Пропогейник

Мы все и так здесь в аду, что дальше?       — Кажется я уже достаточно усосался, — еле проговаривает слова Шастун, и пытается сфокусирусфокусировать взгляд на Эде, — я тебя плохо вижу, — он моргает, жмуря глаза и тянется к его лицу, но тот отодвигается назад.       — Поехали домой, — вздыхая говорит Эд, вставая с места, накидывает на себя курточку и пытается поднять Шастуна, — не сопротивляйся только.       — Домой? — Смеясь говорит он и вновь тянется к завороженному лицу Эда, касаясь его скулы, — и на сколько я у тебя останусь?       — Мы это потом решим, — твердит Эд, поднимая Антона, и тот не противится, плетется к выходу, — застегнись, на улице можно кони двинуть, — цокает он, удерживая его одной рукой, а второй сам принимается застёгивать, не дожидаясь, — нам повезло, что я не так далеко живу, — приговаривает Эд, утаскивая Антона, едва перебирая ногами, — ну ты и тяжёлый.       — Прости за это, — мямлит Шастун, пытаясь уткнуться носом Эду в плечо.       — Держись главное, мы скоро прибудем.       Антон послушно кивает и Эд тащит его к своей квартире, благо ещё там был лифт, можно хотя бы немного передохнуть и отдышаться.       Эд останавливает Антона возле стенки, пока сам отмыкает дверь, подхватывает его и проносит прямо в обуви на кровать. Да похуй, в квартире и так беспорядок, чёрт ногу сломит.       — Спи, блудный сын, — мило улыбается Эд и плетется на кухню, чтобы перекусить.       Как только утро наступило, Шастун почувствовал не только головную боль и сухость в горле — но самое главное то, насколько ему жарко. Он с трудом открыл глаза и начал смотреть по сторонам, пытаясь понять где находится.       — О, ты уже проснулся, — Эд входит в комнату и тянет ему стакан воды, — выпей, лучше станет.       — Спасибо, — сонно мямлит Антон, отпивая половину, и смотрит на Эда так, будто помня вчера на его лице чуть больше татуировок, чем есть сейчас, — как мы добрались вообще?       — Ну ты и бомжара, — не сдерживает смех Эд, уходя в коридор: он весь из себя, такой суетливый, не сидящий на месте, — раздевайся пока, я тебе ванную налью.       — Ну так как? — Не унимается Шастун и стягивает с себя одежду, бросая на пол, а обувь относит в прихожую, стыдясь того, что достаточно много грязи принёс. Тут ещё самое страшное, то что ничего по дому он делать не умеет, даже полы кое-как помыть.       — Ножками, ножками, — язвит Эд из ванной и затем выходит, — не понял, — удивляется он, нервно потирая переносицу: голова трещит после вчерашнего конченного пива, но он с достоинством держится, — послушай, у меня сейчас стирка, а ты остаёшься в футболке и трусах, так не пойдёт — давай снимай всё.       — Не мог бы ты, — Шастун краснеет моментально, отворачиваясь к окну, щиплет свою правую руку, чтобы придти в себя и не чувствовать таким кретином.       — Господи какие мы нежные, — отмахивается он и заходит обратно, — чего я там не видел.       — В смысле? — Антон встаёт с места и идёт за Эдом в комнату, набравшись смелости спросить, скорее по большей степени от испуга: — у нас что-то было этой ночью?       — Неудачно пошутил просто, — он сидит на корточках и стучит по стиральной машине, — тварь непослушная, — приговаривает себе пол нос, затем поворачивается смотря на Антона, обнажая белоснежные зубы с наигранной улыбкой: на кота Гарфилда похож, думает Антон, — мы с тобой по комплектации вроде одинаковые, примерь мою одежду, а твою я постираю.       — Шутка была про то, что у нас с братом одинаковый размер члена и они ничем не отличаются? — Спрашивает он, рассматривая одежду, которую предложил Эд: безформенные тряпки — прям то, что он любит, — ну да, думаю должно подойти, спасибо.       — Говорю же, неудачная, — задумчиво хмыкает он, и снова стучит по стиралке, после этого она приходит в движение, — неси свою грязную одежду, и залезай в ванную, она почти наполнилась.       Шастун кивает, пусть этого Эд и не видел, снимает с себя всё и приходит обратно, прикрывая свой член грязной одеждой.       — Ты ведь гей, да? — Прямо в лоб спрашивает Эд и смотрит наивным взглядом, поджав губы, — если нет, тогда я не понимаю, чего ты так стесняешься, блять.       Для Шастуна это вроде бы не тайна, но вот для других..       — Да, — тихо говорит он, опуская голову вниз, продолжая полыхать щеками, — мне неловко своим членом размахивать, но и дело в том, что мы не знакомы толком, и ты кажешься мне хорошим человеком, и мне из-за этого..       — Всё, замолчи, — Эд поднимается с места и рывком бросается на Шастуна, кратко целуя его, затем с улыбкой смотрит на удивленное лицо Антона, — теперь я знаю как тебя заткнуть, — он обходит его и хлопает по голой попе, — прими ванную, я мешать не буду, — и закрывает дверь, оставляя Шастуна с горящими губами, жопой и мыслями насколько это было хорошо, но в то же время неловко.

***

      Проходит неделя заточения Антона в кабинете. Он уже может сам держать на ногах — Арсений по ночам, даже делал массаж ног, от которого Шаст никогда не отказывался — и ходить из стороны в сторону, умирая от скуки.       Единственное развлечение — это ноутбук Арсения, в котором он скачал немного стрелялок. Антон всегда в них играл и любил больше всего на свете, из-за советов Эда; тот был игрок, что надо. Просто мозг компьютерных игр.       Страх с того происшествия полностью ушёл; этими играми он просто решил убрать свои ночные кошмары, и понимал: теми делами, что они промышляли с Эдом, он ещё легко отделался.       Связаться с Эдом не пытается, понимая, что бесполезно. Он если скроется из виду, то найти нереально — всё продумает на сто шагов вперёд. Телефона при нём нет, а если выйдет на связь, то с левого, возможно попросит позвонить у прохожего.       А возможно он уже мёртв, и лежит на дне озера или уже поглощен кислотой; кто знает каким способом его бы убили. Антон об этом думать не хочет, но знает, что этого быка не просто взять за рога.       От мыслей его вырывает стук в дверь: возможно Оксана принесла ужин с кухни, или же опять Арсений желает проверить, читает ли тот книги. Лишние знания – с его слов — никогда не помешают.       Антону бы немного свободы — порисовать природу, или же для начала — а то слишком размечтался — пару икон.       — Да? — Тихонько спрашивает парень, подходя к двери.       — Открывай, — злобно твердит Арсений.       — Сейчас, — передразнивая отвечает Антон, копошась ключем в замке, открывая дверь.       — Ну ты и балбес, — кричит Арсений, врываясь в кабинет, — мы же столько это обговаривали, про стук.       — Прости, я задумался и даже забыл про наш особый шифр, — улыбается Антон, стараясь вызвать у Арсения тоже самое, — что-то случилось?       — Да, — кривляется мужчина, — ты забыл дверь закрыть.       — И правда, — Шаст разводит руки в стороны, с грохотом хлопая ими по ногам, задерживая взгляд на двери, движется к ней и замыкает, — прости, сегодня весь день сам не свой.       — Думаешь об Эде? — подходит к столу и открывает ноутбук, — опять всякой фигни накачал мне, — недовольно бормочет Арсений, усаживаясь на стул, — я же сказал немного.       — Я и не переставал, — фыркает Антон, — а тебе есть дело только до того, что я тебе память немного засрал своими играми.       — Язвишь опять, с каждым днём всё больше показываешь свой характер, — Арсений одевает очки, присматриваясь к экрану ноутбука, открывая вкладки в гугле, — гей порно? — В полном ахуе спрашивает тот, не зная куда глаза девать, — ты серьёзно?       А, действительно, почему бы и нет? Антон любит жёсткое, так, на заметку.       — Блять, забыл почистить, — бьёт себя по лбу ладошкой, — пожалуйста, не смотри.       — Что ты сказал? — Грубо спрашивает Арсений, — ты же знаешь в храме божьем..       — Не смотри, — Антон подлетает к столу и закрывает ноутбук, — я не хочу это объяснять.       — Содомию? — Арсений чуть отъезжает на стуле назад, чтобы заглянуть Шастуну в глаза.       — Именно, — кивает Антон, чувствуя, как кожа на лице говорит и наливается красным, — я просто заскучал, — поднимая глаза вверх к потолку он думает, как бы не проволиться сквозь землю со стыда.       — Только не говори, что ты здесь..       — О нет, нет, Арсений, блять..блин, — Антон начинает отмахиваться заикаясь и прикрывать лицо рукой, — я не удовлетворял себя.       — Я понял, ты по Эду скучаешь, вы же были близки, так? — Сыплет неудобными вопросами, смотря на его детскую истерическую реакцию, — или я ошибся?       — Какой стыд, — не убирая руку с лица, взвывает несчастный, — тебе правда интересно это знать? Вроде бы всё и так очевидно было.       — Не стыдись, Антон, — твердит Арсений, ухватывая его руку и тянет вперёд, — убери руку с лица и не веди себя как ребёнок, взрослые же люди.       — Не могу, слишком стыдно, — не унимается парень, — какой же я глупый.       — Можешь отмолить свои грехи, — смеётся мужчина.       Антон убирает руку от лица и смотрит надменно, готовый наплевать в колодец из которого пьёт. Он далеко не верующий человек, но будучи в таком положении выбирать не приходится. Пусть и чувствуется что-то неладное.       — Как же? — Присаживается на край стола, чем вызывает у Арсения удивление с его наглости.       — На коленях, слышал про такое? — Сдерживая смех, говорит мужчина.       Антон зависает, чуть приоткрыв рот. Неужели он про то самое, ну, про минет? Слишком уж двусмысленно Арсений это сказал, и это повод усомниться, правильно ли он понял?       Арсений гей тот ещё, и Антон нутром это чувствует, постоянно двусмысленно улыбаясь ему при встрече. Но за эту неделю так напрямую и не спросил, да и, кажется, толку не будет — не признается. Два брата гея..как же это знакомо.       — А конкретнее можно? — Его рука движется по столу, располагаясь поверх руки Арсения, поглаживая костяшки.       Арсений тоже замирает, смотря в зелёные глаза парня, видя его самодовольную, блядскую улыбку.       — Ты, я, ночь, колени, рот, руки..       — Член? — Перебивает Шастун, добавляя по самые гланды, то самое слово, которое резало горло Попову.       Ну раз Арсений первый начал эту гейскую игру, то поиграем, а Антон, тот ещё азартный игрок. Этому, кстати он у его брата научился.       — Побойся бога, — заикаясь говорит Попов, собираясь подняться с места.       — Сядь, — командует парень, выдвигая ногу вперёд на край стула, в районе паха Попова, — никуда ты не пойдёшь.       — И что ты сделаешь? — С вызовом в глазах шепчет тот, — вышибешь мне мозги пистолетом, который оставил Эд?       — Догадливый, — он достаёт пистолет, взводит курок, направляя его на мужчину, — поиграем?       — Во что? И да, целься ниже, раз градус повышен, — он направляет руку Антона, чтобы по курсу был его член.       — Ты не на шутку разошёлся, священник, — усмехается Шастун, вставая со стола и подходит вплотную к Попову, соприкасаясь его коленей, — открой рот.       Арсений откидывает голову назад, и смотрит пафосно, то ли для раздражения Шастуна, то ли для его возбуждения.       — Заставь, — с вызовом в глазах говорит он, проводя рукой по колену Шастуна.       Антон не прерывая зрительный контакт, толкает ногой кресло к окну, забираясь сверху на Попова, приставив пистолет ко рту.       — Открой, — шёпотом, умоляет тот, разместившись коленями поверх его ног.       — Мне больно, но ведь это пустяк? — Попов открывает рот, позволяя Шастуну проникнуть в него дулом пистолета.       — Сейчас будет приятно.       Антон ластится ближе к лицу Арсения, касаясь его скулы, дышит ртом, сбивчиво. Опускает руку Попова себе на пах, сжимая до боли, но такой приятной.       — А теперь соси, — шепчет он ему на ухо.       Попов слушается, начинает вбирать дуло глубже, посасывая; не прячет взгляд, наоборот, заставляет Шастуна ликовать внутри.       — Готов согрешить? — Антон удовлетворившись данным шоу, выпускает изо рта дуло.       — Все мы грешники, Антон, — вытирает руковом слюну у рта и смотрит пахабно, — и то, что сейчас было, можно избежать в дальнейшем.       Антон открывает глаза: перед ним стоит потухший ноутбук, а сам он заснул за столом, играя в игры допоздна. Какой же, блять, это был реалистичный сон; он опускает взгляд вниз, встречаясь со своим вставшем приятелем.       — Замечательно, блять, — недовольно отмечает Шастун, вытирая потное лицо.       Во сне Антон вспоминает, что смотрел гей порно, и сейчас это подогревает интерес сделать на яву. Он заходит в гугл и вбивает, то что ему нужно, заходит на первый же сайт, расплываясь в улыбке.       Но этот блядский стук в дверь..       Шастун понимает, что пришёл Попов, проверять как он книжки читает.       — Иду, — недовольно рычит он, закрывая вкладки, почистив историю: больше он такой ошибки не повторит, а то вдруг сон вещий?       Развлекаться со священником, пусть и во сне, было вполне себе ничего: Арсений красив, умён, и чересчур заботлив, вот в кого пошёл Эд, это не может не улыбнуть.       Антон открывает дверь, даже не обращая внимание на то, какой был стук.       — Ты почему в таком виде? — Оценивающе пялится Попов, держа в руках библию, — ты забыл какой сегодня день?       — Да я только проснулся, — трёт усталое лицо Шастун, — не успел вообще ничего.       — А должен был, давай переодевайся, — указывает рукой на шкаф, — и почему на столе я не вижу книг?       — Я убрал их в тумбочку, — отвечает Шастун, смотря на рясу, — а как одевать-то?       — Я так понимаю, что ты всю ночь в свои игрульки задротил?       Шастун не может сдержать себя и громко ржёт с последнего слова. Вроде бы такой святоша, а иногда такую ересь несёт.       Попов подходит к Антону, предлагая для начала снять всю свою одежду, а потом он поможет ему одеться в рясу.       — Не всю ночь, — опуская голову говорит Шастун, — ну а хотя бы трусы можно оставить?       — Разумеется, — шипит Арсений, смотря как он старается одеться, — тебе кстати идёт ряса, это лучше, чем то, в чём тебя принесли.       — Святой пиздец, — заключает Антон, смотря с ехидной лыбой на своё отражение.       — Не ругайся в храме божьем, — даёт ему подзатыльник и подходит к двери, — готов?       — Бог видит, я этого не хотел, — качая головой твердит Антон, смотря растерянно, — выбора нет, Арсений.       — Верно, нет, — он поглаживает его руку, выше локтя, успокаивает, — но ты справишься.       — Знаю, ведь ты мне всегда поможешь.