Прошепчи имя моё

До леса они дошли достаточно быстро, но всю дорогу Дженни слушала то возмущения Лисы, то возмущения своего дедушки, который ругался с Томасом. Ким, идя по пыльной тропинке, готовилась к чудесной картине летнего леса, в котором через густую листву деревьев пробиваются солнечные лучи. Однако при входе в этот лес, про который так щебетала ей Лиса, все её ожидания не оправдались. Это был обычный лес с обычными дорожками, кое-где заросшими зелёной травой, с обычными кустами, с обычными деревьями. Ничего особенного. На что здесь смотреть? Сад у её бабушки был намного лучше. Она не понимала горящих глаз Лалисы и её восторженного голоса. Она не понимала, отчего дедушка так вздыхает, будто бы перед ним великое произведение искусства. Она не понимала, почему её отец выглядит таким счастливым, когда обычно он серьёзный дядька. Множество дорожек вели непонятно куда. По словам Пранприи, она знала каждую, как свои пять пальцев. Светловолосая девушка побежала вперёд, скрываясь за зелёными кустарниками. Дженни просто шла за ней, оставляя остальных позади. Какая-то из тропинок вела к беседке, где можно было посидеть. Это всё, что нужно было Ким. Она готова была свалиться прямо на эту мягкую траву, которая, она уверена, щекотала её мягкую кожу и, возможно, позволила провалиться в крепкий сон. Но лучше было найти ту беседку и хорошенечко отдохнуть, тем более в этой жизни больше всего Дженни боялась насекомых. А в этой зелени их скрывалось множество. Деревья создавали тень, но даже она не спасала от духоты. Бродя по этому лесу, Ким мечтала о прохладном лимонаде и своей мягкой кровати. Её ноги гудели и, кажется, вот-вот не удержат её, и она свалится прямо здесь, а тело найдут только через два дня, и Дженни умрёт такой ещё юной. Этого хотелось меньше всего. Но она не могла отрицать, что в этом месте была своя загадка и своё очарование. Только этому очарованию она не поддавалась, потому что эти причудливые ветви, эта зелёная трава, это пение птиц, которое было таким же, как у них в деревушке, не задевало её сердце. Она видела похожие виды сотню раз. Так чему же тогда удивляться? Дженни, шаркая своими ногами, шла в неизвестное ей направление. А потом совсем неожиданно для себя обнаружила, что заблудилась. Банально заблудилась. Возможно, это проделки этого волшебного (как говорила Лалиса) леса. Видно, он почувствовал, как Ким разочарована в нём, и решил подшутить над ней. Но темноволосой что-то совсем не смешно. Пойти туда, откуда пришла, самый лучший выход из этой нелепой ситуации. Лиса тем временем просто наслаждалась своей прогулкой, рассматривая уже давно выученный вид. Ей была смешна реакция Дженни, однако спорить с ней она не хотела, ибо она прекрасно осознавала, что девушка сама должна убедиться в том, что это место одно из лучших, что ей удавалось видеть. Свежий воздух наполнял лёгкие, Лалиса выдыхала его через нос. Глаза закрывались, а длинные ресницы подрагивали. Она чувствовала, как спокойствие наполняет её, словно вино бокал. Она ощущала этот трепет на кончиках пальцев. Только природа этих мест делала её такой. Только этот лес заставлял забыться в своих мечтах, следовать им, догонять их. Возможно, если бы Пранприя жила здесь всю свою жизнь, то её чувства были бы схожи с чувствами Дженни. Однако грязный город, машины, вечно сигналящие друг другу, люди, спешащие и заинтересованные лишь в деньгах, ей быстро надоедали. А эти места будто бы заполняли в ней дыру, зашивали её разноцветными нитками. Но вот идти сюда пешком не очень-то и хотелось, а идти обратно - не хотелось вдвойне. Во-первых, это ведь так далеко. Во-вторых, ей казалось, если она покинет этот лес, то не сможет больше вернуться, будто бы она расстаётся с ним навсегда. Это глупость, которую она себе напридумала, она это знала, но верила в эту глупость, как ребёнок верит в новогоднее чудо, как люди верят в самого Бога. Пранприя решила передохнуть под старым дубом. Она помнит, как лежала под ним с дедушкой и слушала, как он читал ей «Маленького принца», как он вселял в неё надежду. И пусть она была ещё девочкой, но эта надежда живёт в ней до сих пор. Через ветви видны облака, что проносятся над ней. Куда они бегут? Увидит ли она их снова? Птицы напевали ей колыбельную, и сон затаскивал её в свои крепкие объятия. Дженни же окончательно заблудилась. Идти обратно - было самым ужасным решением, принятым ею. Но теперь деваться было некуда - что-то нужно было делать, ибо оставаться в этих дебрях до самого вечера, а может даже и до самой ночи совсем не хотелось. Девушка просто бродила повсюду, надеясь, что кто-нибудь заметит её отсутствие. Но кто? Старики уверены, что она просто прогуливается где-то рядом, а Лиса вообще, словно лань, ускакала неизвестно куда. А вдруг на неё кто-нибудь нападёт? Это же лес! Тут может обитать кто угодно! Дженни охватывала паника, но она старалась держать всё под контролем и успокаивала себя тем, что потерялась днём, а не ночью, а это уже совсем не страшно, это уже просто пустяки. Она продолжает ходить по лесу, стараясь выйти на знакомую тропинку. Сколько прошло времени с того, как она пропала, - неизвестно. Но солнце ещё не собиралось садиться, и Дженни пыталась не отчаиваться. Это у неё не очень хорошо получалось. Страх сковывает всё тело, и Ким удивляется тому, что находит силы идти дальше. Но вот веточка хрустит под её туфелькой, и она находит в себе силы ещё и сорваться с места и нестись туда, куда глаза глядят. В её голове за ней уже кто-то бежит и пытается убить, а на деле - всё очень даже мирно. Этот день точно можно назвать днём неудач Дженни, ибо только она могла споткнуться об корень проклятого дуба и повредить лодыжку, только она могла лететь кубырём, только она могла упасть рядом с самым красивым местом из всех ранее ею виденных. Вода переливалась на солнце и ласкала своим журчанием слух. Ива наклонялась к реке, пытаясь прикоснуться к ней своими ветвями. Невысокая трава щекотала её щёки. Боже, она была лучше любых королевских перин. На них Дженни, конечно, не спала и даже не встречала их в своей жизни, но поспорить и выиграть спор готова. Она уже забыла о боли в ноге; её глаза пытались запомнить этот шедевр природы, что она по самой глупой случайности отыскала. Только сейчас она поняла, про какие волшебные места в этом лесу ей говорила Лиса. Та подпрыгнула от громкого крика; заснула она крепко и надолго. На коже щёк остался след от ткани рукавов платья - девушка спала на руках. Её звали, да звали так, как будто что-то приключилось. Она с трудом встала (ещё не проснулась), отряхнулась и поспешила на крики. Кричали все, кроме Дженни, которую тоже звали и не могли найти. Когда обнаружили ещё сонную Лису, то немного успокоились. - Что-то случилось? - зевая и потягиваясь, спросила Лалиса. - Дженни с тобой? - на Уильяме не было лица, но надежда плескалась в его глазах. Пранприя отрицательно покачала головой. - Я не видела её ещё с того момента, как мы разошлись... - А когда вы разошлись? - руки дедушки Дженни дрожали, и ноги Лисы начали неметь от осознания того, что старшая девушка потерялась. - Как только вошли в лес... О боже! - выдохнула светловолосая и схватилась за голову. - Она же здесь ничего не знает! Боже! Это моя вина! - Подожди, возможно, она где-то рядом, а мы уже понапридумали всякого, - пытался успокоить её Томас. Но смысл его слов вряд ли мог дойти до Манобан. Она в ужасе понимала, что из-за своей глупости и беспечности оставила девушку, что впервые в жизни оказалась в этом месте. Всё было бы не так страшно, но найти Дженни в этом лесу не так-то просто - он же огромен! Здесь тысячи тропинок! И не угадаешь, по какой бродит темноволосая сейчас. Лиса бросилась вперёд, оставляя всех и всё позади. Старики понимали её и сами отправились на поиски. Все они знали каждую веточку, каждое деревце. Манобан бежала, иногда спотыкаясь и чуть ли не падая. А вдруг с Дженни что-то случилось? А ведь никто не мог этого отрицать. Лалиса задевала ветки; рукава платья кое-где порвались, но она не думала о нём. Найти старшую было сейчас намного важнее: одежду всегда можно купить, а такую вредину, как Дженни, - нет. Пранприя выкрикивает её имя, оглядывается по сторонам, всматривается в каждый кустик, ищет под каждой веткой. А вдруг она уже дома? Если это так, то Лиса готова задушить её собственными руками за то, что заставила волноваться. Светловолосая вся дрожит, слёзы подступают, мокрыми дорожками стекают по щекам. Она прислушивается к каждому шороху, но слышит лишь своё сердце, что так быстро стучит, что готово из грудной клетки вырваться. Лалиса старается его успокоить, но плохие мысли густым туманом стелются в голове, и оно начинает биться ещё быстрее. И почему она не подумала о Дженни? Почему она, заколдованная красотой этого леса, побежала, оставив беззащитную девушку одну? Разве можно было так поступить? Пусть Ким и вредина (Лиса об этом успела узнать за их недолгое знакомство), но точно не заслужила пропасть без вести в первые же дни своего пребывания. Лиса рыщет, несколько раз падает. На светлом платье зелёные следы от травы и чёрные - от грязи. Глаза красные от слёз, а на руках небольшие порезы из-за колючих веток кустарников. В детстве она была ранимой девочкой и часто плакала, но с возрастом это от неё ускользало, и она думала, что сейчас её ничего не может расстрогать. Но вот девушка, которую она знает лишь из-за далёких воспоминаний детства и недавнего повторного знакомства, теряется, и Лалиса убеждается, что эта черта от неё никуда не делась. А вдруг Дженни уже нашли, и Лиса зря только время теряет? Но как она это может узнать? Её телефон лежит на столе в комнате. Дедушка и мистер Ким непонятно где сейчас, а может быть уже с темноволосой ищут Манобан. Пранприя слышит шум реки, слышит, как она куда-то бежит, и зачем-то идёт на её зов, будто бы та хочет ей что-то рассказать или показать. Лалиса и до этого знала, что здесь течёт река, и неподалёку даже есть мостик, который кто-то очень давно сделал, но к воде она близко не подходила - не умела плавать. Да и тем более рядом с рекой всегда было прохладно и сыро. Журчание девушка слышит отчётливее. Оно успокаивает её, но тело, которое она обнимает своими длинными худыми руками, всё равно дрожит. Дженни так и не нашлась. Вдруг она где-то лежит без сознания и не слышит отчаянных криков Лисы? Или же просто решила отдохнуть, как и сама Манобан, под каким-нибудь деревом? Ветки под ногами хрустят, всхлипы не прекращаются, как и слёзы. Лалиса сейчас маленькая напуганная девочка, которую нужно бережно прижать к себе, обнимая, целовать в светлую макушку и шептать, что всё будет хорошо, что Дженни обязательно найдётся и что, вообще, старшая просто играет с ней в прятки. «Если бы»,- проскакивает в голове у Пранприи. Она судорожно вздыхает, шаркает босоножками, что от такого бега натёрли ноги. Солнце ещё светит, но плохие мысли прогнать оно не может. Лалиса замирает на месте, словно животное, предчувствующее опасность и готовое рвануть, спасти себе жизнь. И Лиса тоже подрывается, бежит, кажется, ещё быстрее, чем тогда, когда в голову только ударило осознание того, что Дженни пропала, потому что она видит темноволосую, что сидит, поджав ноги, на траве у высокого берега реки и смотрит на воду. Пранприя падает, встаёт, пугает птиц, что громко хлопают крыльями, улетая с веток. От неё так много шума, и Дженни пугается, взвизгивает, но тут же замолкает, потому что её крепко обнимают, прижимают к себе. Она слышит, как громко плачет Лиса, и теряется, не знает, что делать, и обнимает в ответ, кладя на чужое плечо голову. Старшая поглаживает спину Манобан, пытается успокоить, но та ещё больше рыдает, и Ким чувствует, как ткань её платья мокнет от слёз Лисы. - Тише, - шепчет Дженни. - Всё хорошо. Теперь всё хорошо. - Она понимает, что младшая испугалась за неё, но такую реакцию на свою пропажу уж точно не ожидала. Темноволосая нагло врала бы, если бы отрицала, что такое переживание Лисы, не вызывало трепет в груди. - Я... - и горькие стоны рвутся из груди Лалисы с новой силой, не давая нормально сказать и слово. У Дженни сердце болезненно сжимается: она впервые видит, чтобы кто-то о ней так сильно переживал. И ей кажется, что если бы её нашли их добрые старики, слёз было бы не так много. Вздохи облегчения - да, но рвущейся наружу горечи утраты вперемешку с радостью нахождения Дженни бы не увидела. Возможно, они просто прожили больше и на пути жизни утратили эту способность юной Лисы быть такой чуткой и болеющей даже за чужих для неё людей. - Уже всё в прошлом - незачем так переживать, - говорит старшая, и эти слова, словно холодный душ, отрезвляют Пранприю. Тело в руках Ким уже не так сильно дрожит, но плач ещё не прекратился. Дженни понимает младшую: она бы тоже перепугалась, если бы с Лисой что-то случилось. И не потому, что они хорошо общаются, а просто потому, что они, в конце концов, люди; здесь не всем знакомый страх за человеческую жизнь в первую очередь. Слёзы уже не ручьём льются из больших глаз Манобан, но руки к себе Дженни прижимают всё так же крепко. Темноволосой даже трудно дышать, но она чувствует, что этот контакт нужен Лалисе, чтобы окончательно прийти в себя после такого потрясения. Ким замечает, что от младшей пахнет мятой и ещё какими-то травами, что позволяют в её сильных объятиях расслабиться, хотя обычно Дженни в таком положении всегда напряжена. Однако тело начинает неметь, а это значит, что если они продолжат, то старшая потом просто навсего не встанет. Лиса тоже это начинает понимать, она отстраняется от девушки, ногой прижимая повреждённую лодыжку. Болезненный стон разносится по всей округе, и Пранприя пугается, её глаза блестят, как у щенка, и она смотрит, как Дженни откидывает голову назад, жмурит глаза и хватается рукой за больное место. - Что такое? Что случилось? - голос у Лисы до сих пор дрожит. Она не понимает, что вообще происходит, но догадывается, что не всё так хорошо, как могло бы быть. У старшей от боли в глазах рябит, а в ноге пульсирует, и эти импульсы распространяются по всему телу. Она слышит светловолосую, но приглушённо, будто бы сама сидит в большом ведре, а Лалиса снаружи ей что-то пытается сказать. - Нога, - только и говорит Дженни. А у младшей девушки в голове начинают крутиться шестерёнки и работать мозги. Теперь она пугается того, что Ким больно. И теперь чувство вины обрушивается на её плечи, давит, заставляет приклониться к земле, потому что если бы Лалиса хоть чуть-чуть думала, то этого всего со старшей не случилось. Сидеть и смотреть на мучения Дженни нет смысла, и Лиса аккуратно встаёт, старается не задеть её ногу. Ким срочно нужна помощь. А вдруг это перелом? Даже если сильный ушиб или вывих - лучше темноволосой точно не станет. Манобан прекрасно понимает, что сама девушка встать не сможет, поэтому протягивает свою руку, помогает ей, осторожно придерживает, чтобы Дженни не упала, стоя на одной ноге. Лиса смотрит на больную лодыжку и видит, как та распухла, и чуть ли не теряет сознание, когда мысли о том, что это её вина, лезут в голову. - Наверное, - неуверенно говорит Пранприя, - мне нужно тебя понести. - Что? - опешила Дженни. - Ты не сможешь идти... - Смогу, - упрямится старшая и хочет уже пойти, но девушка рядом держит крепко. - Отпусти. - Нет, - качает головой Лиса и, закидывая руку Дженни к себе на плечо, поворачивается спиной. - Давай же... - Я смогу сама идти, - Ким непоколебима. - Тогда я никуда не пойду, - пытается Лалиса взять её на слабо. - А я пойду, - и хитрая ухмылка. Пытается сделать шаг, но тут же спотыкается. Пранприя успевает её подхватить, и Дженни утыкается лбом ей в грудь, краснея из-за того, что показывает свою слабость и из-за того, что у младшей неплохие формы. Но об этом она думает, по крайней мере, как обычная девушка - просто для сравнения с собой. - Долго мы ещё так будем? - теперь перед темноволосой серьёзная Манобан, с которой шутки плохи - Ким по взгляду видит. - Давай, запрыгивай. И Дженни запрыгивает, обвивает своими руками лебединую шею Лисы, неосознанно жмётся ближе. Светловолосая же подхватывает старшую, удивляется её лёгкости, и та чувствует, что что-то не так, потому что они стоят на месте. - Я тяжёлая? - смущённо спрашивает Ким. Пухлые щёки алеют, и она, забывая, что Лалиса её не видит, старается их спрятать у той в волосах. Они тоже пахнут мятой. - Знаешь, - говорит Лиса, - на удивление - нет. - Так я выгляжу толстой, да? - тут же возмущается Дженни, чуть ли не падая. - Отпусти меня! Сейчас же! Боже!.. - Пыхтит она, пытаясь спуститься на землю, но тут же ощущает резкую боль в ноге и жмётся к Манобан. - Допрыгалась? - вздыхает младшая. - Всё хорошо? - но Ким молчит. Лалиса закатывает глаза и, наконец-то, делает первый шаг со своей ношей. - Больше меня этим не возьмёшь, - ухмыляется Пранприя. - Ах ты... - Дженни хочет что-то сказать, но светловолосая специально слегка подбрасывает её на руках, пугает, и старшая замолкает. Идут они молча, только звуки леса и пение птиц не позволяют тишине настигнуть их. Вдруг обе слышат крики, и Лиса сразу понимают, чьи они. - Мы здесь! - кричит она, а Дженни морщится. - Можешь не кричать? - Лалиса от такого вопроса замирает на месте. - Ты сейчас серьёзно? Но старшая лишь пожимает плечами, и Манобан идёт дальше, ещё раз крича, чтобы их наверняка услышали. И их слышат. Томас и Уильям подлетают к ним так, будто они ещё те молодые мальчишки, и расспрашивают о Дженни и почему Лалиса её несёт. - Боже! - дедушка старшей вот-вот свалится на землю. - Я сейчас позвоню Маргарет: пусть хоть кто-нибудь за нами приедет. - Звони, а мы пойдём к беседке - Лиса не может вечность носить её на руках. - Но я могу... - и осознание сказанных слов обрушилось на неё. Дженни лишь выдохнула. И покраснела. Снова. - Я имею ввиду, что она совсем не тяжёлая! Но все были заняты состоянием старшей девушки и просто не вслушивались в то, что говорит Манобан. - Да-да, - отмахнулся Томас, рассматривая лодыжку Ким. Подошедший Уильям был бледен, а его рука с телефоном заметно тряслась. - Я позвонил, они должны скоро приехать. Давайте-ка, пойдём к беседке - этот старик прав: Лисе тоже нужно передохнуть. До беседки было совсем недалеко - видно, судьба была на их стороне. Уже спокойные Уильям и Томас шли впереди Пранприи, несущей Дженни. Они иногда поглядывали на девушек, шепчась и чему-то хитро улыбаясь. - Как тебя угораздило? - вдруг спросила Лалиса. - Что? - не понимала Ким. - О чём ты? - Только Манобан хотела объяснить, старшая догадалась, о чём спрашивала та. - Ну, я испугалась и побежала... - Испугалась чего? - перебила Лиса. - Ну... - протянула смущённая Дженни. - Шороха... Темноволосая уже ожидала услышать громкий смех младшей, однако та просто понимающе кивнула. - И? - после недолгого молчания выдала Пранприя, ждя продолжение. - Я споткнулась и упала. - Оу, - только и произнесла младшая. - Но зато я нашла такое красивое место! - воодушевлённо заметила Дженни. - Ты видела как там красиво? - Видела, - выдохнула Лиса. - Но ты могла найти это место и со мной. Но, испугавшись того, что темноволосая не так поймёт её слова, тут же тихо, чтобы услышала только Ким, сказала: - Прости. - Но за что? - Ну, если бы не я, то ты бы была в порядке. - Но я в порядке... - хмурясь, ответила Дженни. - Могло быть и хуже. Тебе не стоит переживать о том, что ты не могла контролировать... - Но я могла... - Не могла, Лиса, не могла, - перебила старшая. - Думаю, это просто должно было случиться. - Веришь в судьбу? - переключилась Манобан, зная, что спорить с Ким бесполезно. - Верю, - шепнула темноволосая. - А ты разве нет? - Я хочу, чтобы всё зависело от меня, - улыбнулась Лалиса. - Тогда всё было бы сложнее, не думаешь? - А разве сейчас не сложно? Молчание повисло между ними, потому что Ким не нашла, что ответить Лисе. Когда они подошли к беседке, там их уже ждал отец Дженни, который забрал её из рук Манобан, благодарно кивая. Девушки заговорили друг с другом лишь в машине, когда Лалиса, смотревшая всю дорогу в окно, резко обернулась к старшей и с хитрой улыбкой бросила: - А ведь тебе до сих пор приятно, что тебя ищут.