подходящий кавалер, особенно, когда ему на ноги наступают, да и он сам поначалу спотыкается. К концу первой тренировки, сменив две партнёрши, он уже начинает понимать, как двигаться, чтобы это хотя бы выглядело прилично. Ещё через несколько — он прилично танцует… ну, ладно, почти. Он по крайней мере пытается танцевать, стараясь совсем не обращать внимание на то, как неподалёку точно также пытается танцевать и Серёжа всё с той же Машкой, которая хотела, чтобы её подтянули по учёбе. Получалось плохо, взгляд то и дело прикипал туда. Сережа не был неуклюжим, скорее наоборот, несмотря на то, что физкультуру он так и не полюбил, танцевать для него оказалось легко — стоило лишь поймать ритм и… Если бы он не косился краем глаза на Олега, то вообще был бы идеальным партнёром. Олег в очередной раз ворчал на необходимость танцевать вальс и то, что ничего не получается, и вообще — это пустая трата времени, и ничего путного из этого не выйдет. Сережа слушал его, сидя рядом и пытаясь не думать о том, как он доживёт до выпускного, если так будет дальше. И тут, под ворчание Волкова ему пришла мысль, которую он и озвучил: — А если я тебя научу? Думать о том, что на балу Олег будет танцевать с какой-нибудь Машей, не хотелось, но хотя бы сейчас, если у них получится — никто из девчонок не подойдёт к его другу. Олег замер на полуслове. — А давай, — поспешно согласился он, пока друг не передумал. Мысль танцевать с Сережей была слишком уж соблазнительной. Разумовский даже не ожидал такого быстрого согласия, но теперь с нетерпением ждал окончания уроков. Уже вечером, в своей комнате, они неловко встали в позицию. Сережа не сразу смог органично вписаться в женскую роль в танце, но под периодические смешки Птицы, который вызвался быть зрителем и музыкантом, они и правда начали медленно двигаться по центру комнаты. — Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… Разумовский старался смотреть на ноги, чтобы Олег не заметил покрасневших щек. У Волкова и самого уши пламенели. Сережа так чудесно прижимался к нему в танце, до сбившегося дыхания и колотящегося сердца, что можно было лишь с большой натяжкой списать на просто сам танец. Несмотря на смущение, быть так близко было очень приятно, и Разумовский едва удерживался, чтобы не прижаться сильнее, чем того требовал танец. — Кажется, всё равно не получается, — пробормотал Олег, впрочем, ему было почти все равно. Было так легко позволить себе отвлечься на близость Серёжи… Олег напрягся, обдумывая эту мысль, подобные которой ни раз возникали в голове. Осознание ударило обухом по голове, дыхание сбилось окончательно. — Ничего, тебе лишь нужно правильно уловить музыку, — приободрил его Сережа, — у нас достаточно времени до следующего внеклассного, чтобы у тебя все получилось. Слишком много времени. Слишком. Олег мысленно почти паникует, представляя, какой может быть реакция Разумовского, если он узнает. Он уж точно не будет вот так прижиматься к нему без опаски. Первичное желание завершить тренировку исчезло, словно его и не было. Если всё закончится печально и быстро, может же он насладиться в процессе, верно? — Попробуем ещё раз? — Хорошо, — улыбнулся Сережа, демонстративно не обращая внимание на многозначительно хмыкнувшего Птицу, продолжая считать, иногда поправляя ошибки.