Как полюбить художника

Как только Мидория открывает глаза, то первым, что он видит — лицо Тодороки. Сначала до сонного мозга не доходит, что же на самом деле происходит, а поэтому мальчишка смотрит в чужие глаза какое-то время, словно пытаясь проснуться. Чёрт, даже если и так, то какого хрена тот здесь забыл? На самом деле очень опасно было засыпать, зная, что в квартире он не один. — Я волновался, — говорит Шото, рассматривая сонное лицо мальчишки. Кажется, тот до сих пор с трудом приходит в себя, а это значит, что сон действительно был не лучшим, — Тебе кошмар снился? Тебя так сильно трясло, и ты что-то бубнил постоянно. Я с трудом разбудил тебя. — О-ох… П-прости пожалуйста, я… мне и правда снился кошмар, ух. Я не хотел тебя напрягать. Который час? — спрашивает сразу Мидория, когда понимает, что не может найти ни свой телефон, ни настенные часы, потому что в этой комнате их нет. Художник протирает руками глаза, чуть приподнявшись. — Всё хорошо. Я уже собирался уходить, просто ты начал издавать громкие звуки, и я подумал, что всё плохо. Сейчас где-то двенадцать ночи, почти час. — пожимает плечами Шото, пока проверяет свой телефон и переводит взгляд обратно к мальчишке. — Чёрт, поздно. Мне жаль, прости, тебе, наверное, следовало бы поехать домой, а не оставаться здесь со мной. — виновато произносит Мидория, начиная нервно покусывать нижнюю губу, даже хмурится из-за того, что причиняет себе боль. Как же некомфортно, что он заставил левого человека переживать. — Я бы всё равно не смог сразу поехать домой. — хмыкает Шото, плечами пожав. На самом деле он имел ввиду, что после поцелуя у Тодороки, как бы стыдно это не было признавать, но встал. Поэтому пришлось воспользоваться чужой ванной, потому что ехать домой со стояком не самая приятная затея, он точно бы очень мешался. Да, Шото старался себя мысленно оправдать тем, что Мидория даже не узнает об этом, хотя теперь такое чувство, будто Изуку всё знает. Так стыдно, но парень даже виду не подаёт, смотря на мальчишку со спокойным, расслабленным выражением лица, что ему так привычно идёт. — Почему? — задаёт вполне логичный вопрос Мидория. — Ты ведь не один выпил. Надо было немного протрезветь, а то даже в такси не дадут сесть. — совершенно спокойно продолжает Шото, на ходу придумывая причину, по которой на самом деле не мог уехать сразу. Конечно, это всё ложь, но какая разница? — А-а. Понятно. Тогда ты сейчас поедешь домой, да? — словно с какой-то надеждой, чтобы Шото не уезжал, спрашивает Мидория. На самом деле не очень бы хотелось оставаться одному после такого сна, но если он начнёт упрашивать Шото остаться, то это точно будет подозрительно. — Придётся. — вздыхает Тодороки, после чего поднимается на ноги. Он всё это время сидел на диване, на котором и уложил Изуку, а поэтому сейчас разминается, потому что разбудить Мидорию и правда было нелегко. Кажется, сон был слишком крепким, потому что пришлось намочить Изуку водой, чтобы тот наконец-то пришёл в себя. В какой-то момент даже стало страшно, что тот и вовсе не проснётся, но лучше об этом не продолжать думать, ведь сейчас же в итоге всё нормализовалось. Шото уходит, а Мидория провожает парня совсем нехотя, закрыв за ним дверь, после чего шумно выдыхает, оставшись наедине со своими мыслями. Если честно, то это было максимально странно. Он не помнит, закончил ли картину вообще, ведь если он выпьет, то с вероятностью девяносто процентов забудет обо всём, что было. И ведь знал же об этом, но всё равно полез пить, чтобы хоть немного разговор с Шото завязался. Вот же идиот. Остаётся надеяться, что он не наделал ничего плохого, хотя, судя по поведению Тодороки, всё прошло нормально, ведь тот не ругался и если бы Изуку сделал что-то не то, то парень бы обязательно об этом сказал, верно? Что же до Шото, то ему стыдно. Ему правда стыдно перед Мидорией за то, что он сделал, да и в принципе его мысли сейчас слишком спутаны и вовсе напоминают какую-то кашу с комочками. Одна мысль перебивает другую и ощущение, будто голова взорвётся, из-за чего Тодороки фыркает, но всё равно вызывает такси, чтобы отправиться домой. Не стоило отвечать на поцелуй, не стоило вообще оставаться после того, как Мидория отключился, не стоило соглашаться на выпивку, но разве уже что-то возможно исправить? Кажется, Изуку это совершенно не смутило. А возможно тот так пьян, что не запомнил даже этот поцелуй. Стоит обдумать эту мысль на трезвую голову, уже утром. Только вот нужно будет как-нибудь объяснить отцу то, что он поехал за одним, а в итоге приехал пьяным. Хотя, скорее всего, в такое время Энджи просто спит. Пока Шото едет в такси, он открывает переписку с Бакуго и фыркает слишком громко, что даже привлекает внимание водителя, когда видит сообщения от Кацуки. «Ну что, ты съездил?» «Эй, я че, шутка для тебя? Мало ли ты на машине разбился, а мне перед твоим батей объясняться потом. Ответь, а.» «…» «Ты третий час молчишь, я тебя даже набрать не могу, что за бред?» «Я понял. Вы потрахались.» — последнее сообщение больше всего злит, ведь почему, если Шото долго не отвечает, то сразу это? Хотя, такого раньше не было, но всё равно бесит, что Кацуки всегда пытается подыскать парочку для Тодороки, будто Бакуго — чёртов Купидон и ему под силу это. Понятно, что Кацуки просто настолько сильно обожает чувствовать власть над людьми, но он бы уж точно никак не мог бы повлиять на любовь других людей. Наверное. «Я еду домой» — пишет Шото, тяжело выдохнув через нос. И всё же, если бы они не выпили, то вряд ли бы эта неловкая обстановка рассеялась. Надо переставать об этом думать, но, почему-то, мыслей всё больше и больше. «О, принцесса соизволила ответить! Неужели!» — от Кацуки не стоит долго ждать ответа, он прилетает практически сразу. «Я просто задержался. И не называй меня так больше.» — хмурит брови Шото на это дурацкое прозвище. «Да ладно тебе. Ну что, вы правда переспали???» — как же хорошо сейчас Тодороки видит это наглое с насмешливой улыбкой лицо Кацуки, так и хочется врезать, чтобы не говорил о каких-то глупостях. Но в самом деле, будь у Шото возможность, разве он бы не воспользовался? Чёрт, нет, даже думать об этом нельзя, это ужасно неправильно. Хотя от одного представления, каким бы Мидория мог быть невинным и послушным заставило внизу что-то приятно потянуть. Но Тодороки головой качает. Нет, если он продолжит об этом думать, хорошим это не закончится, а появится только больше самоненависти. «Перестань. Мы ведь даже друг друга не знаем, он просто выполнил свою работу и не более. А не отвечал я потому, что нельзя было двигаться». «То есть вы даже перерывы не делали всё это время? Слабо верится.» — чёрт, как же Кацуки сейчас раздражает и Шото крепче сжимает телефон в руках, но знает, как угомонить этого придурка. «Ты что, ревнуешь?» — пишет Тодороки, а сам представляет, как Бакуго даже краснеет от злости, ведь тот не отвечает сразу, как обычно. Он точно сейчас злится, ведь эта тема — самая нелюбимая тема Кацуки. Кажется, они оба ведут себя, как дети малые, когда ссорятся, а обычно эти ссоры по мелким пустякам. И обычно, как ни странно, их начинает Кацуки, которого в принципе раздражает всё, что только можно. Наверное, будь у Шото возможность уволить Бакуго, он бы так и поступил, но проблема в том, что тот и правда хороший менеджер, а ещё неплохой друг, если отбросить все «но». «Да иди ты в пизду.» Шото с победной улыбкой блокирует телефон и поднимает взгляд к окну. Сообщения отца Тодороки решил проигнорировать. Какая разница, что этот старик пишет, если Шото всё равно сейчас приедет и ляжет спать, ведь, что вероятно скорее всего, сейчас все спят. Парень заходит в дом тихо, бесшумно снимая с себя обувь, верхнюю одежду, а после старается как можно тише пробраться в собственную комнату. Только вот, как бы сильно не хотелось, чтобы это произошло незаметно и без последствий, этого не случается, ведь Энджи явно не спал и ждал Шото. Старший Тодороки быстро преграждает дорогу Шото и становится перед ним, недовольно сложив руки на груди, явно дожидаясь объяснения, почему его сын так поздно. — О, хэй, привет, па. — пожимает плечами Шото, сделав вид, что только сейчас того заметил. — «Привет, па»? Ты серьёзно? Какого чёрта так поздно? Или ты совсем за временем не следишь? — куча вопросов быстро доносится в сторону Тодороки и тот недовольно нос морщит. — Мне что, тринадцать лет, чтобы об этом переживать? Я уже давно взрослый и имею право делать со своей жизнью всё, что захочу и как, — закатывает глаза Шото, после чего неосознанно зеркалит Энджи и руки на груди также складывает, смотря в чужие глаза своими пьяными, медленно моргая. Он просто ненавидит такие моменты, как сейчас, когда они друг на друга похожи, — Я работаю на тебя, на твоё тупое модельное агенство, хотя никогда этого не хотел! Ты даже не интересовался кем я хочу быть, ты сразу подумал, что это моё место. Всю мою жизнь ты контролируешь меня не только во времени, сколько и где провожу, но ещё и эти дебильные диеты, чтобы я не набирал лишний вес для тупых показов. И ладно если бы я хотя бы в итоге получал хотя бы «спасибо», но нет же, ты даже этого не можешь сказать. Ты стараешься сделать лучше, но все понимают, что ты — чёртов эгоист. И то, что ты даёшь мне деньги не делает из тебя хорошего отца. — Тодороки заканчивает свою тираду и выдыхает, кажется, чувствуя, что он выговорился, из-за чего в груди становится словно пусто, ведь такое и правда впервые. Обычно парень скрывает эту ненависть к отцу, ведь всегда принимал это как за что-то должное. — П-пап? Всё хорошо? — спрашивает Фуюми, выйдя в коридор. Она не страдала тем, чем страдал Шото, ведь она смогла сама себе построить жизнь, без помощи отца, в отличие от младшего Тодороки. Да и не хотелось бы, чтобы кто-то знал, что Энджи и правда так плохо обращается с Шото — он высказал это всё на почве алкоголя и даже не подумал, что должен был промолчать. Не зря говорят «что у трезвого в уме, то у пьяного на языке». — Да… всё нормально, не переживай, возвращайся в кровать. Всё хорошо, — Шото следит за тем, как изменяется эмоция отца и поджимает губы. Энджи опускает взгляд, кажется, действительно почувствовав вину за это всё. Но если так, то почему Шото раньше не говорил, что ему не нравится? Хотя, ответ прост — Энджи просто не замечал, — И ты иди спать, — он поднимает взгляд к парню, — У тебя завтра съёмки. — заканчивает старший Тодороки и уходит. Шото не смотрит в сторону Фуюми, лишь нервно кусает щёку изнутри и правда идёт в свою комнату, закрывшись там. Чёртов алкоголь подействовал на парня, ведь обычно он никогда не говорил ничего такого в сторону отца, даже тона не повышал и вообще всю жизнь провёл послушным мальчиком, но порой всё всегда всплывает на поверхность и сейчас терпению Шото пришёл конец. Только хрен его знает, хорошо это или плохо, учитывая, что Энджи ничего не сказал по этому поводу, но по глазам было видно, что тому… стыдно? Тодороки фыркает от этой мысли, а после раздевается, чтобы наконец лечь в свою кровать. Энджи ведь точно заметил, что Шото выпил, но ничего не сказал поэтому счёту и это тоже сейчас мучает парня вопросом. Неужели не успел за это предъявить или просто посчитал, что это не так уж и важно? «Спишь?» — пишет он Бакуго, но видит, как тот заходит в сеть. «Нет. Чего тебе?» «Отмени завтрашнюю съёмку, отцу скажешь, что я там был, ладно?» — пишет Тодороки, смотря в экран сосредоточенно. Кацуки не отвечает секунд двадцать, из-за чего Шото хмурит брови. Обычно от Бакуго не стоит долго ждать ответа. «Вы опять поругались?» — решается на вопрос Кацуки и Шото понимает, почему тот не ответил сразу. Выдохнув, Тодороки не знает, стоит ли ему отвечать правдой или нет, из-за чего кусает нижнюю губу, глупо пялясь в экран. «Даже если и так, я тебя прикрою. Придумаю что-нибудь, не волнуйся. Можешь положиться на меня. Но тогда ты расскажешь мне про этого художника! Усраться как интересно, вы ведь точно чё-то делали кроме того, что он тебя рисовал.» «Ха-ха. Ладно, расскажу. И спасибо.» — Шото блокирует телефон и кладёт его рядом с подушкой, после чего выдыхает полной грудью, переведя взгляд вновь к потолку, чтобы погрузиться в долгие раздумья. Он не так часто просит Бакуго перенести съёмки и обычно отец и правда никогда не догадывался, Кацуки слишком хорошо умеет врать, когда это нужно, ведь даже за это ему платят. Всё же Шото хотя бы с менеджером повезло. Вся ночь проходит в мыслях об этом самом художнике. Шото даже руку собственную рассматривает, вспоминая, как жмякнул чужую мягкую, такую пухлую ляжку, из-за чего улыбается. Он вспоминает эти зелёные, кудрявые волосы, что нелепо были убраны ободком назад, вспоминает такие же красивые, зелёные глаза, то, как они рассматривали его, запоминали строение и были сосредоточены на работе. А потом смотрели так пьяно, словно грустно, а губы мягкие, сладкие после алкоголя… вот же блять. Тодороки недовольно, обречённо мычит и закрывает лицо подушкой, стараясь избавиться от этих мыслей. В итоге так он и засыпает с мыслями о зелёных глазах и мягких губах.

***

Утро проходит максимально лениво за счёт того, что Шото вчера пил. И это самая главная причина, по которой он жалеет, что вообще пил. Голова сильно раскалывается, но приходится заставить себя встать на ноги и пройти на кухню, где он находит нужную таблетку в аптечке и запивает её. Бегло глянув на время, парень поджимает губы. Сейчас только восемь утра, но Тодороки прекрасно слышит звуки душа в ванной и понимает, что отец тоже только проснулся. Наверное, стоило бы быстрее свалить отсюда, чтобы не встречаться с ним, чем парень и старается скорее заняться. Он быстро собирается, одевшись в чёрный свитер под горло, сверху накидывает пальто, а снизу облегающие джинсы. Забавно, что Шото весь такой во всём чёрном, только вот носки с дольками апельсина. Обув кроссовки, парень быстро покидает дом и только когда выходит, слышит, что ванная освободилась. Как же вовремя. «Ты ведь не будешь весь день проводить дома? Тогда мне будет тяжелее тебя отмазать.» — Шото вновь проверяет телефон и видит очередное от Бакуго. «Я уже вышел. Пока не знаю, куда поеду, но думаю, точно прогуляюсь в городе.» — пишет Тодороки. Погодка не из лучших — что стоит ожидать от Питера — но не смотря на холодный ветер, солнце всё равно яркое и именно поэтому Шото взял очки. Конечно, не из-за того, что у него похмелье и он выглядит не самым лучшим образом. Точно не из-за этого. «Сегодня дождь будет в Питере, ты хоть зонт взял?» «Бля.» — кажется, по этому сообщению уже всё понятно. Нет, Шото взял с собой шарф на всякий случай — валяется где-то в портфеле — но явно не додумался проверить прогноз погоды. Вот же идиот. В любом случае, это ему совершенно не мешает провести время в какой-то кофейне и отдохнуть от этих рабочих будней. Нет смысла расписывать каждое его действие, ведь Тодороки добирается до города на такси, а после находит свою любимую кофейню, где можно провести время с классической музыкой, вкусной едой и прекрасным кофе. А самое главное — никто не будет ебать мозг. И так проходит целый день. Парень заказывает айс латте и разные сладости. Пусть он и не фанат сладкого, да и отец часто запрещает, это не значит, что он совершенно его не ест. Это происходит очень редко, ведь Шото и правда не стоит набирать вес. Дождь и правда начинается, но Тодороки под него не попадает, лишь смотрит за тем, как капли падают на окна и скатываются вниз, вслушиваясь в звуки классической музыки, что играет из колонок, и этих глухих ударов, лишь крепче сжимая пальцами тёплую кружку, погружаясь в эту атмосферу. Ох, как бы не хотелось выходить из этого состояния и остаться в этом спокойном, тихом моменте навсегда. Но вдруг Тодороки отвлекают знакомые кудрявые волосы, из-за чего брови неосознанно хмурятся. Чёрт, неужели галлюцинации? Учитывая, как много Шото думал об этом мальчишке, он бы совершенно не удивился, если бы это так и было, но как только он видит, что Мидория, весь промокший до нитки, забегает в кофейню, то понимает, что ему не показалось. — П-привет… — Изуку опускает взгляд к Шото, ведь он — первое, что замечает художник, как только заходит. — Ты промок, — делает слишком очевидный вывод парень. Он сидит у большого окна на диванчике, а поэтому двигается так, чтобы Мидория мог присесть рядом, — Сядешь? — только сейчас спрашивает Шото. Он точно ведёт себя, как идиот и это безумно раздражает, но поделать с этим, к сожалению, ничего нельзя. — Спасибо. Не ожидал тебя здесь увидеть, — честно говорит Изуку, когда садится на диван. Шото недовольно прожигает его взглядом, но после выдыхает, — Ч-чего? — Почему ты в одном свитере? Не видел, что на улице дождь? — отчитывает Тодороки парня, из-за чего мальчишка сглатывает и неловко чешет затылок. Хотя сам Шото явно не лучше. — Нет, просто… просто думал, что успею сходить в канцелярский и обратно. — шмыгает носом Тодороки и не выдерживает. Он поднимается на ноги и подходит к вешалке, после чего забирает пальто и присаживается обратно, чтобы накрыть чужие плечи. В помещении и так тепло, но явно недостаточно, учитывая, что Изуку слишком сильно дрожит и уже шмыгает носом. — Успел? — Как видишь. — вновь шмыгает Мидория. Они сидят пару минут молча, в тишине. Шото смотрит в окно, пытаясь понять, почему жизнь так и норовится их свести, а Изуку рассматривает профиль парня, чувствуя вину за то, что он даже «спасибо» не сказал за то, что ему дали пальто, а сейчас это точно будет выглядеть глупо. Но стоит Изуку открыть рот, как его перебивают. — Кофе будешь? Чай? — спрашивает Тодороки, переведя взгляд к Изуку. — А-а… да у меня не хватит. — пожимает плечами Мидория. — Я разве спрашивал, есть ли у тебя деньги? Просто скажи, что ты любишь пить и я возьму. — спокойно продолжает Шото, после чего поднимается из-за столика, показывая, что он серьёзно. — Раф. С ореховым сиропом. — поджимает губы Мидория неловко, провожая взглядом Шото, который уже идёт в сторону бариста и выдыхает, опустив взгляд. Даже за этот поступок мальчишка не успел сказать «спасибо», но он ведь сейчас вернётся и тогда Изуку точно его поблагодарит. — Спасибо. — говорит Мидория, когда парень только ставит кружку с кофе и мальчишка протягивает руки к ней, подвинув чуть ближе, чтобы сразу сделать глоток. — Да пожалуйста… мне не трудно. — хмыкает Тодороки, чувствуя странное, необъяснимое тепло внутри груди. — Можно спросить? — Изуку ставит кружку на место и облизывает губы. — Конечно. — А чего вы забыли в Питере? Не то, что я слежу за тобой или твоей семьёй, просто не раз замечал в Инстаграме и знал, что в Японии, а сейчас вижу тебя тут. — Мидория не смотрит в глаза, хотя хочет — точно запомнил, что у парня цветные глаза. — По папиным делам, — пожимает плечами спокойно Шото, — Но он решил взять всю семью. — объясняет Тодороки. — Хм-м, понятно. — кивает мальчишка, после чего вновь делает глоток. Так они замолкают, только вот в этот раз тишина не такая неловкая, совершенно наоборот — они оба чувствуют себя в комфорте, а самое главное, что в тепле, и теперь оба прислушиваются мало того, что к звукам ударов дождя по воде, к музыке, но и к дыханию друг друга.