Когда цветет Ликорис

— Как я понимаю, дела у тебя идут по… — Правильно понимаешь. — перебила я Дракена, оттолкнувшись ногами от земли и покачнувшись. Какие, все же, неудобные качели на цепях… Но да грех жаловаться. После того, как парень поймал меня у бара, нами единогласно было принято решение не продолжать разговор в темном переулке, но переместиться куда-нибудь, где в это время не будет людей и можно поговорить без свидетелей. Со стороны, наверное, мы были похожи на двух мафиози, пришедших с таинственными кейсами на встречу со словами: «принес?». Хах, занимательная картина, не находите? По итогу, этим тихим местом оказалась недалеко расположенная детская площадка. У меня с ними уже столько воспоминаний, скоро сниться начнут… — Из-за чего? — Не поверю, что тебе это правда интересно. — я хмыкнула, мерно покачиваясь взад-вперед. Ну, серьезно? Чтобы Дракен и волновался о малознакомой девке? Не правда, хоть убейте. — Твое право. — он пожал плечами, — Как в долги залезла? Играла на деньги или типа того? — Вот какого ты обо мне мнения? — наигранно возмутилась я, чуть было не приложив ладонь ко лбу, но это было бы уже слишком, так что я вовремя себя одернула. — Мнение у меня противоречивое. С одной стороны я видел, как ты вокруг шеста вертишься перед стайкой извращенцев, — мда. А ты думала, что он сразу поймет все правильно, Юки? Окстись, — С другой — туда идут не от хорошей жизни. — О-о, только жалости мне не хватало!.. — Больно надо тебя жалеть. — фыркнул Рюгуджи, удобнее устраиваясь на качели. Все же ему было некомфортно, с таким-то телосложением, вот и вертелся в поисках лучшей позы, — Долго мне еще из тебя все клещами вытаскивать? — А ты пытался? — выгнула бровь, сложив руки на груди. — Хах… Ладно, мелочь, подъеб защитан. — на подобное заявления я могла только лишь усмехнуться. Можно было, конечно, обидеться на очередное прозвище (я не забыла то язвительное «мумиё»!), но, по сравнению с Кеном, я и правда была той еще мелочью. А на правду, как говорится, не обижаются, — Не будешь говорить? — Сначала ты мне скажи, зачем тебе знать о моих проблемах? Мы даже не друзья. — Верно. — парень тяжело вздохнул, подняв глаза на темное небо, — Скажем так — у меня свои причины. — Умеешь ты заинтриговать, Дракен… Как мне теперь спать по ночам? — Мордой в подушку. — Дельный совет. Возьму на вооружение. На некоторое время мы замолчали, обдумывая все сказанное и не сказанное. У меня в голове крутилось огромное количество мыслей, даже проскакивало что-то о судьбе, ведь так «удачно» встретиться с Дракеном по чистой случайности я вряд ли бы смогла, но да кто вообще эта судьба? Не верю я в подобное. Циничному реалисту не понять… Кен тоже выглядел дюже задумчивым, периодически кидая странные взгляды куда-то в пустоту. Я бы к нему и не полезла — мало ли, что у него случилось — но очень уж хотелось узнать про бар. — Что ты там делал? — от вопроса парень будто бы вынырнул из потока мыслей, повернувшись в мою сторону. — С чего мне перед тобой отчитываться? — я понятливо закивала, опустив взгляд на свои немного потрепанные кеды. — Ну, да… «око за око» — из этой серии? — Думай, как знаешь. — Ох… Ладно. Мои долги связаны с семьей. Доволен? Вновь воцарившееся молчание уже начинало немного напрягать. Не сболтнула ли я лишнего? Не станет ли он копать под это? И кто знает, получиться у него выяснить хоть что-то, или же нет… Я сжала цепи качели в кулаках и не отпускала, пока ладони не заныли и Дракен не заговорил. — Меня попросили кое-что забрать. — интересно, кто… Но спрашивать об этом я, разумеется, не буду, — Не думал, что встречу тебя в подобном месте. Слышала, что про него говорят? — Не верю слухам. — Не все слухи — ложь. — хмыкнул он, — В том баре и правда снимают девчонок. Навроде дополнительной прибыли для хозяина. Я вырос в похожей обстановке и могу отличить, Харада. — В «похожей»? Тебя в пабе растили, что ли? — усмехнувшись, я потянулась, но тут же тихо охнула. Чертов синяк на ключице… Сколько времени уже прошло, а он все не сходит и болит. — Нет, в борделе. — услышав это, я застыла и тут же повернулась, дабы заглянуть в его лицо. К своему изумлению, это явно был не сарказм или глупая шутка. По глазам Рюгуджи можно было спокойно прочитать, что это для него — обыденность. — …Борделе? — переспросила я. — Слух повредила, когда падала? — Нет, просто… как так получилось? — не хотелось лезть в душу, но любопытство взяло свое и я продолжила расспрашивать. Без надежды на ответ, но Дракен сегодня, на удивление, разговорчивый… — Как обычно. Мать оставила. Честно, мне, выросшей до вполне сознательного возраста если не с двумя родителями, то хотя бы с одним, понять его было довольно сложно. Я знала, что такое родительская любовь, а вот Кен об этом мог только догадываться. Однако, ему должно быть проще в том плане, что он как раз был в неведении… Привычка — дело такое. Не знать родителей вовсе, или же потерять их навсегда в подростковом возрасте — что ужаснее? Почему-то стало грустно на душе. — Тяжко тебе пришлось… — это было все, что я смогла из себя вытянуть. Моральная поддержка — не мой конек, увы. — Да не сказал бы. Я ее не помню, поэтому не парюсь по этому поводу. — тем не менее, не смотря на его слова, думаю, ему тяжело от этого где-то глубоко в душе, куда он никого никогда не пустит. — Слушай, Дракен… — Чего тебе? — Сохрани увиденное в секрете. Пожалуйста. — возможно, я многого прошу, но… — Я тебе не сплетница на базаре. — фыркнул парень, вставая на ноги с узкой качели. — Да-да, о зам-командира Свастонов, великий и ужасный Кен Рюгуджи!.. — Подхалимство — плохое качество, если не знала. *** С нашего последнего разговора с Дракеном незаметно пролетела еще одна неделя. К слову, в жизни моей практически ничего не изменилось. Я все также училась, благополучно сдала все экзамены, взяла больше смен на подработке. А если учитывать тот факт, что у Джиро полнейший завал на работе и он, приходя домой (если вообще приходил), тут же заваливался спать от усталости, то можно сказать, что в моей жизни наступила кратковременная белая полоса. Однако, несмотря на все это, медленно но верно приближался самый ненавистный мною день в году. И настроение с каждым оторванным листком календаря становилось все хуже и хуже, достигнув пика девятнадцатого июля. Встав с утра пораньше, я с отвращением взглянула на всю имеющуюся в холодильнике еду, безынтересно фыркнула в сторону чайника и, нацепив на себя штаны с футболкой, накинула на плечи кофту, отправившись на многочасовую прогулку по всему Токио. За прошедшие три года это уже стало ритуалом. Я бродила то тут, то там, разглядывала витрины магазинов, провожала глазами поезда и толпы людей, что проходили мимо, не удостоив меня и взглядом. Впрочем, я не хотела, чтобы на меня обращали внимание. Ни разу за этот день на моем лице не проскальзывали хоть какие-нибудь положительные эмоции. Только полнейшее безразличие, тоска и скука. Весь день я упорно сжимала челюсти, чтобы не начать разговор сама с собой. Нужно было дотерпеть до определенного момента, тогда можно будет высказать все, что накопилось за столь долгое время. Когда на часа было около пяти вечера, я повернула в сторону кладбища. Из-за собравшихся туч и расходящегося дождя шла быстрым шагом, добравшись до него без особых проблем. Разве что вымокла. Хотя в этом была лишь моя вина — стоило посмотреть прогноз погоды и взять с собой зонт. Теперь бы не пришлось стоять напротив памятника мокрой до нитки. Хоть меня подобное и не трогало. По крайней мере, не сейчас. — Привет, мама. Ответом мне стало молчание. Впрочем, чего еще я ожидала от куска гранита? — У меня столько всего накопилось, что даже не знаю, с чего начать разговор… Думаю, ты сама все прекрасно видишь сверху, но я все же расскажу еще раз. Не против? Я уселась прямо на мокрый асфальт в позу лотоса, плотнее кутаясь в кофту. Было холодно. В голове промелькнула мысль, что я могу заболеть, но разве меня это волновало? Нет. И у меня будто бы сорвало кран. Я говорила и говорила, порой вспоминая и вставляя в монолог русские словечки. Думаю, ей бы понравилось, что я до сих пор помню ее родной язык. — У меня, если честно, уже опускаются руки. — я тяжело вздохнула. В голове мимоходом пронеслись знакомые лица, — Недавно я поступила очень плохо. С теми людьми, которые за столь долгое время, отнеслись ко мне не по-скотски… Теперь мы не общаемся. Но так лучше, правда. Я желаю им хорошей жизни. Ты ведь поступила бы также? Верно. Всю свою жизнь я равняюсь на самого родного человека. Она ведь тоже была такой… Яблоко от яблони, как говорится. — Я стараюсь быть похожей на тебя: ни от кого не зависеть, быть сильной и защищать тех, кто дорог… но мне тяжело. Очень. Думаю, у меня не получится. За все это время из меня будто потихоньку вытягивают жизнь… Я говорила такие странные вещи. Однако, порой лишь они могли описать всю сложившуюся ситуацию. Меня ведь все равно никто не слышит. А если бы слышал — кому какое дело, о чем вымокшая девчонка ведет разговор с памятником? Кажется, за могилой мамы, на параллельной аллее кто-то был… Впрочем, без разницы. — Недавно ты мне приснилась. Ты стояла на набережной, улыбалась и махала мне рукой. Я так давно не видела тебя… фотографий не осталось — он их сжег. И, знаешь, мне очень страшно оттого, что в какой-то день я могу проснуться и осознать, что забыла твое лицо. Это на самом деле было моим главным страхом. Хотя бы потому, что лицо отца уже смазалось в памяти, а его голос забылся, словно я его никогда не слышала… — Этот сон… ты звала меня к себе? Мам… честно, я думала над этим. Знаю, ты бы не одобрила, как и папа, но мне так сложно это все терпеть… У меня часто возникали подобные мысли. Не проще ли все бросить и сигануть с какой-нибудь многоэтажки? Смысл жить дальше? Но каждый раз что-то останавливает… Наверное, трусость. — Ма-а-м…! Я уткнулась лбом в памятник. По волосам, уже превратившимся в сосульки, ручьями сбегала вода. С одной стороны хорошо, что я забыла зонт — за дождем не видно слез, которые я не люблю никому демонстрировать; с другой… прощай здоровье. Сейчас бы мне прилетел профилактический подзатыльник, будь здесь мама. — Мамочка!.. Я так хочу к тебе! Я очень хочу, чтобы все это закончилось! Я чувствую, что дольше продержаться не смогу!.. Я уже не просто говорила вполголоса, не слышного за шумом дождя, но практически выла. Только сегодня, только сейчас… я позволю всем чувствам выйти из-под контроля. — Пожалуйста… Пожалуйста, мама… Постепенно вой превратился в отчаянный шепот. — Если бы… Если бы ничего этого не случилось…! Думаю, я бы еще долго сидела в столь неудобной позе, периодически шмыгая и трясясь от холода, если бы вдруг не почувствовала, что капли дождя больше не попадают на голову, но громко ударяются обо что-то. Подняв глаза, я смогла лицезреть прозрачный зонтик, нависший надо мной. Некто стоял прямо за спиной, закрыв меня от дождя. Честно, мне было плевать, кто столь сердобольный нашелся в такой час на кладбище. Я повернулась спиной к памятнику и вцепилась в чьи-то ноги в темных, приятных на ощупь штанах. Прохожий явно опешил, но не оттолкнул. А мне было жизненно необходимо чье-то тепло рядом… Впервые так сильно хотелось, чтобы кто-нибудь обнял меня и никогда больше не отпускал. Чтобы я забыла обо всем в чужих руках, хоть на короткое мгновение почувствовав себя в безопасности. — Простите… — я шмыгнула, прикрыв покрасневшие глаза, — Могу я еще немного за Вас подержаться?.. Некто отпрянул, вызвав мой разочарованный вздох. Впрочем, чего ты ожидала, Юки? Небось, за блаженную принял… Но нет. Прохожий просто опустился рядом на асфальт и притянул меня к себе, положив теплую руку на макушку. Другая до сих пор держала над головами зонтик. Уткнувшись в чью-то ключицу, я, почему-то, ощутила дежавю. — Можешь. Всего одно слово заставило меня вновь давиться слезами. Почему именно ты увидел меня такой? *** Холодный ветер обдувал со всех сторон, заставляя ежиться и теснее жаться к впереди сидящему. Это было дюже смущающе… Хотя бы потому, что почти месяц назад я столько всего наговорила ему, а теперь он выполняет мои прихоти под эмоциями. Мало ли, куда он планировал поехать после кладбища. А тут внезапно появляюсь я, прошу отвезти меня на ту самую набережную, где мы были в прошлый раз. Наверное, я выглядела настолько жалко, что не выполнить эту просьбу было просто невозможно. Тем не менее, мчались мы даже быстрее обычного. Но да это дело десятое. Странно одно — мне было ни капельки не страшно. Упадем? Разобьемся? Нас размажет по асфальту? На все плевать. Я лишь положила привычным движением голову на чужое плечо и наблюдала за быстро проносящимися картинками ночной Сибуи, после и вовсе прикрыв глаза. Сейчас уже не скажу, заснула или нет, но я резко подняла голову именно в тот момент, когда мотоцикл остановился у обочины. Здесь, на набережной, ветер был гораздо сильнее, чем в городе. Темные воды неспокойно текли все вперед и вперед, а дождь и не думал прекращаться. Наблюдая за этой мрачной картиной, я не заметила, как Майки встал на ноги, очнувшись лишь тогда, когда на мои плечи опустилась куртка. Мокрая, но до сих пор хранящая тепло чужого тела. — Ты простынешь. Я повернулась в его сторону. Без своей беззаботной улыбки он казался старше и серьезнее. Было так непривычно видеть его таким… Тем не менее, парень вернулся на свое место на мотоцикле, но сел задом наперед, лицом ко мне. И я, недолго думая, снова уткнулась лбом в его ключицу. Почему в такой холод и ливень он такой теплый? Я вот совсем замерзла… Будто читая мои мысли, Майки безмолвно обнял меня, позволяя спрятать лицо. — Почему именно ты видишь мои слезы?.. — Ничегошеньки не вижу. — Скажи, я жалкая? — Нет. Можно было и дальше продолжать этот ни к чему не приводящий диалог, но я замолчала. Не хочу лишь подтверждать уже сказанное. Впрочем, замолчал и Манджиро. Через время я начала успокаиваться. Но в себя прийти — это уже сложнее. Может, именно поэтому я подняла голову и принялась разглядывать его лицо. Сано лишь молча смотрел на реку. Почти месяц прошел, когда я его видела последний раз… Не скажу, что что-то изменилось, но… словно не все в порядке. Не знаю, как описать это чувство. На челюсти заметила белый пластырь, почти отклеившийся. Даже не успела подумать, как машинально провела по нему большим пальцем, так и задержав руку у лица. Майки не отреагировал. — Ты подрался? — Не вписался в косяк. Еще раз провела пальцем по травмированной челюсти. Честно, это уже больше походило на поглаживание. Может, поэтому он скосил на меня глаза. — Надо быть аккуратнее…