Смотреть и видеть

Птица насмешливо смотрел на своего человека. Олег ушёл на пробежку, не став отказываться от неё из-за танцевальной тренировки, и теперь Рыжик с задумчивым видом и почти лихорадочным румянцем на лице смотрел в потолок. Птица слишком хорошо знал, что хочет, но боится сделать Серёжа. — Такую возможность упустил, — протянул он. — А? — перевел на него рассеянный взгляд Разумовский. Он поймал себя на мысли, что немного обижен на то, что Олег ушел… — Какой же ты наивный, — почти ласково каркнул Птица, укрывая человека крылом. — Ты правда не понимаешь? Хотя, что я спрашиваю. Я ведь знаю, что не понимаешь. Будь это кто-то другой, Разумовский может быть ругался, но… — О чем ты? — под привычной защитой крыла сердиться не получалось. — Ты и Волче, — хмыкнул Птица. — Ходите вокруг да около, хотя чуть ли не кинуться друг на друга хотите. — И ничего мы не… — Сережа покраснел и возмущённо посмотрел на Птицу. Птица рассмеялся, скептично смотря на него. — Ещё как, да, — фыркнул он. — Скажешь, что не хотел прижаться к нему ещё ближе? Зарыться в волосы? Смять губы поцелуем? Или ещё что-нибудь… поинтереснее? Разумовский хотел бы вновь возразить, но волна жара, пронесшаяся от представившихся ему после слов Птицы картин, заставила обречённо застонать, закрывая лицо руками. — То-то и оно, Рыжик, — каркнул Птица, чуть встряхнув крыльями. Слишком очевидные мысли блуждали у Серёжи в голове, слишком характерным было выражение лица… Похожие мысли, разве что, вероятно, не столь наивные и чистые, как у его человека, мимолётно промелькнули и у Птицы… не сказать, что ему самому подобные видения были не по нраву. Только вот… Птица поморщился. Да, это была его ошибка, когда он позволил Серёже сближаться с Олегом, но уже ничего не попишешь, и всё что остаётся Птице — это… наблюдать. — И ты упустил такую возможность! — О чем ты? — взгляд был грустный. Сережа уже давно заметил за собой эту тягу, которая с годами не проходила, наоборот, становясь лишь сильнее… Он больше всего боялся, что Олег узнает об этом неправильном влечении. — Атмосфера, ты и Волче, прижимаетесь друг к другу, тяжело дышите, у тебя горят щёки, у него уши, — совершенно спокойно перечислил Птица. — Самое подходящее время хотя бы для поцелуя. Два тормоза. — Не говори так! — вскинулся Сережа, сжавшись и грустно покачав головой. — Если он узнает… — Если он узнает, то вы оба прекратите быть идиотами, — фыркнул, нахохлившись, Птица. — А знаешь что? Не хочешь пробовать, и не надо. Вот решит он, что ты к нему равнодушен. и заведёт себе Волков девушку. Что делать будешь? Сережа ответил не сразу — нужно было пару минут, чтобы комок то ли огня, то ли кислоты в груди перестал столь яростно бушевать. — Я… Я не знаю… И мне от этого страшно, — тихо признался он. Птица снова укрыл Серёжу крыльями. Помолчал, но прежде, чем он успел ответить, в дверь комнаты постучали. Разумовский быстро потер лицо ладонями, и удивлённо откликнулся: — Да? В комнату робко заглянула перепуганная девчонка, всего на год где-то их младше. — Там Олег с Васькой сцепился… Они, кажется, убьют сейчас друг друга!