Холодный огонь

***

Я хотел бы целовать тебя страстно,

Снова и снова, прокусывая губы до крови.

Я хотел бы ещё, пусть это будет опасно.

Мне хочется утонуть в твоей любви.

***

Его стройное тело в нижних клановых одеждах, бледное словно первый снег, его тонкие запястья, почти прозрачные, мокрые волосы, разбросанные по плечам и смех в кулак. Он запомнит их навсегда. Наследник двух величайших кланов сидит в метре от него и пьет из горла "Улыбку императора", его щеки розовы от холода и выпитых бутылок, а улыбка настолько ярка, что кажется, будто перед ним сидит не человек, а настоящее живое солнце. Его хочется коснутся, в нем хочется утонуть, но Цзинъи знает, что трогать нельзя, обожжется, а то и того хуже спугнет. Солнце ведь оно пугливое, непривыкшее к ласки, дикое и вольное. - Знаешь, Цзинъи, сегодня я решил, что могу делать всё, что хочу. - Цзинь Лин откидывается назад, позволяя разглядеть тонкий изгиб шеи. - Это ещё почему? - спрашивает он, так просто, что-бы поддержать беседу. - Потому что завтра я стану главой клана Цзинь, а это значит, что пришел конец всем моим детским шалостям. - его лицо на мгновение становится очень грустным, он замолкает, задумавшись о чем-то своем, а потом, смотря ему прямо в глаза, виновато спрашивает, - Можно напоследок я совершу еще одну, последнюю и самую страшную шалость. - Конечно. - отвечает Цзинъи в надежде вернуть ту самую улыбку, которая грела его всего минуту назад. Цзинь Лин улыбается, опускает голову вниз, смеётся, шепча что-то себе под нос. А потом резко встает, подходит к нему и целует. Быстро, страстно, по взрослому. Кровь от прокусанной губы растекается по рту, а крышесносный аромат лотоса и мёда кружит голову... Он может вырваться, спросить какого хрена, но ему не хочется, ему не мерзко, ему нравится. Цзинъи хочет ещё, хочет больше, но юный господин Цзинь разрывает поцелуй также резко, как и начинал его. - Я бы сказал, что мне жаль, - он снова садится на своё место, вальяжно развалившись на траве, - но тогда это будет наглое вранье, а лгать тебе, мне отчего-то не хочется. Прости, если тебе он не понравился, хотя завтра ты всё равно о нем не вспомнишь. Это был конец.

***

Цзинъи вспомнил. К сожалению он вспомнил всё, всё до самой мельчайшей подробности, начиная от предложения покупаться в холодном источнике, заканчивая тем во что был одет юный господин Цзинь в тот день и в какой позе сидел, перед тем как поцеловать его. Ему кажется, что даже через сто лет, он этого не забудет. Цзинъи кажется, что он влюбился. Глупо и по уши, словно малолетняя девчонка. Влюбился даже не в тот страстный поцелуй, который был воистину великолепен, а влюбился в того Цзинь Лина. В того настоящего, плескающегося в источнике, смеющегося над его глупыми шутками, с солнечной и теплой улыбкой, которую он возможно больше никогда не увидит. Это не правильно. Он не должен его любить. Они же друзья. С ним у него точно ничего не выйдет, чудес не бывает. Но ведь Цзинь Лин сам поцеловал его! Правда, тогда в нем было уже шесть бутылок "Улыбки императора", но он сам этого хотел, а значит, всё не так уж и плохо и... Боги, просто признайся уже хотя-бы самому себе, что ты хочешь продолжение и что готов зацепится за любую возможность получить его. - Цзинъи, с тобой всё хорошо? - Юань смотрит на него с беспокойством в глазах и Цзинъи от этого заботливого голоса хочется пойти и утопится в том чёртовом холодном источнике, потому что он не достоин, что-бы на него так смотрели. - Да. - врет он и от этого становится ещё противнее, Юань недостоин, чтобы ему лгали. Цзинъи идет на тренировочное поле, что-бы выпустить пар в спарринге с каким-нибудь собратом по клану, но по дороге ему встречается Цзэу-Цзюнь. - Цзинъи. - тихо зовёт он, тоном, нетерпящим отлогательств и юный заклинатель склоняется перед ним - пройди за мной, нам надо серьезно поговорить. - Хорошо.

***

Я хотел, что бы твои губы шептали:

"Давай повторим ещё и ещё."

Я хотел, что-бы мы с тобой стали,

Неделимым. Два сердца, стучат как одно.