Леди Волдеморт

Гермиона сидела в гостиной башни старост школы и нервно стучала пальцами по обложке книги, которую так и не удосужилась открыть. — Успокойся! — Нотт ухватил девушку за руку. — Это Том и Антонин. Их невозможно поймать. — Поспорю, — ответила девушка. — Так и знал, что все мы отправимся в Азкабан, – посмеиваясь, заявил Эйвери, а Гермиона удивлённо округлила глаза. — Что? Ты сама сказала, что мы те ещё психи. Несложно догадаться, что наш разум пошатнули дементоры. — Давно догадались? — спросила ведьма, взяв себя в руки. — Почти сразу, — ответил Нотт. — И, по всей видимости, Азкабана избежим только я и Том. Верно? — она кивнула. — Скажи, что это не случится в ближайшие лет пятнадцать, чтобы можно было пожить. — попросил Розье. — Гулять вам ещё долго. — Хух! Больше мне ничего знать не нужно, — посмеиваясь, заявил Розье. Дверь в гостиную открылась, и вошли довольные Том и Антонин. Девушка сразу оживилась. Нотт поднялся с дивана, давая возможность сесть Реддлу возле волшебницы, который сразу поцеловал её в висок. — Бренден Петтигрю, — заявил Долохов. Гермиону передёрнуло от этой фамилии. Её лицо исказила гримаса злобы и презрения. — Он тебе что-то сделал, малышка? — обеспокоенно спросил Долохов. — Не он. Его сын, я так понимаю… Он предал друзей. Из-за него погибли родители Г… — Гарри? — спросил Лестрейндж. — Это имя Гарри? — она молчала. — Мы не будем менять ход истории, — заявил Эйвери. — Хватит, — приказал Том. — Пора. Вы с нами? — Мы к Аберфорту в «Кабанью голову», — заявил Эйвери. — И выходим через час. — Хорошо. Ты взяла верхнюю одежду? — Да. Том набросил себе на плечи чёрное пальто, переобулся в ботинки и ушёл с Гермионой в направлении Хогсмида. Стоило им войти на территорию деревни, как они тут же аппарировали прочь. — Вижу, ты часто аппарируешь? — лицо Гермионы даже не исказилось от тошноты. — Да. Последний год очень насыщенным был. — И всё из-за меня? — Конечно. Все мои приключения с первого курса из-за тебя. Том засмеялся и повёл девушку в магазин. Войдя, заметили парня лет двадцати. — Здравствуй, Том. — Здравствуй, Флимонт. Глядя на черноволосого парня с торчащими в разные стороны волосами, Гермиона поняла, кто перед ней. — Как школа? — Хорошо. Без тебя прям скучно. — Да ладно. Ваша компания неплохо умеет устраивать разнос. Юфимия с кем-то начала встречаться? — осторожно спросил Флимонт. — Нет. Видимо, всё о тебе мечтает, Поттер. Парень хмыкнул и загрустил. — Ты веришь в прорицания, Том? — Да. — Представляешь, мне предсказали, что до конца пятидесятых годов детей у меня не будет. Прямо обидно. — Почему бы не уйти в бизнес? — спросила Гермиона. — Это Гермиона, моя девушка. Её родители — французы. Она учится на Слизерине. — Ты же отрицал любовь как мог. — Против этой обворожительной красоты, против острого ума я не смог устоять. — Том, ты недоговариваешь. — Ладно, при знакомстве она ударила меня Расщепетильным заклятием. Я пропал. — Мазохист. — Герми, это Флимонт Поттер. Мы начали дружить, когда меня старостой назначили. Он как раз седьмой курс заканчивал. — Рада знакомству, Флимонт. Думаю, даже если предсказание верно, у тебя родится чудный сын. — Надеюсь, что и правда будет сын. — О! Я почти провидица, моё слово всегда верное. — Запомню. Мне пора. Рад был повидаться, Том. Безумно рад познакомиться с тобой, Гермиона. Увидимся. Поттер ушёл, а девушка проводила его взглядом, полным печали и слёз. Гермиона не поняла, что плачет. Том просто вытер дорожки её слёз. — Я многих погублю, но у тебя есть выбор, Гермиона. — Его ты не убивал, но ты причинил много зла этой семье. — Молодые люди, Вы что-то хотели? — спросила старая волшебница. — Да. Я от Виктоара Лестрейнджа, а она от Артемиуса Розье. Нам за неделю костюмы сошьёте? До тридцатого числа? — Конечно. Эскизы есть? Гермиона вынула из кармана рисунки и протянула женщине. — Красота. Кто их придумал? — Гермиона, — Том нежно провёл пальцами по щеке девушки, и та смутилась. — Это поразительная фантазия. Могу я купить этот дизайн? — Почему бы нет! — Гермиона подумала, что деньги не помешают. Женщина быстро вымерила их размеры, взяла деньги с них, а затем уже договорилась с Гермионой о продаже идеи. — Я пришлю костюмы почтой до субботы. — Спасибо, — ответила девушка. Когда они вышли на улицу, то Том повёл её в маггловский Лондон. Сейчас шла война, и было интересно узнать, как всё выглядело. Студенты бродили оживлёнными улицами, видели солдат и медсестёр, заходили в кафе и магазины. Когда они остановились возле вывески с зимней обувью, то Гермиона заметила за спиной слизеринца троих парней, которые вовсю их рассматривали. — Ты их знаешь? Том обернулся, и его погодки стушевались. Реддл расплылся в хищной улыбке, которая завораживала ведьму больше, чем его нежность. — Мои детдомовцы. Познакомить? — Да. Том взял за руку Гермиону и подвёл к ребятам. Все трое переводили взгляд с девушки на парня и наоборот. — Давно не виделись. Как поживаете? — Хорошо. Сейчас хорошо, — произнёс самый высокий. — Когда меня нет, верно? — оскалился Реддл, а Гермиона засмеялась. — Ты их запугиваешь? — Да. Лет с шести. Меня все почему-то обижали. — Ты же был отшельником, — завил пухлый. — И всех пугал, — прошептал третий. — Они знают, кто ты? — Это детдом, милая. Там либо ты, либо тебя. — Она знает, кто ты? И не боится? — в ужасе просил третий. — Это Тим, Брон, — он указал на пухлого, — и Джек, — высокий кивнул. — Моя девушка — Гермиона. Такая же, как и я. — Я сейчас в шоке. Таких, как вы, много? — ужаснулся Джек. — Много. Успокойтесь, Тома вы больше не увидите. Это же последний год перед выпускным. На вашем месте я бы убегала подальше, мало ли решит вас убить. У него это входит в привычку. Парни ещё больше обеспокоились, а Том откровенно забавлялся. Не сказав ни слова перепуганным мальчишкам, взял девушку за руку и повёл за угол. — Ты злая, милая. — Неправда. — Правда! — заявил стальной голос, выходя из тени. — Поговорим? — Нам есть о чём говорить, профессор? — фыркнула ведьма. — Вижу, Вы изменили обо мне мнение, мисс Грейнджер? Переметнулись на сторону зла? — А Вы не зло? — С какой стороны посмотреть. Вы предали своего друга. Я могу Вас сейчас не тронуть, но убить одиннадцатилетнюю девочку не составит труда. Гермиона сглотнула, а Том гневно посмотрел на своего персонального мучителя. — Однако если Том кое-что мне подарит… — Он ничего не будет Вам дарить! Ни поцелуев, ни ночей! — закричала Гермиона и вытащила палочку. — Без меня единственный волшебник, который может одолеть Тома, погиб бы ещё на первом курсе, — палочка засияла, говоря, что Гермиона решила бить наповал правдой. — И на втором, и на третьем, и даже полгода назад! Вы рискнёте так изменить историю? Учтите, больше из умных и бесстрашных людей с нашим Героем, кроме меня, никто не учился. Дамблдор задумался. Свет палочки говорил, что ведьма не врёт, и Том победно ухмыльнулся. — Давайте договоримся, что до шестнадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто восьмого года меня, Гермиону Грейнджер, никто не будет пытаться убить. Вы можете поведать правду доверенным лицам, и они будут держать меня возле себя, говоря, что я частичка их семьи, но на самом деле — всё игра. Ну? — Значит, Вас пытали шестнадцатого апреля девяносто восьмого года? — В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое. На рассвете мы сбежали. — Хорошо. — Просто «хорошо». Клянитесь. Если попытаетесь меня убить раньше времени или это сделает кто-то из Ваших людей, Вы умрёте. — Наглая предательница! — Бессовестный насильник! — Клянусь, что до шестнадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто восьмого года ни один маг, работающий на меня, как и лично я, не тронет Гермиону Грейнджер. После, девочка, решай, на чьей ты стороне, — огрызнулся маг. Дамблдор исчез с хлопком, а Гермиона выдохнула. Посмотрев на Тома, увидела искреннюю улыбку, и парень резко притянул её к себе для поцелуя. — Я хочу тебя, Гермиона. Очень хочу, — шептал слизеринец прямо в губы. — Как и я тебя, Том, — адреналин разбушевался в крови волшебницы. — Я могу считать это согласием? — Можешь. Парень зарычал, крепко обнял ведьму и аппарировал прямо в Хогсмид. Взяв за руку, быстрым шагом направился в зáмок. Они не шли, а летели. Ворвавшись в комнату, Том прижал Гермиону к стене и страстно поцеловал. Они раздевали друг друга быстро, не заботясь о сохранности вещей. До кровати дошли обнажёнными, и Том повалил слизеринку на мягкий матрас. Внезапно его поцелуи стали нежными, и Гермиона прикрыла глаза от истомы. Он легонько укусил её за шейку, где на утро останется след. Посмотрев на упругую грудь, пришёл в восторг. Он целовал девушек и с большей грудью, но именно грудная клетка этой ведьмы учащённо двигалась из-за любви к нему, а не только желания. Реддл нежно поцеловал правый сосок груди, пока играл пальцами с левым, а затем укусил его, одновременно ущипнув правый. Гермиона застонала и выгнулась в спине. Парень искусно вылизывал сосочки, а потом опустился ниже. — Это такая мода, чтобы лобок был голым? — прошептал куда-то в животик парень. — Д-дааа, — выдохнула волшебница, почувствовав язык на клиторе. Том вдыхал запах её возбуждения и приходил в восторг. Она пахла совершенством, похотью, желанием, любовью и невинностью. Она принадлежала ему и только ему. Покружив вокруг бугорка языком, Том резко припал губами к дырочке, проталкивая пальцы. Гермиона вскрикнула, обхватила ногами его голову, вцепилась пальцами в волосы и прижалась к нему ещё сильнее. Реддл не протестовал, а только усиленно начал работать языком и губами, доводя девушку до крышесносного оргазма. Как только Гермиона кончила, то ослабила хватку, пытаясь отдышаться. Том приподнялся на руках, поцеловал шею ведьмы и сразу почувствовал руку на члене. — Он огромный, но я тебя хочу. — В первый раз ты можешь не почувствовать наслаждения, но обещаю, что во второй раз ты точно дойдёшь до оргазма, посильнее того, что был минуту назад. Не давая возможности что-то сказать, Том накрыл её губы своими, и волшебница почувствовала собственный вкус на самых опасных губах в мире. Слизеринец резко толкнулся, и Гермиона промычала от боли, вцепившись пальцами в плечи парня. Он не желал мучить её, зная, что желания она уже не почувствует. Поскольку юноша был очень возбуждён, то двигаться решил быстро, чтобы оргазм не заставил себя ждать. От боли девушка закрыла глаза и вскоре почувствовала семя Тома внутри себя. Ему не нужно было много времени, слишком долго и так воздерживался. Выйдя из лона Грейнджер, Том перевернул её на бок и прижался со спины. — Обещаю, в следующий раз всё будет иначе. Гермиона не ответила, а только прижалась сильнее спиной и погрузилась в спасительный сон. Том наблюдал за своей девочкой и улыбался. Он был счастлив, но пока она крепко спит, нужно кое-что сделать. Набросив брюки и рубашку, взяв пакет с неизвестным содержимым, староста школы побрёл к покоям профессора Слизнорта. На часах была полночь, но он знал, что декан не спит. Он постучал, и дверь мгновенно открылась. — Том? — У меня к Вам конфиденциальный разговор. — Проходите, — Гораций закрыл за юношей дверь. — Что-то случилось? — Профессор, я не могу больше ни к кому подойти с этим вопросом. Кстати, это Вам, — он притянул пакет, в котором были бутылка красного вина и ананас. — Это от нас с Гермионой, и я хочу, чтобы Вы поняли, что подарок был куплен до случившегося. Это не входило в наши планы. — Вы меня пугаете, Том, — шутил декан, забирая пакет и удовлетворённо вынимая содержимое. — Мне нужно два зелья: заживляющее и противозачаточное. Гораций посмотрел на Тома, и в его глазах полыхнул огонёк теплоты. — Я рад, что Вы обрели ту, кто Вас полюбил. Рад, что Вы больше не одиноки, но ведь она уйдёт на много лет от Вас. — Я буду ждать. И только ей решать: остаться со мной после или нет. — Понимаю Вас, Том. Знаете, я решил, что когда она уйдёт, я заблокирую до определённого времени о ней воспоминания. Я слишком много узнал. А Вы? — Никогда. Эти воспоминания будут греть мне душу. Гораций по-доброму улыбнулся, подошёл к какому-то шкафчику и извлёк несколько зелий. Одно зелье было жёлтого цвета, а второе — красного. И красного он дал ещё пять флакончиков. — Чтоб не бегать постоянно. — Благодарю. Это наш очередной секрет, ведь так? — Конечно, мой мальчик. — Спокойной ночи, профессор. — Спокойной ночи, Том. Реддл уходил довольным, не замечая, что за ним следит Дамблдор. Мужчина видел, как сияло лицо слизеринца возле гриффиндорки, и помнил слёзы и ненависть после их совместных ночей. Том учуял профессора трансфигурации ещё как только дошёл до Большого зала, но не подал виду. Он не желал говорить со своим насильником. Слизеринцу нравилось, что Гермиона винила во всех бедах Дамблдора, а не лично его. Ему простила и прощала. Это ли не сила любви и это ли не власть? Том знал, что не будь Альбуса Дамблдора, он всё равно стал бы убийцей, и когда втихаря залезал ей в голову, видел эту мысль в голове гостьи из будущего, но она закрывалась от неё. Ведьма с каждым днём всё больше влюблялась в Тома Реддла и всё меньше считала его чудовищем. Для неё он был самым лучшим защитником и любовником.